Порог

Ева оглянулась на Агату.

— Вы здесь и живёте?

— Да.

— Все?

— Не все сотрудники. Но людей хватает.

Женщина подняла с пола упавший конверт и положила его к остальной почте.

— Я управляю домом. По вопросам агентства будете разговаривать с Северином.

— Здесь очень тихо.

— Сейчас — да.

Агата произнесла это так буднично, что Ева не поняла, было ли в её ответе предупреждение.

Гостиная занимала почти всю переднюю часть левого крыла.

Три высоких окна выходили на лужайку. Между ними стояли книжные шкафы, не похожие на мебель, которую покупают ради красивых переплётов: за стеклом теснились книги разной высоты, журналы, коробки с подписями. На одном подоконнике росли комнатные растения, на другом лежали шахматная доска и две снятые с неё фигуры.

Возле камина стояли диван и несколько кресел. На спинке одного висел плед. Обивка была старой, но чистой; подлокотник ближайшего к окну кресла кто-то зашил нитками чуть светлее ткани.

В глубине комнаты располагался большой стол. Одну его половину занимали газеты и раскрытый атлас. На другой лежали три ровные стопки бумаг, закрытая папка и металлическая линейка.

За столом сидел мужчина.

Он поднял голову, когда они вошли, и прежде чем встать, положил карандаш в раскрытый блокнот.

На вид ему было около тридцати пяти. Высокий, худощавый, с узкими плечами и длинными пальцами. Светло-русые волосы были коротко подстрижены и аккуратно зачёсаны набок. На бледном лице особенно выделялись прямые тёмные брови и серые глаза за тонкой оправой очков.

Одет он был в светлую рубашку и тёмный жилет. Даже к концу утра на рукавах не появилось ни одной заметной складки. Ева невольно вспомнила собственную блузку, помявшуюся под ремнём безопасности, и убрала руку от воротника.

— Орен Сейл, — представился мужчина.

— Ева.

Он кивнул и отодвинул от свободного кресла небольшой столик, чтобы она могла пройти.

— Воды, чая? — спросила Агата.

— Воды, пожалуйста.

— Сейчас принесу.

У двери она остановилась.

— Орен, кто распорядился менять замок у служебного входа?

— Северин.

— Прекрасно. А кто решил, что мне новый ключ не понадобится?

— Этого я не знаю.

— Хоть один вопрос, на который ты отвечаешь без примечаний.

Агата вышла.

Ева поставила сумку возле кресла.

— Вы тоже работаете в агентстве?

— Я архивист. Ещё проверяю подлинность договоров.

Она посмотрела на бумаги.

— Договоров с клиентами?

— Не только.

Орен не стал объяснять дальше. Поднял одну из папок, убрал под неё линейку и освободил край стола.

— Северин скоро придёт.

Ева села, но откинуться на спинку не смогла. Сумка стояла у ног, и она держалась за её ручку.

За окнами ветер шевелил верхушки деревьев. Отсюда не было видно даже подъездной дороги.

— Необычное место для агентства.

— Это вы ещё архив не видели.

Ева подняла на него глаза.

Орен выглядел совершенно серьёзным.

Вернулась Агата. Она поставила перед Евой стакан и, заметив у Орена возле локтя тарелку с единственной корочкой хлеба, потянулась к ней.

— Закончил?

— С завтраком или с работой?

— Тарелку я могу забрать, не уточняя, чем именно ты занят?

Он подвинул её ближе.

Ева наконец ослабила пальцы на ручке сумки.

Из холла донёсся мужской голос:

— Агата, ключ лежит в конверте под почтой. Я хотел отдать его вам за завтраком.

— За завтраком я была у электрика, который не мог войти в дом.

— Значит, я опоздал.

— На сорок минут.

В гостиную вошёл Северин.

Он оказался не таким, каким Ева успела его представить.

Мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, среднего роста, широкоплечий, с короткими каштановыми волосами и заметной сединой у висков. Лицо у него было открытое, с тяжеловатым подбородком и мелкими морщинами возле глаз. Когда он улыбнулся, эти морщины стали глубже.

На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами. На внутренней стороне запястья виднелась тонкая чернильная полоса, которую он, похоже, пытался оттереть. Никакого галстука, никаких часов размером с блюдце — у одного из сыщиков, к которым Ева обращалась раньше, были именно такие.

— Доброе утро, Ева. Северин Арден.

Он подошёл и протянул руку. Рукопожатие было коротким и тёплым.

— Спасибо, что приехали. Дорога заняла много времени?

— Несколько часов.

— Тогда сначала чай. Вы ели?

— Я бы предпочла поговорить.

— Конечно. Поговорим за чаем.

Он сказал это без нажима, как будто предложил самый очевидный выход, и повернулся к Агате:

— У нас осталось что-нибудь к нему?

— Осталось. Но сразу предупреждаю: в воскресенье я уезжаю с утра. Продукты закажу, дальше справляйтесь сами.

— Мы ведь обсуждали субботу.

— Вы обсуждали субботу. У меня билеты на воскресенье.

Северин посмотрел на неё и кивнул.

— Хорошо.

Она забрала тарелку Орена и ушла.

На губах Северина задержалась улыбка.

— Прошу прощения. Вы застали нас за хозяйственными вопросами.

— Ничего.

Он посмотрел на Орена.

— Ты когда закончишь?

— Уже сегодня.

— Я понял. Сколько спал?

Орен снял очки и протёр их салфеткой.

— Около трёх часов.

— После этой встречи пойдёшь отдыхать. Я попросил до завтра ничего нового тебе не передавать.

Движение рук Орена едва заметно замедлилось.

— По второму экземпляру ещё должны позвонить.

— Позвонят мне.

— Северин, я могу сам решить, когда мне достаточно…

— Ты можешь пропустить изменение в документе, который мы потом подпишем.

Северин говорил всё тем же спокойным голосом.

Орен надел очки.

— Это маловероятно.

— Не будем проверять.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом Северин повернулся к Еве:

— Пройдёмте в кабинет. Там нам никто не помешает.

Уже поднимаясь, она заметила, как Орен закрыл блокнот. Аккуратно, без хлопка. Карандаш он убрал в петлю на обложке чуть медленнее, чем следовало.

Кабинет находился в конце правого коридора.

По пути Ева увидела открытую дверь кухни. Над большим столом висели две низкие лампы, на подоконнике стояли банки с травами. У раковины сушилась посуда. Дальше начинался ещё один коридор, более узкий, с потёртым деревянным полом.

— Кухня и хозяйственные помещения здесь, — сказал Северин, заметив её взгляд. — Гостиные с другой стороны. Спальни наверху. Дом большой, поначалу все путаются.

— А архив?

— В дальнем крыле, — ответил Орен, шедший за ними. — Вход из библиотеки.

У последней двери Северин остановился, пропуская Еву вперёд.

Кабинет был светлым. Два окна выходили в сад; за стеклом качались яблоневые ветви, на которых ещё держались редкие плоды. Вдоль стены стояли шкафы. У окна располагался письменный стол с зелёной лампой, открытой книгой и несколькими папками, перехваченными лентами.

Ева заметила на полях книги густые пометки. Некоторые страницы были исписаны почти так же плотно, как напечатаны.

Северин прошёл к круглому столу в центре комнаты.

— Здесь будет удобнее. Сумку можете поставить рядом.

Он отодвинул стул, затем коснулся рукой спинки другого.

— Лучше сюда. От окна тянет, его всё никак не приведут в порядок.

Ева пересела.

Орен положил закрытую папку возле письменного стола.

— По договору, который вы просили проверить: изменения есть в трёх пунктах, — негромко сказал он Северину.

— Первоначальный текст?

— По этому экземпляру не восстановить. Нужен другой.

— Кто мог внести изменения?

— Пока я могу сказать, что документ меняли. Кто и зачем — придётся выяснять отдельно.

Северин кивнул и убрал папку в ящик.

Ева проводила её взглядом.

— Вы занимаетесь юридическими вопросами?

— Иногда приходится, — ответил Северин, садясь напротив. — Договоры — значительная часть моей работы.

Он не стал развивать эту тему.

Орен занял место сбоку, достал блокнот и посмотрел на Еву.

— Вы не против, если я буду записывать?

Она покачала головой.

Вошла Агата с подносом. Поставила чайник, чашки и тарелку с несколькими бутербродами.

— Сыр или ветчина? — спросила она Еву.

— Спасибо, я…

Желудок некстати напомнил о себе.

Агата молча поставила тарелку ближе.

— Я сейчас буду в саду с рабочим. Если понадоблюсь, звоните. Искать меня по всему дому не нужно.

Она посмотрела на Северина, явно обращаясь именно к нему, и вышла.

Ева потянулась к чашке.

Северин подождал, пока она сделает глоток.

— Располагайтесь. Спешить нам некуда.

Документы она выкладывала в привычном порядке.

Сначала большую папку с копиями материалов дела. Потом тонкую — с собственными записями. Следом блокнот и конверт с фотографиями.

— Здесь то, что мне разрешили получить в полиции. Тут переписка, объявления, люди, с которыми я связывалась. Я составила хронологию, но некоторые сведения так и не удалось проверить.

— Вы их отметили? — спросил Орен.

— Да. Синим.

Он открыл блокнот и записал это.

Ева вытащила фотографию Норы. Ту самую, с кухни.

Северин не потянулся к ней сразу.

— Можно?

Она передала снимок.

Он внимательно посмотрел на него. Улыбка исчезла, но лицо не стало холодным.

— Нора, — сказал он, скорее подтверждая имя, чем спрашивая.

Ева кивнула.

Северин положил фотографию между ними, отдельно от документов.

— Прежде чем мы начнём, что вы хотели бы узнать о нас?

Вопросов было много. Она готовила их всю ночь, мысленно выстраивала в правильном порядке. Сейчас от этого порядка ничего не осталось.

— Девочку из газетной статьи действительно нашло ваше агентство?

— Да.

— Живой?

— Да. Сейчас она дома.

Ева посмотрела на Орена.

— Вы тоже её искали?

— Я работал с этим делом.

— В каком смысле?

— Сопоставлял документы, проверял сведения. Поисками на месте занимались другие.

Он ответил без раздражения, хотя Ева услышала, как резко прозвучал её вопрос.

— Простите. Я уже обращалась к людям, которые говорили, что могут помочь.

— Вам не нужно извиняться за вопросы, — сказал Северин.

— Мне каждый раз обещали, что найдут её.

Он немного помолчал.

— Я не стану обещать того, чего пока не знаю.

Ева прижала ладони к коленям.

— Вы брались за исчезновения трёхлетней давности?

— И за более старые, — ответил Орен.

— Успешно?

— Некоторые из этих дел закрыты.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Закрыты — не значит, что людей вернули.

— Не значит.

Ева медленно кивнула.

Северин не стал сглаживать его ответ.

— Нам удаётся помочь не всем. Иногда мы находим человека. Иногда только выясняем, что с ним произошло. Бывает, что не можем сделать ни того ни другого.

Он говорил мягко, но Ева всё равно отвела взгляд.

— А сколько стоит хотя бы попытаться?

— Сегодня — ничего. Сначала мы поговорим и изучим материалы. Потом я скажу, готовы ли мы взяться за дело. Условия обсудим отдельно. Подписывать что-либо сейчас вам не придётся.

Ева посмотрела на разложенные бумаги.

— Хорошо.

Орен придвинул к себе тонкую папку.

— В каком порядке вы это собирали?

Она объяснила. Он не стал перекладывать листы, только сделал несколько пометок в блокноте.

Когда Ева потянулась за водой, поставив стакан рядом с открытой страницей, Орен мягко передвинул его на свободный край стола.

— Здесь безопаснее.

— Я не пролью.

— Рад буду оказаться излишне осторожным.

В его голосе не было насмешки. Но Ева всё равно убрала руку от стакана.

Северин открыл большую папку.

Некоторое время в комнате было слышно только, как переворачивают страницы. За окном стукнула лопата. Из сада донёсся голос Агаты, объяснявшей кому-то, какие ветви нужно убрать, а какие она просила не трогать.

Ева отломила маленький кусочек хлеба.

Она не собиралась есть. Но бутерброд пах свежим хлебом, и после первого кусочка оказалось трудно остановиться.

— Вы участвуете в поисковых операциях? — спросил Орен, увидев копию её удостоверения.

— Да. Работаю с собакой.

— После исчезновения сестры начали?

— Да.

Он записал ответ.

Ни он, ни Северин не сказали, что она молодец. Не стали объяснять, как важно помогать другим. Ева не ожидала, что отсутствие этих привычных слов принесёт такое облегчение.

— Агата передала мне, что вы нашли нас через мать девочки, — сказал Северин. — Но до неё вы обратились в редакцию. Что заставило вас вернуться именно к этому делу?

Ева положила недоеденный бутерброд.

— Позавчера мы нашли мальчика в лесу. Его зовут Том.

Орен перевернул страницу в блокноте.

— Он забрался под корни дерева. Сначала мы подумали, что просто потерялся и спрятался на ночь. Но потом он рассказал, что пошёл в лес за матерью.

— Она была там? — спросил Северин.

— Нет.

Карандаш Орена остановился.

— Её местонахождение проверили, — продолжила Ева. — Она не могла быть в лесу.

— Это вам сообщил шериф?

— Да.

— Вы разговаривали с самим ребёнком после того, как его нашли?

— Нет. Он был без сознания.

Орен отметил что-то на полях.

— Значит, дальнейший рассказ вы знаете со слов шерифа.

— Да.

Он не спорил и не подталкивал её к нужной версии. Просто отделял одно от другого.

— Том сказал, что женщина выглядела как его мать. Позвала его за собой, и он пошёл. Потом она обернулась. Он испугался и спрятался.

— Он объяснил, что именно его напугало? — спросил Северин.

— Пока нет. Шериф сказал, что он начинает плакать, когда пытается рассказать.

Северин кивнул, давая понять, что услышал.

— А дальше?

— Женщина ходила рядом. Продолжала звать его.

Ева посмотрела на фотографию Норы.

— Я вспомнила, что когда-то читала похожую историю. Про девочку, которая сообщила отцу, что встретила мать, хотя той рядом быть не могло. Нашла старые материалы, потом новую статью. В ней было написано, что девочка вернулась домой.

Орен взглянул на Северина.

Этот взгляд Ева заметила сразу.

— Что?

— Пока ничего определённого, — ответил Северин.

— Но вы ведь о чём-то подумали.

— О нескольких вещах. Я не хочу предлагать вам объяснение, прежде чем у нас будут основания.

Ева откинулась на спинку стула.

В других кабинетах ей слишком быстро объясняли, почему не стоит верить подобным историям. Здесь не объясняли ничего — и от этого почему-то становилось тревожнее.

— Вы считаете, мальчик мог это придумать? — спросила она Орена.

— Мог.

Она почувствовала знакомое разочарование.

— Понятно.

— Это ответ на вопрос о возможности, — добавил он. — Не о том, что произошло.

Ева снова посмотрела на него.

Орен спокойно выдержал её взгляд.

— Нам нужны подробности. Пока у нас пересказ чужого разговора.

— Я могу поговорить с шерифом.

— Для начала спросите, согласится ли он связаться с нами, — сказал Северин. — Не стоит просить его передавать сведения, которых он передавать не должен.

Он закрыл папку, оставив внутри палец.

— Но сейчас давайте вернёмся к Норе.

Ева выпрямилась.

— За эти три года с вами пытались связаться от её имени?

— Несколько раз. Обычно после того, как я снова размещала объявления.

— Что вам говорили?

— Что знают, где она. Просили деньги. Одна женщина представилась Норой, но голос был чужой. Я сразу поняла.

— А если не брать такие звонки?

Ева нахмурилась.

— Не понимаю.

Северин взглянул на фотографию и снова на неё.

— Вы когда-нибудь слышали голос сестры после её исчезновения?

Она сжала пальцы на чашке.

— Я же сказала: это была не она.

— Я сейчас спрашиваю не о телефоне.

Орен перестал записывать.

За окном снова стукнула лопата. Ева почему-то отчётливо услышала этот звук, хотя до этого почти не обращала на него внимания.

Северин немного подался вперёд.

— Ева, случалось ли, что Нора звала вас по имени? За дверью. На улице. Там, где вы не могли её видеть.

Ева не сдержала нервный смешок.

— Что? Что вы имеете ввиду?

Северин откинулся назад на спинку кресла.

— Ничего. Забудьте. — Он поднялся, собираясь уходить. — Что-ж, Ева, мы проверим информацию, и свяжемся с вами.

Смотря на спину удаляющегося Северина, Ева никак не могла отогнать мысли о том, что эти люди знают куда больше, чем говорят. Желание разобраться в этом было таким сильным, что Ева машинально окликнула руководителя агенства.

— Северин!

Он остановился, посмотрел на нее вопросительно.

— Я хотела спросить… Может у вас есть вакансия для меня?

Орен, собирающий в это время бумаги, замер, бросив на Еву удивленный взгляд, Северин же задумался, не отводя взгляд с девушки.

— Зачем вам это?

— Я хочу участвовать в поисках. Уверена, у вас есть множество возможностей, но нет кинолога. Я могу быть полезна не только в поисках своей сестры.

После этих слов настала невыносимо долгая пауза. Словно воздух вокруг замер. В голове Евы проходила борьба с самой собой. Она уже успела растерять все свое мужество, и поругать себя за сказанную глупость. В конце концов Северин подал голос:

— Собака-ищейка - действительно полезное преимущество… — это были скорее мысли вслух, чем согласие.

Орен резко подошел к руководителю и обеспокоенно стал что-то говорить ему вполголоса. Северин продолжал смотреть на Еву, и слушал архивариуса, и от услышанных слов по его лицу медленно расплывалась улыбка.

— Ну почему же? — Мягко возразил он Орену — Думаю она уже видела достаточно, чтобы просто испугаться трудностей.

Орен уже отчетливо проговорил:

— Подумай над этим хорошо!

Северин махнул ему рукой, жестом показывая на выход, а сам подошел к Еве.

— Над этим вопросом мы тоже подумаем. Давайте так. Я позвоню вам в понедельник, и дам ответ.

Ева кивнула, не в силах выдавить ни слова.

— Хорошо — Северин улыбнулся. — Я провожу вас к выходу.