Порог

Рима.

После ужина Ева выгуливала Дарка в саду. Воздух пах перезревшими яблоками, где-то слышалось стрекотание цикад.

Ева нашла площадку, свободную от деревьев и огорода Агаты, и приступила к тренировке. Вместе с Дарком они отработали сначала базовые команды “сидеть”, “лежать”, “рядом” и подобные. После чего приступили к отработке команд, которые могут пригодиться в работе.

Через час Дарк уже вымотался, и Ева пошла с ним домой.

Второй этаж встретил ее напряженной атмосферой. Ева посмотрела в левую часть коридора. Самая дальняя дверь была открыта, оттуда слышался тревожный голос коллег. Ева подошла ближе. Вдруг из-за двери раздался пронзительный женский крик. Ева вздрогнула, потом аккуратно посмотрела в приоткрытую дверь.

За криком пошла ругань:

— Твари! Отпустите меня!

На кровати извивалась девушка. Глаза ее были завязаны бордовым платком с золотым орнаментом. За руки и за ноги ее держали Лея, Тео, Орен и еще один мужчина, которого Ева еще не видела.

Северин стоял рядом и пытался перекричать проклятия девушки.

— Тебе никто не угрожает, Успокойся! Мы просто хотим поговорить.

— Я не вижу! Я ничего не вижу! — продолжала девушка, словно игнорируя слова Северина.

— Спокойно, мы просто завязали тебе глаза во избежание неприятностей. — Девушка прерывисто вздохнула, замирая, а Северин уже мягче продолжил: — Мы же не хотим, чтобы произошло еще одно несчастье?

Девушка замотала головой и, видимо, успокоилась. Тео и незнакомец, державшие все это время девушку за руки, подняли ее и посадили на край кровати.

Северин сел на корточки перед ней и заговорил тихо, мягко, словно пытаясь приласкать дикого зверя:

— Вот так. Ты в безопасности, тут тебе никто не желает зла. Слышишь?

Девушка кивнула.

— Мы знаем о том, что с тобой произошло. Можешь рассказать нам как это произошло?

Опущенная все это время голова резко поднялась, и закрытые маской глаза уже были на уровне глаз Северина.

— Я убила его. Что еще вам рассказать?

— Нет - нет, меня интересует не это. Мне интересно как давно ты способна на такие вещи. Когда заметила в себе это впервые, может перед этим встретила кого-то… Странного?

Девушка молчала. Острые скулы напряглись. Она явно поняла к чему он ведет, и ей это не нравилось.

— Я никому не должна.

Ева продолжала смотреть за происходящим до тех пор, пока за спиной не послышался голос.

— Подслушивать не хорошо.

Ева резко обернулась. В коридоре стояла Агата. На подносе она несла чашку с сильно пахнущим полынью отваром.

— Простите. Что тут происходит?

— Защита свидетелей. — Агата двинулась к двери, заставляя Еву отойти на пару шагов. — Ты лучше иди к себе. Когда придет время, Северин сам тебе все объяснит.

Агата вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Ева с Дарком вернулись в комнату. В голове девушки крутился рой мыслей и вопросов, но ответы она не находила. Приняв душ, она рухнула на кровать и так и уснула, прокручивая в голове весь прошедший день.

Утром Ева проснулась от того, что Дарк ткнулся холодным носом ей в ладонь. Быстро умывшись, она позавтракала в пустой столовой и вывела его в сад. К тому времени, как они вернулись, в доме уже слышались голоса и шаги.

Оставив Дарка в комнате, Ева направилась к Северину.

Перед дверью кабинета она ненадолго остановилась. Вчера ей казалось, что к утру случившееся станет понятнее. Но теперь, выспавшись, она находила в нем еще меньше смысла.

Ева постучала.

— Входи.

У стола стоял Тео. Он обернулся, приветливо кивнул ей и забрал со столешницы тонкую папку.

— Тогда я позже зайду, — сказал он Северину. — Доброе утро, Ева.

— Доброе.

Тео вышел, прикрыв за собой дверь.

При дневном свете кабинет выглядел обыкновенно: книжные полки, бумаги, чашка с недопитым чаем. На спинке соседнего кресла висел пиджак. Сам Северин сидел за столом в рубашке с закатанными рукавами и выглядел так, будто спал гораздо меньше нее.

— Садись. Как устроилась?

— Хорошо, спасибо.

Он придвинул к ней два экземпляра договора и положил рядом ручку.

— Здесь условия, которые мы обсуждали. Прочитай спокойно. Будут вопросы — спрашивай.

Ева села и взяла верхний экземпляр.

Первые пункты касались ее обязанностей, оплаты и участия в поисковых выездах. Отдельно оговаривались расходы на содержание Дарка и ветеринарную помощь. Она задержалась на этой строке, затем перевернула страницу.

Северин не торопил. Пока она читала, он просмотрел какие-то записи, сделал пометку на полях и отложил лист.

Ева в третий раз пробежала глазами один и тот же абзац о конфиденциальности.

Перед ней все еще стояла девушка с завязанными глазами.

— Можно сначала спросить не о договоре?

Северин поднял голову.

— Можно.

Она провела большим пальцем по краю страницы.

— Та девушка… В дальней комнате. Как она?

Он ответил не сразу.

— Сейчас спокойнее. Ночью удалось немного поспать.

— Агата сказала, что это защита свидетелей.

— Да. Пока она находится под нашей защитой.

Ева положила договор на стол.

— А как ее зовут?

— Рима.

Имя почему-то заставило ее еще острее вспомнить вчерашний крик.

— Я не собиралась подслушивать, — сказала она. — Мы с Дарком возвращались с прогулки. Дверь была открыта, а потом она закричала…

— Агата мне рассказала.

Ева смутилась и отвела взгляд.

— Я понимаю, что это не мое дело.

— Ты живешь в этом доме. После того, что ты увидела, вопросы вполне естественны.

Он говорил ровно, без раздражения, и от этого продолжать стало немного легче.

— Тогда объясните, пожалуйста, что происходило. Потому что на защиту это было не очень похоже.

Северин откинулся на спинку кресла.

— У Римы погиб муж.

Ева замерла.

За вчерашней руганью, за платком и чужими руками она как-то не успела подумать о том, кем был человек, которого девушка, по ее словам, убила.

— Недавно? — тихо спросила она.

— Да. Она была рядом, когда это случилось. Сейчас нам нужно разобраться в обстоятельствах его смерти и позаботиться о том, чтобы самой Риме ничего не угрожало.

— Кто-то может причинить ей вред?

— У нас есть основания этого опасаться. Здесь мы можем предоставить ей жилье, обеспечить охрану, ограничить доступ посторонних. До тех пор, пока не станет ясно, куда ей безопасно возвращаться.

Все это звучало разумно. Почти успокаивающе.

Если бы Ева сначала услышала объяснение, а уже потом увидела Риму, возможно, ей было бы проще его принять.

— Она сказала, что убила его.

Северин опустил взгляд на лежавшую перед ним ручку.

— Я слышал.

— Вы говорите о ней как о свидетельнице.

— Потому что она знает, что произошло. Или знает какую-то часть. Но сейчас Рима винит себя в смерти мужа, а любой разговор о нем заканчивается так, как ты видела вчера.

— То есть она его не убивала?

— Я говорю, что не стал бы делать вывод только по словам человека в таком состоянии.

Ева нахмурилась. Он не ответил на вопрос, хотя на первый взгляд ответ прозвучал вполне убедительно.

— А полиция?

— Всем, что касается разбирательства, занимаюсь я. Тебя к этому привлекать не собираются.

— Я не об этом. Они знают, что она здесь?

— Те, кому необходимо знать, знают.

Ева замолчала.

Северин посмотрел на нее внимательнее.

— Я не могу пересказать тебе ее дело целиком. Ни сейчас, ни просто потому, что мы работаем вместе. В нем есть сведения, которыми я не вправе распоряжаться по своему усмотрению.

Она понимала это. На поисках тоже случалось узнавать о людях то, чего потом нельзя было обсуждать даже с близкими. Только там никто не завязывал найденным людям глаза и не прижимал их к кровати вчетвером.

— Зачем была нужна повязка?

Северин медленно выдохнул.

— Когда Риму привезли, она была сильно напугана. Не давала к себе подойти, металась, пыталась ударить любого, кто оказывался рядом. Мы рассчитывали, что, если на какое-то время закрыть ей глаза, она хотя бы перестанет бросаться на людей и услышит, что ей говорят.

— Но она испугалась еще сильнее.

— Да.

Ева ожидала объяснения, но он не продолжил.

— Тогда почему вы ее не сняли?

— В тот момент я пытался успокоить Риму тем способом, который считал возможным. Судя по тому, что ты слышала, получилось плохо.

Он произнес это без привычной уверенности. Ева невольно посмотрела на его руки. Они спокойно лежали на столе.

— Ее и сейчас держат?

— Нет. И повязку сняли.

— А вчера…

— Вчера пришлось удерживать, чтобы она не поранила себя или кого-нибудь из нас. Не для того, чтобы добиться ответов.

Ева вспомнила, как Северин сидел перед девушкой на корточках.

Мы же не хотим, чтобы произошло еще одно несчастье?

Тогда Рима сразу перестала вырываться.

— Она успокоилась, когда вы напомнили ей о случившемся, — сказала Ева. — Вы ведь видели, как ей страшно.

Северин отвел глаза.

В кабинете стало тихо. За дверью кто-то прошел по коридору, негромко позвякивая ключами.

— Видел, — ответил он наконец.

— Это было жестоко.

Едва произнеся это, Ева почувствовала, как напряглись плечи. Еще вчера она согласилась работать здесь, а теперь сидела в кабинете своего будущего руководителя и обвиняла его, не зная почти ничего.

Но забирать слова обратно не хотелось.

Северин потер переносицу.

— Возможно, мне стоило сказать иначе.

Он не оправдывался, и это неожиданно сбивало. Еве было бы проще, начни он сердиться или убеждать ее, что она все неправильно поняла.

— Я не прошу тебя считать вчерашнее нормальным, — продолжил он. — Рима пережила тяжелую ночь. Мы тоже не со всем справились так, как следовало. Но сейчас она отдыхает. Агата уже была у нее, принесла завтрак.

— Она сама согласилась приехать?

— Да.

— А уйти она может?

Северин чуть подался вперед.

— Ева, за пределами этого дома мы пока не можем обеспечить ей такую же безопасность.

— Я спросила не об этом.

Он выдержал ее взгляд.

— Мы не собираемся держать ее здесь силой. Но будем убеждать остаться, пока существует угроза.

Ева опустила глаза.

Она очень хорошо помнила слова Римы: «Отпустите меня». Хотя, возможно, та просила лишь убрать руки. Вчера трудно было понять что-либо наверняка.

— Мне можно с ней поговорить?

— О чем?

— Не о ее муже. Просто… познакомиться.

Северин помолчал.

— Когда она сама будет к этому готова. Сейчас ей тяжело находиться среди незнакомых людей. Не входи без приглашения и не расспрашивай о том, что произошло. Даже из желания помочь.

— Я не собираюсь ее допрашивать.

— Я понимаю.

Ева потянулась к договору, но Северин придержал его ладонью.

— Не обязательно подписывать сегодня.

Ева подняла на него глаза.

— В каком смысле?

— Можешь забрать бумаги, еще раз прочитать. Подумать, хочешь ли ты здесь работать. Комнату до вечера освобождать никто не требует.

От неожиданности она даже не сразу нашлась с ответом.

— Я не говорила, что ухожу.

— Но ты сомневаешься.

— После вчерашнего — да.

— Поэтому и предлагаю не торопиться.

Он убрал руку с листов.

Ева вновь открыла первую страницу. Теперь ей удавалось вчитываться в текст, а не просто водить глазами по строчкам.

Она пришла сюда работать с Дарком. Искать людей. Вчерашнее не отменяло этого, хотя и заставляло внимательнее относиться ко всему, что ей говорили.

Она просмотрела оставшиеся страницы. Условия расторжения, порядок оплаты, обязательство не разглашать сведения о клиентах. На этот раз Северин отвечал на вопросы сразу и без оговорок.

Наконец Ева взяла ручку.

— Еще одно.

Он поднял брови.

— Прежде чем я соглашусь на выезд, мне нужно знать, что может угрожать собаке. И мне тоже.

— Перед каждым заданием будет инструктаж.

— Не просто адрес и имя пропавшего?

— Не просто адрес и имя, — подтвердил он.

Ева кивнула и поставила подпись.

Потом подписала второй экземпляр и передала оба Северину.

Он проверил страницы, расписался следом и один договор вложил в папку для нее.

— Твой экземпляр.

— Спасибо.

Северин открыл верхний ящик стола, доставая оттуда тонкую папку.

— Вы с Дарком смогли отдохнуть за эту ночь?

— Предлагаете приступить к работе?

— Предлагаю. — Он открыл папку. Там были фотографии, письма, распечатки документов. — Думаю теперь тебе пора узнать с чем именно работает наше агентство.

Ева опустила взгляд на фотографию. Седой мужчина в клетчатой рубашке стоял возле теплицы, придерживая ладонью ветку, попавшую в кадр. На его лице было то терпеливое выражение, с которым люди обычно ждут, когда их наконец перестанут фотографировать.

— Мартин Вебер, шестьдесят семь лет, — сказал Северин. — Вчера утром уехал на свой садовый участок и не вернулся. Дочь пыталась ему дозвониться, потом съездила туда сама. Дом заперт, машина стоит у ворот. Отца нет.

— В полицию она обратилась?

— Да. Нам позвонила сегодня утром. Несколько месяцев назад мы помогали ей с другим делом.

Он развернул одну из распечаток. На ней была схема садовых участков, вытянувшихся вдоль реки.

— Здесь собираются строить дорогу. Большая часть владельцев уже вывезла вещи. Вебер тоже почти закончил, но вчера решил забрать оставшиеся инструменты.

Ева посмотрела на письмо, приколотое к схеме. Уведомление об освобождении участка. Ниже лежали еще несколько фотографий: калитка, небольшой дом с зеленой крышей, ряд яблонь.

— Его там кто-нибудь видел?

— Сосед. Около десяти утра они разговаривали возле машины. После этого сосед уехал.

— А сам участок проверяли?

— Дочь прошла по нему и заглянула в дом. Ничего необычного не заметила.

Ева придвинула схему ближе.

Между аккуратными прямоугольниками участков тянулись узкие дорожки. За последним рядом начиналась незастроенная полоса земли, а дальше — река.

— Нужно попросить у нее вещь отца. Что-нибудь, что он недавно носил.

— Орен уже попросил. Он поедет с тобой.

Она подняла глаза.

— Он тоже занимается поисками?

— Он поговорит с дочерью и соседями, выяснит, куда еще Вебер мог пойти.

Северин закрыл папку и протянул ей.

— Сначала проверите садовые участки. Если появится другая информация, свяжитесь со мной.

Ева взяла папку, но не поднялась.

После вчерашнего она, наверное, ожидала чего-то другого. Закрытых машин, людей под чужими именами, необходимости никому не попадаться на глаза. А перед ней лежала фотография человека, который уехал за инструментами и не вернулся к ужину.

С этим она хотя бы знала, что делать.

— Тогда мне нужно собрать Дарка.

Орен ждал у машины во дворе.

Увидев сумку на плече Евы, он открыл багажник, затем заднюю дверь. Она уложила вещи, помогла Дарку устроиться на подстилке и закрепила его.

— Вода с собой? — спросил Орен.

— Да.

Он кивнул и сел за руль.

Некоторое время они ехали молча. Ева просматривала бумаги, придерживая пальцем схему на поворотах.

— Ты уже разговаривал с дочерью? — спросила она.

— По телефону. Она встретит нас у въезда.

— Он раньше уходил вот так, не предупредив?

— По ее словам, нет.

— Самочувствие? Проблемы с памятью?

— На память она не жаловалась. На упрямство — несколько раз.

Ева оторвалась от папки.

Орен смотрел на дорогу.

— Я спросил, мог ли он пойти пешком домой, если сломалась машина. Она сказала, что мог. Но сначала обязательно позвонил бы ей, чтобы пожаловаться на машину.

Ева едва заметно улыбнулась и снова взглянула на схему.

— Начнем с того места, где его видел сосед.

— Не с дома?

— Сначала пусть дочь покажет дом, и машину. Потом решим. Не хочу водить Дарка по всему району наугад.

— Хорошо.

Это простое согласие ей понравилось. Обычно хотя бы кто-нибудь успевал предложить дать собаке понюхать фотографию.

У въезда в садовый поселок стояла женщина в светлой куртке. Когда машина остановилась, она сразу подошла к водительской двери.

— Сара? — спросил Орен.

Она кивнула, переводя взгляд с него на Еву и дальше, на Дарка.

— Вы привезли собаку?

В ее голосе прозвучало такое облегчение, что Ева поспешила сказать:

— Мы попробуем найти след. Покажите, пожалуйста, где стояла машина вашего отца.

Нора повела их по дорожке.

Поселок выглядел наполовину покинутым. За одной оградой лежали связанные доски, за другой от теплицы остался только металлический каркас. У нескольких калиток не было створок. В траве белели упавшие яблоки.

Машина Вебера стояла возле участка с зеленой крышей. На заднем сиденье виднелись свернутый шланг и пустой ящик.

— Вот здесь они разговаривали, — Сара указала на место у капота. — Сосед сказал, папа собирался закончить к обеду.

— Во что он был одет? — спросила Ева.

— Темные брюки. Коричневая куртка… — Женщина запнулась. — Я присылала фотографию.

— Видела. Просто уточняю.

Сара протянула ей пакет.

— Это его кофта. Он позавчера в ней был. Подойдет?

— Попробуем.

Ева отвела Дарка чуть в сторону и принялась менять обычный поводок на длинный. Знакомые движения помогали сосредоточиться. Проверить крепление, расправить шлейку, убрать все, что может мешать.

Орен тем временем негромко расспрашивал Сару о соседних участках.

— Дарк, работай.

Пес обнюхал вещь, затем землю возле машины. Прошел вдоль бампера, вернулся и потянулся к калитке.

Ева двинулась следом.

Во дворе Дарк повел ее мимо крыльца к небольшой теплице, задержался возле сложенных горшков. Потом развернулся и пошел обратно.

— Он ничего не нашел? — встревожилась Сара.

— Пока не мешайте ему, пожалуйста.

Ева сказала это мягко, не оборачиваясь.

У калитки Дарк остановился, втянул носом воздух и свернул вправо.

Теперь он шел увереннее. Длинный поводок скользил между пальцами, трава шуршала под ногами. Ева смотрела на собаку, лишь изредка проверяя дорогу впереди.

Орен и Сара держались на расстоянии.

На пересечении двух тропинок Дарк замедлился. Потянул в одну сторону, вернулся, опустил нос к земле. Ева остановилась вместе с ним.

Сзади хрустнула ветка.

— Подождите здесь, — попросила она.

Орен придержал Сару за локоть, не давая подойти ближе.

Через несколько секунд Дарк выбрал узкий проход между заборами.

— Там чужой участок, — сказала Сара. — Он туда не ходит.

Ева все же пошла за собакой.

Проход вывел их к покосившейся калитке. Она была приоткрыта. На столбе еще держалась табличка с номером, но одна из цифр отвалилась, оставив на дереве темный след.

Дарк вошел во двор и направился к низкому сараю за домом.

У порога он остановился, ткнулся носом в щель между дверью и косяком, затем коротко залаял.

Ева почувствовала, как натянулся поводок.

— Мартин! — позвала она. — Мистер Вебер, вы здесь?

Сначала ничего не было слышно.

Потом из сарая донесся глухой стук.

Сара рванулась вперед, но Орен успел ее остановить.

— Папа!

— Не бегите, — сказала Ева, уводя Дарка от двери.

Она потянула за ручку. Дверь открылась легко.

Внутри пахло сыростью и старым деревом. У стены стояли пустые ящики, с гвоздя свисал моток проволоки. Посреди пола чернел открытый люк.

— Осторожно там, — раздался снизу хриплый мужской голос. — Лестница сломана.

Нора закрыла рот ладонью.

Орен опустился на колено возле люка.

— Мартин, меня зовут Орен. Ваша дочь здесь. Вы можете двигаться?

— Могу. Только на ногу не встать.

— Головой ударялись?

— Вроде нет.

Орен достал телефон.

Ева усадила Дарка снаружи, подальше от входа. Сара уже стояла на коленях у люка и, перегнувшись через край, пыталась разглядеть отца.

— Я же просила тебя одного никуда не лезть!

— А я и не лез. Я спустился.

Женщина издала короткий звук, похожий одновременно на смех и всхлип.

Ева присела рядом с собакой и положила ладонь ему на бок.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Молодец.

Дарк тяжело дышал, высунув язык. Работа для него закончилась, и теперь он настойчиво смотрел на карман с лакомством.

Позже выяснилось, что хозяин соседнего участка разрешил Веберу забрать несколько деревянных ящиков из погреба. Мартин хотел сложить в них инструменты.

Одна из ступенек не выдержала. При падении он повредил ногу и разбил телефон, который держал в руке вместо фонаря. Выбраться обратно не смог, а крики в опустевшем поселке никто не услышал.

Когда приехавшие спасатели подняли его наверх, Сара сначала обняла отца, потом принялась ругать, не выпуская из рук рукав его куртки. Он слушал молча. Время от времени кивал, глядя куда-то мимо нее.

Только оказавшись на носилках, Мартин заметил Дарка.

— Это он меня нашел?

— Он, — ответила Ева.

Мужчина протянул руку, но она придержала поводок.

— Давайте лучше потом. Вам сейчас нужно с врачами ехать.

— Да, конечно.

Мартин опустил руку. Немного помолчал и добавил:

— Вы уж поблагодарите его от меня.

— Обязательно.

Нора подошла к ним перед отъездом.

— Я даже не знаю, что сказать…

— Сейчас ничего не нужно, — ответил Орен. — Поезжайте с отцом. Мы вам позвоним.

Она несколько раз кивнула, словно старалась запомнить, затем поспешила к машине скорой помощи.

Ева проводила их взглядом.

Напряжение отпускало понемногу. Только теперь она заметила, что у нее затекли пальцы от поводка.

Орен подошел к ней.

— Вода осталась?

— Осталось.

Она достала складную миску. Дарк пил жадно, расплескивая воду на землю.

— Ты вовремя остановила нас у развилки, — сказал Орен.

— Он разбирался со следом. Не стоило толпиться рядом.

— Буду знать.

Ева подняла на него глаза. Он говорил серьезно, без снисходительной улыбки.

— А ты вовремя остановил Нору у сарая.

Орен посмотрел на открытую дверь.

— Она бы прямо в люк и шагнула.

Они собрали вещи и пошли к машине. Дарк держался рядом, уже не интересуясь ни проходами между участками, ни чужими калитками.

Пока Орен убирал сумку в багажник, Ева достала телефон и написала Северину:

«Вебера нашли. Жив. Передали врачам. Возвращаемся».

Перечитала сообщение и отправила.

Для первого рабочего дня ей пока было достаточно именно такого результата.

Свидетель.

Домой вернулись под вечер. Северин стоял у входа в дом, ожидая прибывших.

Когда троица подошла ко входу, он сказал:

— Ко мне в кабинет.

Пока они шли следом за начальником, Ева прокручивала в голове варианты того, где она могла ошибиться, но в голову ничего не приходило.