Поцелуй со вкусом яда

Глава 2

Туртамы

Солнце – идеальная вампирская пытка. Оно не убьет сразу, но причинит невыносимую боль. В малых дозах работает как медленный яд.

Только не жгите голову! Если пострадают лицевые мышцы или язык, получить информацию будет не так-то просто. Придется ждать, когда выродок ночи регенерирует.

Я горела заживо.

Солнце вгрызалось в кожу и кости так яростно, будто норовило испепелить меня за пару секунд. Невыносимая боль обжигала все тело, но больше всего – открытые его части: лицо, шею и руки.

– Тиа! Держись! – кричала Анти, бесполезно пытаясь спрятать меня под плащом. Она накинула его на меня, но толку было мало.

Солнце пробиралось в ненадежное укрытие без всякого труда.

Я упала на снег, на котором тянулись еще свежие следы колес туртамов. Анти не ошиблась, открыв портал именно сюда, но мы прогадали со временем. Драконорожденные не стояли на месте, их дома на колесах отбыли. За горизонтом не было видно ни самих гигантских сухопутных кораблей, ни их огромных парусов. Лишь широкие борозды тянулись к горизонту.

Это конец. Побег от Рафаэля оказался такой же отвратительной затеей, как и вариант остаться в его замке пленницей.

Я умру здесь, у границы Артери, сгорев под солнцем.

– Потерпи, – прокряхтела Анти и подхватила меня за плечи, – мы их догоним.

«Как?» – спросила бы, останься во мне силы говорить. Но пока я могла только кричать от боли, раздирая воплями глотку и безупречную тишину занесенной снегом долины.

Голова закружилась, когда Антинуа вновь закинула нас в портал. Всего через мгновение мы снова оказались в долине, солнце вцепилось пылающими зубами-лучами в мое тело. Но не успела эта боль пронизать меня насквозь, как все повторилось. Анти снова создала портал, и нас опять выплюнуло на снег возле колеи.

Мне было так плохо, я едва могла соображать. Лишь на четвертом таком же портале я поняла, что происходит.

Антинуа пыталась догнать драконорожденных, двигалась порталами по их следу, каждый раз прыгая вместе со мной к горизонту.

И очень скоро ее безумный план увенчался успехом.

Вдали показались огромные деревянные лодки на колесах высотой с замок. Под их надутыми парусами было с десяток ярусов, каждый из которых имел сотни окон. Настоящие передвижные города, населенные теми, в ком течет кровь драконов. Теми, чья кровь течет и во мне.

– Приготовься. Осталось чуть-чуть, – слова срывались с губ Анти вместе с тяжелым дыханием.

Несколько открытых подряд порталов вымотали ее, но нужно было сделать еще один рывок.

Я кивнула и крепче вцепилась в руку подруги. Успела заметить, что моя белая кожа покрылась волдырями, на кистях плоть обгорела так, что выступили кости. Тошнота подкатила к горлу, но вытолкнуть ее из себя я не успела, ведь Анти активировала последний переход.

Туртамов был десяток. На каком из них мы окажемся – не имело значения. Ведь везде мы чужаки. А я – везде враг.

Из портала мы вышли на палубу под огромными белыми парусами, что надувались от ветра. Больше я ничего не успела разглядеть, потому что солнце продолжало безжалостно палить. Я ежилась от боли, старалась подавить крик, а Анти по доскам, чуть припорошенным снегом, волокла меня куда-то.

Сквозь собственные вопли я услышала рычание и десятки голосов. Речь драконорожденных мне уже была знакома, потому я понимала ее без труда. Однако радости это не прибавляло…

– Чужаки!

– К оружию!

– Взять их!

Анти толкнула меня в тень – тесное укрытие между ящиками, накрытыми плотной тканью. Я вжалась туда, дрожа от боли. Прямые солнечные лучи меня больше не касались, мне стало чуть легче. Но залечить пугающие ожоги и совсем избавиться от боли, точащей тело, не выходило. Похоже, мне нужно более надежное укрытие, куда не проникнет и нить солнечного света.

– Мы не хотим драться! – прокричала Анти и вскинула руки.

Я видела лишь юбку подруги и ее тень… Которую стремительно окружали другие. Более массивные, плечистые и вовсе не человеческие.

– Что лопочет эта человечка? – прорычал кто-то из драконорожденных.

– Не знаю. Но она маг. Видел, как она сюда пробралась? Через портал.

– Свяжем ее?

– Сначала ее. А потом ее чудовище.

А вот это уже обо мне, подумала я и клыком прикусила губу.

– Я ни слова не понимаю! – всплеснула руками Антинуа, и я запаниковала вместе с ней.

В отличие от меня подруга не маг словесности. Она не умеет быстро изучать языки, как и не может передавать зачарованные послания.

Плохо.

Сколько ни старайся достучаться до иноязычной расы, Анти, у тебя ничего не выйдет.

– Мы не враги! – крикнула я на чужом языке.

Антинуа тут же наклонилась, чтобы заглянуть в мое укрытие. У нее были круглые от удивления глаза и бледное от страха лицо.

– Откуда ты?.. – начала она, но умолкла на полуслове. Кто-то схватил ее за руки и заломил за спину, заставив вскрикнуть.

– Анти!!!

Я рванула из тени, забыв о том, что солнечный свет, едва коснувшись, парализует меня болью. Выбраться сама я не успела. Меня тоже поймали и выволокли из-за ящиков.

– Порождение ночи, – с отвращением прошипел драконорожденный. – Откуда оно знает наш язык?

– Смотри, – сказал другой. – В ней есть наша кровь.

Уверена, если бы я могла поднять глаза и глядеть без боли, если бы солнце не выжигало во мне рассудок, я бы увидела, что драконорожденные пялятся на мои рога, чешую на лбу и когти. Эти кусочки моей внешности, которые всегда причиняли столько проблем и говорили о смешанной крови, сейчас заставили драконорожденных мешкать.

– Я ее знаю! – крикнул кто-то, и мне показалось, что мне знаком этот голос.

Но откуда?

– Не убивайте ее! – приказал тот же женский голос, и меня вдруг вновь толкнули в тень.

На этот раз не за ящики, а в какую-то комнату без окон. Я упала на мешки, набитые крупой, и всхлипнула от накатившего облегчения. Мрак убаюкивал тело, будто ледяной кубик скользил по ожогам.

Дверь закрылась. Снаружи заскрежетал засов. Я еще не пробовала узнать новые границы своей силы, но была почти уверена, что смогу выломать дверь, если пожелаю. Однако я не двигалась. Сидела на мешках, ждала и вслушивалась в голоса.

– Разве вы не чуете? От нее пахнет солнцем!

– От порождения ночи? Быть такого не может!

– Не скалься, Рорджи. Ты учуял это так же, как учуяла я.

Я копалась в своей памяти, пытаясь понять, откуда знаю этот голос. Жесткий, как сталь, резкий, как замах меча.

– Она мечена Солнцеликой, – громко оповестил голос, и до меня наконец дошло…

Джараха.

Та самая драконорожденная, которая помогла мне спастись в деревне Йонул, когда я случайно оказалась на поле боя. Она вытащила меня из сражения, в котором чуть не погибла, убитая людьми-артерийцами, и провела в укрытие своего народа. Там нас всех и подорвали.

Она жива? Как?!

– Не веришь мне, так спроси у Лорклар! – наседала Джараха. – Она читала судьбу этой девушки в убежище и сказала то же, что и я. Солнце на ее стороне.

– Было когда-то, – прорычали в ответ.

Я ссутулилась, вновь остро ощутив пустоту в душе и в мыслях. Не так давно я делила их с Яснарой. Или, лучше сказать, Солнцеликой? Она же – Царица Мечей. Богиня войны и солнца, прародительница драконов, оскверненная Воем Ночи, что обратил ее в порождение тьмы. Та, из чьей ярости произошли вампиры.

Звякнул металл. Кто-то громыхнул засовом на моей двери.

Я вскинула голову, готовясь к встрече, но никто не вошел. Послышался визг Антинуа:

– Не трогайте ее!

А затем грозное рычание Джарахи:

– Убери оружие, Рорджи.

– Отойди. Я не хочу с тобой драться.

– А я не хочу, чтобы ты убивал ту, что делила со мной кров. Эта девушка пережила облаву вместе с нами в той деревне. Нас разделили…

– И посмотри, что с ней стало! – грозно пророкотал Рорджи. – Люди надругались над нашей кровью, обратив ее в чудовище! Это унижение!

– И ты хочешь смыть его кровью той, что и так настрадалась?

– Как Полуночник осквернил Солнцеликую, так люди продолжают осквернять наш народ, – не унимался Рорджи.

Полуночником он наверняка именовал Воя Ночи. Боги у драконов и драконорожденных были те же, что и у людей, но носили другие имена.

– Мы десятилетиями жили на чужой земле, чтобы просить людей вернуться к магии и объединиться. – Рорджи сильно злился. Я всерьез боялась, как бы он не проломил дверь, чтобы махом оторвать мне голову и выкинуть за борт. – А когда ничего не вышло, мы попытались остановить возрождение темного бога. И что теперь? Полуночник свободен. Наш народ снова страдает!

Почему-то я ярко представила, как драконорожденный махнул рукой, указывая на дверь, за которой пряталась я.

– Вот именно, Рорджи. Девушка страдает. Она не виновата в том, что случилось.

Я не понимала, почему Джараха заступается за меня. И не понимала, почему ее слова пробуждают во мне почти физическую боль.

Может, потому что я знала, что моя вина на самом деле есть?

Мне не стоило сближаться с Рафаэлем, не стоило ему верить. Не стоило раскрывать свои секреты, узнавать его тайны и принимать поцелуи, где чувства мешались с кровью.

Я до сих пор не понимала, почему Рафаэль не убил меня окончательно. Зачем он возродил меня? Зачем сделал своим отродьем?

– Раз она страдает, мы должны ей помочь найти покой.

Дверь распахнулась. Я отползла, когда полоска света протянулась почти до моих ног. Прямые лучи меня не касались, но само присутствие света – как надоедливая мигрень. Оно истощало и ныло где-то в теле.

Драконорожденный шагнул внутрь. Огромный, широкоплечий. Тело покрыто синей чешуей, а голову с приплюснутой пастью венчали закрученные рога. На нем не было доспехов, лишь набедренная повязка, к поясу которой крепилось множество ножей. Они звякнули, когда Рорджи сделал новый шаг ко мне.

Он ничего не сказал. Сверкнул золотыми глазами с вертикальными зрачками и уверенно перехватил топор перед тем, как замахнуться.

– Не смейте!

Перед Рорджи из портала материализовалась Антинуа. Она раскинула руки, не позволяя драконорожденному двинуться дальше.

– Анти! – вскрикнула я, а через секунду массивная когтистая лапа отпихнула мою подругу в сторону.

Антинуа отлетела к стене и, звучно ударившись о нее всем телом, сползла на пол.

– Что ты вытворяешь?! – Джараха красной молнией ворвалась в тесную комнату.

Я заметила, как она грозно оскалилась, а потом нечеловечески быстро голыми руками выбила у Рорджи топор. Это произошло меньше чем за секунду. Светлые длинные волосы Джарахи, взлетевшие в прыжке, даже не успели вновь коснуться ее спины.

– Рорджи, ты свихнулся?! – Джараха босой стопой, больше похожей на лапу какого-то зверя, наступила на рукоять топора. – Кто дал тебе право нападать на них? Как ты посмел атаковать безоружную человечку?

– Безоружную? Она не прокаженная. В ней есть магия!

– Будто ты не знаешь, что магия людей – это безобидная крупица!

– Они пробрались на туртам без приглашения!

– А разве оно необходимо? Мы обещали, что дадим кров всем беженцам, которые захотят уйти вместе с нами!

Пока Рорджи и Джараха клацали пастями перед мордами друг друга и не переставали скалиться, в комнату вошли другие драконорожденные. Я испугалась, что они добьют Анти, но женщины в платьях, больше похожих на лохмотья, помогли подруге подняться. Они делали это с такой заботой, что у меня не возникло сомнений – Анти больше не тронут. Она в безопасности.

В отличие от меня.

– Кров мы обещали дать людям, но не монстрам.

Эти слова меня немного удивили. Я задумалась. Почему люди так нетерпимы к полукровкам, пока драконорожденные готовы приютить даже врагов? Но тут когтистый палец Рорджи указал на меня:

– Она опасна. Ее голод может кого-то погубить.

– Опасна? – Джараха рассмеялась, схватившись за живот. – Посмотри на нее. Она даже выйти отсюда не сможет. А если попытается – загнется от боли или сгорит. Она ослабла.

Меня окатило холодом от взгляда Рорджи. Я ждала, что он оттолкнет Джараху и кинется на меня, но он лишь раздраженно фыркнул и мотнул головой.

– Их нужно допросить. Обеих.

– Знаю. Поэтому и прошу не отрубать ей голову. Если нужно, это всегда успеем сделать.

Драконорожденные направились к дверям, когда я подскочила на ноги и крикнула на их языке:

– Не трогайте мою подругу! Пожалуйста. Она здесь из-за меня.

Из-за меня… И не только потому, что помогает сбежать от Рафаэля.

Анти стала отступницей из-за моего обмана. Вернуться в Артери она уже никогда не сможет. Там ее не ждет ничего, кроме усмирения.

– Мы ее не обидим, – пообещала Джараха.

– Если она не вынудит, – добавил Рорджи, вышел вслед за Джарахой и запер снаружи дверь.

Нас с Анти разделили. Я не знала, куда ее увели, и надеялась, что она не явится через портал, чтобы рассказать об этом. Все же Антинуа видела мою «камеру» и в любой момент могла открыть сюда переход – поболтать или помочь сбежать.

Я этого не хотела. Любое использование силы драконорожденные могут счесть угрозой или нарушением правил, и тогда к Антинуа будут относиться так же сурово, как ко мне.

Спустя какое-то время после ухода Джарахи и Рорджи ко мне пришли другие драконорожденные. Они принесли цепи, которыми сковали мои руки, ноги и даже шею. Было тяжело не то что двигаться – даже дышать, но я ни слова не сказала. Понимала, что единственный способ заручиться доверием драконорожденных – это проявить готовность слушаться.

Отвратительно, но иначе никак. Да и мне не привыкать. Всю жизнь я только и делаю, что меняю ошейники. Сначала школа круга луны, затем служение Рафаэлю, Валанте Карстро, попытки угодить Царице Мечей… А теперь я и вовсе отродье.

Мои цепи еще никогда не были настолько прочными.

Тело окутывала жгучая боль. Даже во мраке залечиться не удавалось, не помогала и скудная еда, которую принесли в мою камеру. Организм требовал крови. Горло сводило от жажды, во рту пересохло. И когда в темноте мое обостренное вампирское зрение различило движение, я резко выпрямилась. Цепи звякнули, а тень зашевелилась быстрее.

Я чувствовала запах живой крови и едва не облизывалась от голода. Сжимала в нетерпении кулаки, и израненная, обожженная кожа натягивалась, вызывая новую волну боли.

Тень оказалась котом. Как он сюда попал? Наверное, где-то в стене, за наваленными мешками и ящиками была щель.

Кот обошел меня по широкой дуге, уселся у противоположной стены и уставился на недоеденную мной еду.

– Ты тоже голоден, да?

Гость мяукнул, но с места не сдвинулся. Тогда я заставила себя замереть. Задержала дыхание, что получалось у меня неплохо. Я все еще не понимала, дышу ли по привычке или мне действительно нужен воздух. Однако без нового вдоха я могла выдержать с десяток минут и столько же не шевелясь.

В итоге глупый кот осмелел. Поверил, что я не представляю угрозы. Может, решил, что я мертва, и приблизился. А когда он опустил голову, чтобы доесть из плоской тарелки мой скудный обед, то сам превратился в свежее блюдо.

Кот шипел и царапался, пока я впивалась в него зубами. Светлый мех испачкался кровью, которая на вкус была как дешевое вино. Не деликатес, но и я ищу не наслаждений.

Когда голод и боль отступили и я ощутила, что раны потихоньку начали затягиваться, я отпустила кота. Он зашипел, но кидаться не стал, а тут же рванул прочь.

И пусть физически мне стало лучше, на душе было мерзко.

Вот теперь, когда я напала на свою первую жертву, происходящее казалось еще более реальным.

Все же Рорджи прав. Я монстр.

Глава 3

Встреча

Более всего живое существо уязвимо, когда спит. И физически, и ментально.

Щеки щекотала молодая трава, что чуть качалась от слабого ветра. Он же гнал по лазурному небу пышные облака, что едва ползли. Солнечный диск завис в зените, кожу ласкало летнее тепло.

Я лежала на поляне, широко раскинув руки, и смотрела на облака. Пыталась угадать в них фигуры зверей и наслаждалась беззаботностью, какой давно не ощущала. Как вдруг кто-то коснулся моей щеки.

Чужие пальцы льдинкой скользнули по коже. Надо мной склонилась чья-то тень – кто-то лежал совсем рядом на траве. Я прикрыла глаза и позволила человеку погладить меня по рыжим волосам, что разметались вокруг головы.

– Тиа.

Знакомый голос повторил мое имя несколько раз, но я притворялась спящей. Улыбка просилась на губы, и я не сдержалась. Засмеялась, когда некто сорванной травинкой пощекотал мой нос.

Рафаэль выглядел здесь чужим. Я не понимала, почему, мысли ускользали. Все казалось таким ярким, сочным и безмятежным. И лишь какая-то далекая догадка осколком льда застыла в сознании.

– Ты меня разбудил. – Я чуть приподнялась на локтях и, прищурившись, посмотрела на Рафаэля.

Белокурые волосы, как всегда, лежали беспорядочными короткими волнами. Красные глаза сверкали под солнцем, как никогда раньше.

– Не ври. Ты не спала. Только притворялась.

Рафаэль потянулся, чтобы воткнуть мне в волосы сорванный цветок, но я перехватила его руку. Завязалась шуточная потасовка, в результате которой я снова оказалась лежащей на земле. Рафаэль навис надо мной, но теперь не только лицом, а всем телом. Он заслонил солнце, и мне показалось, что все вокруг переменилось.

Под лопатками больше не ощущалось жесткой земли, открытую кожу не щекотала трава. Кажется, я лежала на чем-то мягком.

Рафаэль внимательно смотрел в мои глаза какое-то время, а потом чуть склонил голову. Над ним я заметила знакомый балдахин, но сложить в голове новую картинку не успела.

– Вернись ко мне, – нависая надо мной, сказал Рафаэль.

Что-то во мне дрогнуло. В сознании закопошилось подозрение.

– Вернуться? Но я и так с тобой.

Рафаэль вдавливал меня своим весом в кровать. Сначала это нравилось и даже возбуждало, но постепенно становилось тяжело дышать.

Он поднял руку к моему лицу. Я думала – чтобы погладить по щеке. Но Рафаэль вдруг сжал мой подбородок жестко и властно и так же произнес:

– Скажи мне, где ты.

– С тобой, – с недоумением обронила я, а Рафаэль раздраженно поджал губы.

– Где ты?! – жестче спросил он, и остатки уюта в моей душе превратились в прах.

Я смотрела на Рафаэля снизу вверх и не понимала, откуда в его глазах этот пугающий огонь. Откуда в голосе столько отчаяния, а в касаниях – требовательность?

Он резко прижался к моим губам в яростном поцелуе. Я растерялась, не зная, как реагировать. Но не успела я ни оттолкнуть Рафаэля, ни открыться ему, как губу пронзило болью, а во рту разлился соленый вкус. Знакомый, пробуждающий нечто глубинное…

С этим вкусом ко мне будто возвращалась память.

Я подняла руку, но не для того, чтобы коснуться волос Рафаэля. Когда он отстранился, я взглянула на свою кисть и беззвучно втянула носом воздух.

Что со мной случилось? Почему моя рука выглядит так, будто я по локоть засунула ее в огонь?!

– Тиа! – Рафаэль не выдерживал. Алое пламя в его глазах угрожающе разгоралось. – У нас мало времени! Говори, где ты?! Как мне тебя найти?

Но даже если бы я хотела сказать, я не могла.

– Я с тобой! – выдавила с трудом то, что уже говорила.

Я верила в это и другой правды не знала. Или не помнила.

Рафаэль сцепил зубы, схватил меня за руку, которая уже почему-то выглядела здоровой, и одним рывком поднял нас обоих с кровати. Перед глазами мелькнули мои рыжие волосы, но в следующий миг, стоило лишь моргнуть, все переменилось.

Мои отчего-то белые локоны легли мне на плечи. Сердце забилось чаще, в груди разлилась тревога, а в ушах завыл ветер.

Рафаэль все еще стоял передо мной, но теперь мы были не на поляне и не в спальне. Вокруг – пустынная долина, укрытая снегом. И лишь полосы от колес чего-то огромного говорили, что жизнь рядом есть.

– Я понял, – глядя куда-то вдаль, мне за спину, обронил Рафаэль.

И я тоже в тот момент кое-что поняла…

Память вернулась ко мне, будто по щелчку. Я дрожащей рукой коснулась выцветших после обращения волос и часто заморгала, чтобы прогнать жжение в глазах.

– Ты убил меня, – вырвалось сначала совсем тихо, с болью и отчаянием. Но потом, когда в душе не осталось неуместной глупой нежности, я повторила уже громко и яростно: – Ты убил меня!

Солнце было единственным свидетелем того, как я замахнулась на Рафаэля. Вскинула руку, выгнув пальцы так, чтобы когтями вспороть ублюдку шею. Но Рафаэль в последний момент поймал мое запястье и, глядя в глаза, приказал:

– Проснись.

Я открыла глаза и увидела над собой Рорджи, который занес топор аккурат над моей шеей. В последний момент я успела поднять руку так, чтобы натянувшаяся от запястья цепь защитила меня от смертельного удара.

– Отродье, – выругался драконорожденный и приготовился к новой атаке.

Я перекатилась и быстро поднялась, чтобы не быть в уязвимом положении. Хотя ситуацию это не особо улучшило. Я все еще была закована в цепи и не могла даже до двери дойти.

– Я знаю.

– Что знаешь? – Рорджи не ожидал, что я заговорю, и ненадолго замялся.

– Что я отродье.

Я не рассчитывала на колоссальный успех, но стоять как вкопанная не могла. Как сумела, я попыталась ударить Рорджи цепями, но того это только разозлило. Он схватился за цепи, которые я сама услужливо подкинула ему прямо в лапы, и резко натянул так, что меня ударило об стену.

– Так тебе, – утробно рассмеялся Рорджи. – Будешь знать, как обижать маленьких!

– Что? – выдавила я перед тем, как древко топора врезалось в висок.

В ушах зазвенело, перед глазами поплыло, но сознание я не потеряла.

– Я никог-го не обиж-жала! – промямлила я не очень-то четко.

Рорджи схватил меня за ворот рубашки, которую я напоследок украла у Рафаэля, и прижал к стене, явно собираясь снова ударить топором. Наверное, он для меня станет последним.

– Обижала. Дружище весь в крови ко мне пришел!

– Дружище?

Из угла комнаты донеслось жалобное:

– Мя-я-а!

В тени сидел кот. Тот самый, которого я поймала и укусила.

Гнилой переплет…

– Я так и знал, что подобные тебе не могут держать себя в руках!

Я кое-как извернулась, и острый конец топора вонзился в стену, а не в мой череп. Рорджи пнул меня в живот, и я, захрипев, упала на колени.

– Сначала мой кот, а потом и на добычу покрупнее пойдешь? Перегрызешь глотку кому-то из драконорожденных? Или сначала кинешься на людей?

– Здесь есть еще люди?

Рорджи вместо ответа щелкнул языком и приготовился снова пнуть меня в живот. Я внутренне сжалась, готовясь, что сейчас меня отбросит в стену, но дверь вдруг распахнулась.

– Рорджи, остановись немедленно!

Кто бы мог подумать, что скрипучий старушечий голос может звучать так грозно? И я уж точно не представляла, что огромный жилистый воин послушается.

– Неужели решения совета старейшин для тебя пустой звук? – вопросила старуха, которую я почти сразу узнала. Мы уже встречались раньше, в деревне Йонул, в укрытии, где драконорожденная предсказала мне будущее.

«Смерть уже ходит по пятам, но не бойся, пока в тебе живет солнце».