Надзор

— Понятно, — произнесла Рима. — Вчера я почти решила, что вы нормальный человек. Такое бывает, когда кормят бутербродами.

— Рима, процедуру можно сделать менее продолжительной, если вы начнете сотрудничать.

Она медленно улыбнулась.

— Вы очень похожи на одного моего знакомого.

— На кого?

— На Аскара. Он тоже любил говорить, что все зависит исключительно от меня.

Дориан нахмурился.

— Неудачное сравнение. Аскар подчинил вашу волю. Я прошу ответить на вопросы.

— А за неправильный ответ делаете больно. Главное различие — в оформлении документов.

— Я предлагаю вам возможность выйти из положения.

— А он предлагал безопасность. У вас даже рекламные лозунги похожие.

Дориан открыл папку. На этот раз Рима не стала выдумывать историю о волшебном грибе. Она просто отвечала «не знаю» на все, чего действительно не знала, и молчала на вопросы об Еве. Дориан отмечал каждую паузу. Ему казалось, что он постепенно находит слабые места в ее защите.

Когда допрос завершился, Рима поднялась сама.

— Дориан, а у вас выходные бывают?

— Иногда.

— Тогда проведите ближайший в одиночестве. Потренируйтесь не задавать вопросов хотя бы деревьям.

Он вызвал охрану.

А вечером Риму снова отвели в четвертый блок.

Дни складывались в одно длинное, изматывающее повторение. Дориан допрашивал ее по нескольку часов. После допроса начинались исследования. Ее заставляли изменять предметы за защитным полем, воздействовать на невидимые материалы, удерживать силу при нарастающем давлении ограничителей. Когда эксперименты заходили слишком далеко, ее отправляли к врачу. Как только показатели улучшались, испытания возобновлялись.

Рима постепенно научилась отличать сотрудников по шагам. Инга, руководившая испытаниями, ходила быстро и почти беззвучно. Дежурный врач шаркал правой ногой. Дориан двигался размеренно, не ускоряя шага даже тогда, когда в коридоре срабатывала тревога.

Она начала называть Ингу «Инга Сергеевна», хотя отчества не знала.

— Инга Сергеевна, вам за такие процедуры доплачивают или вы по любви?

— Сосредоточьтесь.

— На чем? На вашем очаровании?

Та делала вид, что не слышит.

Однако плохих дней становилось больше. Свет в камере не менялся. Иногда ее будили ночью и допрашивали, пока она не начинала путать слова. Рацион сократили: исследователи решили проверить, влияет ли питание на восстановление магии.

— Если я питаюсь супом, то ваша магия должна быть очень жидкой, — сообщила Рима врачу.

Тот только покачал головой.

Раны заживали медленнее, чем прежде. Синяки не исчезали за минуты. Браслеты натирали кожу; попытка изменить их форму неизменно вызывала боль. Рима все реже пользовалась силой и все чаще ловила себя на том, что боится даже подумать о ней.

Каждый вечер, если сосед не спал, они разговаривали через стену. Савелий рассказывал о дочери: о том, как она в детстве мечтала стать капитаном корабля, а потом поступила учиться на архитектора. Рима рассказывала о море, кабриолете и невероятно дорогом отеле.

— Там была такая ванна, — говорила она, — что можно было утонуть от счастья. Или от собственной глупости: я вылила туда полбутылки пены.

— И что случилось?

— Я объявила себя королевой мыльных пузырей. Народ недолго терпел монархию.

Но однажды Савелий сам тихо сказал:

— Если все-таки выберешься, запомни: я не сбежал. Меня держат здесь. Она должна знать.

— Савелий, я запомнила с первого раза.

— Просто боюсь, что ты тоже исчезнешь.

Рима прислонилась лбом к стене.

— Я пока никуда не делась.

И сама испугалась того, насколько неуверенно это прозвучало.

Орден Надзора состоял из шести отделов. Первый регистрировал договоры, второй взыскивал обязательства, третий расследовал нарушения, четвертый отвечал за изоляцию, пятый — за исследования. О шестом в открытых документах говорили так мало, что некоторые молодые сотрудники считали его старой легендой.

Над отделами стоял Совет. Над Советом — Хранитель, чья официальная обязанность заключалась в том, чтобы следить за непрерывностью правил. Он не руководил расследованиями и редко отдавал прямые приказы. Дориан привык считать его человеком, способным задавать нужные вопросы раньше других.

— Она по-прежнему молчит? — спросил Хранитель, листая медицинский отчет.

— На конкретные вопросы дает непроверяемые ответы. О договоре с Аскаром говорить отказывается.

— А результаты испытаний?

— Способность не соответствует зарегистрированным видам договорной магии. Цена не обнаружена. Ограничители выдерживают только при поддержке защитного поля.

— Иными словами, мы не понимаем ее силу, но продолжаем ее раздражать?

Дориан нахмурился.

— Мы продолжаем исследование.

— Это не противоречит моим словам.

Хранитель закрыл отчет и посмотрел на него поверх очков.

— Ты уверен, что она скрывает сведения?

— Да. Когда речь заходит о событиях в подвале, ее реакция резко меняется. Она узнает символы и людей, но отрицает очевидное. Аскар получил над ней власть. Кто-то должен был разорвать эту связь.

— Возможно, она сама не знает, как это произошло.

— Тогда почему избегает разговора?

— Потому что боится. Вопрос лишь в том, кого именно.

— Чего она хочет больше всего? — спросил Хранитель.

— Выйти отсюда.

— Кроме этого.

Дориан задумался.

— Найти бывших сотрудников агентства «Порог».

— Вот. Предложи ей то, чего она действительно хочет. Человек охотнее открывает дверь, когда за ней не стоит палач.

— У нас нет оснований привлекать их к следствию.

— Возможно, и не потребуется. Достаточно выяснить, что с ними стало.

Дориан кивнул. Хранитель проводил его задумчивым взглядом. Когда дверь закрылась, старик открыл другой документ — отчет о сбоях в нижнем реестре. Несколько договорных записей изменились без разрешения Совета; трое архивистов подали противоречащие друг другу показания. Следствие пока не занималось этим делом: все специалисты, способные разобраться в природе аномалии, работали с Римой.

Хранитель закрыл папку. Ситуация его устраивала.

Дориан действительно навел справки о людях из «Порога». Когда он положил на стол список фамилий, Рима впервые за несколько недель выпрямилась без просьбы.

— Северин? — спросила она. — Вы знаете, где он?

— Жив. Его последнее местонахождение подтверждено.

— Тео?

— По нашим сведениям, тоже.

— Лея? Орен? Агата?

— Есть основания полагать, что они живы, но точные адреса требуют проверки.

Рима прижала ладони ко рту. Браслеты звякнули. Несколько секунд она пыталась справиться с дыханием.

— Дайте мне им позвонить.

— Для этого необходимы основания. Если вы поможете восстановить условия договора с Аскаром, я смогу ходатайствовать о контакте.

Она медленно опустила руки.

— А-а. Так вот в чем дело.

— Я предлагаю взаимовыгодное решение.

— Вы предлагаете торговаться моими друзьями.

— Нет. Я предлагаю вам сотрудничество.

— А если у меня нет того, что вы хотите получить?

— Я убежден, что есть.

Рима посмотрела на него с такой усталостью, что он на мгновение опустил взгляд к бумагам.

— Дориан, — тихо сказала она. — Я уже рассказала все, что знаю. Я хотела контролировать силу. Аскар предложил помочь. Я получила контроль, а он получил мою волю. Потом он умер, и я осталась одна. Что вам еще нужно?

— В вашем рассказе отсутствует механизм расторжения договора.

— Может, потому, что я его не расторгала?

— Это не согласуется с известными нам принципами.

— Значит, принципы плохие.

Он закрыл папку.

— Мне нужны доказательства.

— А мне — живой человек на другом конце телефона. Видимо, сегодня мы оба останемся без подарков.

Дориан вызвал охрану. У двери она обернулась:

— Если все-таки позвоните Северину, скажите, что я жива.

— Я рассмотрю запрос.

— Только не забудьте рассмотреть его со всех сторон. Вдруг он круглый.

Через неделю ей передали официальный отказ. Контакты сотрудников «Порога» признали не относящимися к расследованию. Рима перечитала бумагу, аккуратно сложила ее вчетверо и убрала под матрас.

Она больше не просила Дориана позвонить.

Во втором месяце изменилась методика испытаний. Теперь исследователи стремились не столько получить ответ, сколько вызвать сильную реакцию. По их расчетам, страх и боль могли помочь определить предел силы. На деле чем сильнее пугали Риму, тем меньше она понимала, что делает.

Однажды она упала в обморок и очнулась в медицинском блоке под капельницей.

— Ваше состояние требует отдыха.

— Передайте это начальству, доктор. Я пыталась, но меня не слушают.

Врач оставил ей второй стакан воды. За эту мелочь она была ему благодарна.

Когда Дориан пришел через два дня, Рима сидела на кровати и изучала два покрасневших запястья.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Хотите серьезно?

— Да.

— Больно. Постоянно. Иногда не могу подняться. От еды тошнит, но есть хочется. А еще мне снятся ваши сотрудники. В частности, вы. Поздравляю, добились присутствия в моих кошмарах.

Дориан просмотрел медицинский отчет.

— Испытания приостановлены на сутки.

— Какое щедрое предложение. Я даже подумываю назвать в вашу честь табуретку.

— Вам необходимо восстанавливаться.

— Тогда перестаньте делать то, после чего мне приходится восстанавливаться.

Он пропустил замечание мимо ушей и достал фотографию разрушенного подвала. Рима побледнела.

— Что произошло с Евой? — спросил он. — У нас есть сведения, что Аскар использовал ваши способности против нее.

— Не надо.

— Нам необходимо установить, какие приказы вы исполнили.

— Я сказала, не надо!

Дориан подался вперед.

— Если приказ был частью договора, вы не несли ответственность за собственную волю. Это поможет выяснить механизм воздействия.

Рима вскочила, слишком резко для своего состояния. Браслеты вспыхнули. Она согнулась и рухнула на колени.

— Рима! Не используйте силу!

— Я не пыталась! — выкрикнула она сквозь боль. — Я просто не хотела это слышать!

Дориан замер. Она дышала с трудом, прижимая руки к груди.

— Вы ведь знаете, — прошептала Рима. — Знаете, что произошло. Так зачем заставлять меня снова все произносить?

Он посмотрел на фотографию. В протоколе были противоречия, которые никак не удавалось устранить.

— Потому что мне нужен ваш рассказ.

Рима медленно подняла голову.

— А мне нужна была помощь. Мы оба ошиблись адресом.

Пятый отдел зафиксировал первый необъяснимый отклик на семьдесят третий день.

Во время испытания Рима снова потеряла сознание. На приборе, измерявшем ее воздействие, появился резкий пик — не исходящий, как обычно, а направленный внутрь камеры. Зеркальная панель за спиной одного из исследователей покрылась инеем.

Когда Рима пришла в себя, в стекле ей на мгновение почудился силуэт.

— Аскар?.. — прошептала она.

Панель лопнула. Осколки осыпались на пол, техника погасла.

Рима обмякла в кресле.

Инга добилась встречи с Дорианом в тот же вечер.

— Воздействие пришло извне, — сказала она, показывая графики.

— Из соседнего помещения?

— Нет. Из отражения.

Дориан долго смотрел на запись.

— Аскар использовал зеркала для связи.

— Мы это знаем.

— Но он мертв.

— Я отвечаю за измерения, господин Вейл. Не за объяснение смерти.

На последнем кадре запись обрывалась ровно тогда, когда Рима поднимала голову. Дориан замедлил изображение. Лед на стекле образовывал странные пересекающиеся круги.

— После отключения приборов отклик повторился, — добавила Инга. — Вторая волна пришла, когда девушка находилась без сознания. Ее способность не могла вызвать это намеренно.

— Значит, кто-то пытался ответить.

Инга ничего не сказала. Она передала ему заключение с рекомендацией прекратить принудительные испытания до выяснения природы отраженного воздействия.

Дориан подписал документ. Затем распорядился подготовить полный отчет для Совета.

Он считал, что Рима скрывает остаточную связь с Аскаром. Теперь у него появились основания искать ее еще настойчивее. И впервые — опасаться, что на другом конце этой связи действительно кто-то есть.

На третий месяц из разных отделений приходили сообщения о нарушениях договоров. Где-то обязательство внезапно сменило владельца; где-то исчезла дата исполнения; в другом городе должник умер, хотя срок его договора еще не истек. Дориан искал связь между случаями и Римой.

Несколько молодых аналитиков указывали, что первые нарушения произошли до ее возвращения из леса. Он проверил даты. В отчетах действительно имелись несовпадения.

Через день архив прислал исправленные записи. Все даты теперь складывались в стройную цепочку, ведущую к Риме.

Слишком стройную.

Дориан запросил предыдущие версии документов, но система сообщила, что они заменены при синхронизации. Подтверждение исправлений пришло из управления реестра.

Он отправился к Хранителю.

— Почему ваш отдел изменил материалы после моего запроса?

Старик внимательно изучил распечатки.

— Потому что архивисты обнаружили ошибки. Разве не для этого существуют проверки?

— Некоторые случаи произошли раньше, чем Рима снова появилась среди людей.

— А мы уверены, что ее влияние началось только тогда?

Дориан нахмурился.

— Ее местонахождение в тот период неизвестно.

— Именно. Ты не можешь исключить удаленное воздействие. Особенно если связь с Аскаром сохранилась.

Старик перевернул лист.

— Мы имеем дело с неизвестной силой. Будь осторожен с выводами, которые основаны лишь на привычных пределах возможного.

Старик одобрил его решение.

Только один отчет он оставил у себя: документ о сбоях нижнего архива. В нем не упоминалась Рима. Причины происходившего в катакомбах относились совсем к другому расследованию, которое так и не началось.

К восемьдесят четвертому дню Рима уже не вставала, когда за ней приходили. Она экономила силы на том, чтобы дойти от кровати до стола и не упасть. Однажды охранники принесли ее на допрос почти на руках.

— Как вы себя чувствуете?

— Превосходно. Правда, мое тело придерживается другого мнения.

Он посмотрел на медицинскую карту. Врач требовал прекратить испытания: резкая потеря веса, длительное истощение, постоянные нарушения сна. Дориан уже направил распоряжение о перерыве, но сегодняшнего разговора отменять не стал.

— Я хочу задать последний вопрос о договоре, — произнес он.

Рима устало прикрыла глаза.

— Он когда-нибудь действительно бывает последним?

— Что произошло после смерти Аскара? Вы почувствовали, как воля вернулась к вам?

Она долго молчала.

— Я перестала слышать его приказы.

— А связь с ним?

— Не знаю.

— Вы обращались к нему после смерти?

Она резко посмотрела на Дориана. Тот заметил реакцию и подался вперед.

— Значит, обращались.

— Я звала его, — прошептала Рима. — Через зеркала. Когда меня преследовали, когда все перестали отвечать. Я думала, что он хотя бы…

Она не договорила.

Дориан записал ответ.

— И он откликнулся?

— Нет.

— Совсем ничего? Никаких ощущений, изменений в отражениях?

Рима стиснула зубы.

— Вы даже это хотите превратить в протокол?

— Рима, это может объяснить отклик на последнем испытании.

— А мне это напоминает, как я стояла перед зеркалом и умоляла мертвого человека прийти за мной. Видите? Мы снова говорим о разном.

Дориан закрыл папку.

— На сегодня достаточно.

Она с трудом поднялась. У двери остановилась.

— Знаете, что самое неприятное? Я ведь действительно пыталась вам рассказывать. Но вы слушаете только то, что подходит к вашей теории.

Дориан не ответил. После ее ухода он вернулся к записям и еще раз подчеркнул слова «через зеркала».

Экстренное заседание Совета назначили вечером.

На экране показали запись разбившейся зеркальной панели, медицинские показатели Римы и схему нижнего защитного блока. Специалист шестого отдела сообщил, что вероятность нарушения изоляции продолжает расти. Даже при отсутствии активных испытаний в нескольких помещениях фиксировали внешний отклик.

— Если носитель погибнет, воздействие прекратится? — спросила Марта.

— Вероятно. Хотя посмертная структура договора Аскара изучена недостаточно, — ответил специалист.

— То есть вы не знаете даже этого.

Дориан выступил после него.

— Я рекомендую немедленно прекратить принудительные испытания. Они больше не дают надежных результатов. Необходима независимая проверка природы связи и восстановление задержанной.

Мужчина с седыми усами скрестил руки.

— А если ограничители перестанут работать? Кто ответит за разрушение комплекса?

— Мы можем перевести ее в отдельное помещение и усилить контур.

— Где? — спросил Хранитель. — В центральном хранилище находятся тысячи договоров. Мы готовы поставить их под угрозу?

Дориан молчал.

Хранитель продолжил спокойно:

— Нам известно, что каждый новый выброс сильнее предыдущего. И что даже без сознательного участия девушки нечто воздействует на защиту изнутри или снаружи. Ты сам установил это, Дориан.

— Да. Но нам неизвестно, что будет после ее смерти.

— Верно. Мы не можем выбирать без риска. Вопрос лишь в том, какой риск меньше.

Марта резко подняла голову.

— Мы говорим о человеке, не осужденном ни за одно преступление.

Дориан посмотрел на фотографии Римы. Он помнил ее упрямый взгляд, сухие замечания, просьбы позвонить друзьям. Знал и другое: пока она жива, ограничители рано или поздно могут отказать. К такому выводу привели испытания, которые он сам санкционировал.

Когда председатель предложил голосовать по вопросу окончательной ликвидации, Дориан выступил против. Марта поддержала его. Еще один член Совета воздержался. Остальные одобрили прекращение содержания.

Хранитель не голосовал. Он лишь наблюдал, как члены Совета самостоятельно принимают решение, к которому подвел их за несколько недель.

Процедуру назначили на следующее утро. Дориану поручили обеспечить техническую часть, но непосредственное исполнение передали четвертому отделу. Его отказ поддержать казнь не отменял ответственности за предыдущие месяцы — и не освобождал от обязанности исполнить решение Совета.

Ночью Дориан принес Риме ужин.

Не остывшую кашу и не жидкий бульон. Мясо, хлеб, стакан сока и маленький кусочек пирога. Она посмотрела на поднос, затем на него.

— Мне повысили рацион или уже можно начинать прощаться?

Дориан поставил еду на стол. Рима заметила, что он не смотрит ей в глаза.

— Когда? — спросила она.

Он помолчал.

— Завтра утром.

Она кивнула, словно услышала время отправления поезда.

— Понятно.

Взяла хлеб. Откусила и долго жевала. Руки дрожали, но она старалась не показывать этого.

— Я голосовал против, — сказал Дориан.

Рима подняла глаза.

— Как благородно.

— Я пытался убедить Совет продолжить исследования другим способом.

— А до этого три месяца вы выбирали способ сами.

Он выдержал паузу.

— Да.

— И знали, что со мной делают после ваших допросов.

— Да.

Рима посмотрела на него с усталой неприязнью.

— Тогда не нужно делать вид, будто мы оказались здесь по недоразумению.

Дориан ничего не ответил.

Она отложила хлеб.

— Можно последний вопрос?

— Конечно.

— Будет больно?

Дориан знал протокол. Знал и возможные осложнения. Но дать честный ответ означало признать, что даже теперь он не способен ей ничего гарантировать.

— Процедура рассчитана на быстрое прекращение сознания.

Рима тихо рассмеялась.

— Господи. Даже перед казнью вы разговариваете как инструкция к холодильнику.

Он опустил глаза.

— Если найдете моих друзей, передайте. Северину скажите, что я возвращалась домой. Я оставила записку на кухне. Не знаю, нашли ли ее. Тео скажите, что он придурок. Он поймет. Лее… что я старалась ничего не разрушать.

Она слабо улыбнулась, но сразу отвела взгляд.

— И всем скажите, что я очень хотела их увидеть.

— Я передам, — произнес Дориан.

Она некоторое время смотрела на него.

— А Аскару ничего не передавайте.

— Хорошо.

— Ему и так досталось слишком много от меня.

Дориан поднялся. У двери остановился, но так и не нашел слов.

— Дориан, — окликнула она.

— Да?

— В следующей жизни найдите другую работу.

Он посмотрел на нее.

— Постараюсь.

— Вот и славно.

Когда дверь закрылась, Рима оставила недоеденный пирог на подносе. Повернулась к стене, за которой когда-то жил Савелий, и прошептала:

— Простите. Я, кажется, не успею передать.

В ответ была только тишина.

К шести утра Дориан находился в центральном пункте управления. На схеме нижнего уровня светились десятки защитных узлов. Он проверил их дважды и приказал дежурным не отключать наблюдение ни при каких обстоятельствах.

Когда ему доложили о начале сопровождения, он ответил:

— Принято. Продолжайте.

Лично идти на казнь он отказался. Это ничего не меняло: его подпись оставалась в деле, его протоколы — в основании решения, его люди — у экранов. От расстояния между ним и изоляционной камерой ответственность меньше не становилась.

Риму подняли с кровати четверо охранников. Она почти не спала. Врач проверил пульс, заметил дрожь в руках и велел сопровождать ее осторожно.

— Как мило, — прошептала Рима. — Забота по предварительной записи.

Ей надели дополнительный ограничительный обруч. Она не сопротивлялась: любое усилие отзывалось головокружением.

— Нижний изоляционный сектор, — доложил охранник по связи.

Из динамика ответил Дориан:

— Защитный контур активен. Сопровождение продолжать.

Рима подняла голову.

— Дориан? — позвала она. — Это вы?

Секунда тишины.

— Продолжайте движение, — повторил голос.

Она невесело усмехнулась.

— Даже попрощаться не хочет. А мы столько времени провели вместе.

У арки перед изоляционной комнатой охранники остановились, чтобы сверить жетоны. Рима увидела круглую каменную платформу, к которой сходились линии на полу. На ее краях были выгравированы знаки, похожие на символы браслетов.

— Проходите, — велел старший конвоя.

Она сделала шаг и вдруг ощутила холод. Ограничители на руках перестали жечь кожу. Еще шаг — и сопротивление, знакомое по всем испытаниям, на мгновение ослабло.

Рима замерла.

Здесь соприкасались две защитные системы. Одна тянулась из помещений штаба, другая окружала древнюю каменную платформу. Между ними оставался крошечный зазор. Рима не понимала устройства этих узлов, но чувствовала слабое место так же, как могла ощутить трещину в чашке, которую собиралась изменить.

— Идите, — повторил охранник.

Она пошатнулась.

— Сейчас… Голова кружится.

Мужчина поддержал ее за плечо. Рима опустила взгляд на металлический штифт у основания арки. Очень маленький. Почти незаметный.

Она потянулась к силе.

Боль прострелила руки, но на этот раз ее удалось удержать. Штифт сдвинулся. Совсем чуть-чуть.

— Вам плохо? — спросил охранник.

— Не то слово.

Рима вложила в следующее усилие все, что осталось.

Металл треснул.

По полу пробежала вспышка. Одна из линий погасла. За ней — вторая. Коридор содрогнулся, а браслеты ослабили давление.

— Повреждение контура! — закричал кто-то.

Рима ударила ладонью по стене. Камень разошелся, открыв узкий технический проход. В следующее мгновение она проскользнула туда.

— Перекрыть сектор!

За спиной взревела сигнализация.

В пункте управления Дориан вскочил с кресла.

— Какой узел поврежден?

— Северный, господин Вейл. Резервная цепь не отвечает.

Он посмотрел на схему. Красная отметка мигала у самой старой границы комплекса.

— Группы перехвата — в нижние тоннели. Не допустить выхода за пределы штаба. При угрозе нового выброса исполнить решение Совета на месте.

Никто не возразил.

Рима бежала, пока могла. Потом шла. Потом двигалась, цепляясь руками за стены.

Катакомбы переплетались, как корни огромного дерева: лестницы заканчивались запертыми люками, узкие проходы неожиданно выводили к глубоким шахтам, старые каменные арки переходили в новые бетонные тоннели. С каждым поворотом Рима все меньше понимала, куда направляется.

Позади слышались команды. Иногда совсем близко. Она выбирала темные проходы, меняла направление, пробиралась через проломы и снова шла вперед. Однажды едва не упала в черную воду подземного резервуара. В поверхности мелькнуло отражение высокого человека. Рима резко обернулась.