Жития святых. Том 2 Февраль

Страдание святого мученика Трифона

Святой Трифон родился в стране Фригийской, в селении Кампсад, близ города Апамеи.[1] Еще с юных лет почила на нем благодать Божия и Господь даровал ему силу чудотворения,[2] дабы не только из уст сего младенца, но и из чудесных его дел совершить Себе хвалу. В Великих Минеях Четьих[3] много повествуется об исцелениях от всяких болезней, совершенных святым отроком Трифоном, и об изгнании им бесов из людей, обращавшихся к нему. Мы же сначала расскажем об одном из многих его чудес, свидетельствующих о великой благодати Божией, почивавшей на нем, а затем будем повествовать об его страдании за веру Христову.

В двести тридцать восьмом году на престол римский вступил император Гордиан,[4] которой, хотя и был идолопоклонник, но христиан не преследовал. Этот царь имел взрослую дочь, по имени Гордиану, – девицу, отличавшуюся умом и красотою, так что многие великие и славные князья желали взять ее в жены своим сыновьям. Но эту девицу, а с нею вместе и все ее семейство, постигло великое несчастье: по Божию попущению в нее вошел диавол, которой жестоко мучил ее, ввергая ее в огонь и в воду; приводимые к больной девице, известные своею мудростью врачи не могли помочь ей. Но вот, обитавший в девице, нечистый дух сам, по повелению Божию, провещал:

– Никто не может изгнать меня отсюда, кроме отрока Трифона.

Царь тотчас послал искать повсюду Трифона. Много было приводимо к царю людей, носивших то же имя, но ни один из них не мог изгнать беса из царской дочери. Наконец, привели к царю святого отрока Трифона, которого нашли во Фригии, в селении Кампсаде, где он пас гусей при одном озере; – отроку было тогда семнадцать лет. Когда святой приближался к Риму, диавол, узнав об его приходе и начав еще сильнее мучить девицу, громко закричал:

– Не могу больше здесь жить, потому что приближается Трифон, и на третий день придет сюда, не могу более терпеть.

Прокричав так, нечистый дух вышел из девицы.

На третий день в город пришел святой Трифон и тотчас был приведен в царские палаты, где был весьма приветливо принят царем, ибо царь узнал в нем того Трифона, о котором упоминал диавол, выходя из девицы. Но чтобы больше убедиться в том, что именно Трифон исцелил его дочь, царь умолил его показать диавола воочию так, чтобы можно было видеть его телесными очами. Святой согласился на просьбу царя и шесть дней пребывал в посте и молитве и после того получил свыше еще большую и сильнейшую власть над духами нечистыми. На седьмой день, при восходе солнца, царь пришел к блаженному со всем своим синклитом, желая видеть диавола. Тогда Трифон, исполненной Святого Духа, и духовными очами взирая на невидимого духа злобы, сказал ему:

– Тебе говорю, дух нечистый, во имя Господа моего Иисуса Христа, явись воочию перед находящимися здесь, и покажи им свой мерзкий и бесстыдный образ, и яви немощь свою.

И тотчас диавол предстал пред всеми в виде черного пса, которой имел огненные глаза, а голову влачил по земле.

Святой обратился к нему с вопросом:

– Кто послал тебя, демон, сюда, чтобы войти в отроковицу, и как ты дерзнул войти в созданную по образу Божию, сам будучи столь безобразен и немощен, и исполнен всякой мерзости?

Диавол отвечал:

– Я послан отцом моим – сатаною, начальником всякого зла, пребывающим в аде, от которого я получил повеление мучить эту отроковицу.

Тогда святой спросил его опять:

– Кто же дал вам власть посягать на создание Божие?

Демон, хотя и против своего желания, но принужденный невидимою силою Божией, должен был сказать истину.

– Мы не имеем власти над теми, – сказал он, – которые знают Бога и веруют в Единородного Его Сына – Христа, за Которого Петр и Павел умерли здесь, – от этих людей мы со страхом бежим, и, только когда нам бывает попущено, мы причиняем им совне лёгкие искушения. Которые же не веруют в Бога и Сына Божия и, будучи послушны своим похотям, творят угодные нам дела, над теми мы получаем полную власть, чтобы мучить их. Угодны же нам дела такие: идолопоклонение, хула, прелюбодеяние, чародейство, зависть, убийство, гордость; этими и им подобными делами люди, как бы сетями, опутываются, отчуждаются от Бога, Своего Создателя, и самовольно делаются друзьями нам, и вместе с нами принимают вечные муки.

Услыхав это, царь и окружающие его были поражены великим страхом и пришли в ужас; и многие, оставив нечестие, уверовали во Христа; а верующие получили еще большее утверждение в своей вере, и прославили Бога.

Царь, щедро одарив святого, отпустил его с миром домой, но святой всё, что получил от царя, роздал дорогою нищим; сам же, возвратившись в отечество, предался обычным своим занятиям, исцеляя недужных и благоугождая Богу святым и непорочным житием.

После Гордиана римский престол занял Филипп,[5] который царствовал недолго, будучи убит своими воинами; а после него воцарился свирепый Декий,[6] воздвигший жестокое гонение на христиан; во время этого гонения было убито бесчисленное множество христиан, причем многие из боязливых, страшась ужасных мук, отвратились от Христа, и склонились к идолопоклонству. Царь этот издал приказ своим эпархам и игемонам всюду преследовать христиан и убивать их беспощадно. На востоке в это время эпархом был некто Акилин; ему было донесено, что Трифон исповедует Христову веру и, проходя различные страны, врачует болящих, как весьма сведущий врач, и в то же время учит всех веровать во Христа и сим прельщает многих; повеления же царского Трифон не слушает, насмехаясь над всеми богами. Тотчас были посланы воины разыскать Трифона, которого вскоре и нашли: ибо не мог укрыться светильник, горящий ревностью по Боге и светящий верою и благими делами. Но и сам святой, узнав, что его ищут, не бежал в пустыню и не скрывался в горах и пропастях земных, но, вооружившись молитвою и крестным знамением, смело вышел к ищущим его и, отдавшись им в руки, с радостию пошел к эпарху Акилину, которой в то время находился в Никее.[7] Когда Акилин, окруженной оруженосцами, начальниками, слугами и множеством людей, воссел на суде, Помпиниан, скриниарий[8] большого чина, сказал ему:

– Вот юноша из города Апамеи, присланной к твоему величеству, предстоит пред светлым судом твоей власти.

Акилин сказал:

– Предстоящий пусть скажет нам свое имя, и отечество, и фортуну.[9]

Святой отвечал:

– Имя мое – Трифон, отечество мое – селение Кампсада, близ города Апамейска, фортуны же мы не признаем, ибо веруем, что всё совершается по Божию промыслу и неизреченною Его мудростью, а не фортуною, и не зависит ни от течение звезды, ни от случая, как веруете вы. В жизни я руковожусь свободною своею волею, служа единому только Христу. Христос – вера моя, Христос – похвала моя, и венец славы моей.

Эпарх на это сказал святому:

– Вероятно, ты до нынешнего дня вовсе не слыхал о царском повелении, по которому всякий, кто называет себя христианином, и не покланяется богам, должен умереть злою смертью; итак, образумься и оставь свою льстивую веру, чтобы не быть вверженным в огонь.

Но Трифон воскликнул:

– О, если бы мне сподобиться чрез огонь и все муки получить кончину за имя Иисуса Христа, Господа моего и Бога!

Эпарх продолжал:

– Трифон, советую тебе принести жертву богам, ибо вижу, что ты, хотя и молод телом, но имеешь совершенной разум, и я не желаю, чтобы ты умер злою смертью!

– Я тогда буду иметь совершенной разум, – отвечал святой, – когда принесу Богу моему совершенное исповедание, и если сохраню неизменною, как многоценное сокровище, благочестивую веру в Него, и сделаюсь жертвою Тому, Кто Сам принес Себя в жертву ради меня.

Тогда эпарх, угрожая святому, с гневом вскричал:

– Огню предам твое тело, душу же твою укрощу самыми лютыми казнями.

– Ты угрожаешь мне огнем угасающим, – отвечал Трифон, – после которого остаётся только пепел, я же вам, неверующим, угрожаю огнём вечным, неугасающим; оставь суетную веру твою и познай истинного Бога, чтобы не раскаяться тебе после, когда впадешь в огонь вечный.

Но Акилин, воспламенившись сильнейшим гневом, повелел бить святого, повесив его на дереве. Услыхав это приказание, Трифон сам тотчас снял с себя одежды и с радостью отдал тело свое палачам на истязание. Палачи, повесив его на дереве, со связанными сзади руками, жестоко истязали его в течение трех часов. Но святой мужественно терпел мучение, ни одного крика, ни одного стона не издав за всё время, пока его били. Когда кончили истязать его, Акилин снова обратился к нему с увещанием:

– Одумайся, Трифон, оставь свое безумие, обещай поклониться богам, ибо никто из нежелающих повиноваться царскому повелению не может избежать ужасной смерти.

Святой дерзновенно отвечал:

– И я тебе говорю, что никто, отвергающийся небесного Царя Христа, не может наследовать жизнь вечную, но будет послан в огонь вечный, никогда не угасающий.

Эпарх на это сказал:

– Нет другого царя небесного, кроме Зевса, сына Сатурнова,[10] он есть отец и богов и людей, и если кто ему не кланяется, тот не может оставаться в живых; поклонись и ты ему, если хочешь наслаждаться сладостью сей жизни.

Тогда святой, желая просветить язычника светом истины и изобличить всю мерзость язычества, сказал Акилину:

– Пусть будут подобны твоему богу Зевсу все поклоняющиеся ему и надеющиеся на него; а о нем повествуется, что он был первым пребеззаконным волхвом и пагубным чародеем, отцом всякого нечестия и безбожия, по смерти которого люди, желавшие следовать его злым делам, устроили ему золотых и серебряных идолов, назвав его богом; и сделали это затем, чтобы иметь оправдание и для себя самих в своей нечистоте и беззаконии, дабы никто не укорял их в постыдных делах, потому что и бог их был таков же; подобным образом и другие мерзкие и всезлобные люди были возведены на степень богов своими подражателями;[11] вы же, веруя в эти древние нечестивые предания и ложные басни, покланяетесь бездушным и немым идолам, забывая о Боге живом, Который небо утвердил, землю основал на водах, и излил воздух; Бог, создавший каждую тварь и давший ей видимый образ, господином над всем поставил человека, созданного после; но человек, по зависти диавольской, прельщенный лукавым змием (Быт., 3 гл.), впал в бесчисленные бедствия; тогда Бог Слово, умилосердившись над ним, по Своему изволению, Сам благоволил воплотиться, и явился в подобии человеческом, умер на кресте, был погребен, в третий день воскрес, восшел на небеса и сидит одесную Бога Отца, пока не познает Его всё создание; тогда Он опять придет с силою и славою великою, и воздаст каждому по делам его. Он есть Бог богов и Царь царей, и Судия живых и мертвых; а почитаемые вами боги послужат на возжжение огня вечного со всеми поклоняющимися им.

После этого эпарх Аквилин, собравшись на охоту, велел захватить и святого Трифона, приказав привязать его к коню и вести за собою. Большие мучения пришлось выносить святому: пальцы ног его отрывались, потому что, при ужасном морозе, ноги его были босы, а конь наступал и давил их своими ногами, – и ступни его растрескались, но мученик, вперив духовный взор к Богу и, пламенея любовью к Нему, ни во что ставил эти мучение, и пел слова Давида: «Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои» (Пс.16:5), и другие: «Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию» (Пс.118:133).

Повторяя вместе с тем и слова святого первомученика архидиакона Стефана:

– «Господи, не вмени им греха сего»[12] (Деян. 7:60).

Возвратившись после охоты, эпарх призвал к себе мученика и сказал ему:

– Теперь, несчастный, не надумал ли ты благоразумно принести жертвы богам, или остаешься в своем прежнем безумии?

Святой отвечал :

– Ты сам, ослепленный диаволом, преисполнен безумия и невежества, потому что не можешь познать Создателя всех и поклониться Ему; а я остаюсь премудрым, не отступая от спасающей меня истины.

Эпарх велел отвести святого в темницу; а сам отправился в ближайшие пределы страны, где и оставался некоторое время.

По прибытии обратно в Никею, эпарх, явившись в судилище, снова вызвал Трифона и сказал ему:

– Не научило ли тебя продолжительное пребывание в узах повиноваться царскому повелению и обратиться к богам?

– Бог мой и Господь Иисус Христос, – отвечал святой, – Которому я служу чистым умом, поучая, наставил меня и утвердил меня, дабы я мог неизменно и непоколебимо сохранить веру в Него: посему Ему Единому истинному Царю и Богу, я повинуюсь, и к Нему прибегаю, твою же и царскую гордость я презираю, а от почитаемых вами богов отвращаюсь.

Эпарх, сильно озлобясь, вскричал слугам:

– Вбейте острые гвозди в ноги его, и, водя по городу, бейте его.

Слуги тотчас исполнили приказание мучителя. Святого стали водить, или лучше сказать, влачить по городу, подвергая истязаниям, и он переносил ужасные страдания – как от вбитых в ноги гвоздей, так и от сильного мороза, по случаю суровой зимы. Но великий страдалец, имея пред духовным взором своим Христа, и взирая на будущие воздаяние, всё переносил с великим терпением и радостью; когда же он опять был приведен к эпарху, мучитель, удивляясь такому терпению святого, с великою досадою сказал ему:

– До каких же пор, Трифон, ты будешь нечувствителен к мукам, и когда же ты почувствуешь всю ужасную боль мучений?

Святой отвечал:

– Когда же и ты познаешь силу Христову, во мне пребывающую; когда ты перестанешь, окаянный, искушать Святого Духа?

Тогда, пылая сильнейшею злобою, мучитель велел снова повесить его на дереве и нещадно бить железом, а бока его опалять горящими свечами. Всё это слуги исполнили с великим старанием; но внезапно свет небесной осиял святого, а на главу его спустился с неба прекрасной венец; пораженные этим видением мучители от страха пали на землю. Святой же Трифон, ощутив в себе пришедшую свыше помощь, исполнился радости и веселия и, молясь, говорил:

– Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты не оставил меня без помощи в руках врагов моих, но защитил меня в день брани и дал мне спасение, и рука Твоя поддержала меня. И ныне молюсь Тебе, Господи, не оставляй меня, утверждая и защищая меня, и сподоби меня беспреткновенно совершить подвиг этот, дабы сподобиться получить венец правды со всеми возлюбившими имя Твое святое, ибо Ты один препрославлен во веки. Аминь.

После этого мучитель, приказав развязать связанного святого и призвав его к себе, начал с ласкою увещевать его, говоря:

– Трифон, принеси жертву великому Зевсу и поклонись царскому изображению, и я отпущу тебя.

Но Трифон, с улыбкою, отвечал:

– Если я самому царю оказал презрение и его нечестивыми повелениями пренебрег, то неужели я поклонюсь его бездушному изображению? Этого не будет. О Зевсе же и других ложных богах ты спроси своих же мудрецов, которые скажут тебе о том, какие сочиняются басни об этих богах для покрытия их гнусных дел, прилагая наименование их к другим вещам, назвав небо – Зевсом, воздух – Герою, землю – Церерой, море – Посейдоном, солнце – Аполлоном, луну – Дианою.[13] Эти же баснотворцы именами богов ваших назвали также различные дурные обычаи и страсти человеческие, измыслив бога гнева и войны – Марса, а блудную страсть назвав Венерою.[14] И вот вы, оставив Создателя всех Бога, наполнили безумно всю вселенную идолами и тварь предпочли Творцу; и не только сами, будучи лишены здравого разума и совратившись с истинного пути, стремглав падаете в душепагубную пропасть, но и нас стараетесь увлечь туда же, чтобы сделать участниками вашей погибели, но, льстецы, вы не будете иметь никакого успеха! Ибо вы никогда не будете в силах совратить с истинного пути и склонить к вашим идолам надеющихся на истинного и живого Бога.

Выслушав эти слова, Акилин удивился такому дерзновению святого и, разгневавшись, приказал бить его без всякого милосердия; воины, взяв святого, истязали его в течение многих часов самым жестоким образом.

Наконец, мучитель, видя, что не может поколебать непоколебимого столпа веры и отвратить его от Христа, сделал о нем следующий окончательной приговор:

– Трифон Апамейский, противящийся царскому повелению и, после многоразличных мук, не пожелавший принести жертвы богам, должен быть казнен чрез усекновение главы.

И тотчас воины, взяв мученика, вывели его из города на место усекновения. Святой же Трифон, став лицом к востоку, обратился к Богу с такою молитвою:

– Господи Боже, Царь царствующих, святейший паче всех святых! Благодарю Тебя за то, что Ты сподобил меня совершить сей подвиг без преткновения. И ныне молюсь Тебе: не допусти коснуться меня уловляющей руке лукавого невидимого врага, дабы он не свел меня во глубину погибели, но введи меня в возлюбленные селения вместе со святыми Ангелами Твоими, и соделай меня наследником Твоего вожделенного царствия; приими в мире душу мою, всех же, которые будут воспоминать имя раба Твоего, и в память мою святые жертвы Тебе принесут, услышь с высоты святыни Твоей; и призри на них от святого жилища Твоего, подавая им обильные и нетленные дарования, ибо Ты один благий и щедрый Податель во веки веков.

Так молился святой. И вот еще воины не успели усекнуть его главы, как Господь взял его душу; честное же тело Трифона осталось мертвым на земле. Находившиеся в Никее христиане обвили его чистыми плащаницами и умастили ароматами, намереваясь погребсти его у себя в защищение своему городу. Но святой, явившись им в видении, велел перенести мощи его в селение Кампсаду, место родины его, – и повеление его было исполнено.[15]

Так святой Трифон, от юности посвященный Богу, приведший множество людей ко Христу, и исцеливший многих из них от болезней, после великих мучений, принятых за истину, увенчав нетленным венцом от Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Которому слава во веки. Аминь.[16]

Мученик Твой, Господи, Трифон, во страдании своем венец прият нетленный от тебе Бога нашего: имеяй бо крепость Твою, мучителей низложи, сокруши и демонов немощныя дерзости. Того молитвами спаси душы нашя.

Троическою твердостию многобожие разрушил еси от конец всеславне, честен во Христе быв, и победив мучителей во Христе Спасителе, венец приял еси мученичества твоего, и дарования божественных исцелений, яко непобедимь.

Память преподобного Вендимиана пустынника Вифинийского

Преподобный Вендимиан, родом из Мизии,[17] в мододости пришел к преподобному Авксентию[18] в основанную им обитель на горе Оксии близ Халкидона.[19] После принятия его Авксентий жил не долго. По кончине его, Вендимиан сделал келлию немного ниже келлии преподобнаго Авксентия, но, прожив 5 лет, хотел уйти по трудности места. Господь Иисус Христос явился ему и укрепил его, и он прожил здесь еще 37 лет, творя чудеса при жизни. Преподобный Вендимиан скончался около 512 года.

Память святой мученицы Перпетуи и с нею святых юношей Сатира, Ревоката, Саторнила, Секунда и святой Филицитаты жены

Святая Перепетуя происходила из знатного рода и жила в городе Карфагене.[20] Она тайно от своего отца, язычника, приняла святое крещение и, не смотря на его слезные просьбы и увещания, пребывала непоколебимою в истинной вере. Двадцати двух лет от роду, Перпетуя овдовела, имея на руках грудного ребенка, которого она сама кормила. Брат ее Сатир, служанка Филицитата и юноши: Ревокат (слуга), Саторнил и Секунд (из благородного звания) также готовились принять святое крещение. Все они вместе с Перпетуей взяты были языческими судьями и заключены в тесную темницу. Явившийся сюда отец святой Перпетуи старался было поколебать твердость ее веры, возбуждая в мученице любовь к ее грудному младенцу; но любовь ко Христу была в святой Перпетуе выше всех земных привязанностей.

Прежде страдания своего, святая Перпетуя сподобилась следующего видения,[21] которое она сама и описала, находясь в темнице.

«Я видела, – говорит святая Перпетуя, – золотую лестницу, чрезвычайно высокую, которая доходила от земли до неба; она была столь узка, что по ней едва можно было восходить только по одиночке; бока этой лестницы были увешаны и утыканы острыми мечами, ножами, копьями, кинжалами, гвоздями, крючьями и тому подобными острыми предметами. При нижнем конце лестницы обитал страшный змий, готовый броситься на тех, которые покушались взойти по ней. Не обращая внимания на этого змия, Сатир безбоязненно вошел первым на лестницу. Дошедши благополучно до самой последней ступени, он обратился ко мне с такими словами: «Перпетуя! я жду тебя, но остерегайся, чтобы змий не поглотил тебя».

– Я не боюсь его, – ответила ему Перпетуя.

И тотчас решилась во имя Господа нашего Иисуса Христа идти по лестнице. Подошедши к лестнице, она прежде всего наступила на голову змия, как бы на первую ступень. И когда взошла на верх лестницы, то увидала прекрасные райские селения и в них множество обитателей. Когда святая Перпетуя рассказала об этом видении своим сподвижникам, то все они поняли его, как предсказание о своем страдальческом подвиге. С этого времени они всецело отрешились от земных привязанностей, и все свои мысли сосредоточили на вечности.

После многих страданий в темнице, святых мучеников, наконец, осудили на смерть. Юношей бросили на растерзание диким зверям в цирке,[22] а на святых жен Перпетую и Филицитату выпустили дикую и бешеную корову, дабы она забодала их рогами. Но звери не растерзали святых мучеников, а потому они все были после того усечены мечами и ножами. Когда закалали святую Перпетую, то рука исполнителя казни долгое время не могла попасть в гортань ее; тогда Перпетуя сама поднесла к шее меч его, и, таким образом мужественно скончалась за Христа.[23]

В тот же день память преподобного отца нашего Петра Галатийского, скончавшегося около 429 года. Он же воспоминается 22 февраля и 25 ноября под именем Петра Столпника и Молчальника.

Сказание о Сретении Господнем

По прошествии сорока дней после рождества Господа нашего Иисуса Христа, и по исполнении дней законного очищения, Пречистая и Преблогословенная Дева Матерь, вместе со святым Иосифом обрученником, пришла из Вифлеема в Иерусалим ко храму Божию, принеся сорокадневного младенца Христа для исполнения закона Моисеева. По сему закону нужно было, во первых, по рождении очиститься чрез принесение Богу подобающей жертвы и чрез иерейскую молитву, – и во вторых, нужно было поставить пред Господом первородного младенца и сделать выкуп за него установленною ценою (Лев.12:7). Так было повелено Господом в Ветхом Завете Моисею, у которого в книгах о законе очищения матери пишется так: «Если женщина зачнет и родит младенца мужеского пола, то она нечиста будет семь дней; в восьмый же день обрежется у него крайняя плоть его: и тридцать три дня должна сидеть, очищаясь от кровей своих; ни к чему священному не должна прикасаться и к святилищу не должна приходить, пока не исполнятся дни очищения ее. По окончании дней очищения своего, она должна принести однолетнего агнца во всесожжение и молодого голубя или горлицу в жертву за грех. Если же она не в состоянии принести агнца, то пусть возьмёт двух горлиц или двух молодых голубей, одного во всесожжение, а другого в жертву за грех, и очистит ее священник, и она будет чиста» (Лев.12:7–8; 12:2–4).

А о посвящении Богу первенцев мужеского пола в законе так говорится: «Освяти Мне каждого первенца (мужеского полу) перворожденного, разверзающего ложесна» (Исх.13:2).[24] И в другой раз: «Отдавай Мне первенца из сынов твоих» (Исх.22:29). Это требовалось за то великое благодеяние Божие в Египте, когда Господь, избивая Египетских первенцев, пощадил Израильских (Исх.11:5–7). Посему израильтяне приносили своих перворожденных младенцев в храм, посвящая их Богу, как должную дань, установленную законом. И опять выкупали их у Бога себе установленною ценою, которая называлась «выкупным серебром», и отдавалась служащим при храме Господнем левитам, как о сем написано в четвертой книге Моисея (Числ.3:49–51). Установленная же цена выкупа состояла из пяти священных сиклей церковного веса, а каждый священный сикль имел в себе двадцать пенязей.[25] Исполняя сей закон Господень, Матерь Божия ныне пришла в храм с Законодателем. Пришла очиститься, хотя и не требовала очищения, как нескверная, неблазная, нетленная, пречистая. Ибо Та, Которая зачала без мужа и похоти, и родила без болезни и нарушения Своей девической чистоты, не имела скверны, свойственной женам, родящим по естественному закону: ибо родившую Источник чистоты, как могла коснуться нечистота? Христос родился от Нее, как плод от древа; и как древо, по рождении своего плода, не повреждается и не оскверняется, так и Дева, по рождении Христа, плода благословенного, осталась неповрежденною и неоскверненною. Христос произошел от Нее, как луч солнечный проходит сквозь стекло или кристалл. Проходящий сквозь стекло или кристалл солнечный луч не разбивает и не портит его, но еще более освещает. Не повредил девства Матери Своей и Солнце Правды – Христос. И дверь естественного рождения, чистотою запечатленную и девством охраняемую, не осквернил обычными для женщин кровотечениями, но, пройдя сверхъестественно, еще более усугубил ее чистоту, освятив ее своим происхождением, и просветив Божественным светом благодати. Совершенно не нужно было никакого очищения для Родившей без истления Бога Слова. Но дабы не нарушить закон, а исполнить его, пришла очиститься всесовершенно чистая и не имущая никакого порока. Вместе с сим исполненная смирения, Она не гордилась Своею нетленною чистотою, но пришла, как бы нечистая, встать вместе с нечистыми женами пред дверьми храма Господня, – и требовать очищения, не гнушаясь нечистыми и грешными. Принесла и жертву, но не как богатые, приносившие непорочного однолетнего агнца, а как бедные, приносившие двух горлиц, или двух птенцов голубиных, во всём проявляя смирение и любовь к нищете, и избегая гордыни богатых. Ибо из золота, принесенного волхвами (Мф.2:11), Она взяла немного, и то раздала нищим и убогим, удержав для Себя только самое необходимое на дорогу в Египет. Купив упомянутых двух птиц, Она принесла их, по закону, для жертвы, а вместе с ними принесла и Своего первородного Младенца. «Принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа» (Лк.2:22) – говорит Евангелист Лука, т. е. возвратить Божие Богу, ибо в законе Господнем написано, что всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, должен быть посвящен Господу (Исх.13:2). Держа на руках Своих Новорожденного, Святая Дева Мария преклонила колена пред Господом и с глубоким благоговением, как драгоценный дар, возносила и предавала Младенца Богу, говоря: