Моя Милая Гниющая Кукла

Глава 1

Грей-Харбор был совсем небольшим городком на самом юге страны. Будучи когда-то процветающим, на момент начала ниже описываемых событий, город переживал свой очередной упадок. Грей-Харбор был основан в начале XX века как лесопилка на берегу одноимённой бухты. Такое название ему дали шотландские переселенцы – в честь густого серого тумана, который стоял над водой девять месяцев в году. Таким образом, к тысяче девятьсот тридцатым годам, город уже стал центром лесной промышленности округа. Здесь работали несколько лесопилок, целлюлозный завод и небольшая верфь. Город быстро рос, прокладывались дощатые тротуары, для рабочих возводились одинаковые домики, для воскресных служб была церковь, для детей – школа, которую построили на холме, чтобы дети могли дышать свежим воздухом возвышаясь над заводскими парами города. В сороковых годах проложили гигантское шоссе, которое словно огромная паучья сеть связывала этот городок с остальными. Появились кинотеатры, кафетерии, мотели и автозаправки. Это событие должно было стать началом многолетней истории здорового мегаполиса. Однако, мечтам не суждено было сбыться. Всё пошло прахом, когда в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году закрылся целлюлозный завод из-за падения спроса на древесину. Пришли новые технологии производства, за которыми производители из Грей-Харбора просто не успели. Лесопилки продержались ещё десять лет, но к концу шестидесятых всем стало ясно – город умирает. В семьдесят первом – закрылась верфь, в семьдесят пятом – последняя лесопилка. Молодёжь повально начала покидать город, перебираясь в города типа Портленда или Сиэтла – более живые, яркие, перспективные. В Грей-Харборе доживать своё остались только старики, и потерянные люди: пьяницы, да неудачники. Были конечно и те, кто просто не захотел покидать родной город. Но всё-таки таких было меньшинство. К тысяче девятьсот семьдесят восьмому году население сократилось с пятидесяти тысяч до отметки в чуть больше двадцати. Но город не опустел. Он скорее сжался. Люди перебрались в нижнюю его часть, что ближе к шоссе. Там была построена новая школа, а также вся остальная недостающая инфраструктура. Верхняя же его часть, со старыми заводами и рабочими домами, превратилась в кладбище кирпича и ржавчины.

Грей-Харбор наших дней – это одна главная улица из похожих друг на друга домиков, есть супермаркет, церковь, несколько простеньких кафе, автозаправка, аккуратные парки, пара баров. Отличается от всех разве что полицейский участок, словно вытолкнутый самим городом куда-то на внешнюю сторону. Он одиноко располагался между пустыми полями, и несколькими рабочими домиками, стоя прямо возле шоссе. Это было совсем небольшое одноэтажное здание из серого кирпича с выцветшей вывеской Police. Внутри него всегда стояла почти мёртвая тишина. Телефон не звонил, радио молчало. И только лишь размеренное похрапывание ответственного сотрудника время от времени напоминало о том, что это здание еще пока не заброшено.

Полиция практически ничего не делала. Штат сотрудников с каждым годом всё более и более сокращали. В Грей-Харборе – городе, утонувшем в тумане, никогда ничего не происходит. Несколько десятков бытовых разборок в год, редкие магазинные кражи – вот и весь список полицейских хроник. Бывает, конечно, что и люди пропадают, но как правило, это просто очередной пьяница решает уйти в загул, не удосужившись предупредить близких. Скука. Полицейские большую часть времени ели пончики, пили кофе (аромат которого казалось можно почувствовать за милю от участка), смотрели старенький телевизор в углу комнаты, да то и дело ходили обедать в забегаловку “Нэнсис” расположенную неподалёку. Весомая часть штата и вовсе приходила на службу в гражданском. Вышестоящие инспектора хоть и ругались, но с каждым годом делали это всё ленивее и ленивее. Была еще одна забавная деталь. На третьей ступеньке кто-то выцарапал ножом надпись “Купер – мудак”, а этот самый инспектор Купер, увидав это, отнёсся к этому с юмором и попросил не затирать её вовсе.

Раньше бухта Грей-Харбор была глубокой и чистой. В настоящее время она мелеет, вода там мутная и пахнет тухлыми водорослями. Этот запах летом ветер приносит в город – и никто уже не помнит каким он был раньше.

Власти города тоже настроены пассивно по отношению ко всему. Мэр – в прошлом мастер лесопилки, а ныне просто толстый землевладелец, даже не выигрывал выборы, потому что их просто не было. Просто кому-то нужно было принять бразды управления. И желающие нашлись. Такие же безразличные ко всему, и совершенно без инициативные, как и сам Грей-Харбор.

***

Элм-стрит была когда-то главной торговой улицей Грей-Харбора. В пятидесятых здесь выстраивались очереди в бакалею, а по субботам играл духовой оркестр. Теперь улица напоминала лишь тень себя прежней. Время на ней в определённый момент словно замерло. Нет ни новых заведений, ни былых шумных очередей. Только сонное шествие небольших людских штабелей, и еще более редкое движение автомобилей.

Кукольная лавка Адама находилась в самом конце, почти что у самого перекрёстка с Ривер-роуд. Это было аккуратное двухэтажное здание из красного кирпича, которое помнило ещё лесопилку. Оно лаконично расположилось между прачечной “Чистый мир” по левую сторону, и вот уже несколько лет пустующим книжным по правую. Прачечная работала со вторника по субботу с десяти до шести. Хозяйка – миссис Бейкер, толстая женщина в возрасте с нисходящей с лица улыбкой. Она с теплотой относилась к Адаму – соседу, кукольнику и коллеге по бизнесу. Частенько, бывало, приглашала его на чай или передавала что-нибудь на обед, всякий раз, когда представлялся случай.

- Ой…какие жуткие у тебя куклы! Каждый раз пугалась старушка, стоило ей только войти в кукольную лавку. – Ты еще и спишь среди кукол… Я бы умерла со страху.

- Ну что вы… Я по-настоящему люблю их. А они меня. У нас это взаимно. Лишь смеётся Адам в ответ.

Магазин Адама занимал чуть больше полусотни квадратных метров. На первом располагалась мастерская и магазин, а на втором была жилая комната, и небольшая кухня – всё самое необходимое для жизни одному человеку. Возле старой скрипучей двери располагалась деревянная вывеска с выцветшей из-за дешевизны краски надписью “Adam’s Dolls”. Дверь Адам специально не стал смазывать, чтобы пока он трудится в мастерской, он не пропустил прихода гостей. А вывеска…точно не ей он завлекал людей к себе. Она была скорее, как простая формальность. На улицу через здоровую панорамную витрину выглядывали куклы – именно они и были рекламой и визитной карточкой его мастерской. Адам всегда выставлял там множество разнообразных кукол, от самых маленьких – в платьях викторианской эпохи и дизайнерских шапочках – они отлично подходят в подарок детям, до целых тематических инсталляций в полный рост. Например, прошлой зимой он сделал инсталляцию “Дети и волк”, и даже попал в местную прессу. На ней, трое детей в вязанных шапках и варежках стояли вокруг фигуры волка. Волк – в половину человеческого роста, с серой шерстью из козьего меха, и стеклянными глазами, которые светились в темноте. Кукольные-дети совсем его не боялись. Одна девочка гладила его по спине. Мальчик – протягивал ему кусок хлеба на ладони. Вторая девочка, стояла чуть подальше от остальных, и держала фонарь. Фонарь был настоящий, он работал на батарейках и горел тусклым жёлтым светом. Стеклянные глаза волка отражали этот свет, от этого и создавался эффект их свечения. Инсталляция привлекла много внимания прохожих и детей, и вскоре об этом написали в газете. Некоторые жаловались, что это пугает детей, но за всё время Адам ни разу не видел плачущих или напуганных детей рядом. Для него это было искусством, витрина – холстом, а случайные прохожие – зрителями.

В настоящее же время инсталляция уже другая. Осенняя. Адам назвал её “Ожидание”. На этот раз кукольник немного затемнил витрину, чтобы передать холодное настроение. Витрина была стилизована под железнодорожный перрон, который он собрал из обрезков фанеры и настоящих рельсовых костылей, найденных на заброшенной станции. В глубине стояла одинокая женская кукла в старомодном пальто песочного цвета. В левой руке она держала чемодан – потрёпанный, с наклейками отелей, которые уже не работали. Правая рука была приподнята так, будто она прощается с кем-то за окном. Лица куклы не было видно, её скрывала прозрачная вуаль, свисающая со шляпы. В углу витрины стояла рукописная табличка “Жди меня, и я вернусь”. Задумка была в том, чтобы прохожий посмотрел на девушку, и вспомнил ту, которой сейчас с ним нет. Например, бывшую девушку или уехавшую из города дочь. Адам был очень рад тому, что получилось в итоге.

На самом деле витрина менялась очень часто, почти ежемесячно. Адам выставлял много разных кукол, но самые реалистичные из них почти никогда на неё не попадали. Гиперреализм, в котором так любил работать кукольник – слишком пугал детей и прохожих. А поскольку первые так часто любили приходить к нему в лавку просто посмотреть, то зачастую он не выставлял их даже на прилавки. Самые реалистичные оставались в стенах мастерской, где и были рождены.

Наверное, пора бы уже сказать пару слов и о самом кукольнике. Этот человек жил вольную жизнь и занимался любимым делом. Ему было двадцать пять лет – ещё молодой и чувственный юноша. Внешность у него была невзрачная, немного угловатая и даже мрачная. Да, его многие считали мрачным, возможно, это оттенок рода его деятельности, потому что сам Адам всегда был крайне приветлив и внимателен. У него были длинные чёрные волосы, правда, немного тонковаты. Парень обычно собирал их в пучок сзади, и ходил с аккуратным хвостиком, заведомо освободив несколько прядей по бокам лица для объёма и формы. Он был невысокого роста, но сложен довольно неплохо. Большую часть времени он ходил в бежевом фартуке поверх рубашки и брюк, поскольку не часто выходил из своей мастерской. Творец буквально жил там.

Дверь в мастерскую располагалась прямо за прилавком. Никто, кроме Адама не бывал в стенах этой комнаты. Туда не проникал дневной свет, поэтому помещение больше напоминало подвал. Лампы дневного света, свисающие на металлических цепях с балок на потолке, выхватывали из темноты столы, инструменты, банки с красками и тканями. Свободного места было мало. Повсюду или стояли реалистичные куклы, или инструменты и материалы для их изготовления. На стенах вместо популярных тогда плакатов с полуобнажёнными моделями, у Адама висели эскизы кукол, анатомические рисунки и вырезки из модных журналов. Адам знал это место, как свои пять пальцев, и мог бы сориентироваться здесь даже на ощупь. Каждый сантиметр, каждую царапину на столешнице. Здесь же стояла небольшая морозильная камера, а также печь. Пускай и редко, но порой всё-таки приходилось что-то обжигать или наоборот охлаждать. Прямо из мастерской винтовая лестница вела на второй этаж, где Адам и жил. В прочем, второй этаж больше походил на продолжение мастерской, нежели на полноценное жилище. Пространство на верху было не захламлено, оно было скорее тесно заполненно всем самым необходимым. У стены возле окна стояла громоздкая металлическая кровать, какие были в каждой рабочей семье Грей-Харбора. Матрас был продавлен в середине от старости. Простыни чуть-чуть отдавали желтизной от частых стирок. Адам вовсе не был грязнулей, но иногда мог просто уйти с головой в работу, забывая и про уборку, и даже про гигиену. Окно выходило на Элм-стрит. Стёкла он не протирал, поэтому, когда зажигались уличные фонари, потолок становился похожим на карту звёздного неба. Адам всегда засыпал, глядя на другую сторону улицы. Там как раз располагалась закусочная, в которой парень числился постоянным гостем. Возле кровати стояла тумбочка, на которой всегда лежала какая-то книга, взятая с громоздкого книжного шкафа, расположившегося неподалёку. Читать Адам любил, и даже очень. От художественных романов, детективов и фантастики, до узконаправленной технической литературы. Кроме создания кукол и чтения больше хобби у него и не было. У противоположной стены стоял письменный стол. За ним он мог работать, если творческий порыв пришёл внезапно, скажем, после яркого сна. Помимо этого, там же он считал и хранил деньги, или писал письма. Кроме массивной пепельницы и канцелярских наборов, на столе стояла рамка с фотографией девушки и аккуратной ручной подписью под наклоном “Марта”. У Адама были большие планы на эту девушку. Поэтому она занимала важное место на его столе, и в его сердце.

Просыпаться кукольник мог в совершенно разное время, он был не из тех людей что придерживаются строгого распорядка. Да и работа, признаться, этого не требовала. Кукол обычно заказывали выполнить к определённому сроку, а стоимости одного заказа вполне могло хватать на безбедное проживание. Всё-таки ручная работа, да еще и такого высокого качества – не может стоить дёшево. Вторым же, и не менее значимым источником его дохода служила перепродажа материалов. В своих работах, Адам пользуется таким широким спектром всевозможных ресурсов, что каждый житель Грей-Харбора знает где можно приобрести практически любой материал, сколько бы редким он не был. Поэтому, большую часть дня он был свободен. Парень мог позволить себе днями напролёт бродить по спрятанным в тумане улочкам городка, нередко он захаживал и в заброшенную часть города в поисках некоторых материалов или даже просто ради вдохновения.

Подавляющее большинство времени он тихо сидел в своей мастерской за изготовлением кукол, или просто фантазируя о чём-то личном, доступном только ему. Такова уж творческая душа неисправимого мечтателя. Яркие, неудержимые, несбыточные грёзы. Но и проветрить голову он тоже любил, а то в этой каморке без окон и свежего воздуха запросто можно задохнуться. В моменты “выгорания”, если в его случае такое слово вобще уместно, Адам поднимался в комнату, брал одну из своих любимых книг и направлялся прямиком в закусочную расположенную прямо через дорогу. Ту самую, на которую он смотрит каждый вечер через окно спальни на втором этаже. “Дорожная Чашка” гласила крупная неоновая вывеска стоящая прямо на крыше заведения. Рядом с ней, подсвеченный силуэт кружки, который постепенно наполняется кофе. Это старое заведение, открытое в те лохматые времена, когда только-только построили шоссе. В наши дни, название уже совсем лишилось своей актуальности, поскольку приходят туда одни и те же лица. Да и ко всему прочему, вывеска светится через раз, а некоторые светодиоды уже с пятак лет как отошли в мир иной. Но исправлять это, разумеется, никто не собирался. Но всё-таки, Адам с большим теплом относился к этому месту и даже лично знал владельца – старика Ларри.

- О! Адам это ты! Добродушно протягивал ему руку крошечный седой старичок, выглядывая из-за громоздкой барной стойки. – Присаживайся. Твоё любимое место похоже свободно. Сейчас принесу тебе кофе. Адам всегда занимал крайнее место возле окна с видом на улицу. Это даже забавно, вечером смотреть на Дорожную Чашку из своей кровати, а уже утром любоваться на собственную мастерскую сидя в кафе. Но Адаму нравилось вовсе не это. Он приходил сюда прочувствовать томную умиротворяющую атмосферу, которой, в прочем, был пронизан и весь Грей-Харбор. Но именно здесь она ощущалась с особой силой и кристальной чистотой, без каких-либо других примесей. Только Адам. Чашка горького чёрного кофе, любимая книга и густой туман за окном, а еще лучше дождь. И в душе само собой появляется ощущение спокойствия. Кукольник серьёзно страдал от тревожного расстройства. И даже если с наружи ничего не происходило, у него в душе в любой момент могла разыграться настоящая драма. Поэтому парень старался заполнить свою жизнь какими-нибудь эпизодическими действиями: завтрак в одном и том же кафе, прогулка в установленное время, перечитывание любимых книг… это всё рутинно, привычно, и, быть может, так будет всегда.

В этом же кафе Адам и познакомился с Мартой несколько лет назад. Кажется, это произошло в апреле одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого, если ему ещё не изменяет память. Кукольник сидел на этом же месте, только время суток было другое. Вечер. Небо было залито приятными перламутровыми цветами. Адам тогда случайно испортил куклу, над которой трудился всю последнюю неделю, и ему захотелось провести вечер где-то за стенами своей мастерской. Ему нужно было отвлечься. Он пришёл в четыре часа дня, и вот уже третий час заказывал разные сорта чая и перечитывал “Портрет Дориана Грея”. У него было много любимых книг, но эта история была ему особенно дорога. Адам боялся постареть, боялся потерять свою красоту, боялся упущенных возможностей. Парень чувствовал какую-то особенную связь с главным героем книги. Ему тоже хотелось бы получить портрет, который будет телесно разлагаться вместо него. Марта появилась внезапно. Возможно, она сидела в кафе уже давно, а может быть только пришла, Адам не обращал на окружающих ни малейшего внимания пока был погружён в бездонную глубину своих мыслей.

- Я присяду здесь вы не против? Ткнула девушка пальцем в кресло напротив Адама. Это было странно. Все места в кафе пустовали. Людей вобще не было. Только Адам, Марта и сонная официантка, лениво натирающая один стакан уже минут десять.

- Конечно. Почему бы и нет. Ответил парень. – Меня зовут Адам. И он протянул свою тощую руку через стол, когда девушка заняла место напротив и одарил её ласковой улыбкой.

- Марта. Представилась девушка и тут же обхватила его руку своей. Адам почувствовал тепло. Это было приятное чувство. Да и девушка была очень даже ничего. Первое что бросалось в глаза, короткие каштановые волосы, остриженные под гаврош. Короткие волосы к лицу далеко не всем девушкам, но Марте причёска подходила идеально. Адаму сразу въелся в память этот запоминающийся образ. Она была оторвой. Бойкой, смелой и энергичной. Второе на что парень обратил внимание – еще одна обворожительная особенность, всё её лицо было усыпано рыжими веснушками. И после этого, всякий раз, когда он смотрел на пыльную “карту звёздного неба” на своём потолке, Адам невольно вспоминал о Марте.

- Что читаете? Поинтересовалась девушка, делая вид, что не замечает обложку.

- “Портрет Дориана Грея” не стал лукавить кукольник. – Роман. Один из любимых.

- Нас еще в школе заставляли читать. Но мне он как-то не понравился. Скучный он какой-то, динамики совсем нет.

- Как интересно…мне этот роман всегда казался довольно бойким. Какие книги вы предпочитаете? Адам и Марта быстро нашли общий язык и тему для разговора. Всё-таки противоположности притягиваются.

- Мне нравятся книги про Джеймса Бонда! И еще всякие страшилки вроде “Ребёнка Розмари”. Но самая любимая книга – “Я – легенда” Ричарда Мэтисона. Читал? Там парень остаётся один в городе, забитом вампирами. И он там сражается против них. А концовка просто огонь! Продолжала лепетать нежным голоском девушка.

- Ого, довольно внушительный список. Из всего тобой перечисленного я читал только Розмари. Знаешь, я предпочитаю произведения, больше ориентированные на психологию. Но, о вкусах не спорят.

Адам заказал еще чаю, и попросил вторую кружку для Марты. Как оказалось, они читали намного больше одинаковых книг, чем могло показаться на первый взгляд. Между делом девушка рассказала подробнее почему предпочитает именно такую литературу.

- Да знаешь, Адам. Реальная жизнь – такая серая и скучная, тоска смертная. Сейчас бы еще читать про то, как главный герой половину романа в зеркало пялится. И это на страницах книги! Где автора ни ограничивают ни законы, ни моральные рамки…потолком служит только фантазия. И если уж на то пошло, то я предпочту историям про бесконечные душевные страдания что-то яркое, динамичное и интересное. Знаешь, кстати, легенду о Грей-Харборе? Внезапно возбудилась Марта.

- Это ты про легенду о старике Грее и сером саване? Спросил Адам.

- Да нет. Эту сказку разве что годовалые дети не знают. Я говорю про страшилку о заброшенной школе что на холме. Там, поговаривают, в шестидесятых годах учительницу одну зверски убили собственные ученики. А тело расчленили на небольшие куски и закопали где-то на территории школы. После этого в школе начали происходить жуткие инциденты. Ученики умирали один за другим при загадочных обстоятельствах. И поэтому-то школу и прикрыли. Говорят правда, что её не упокоенная душа до сих пор бродит по ночам в стенах школы. А если пойти туда ночью – исчезнешь. Блииин! С досадой вскрикнула девушка, отбросив руки и ноги в стороны. – Обидно. Можно было бы сходить туда посмотреть, да возраст не позволяет.

- А сколько тебе? Совершенно бестактно выпалил Адам.

- Да уже двадцать семь, а всё детство в попе играет. А тебе? Стой! Дай угадаю… ммм… восемнадцать? Где-то в районе этого верно?

- Вобще-то мне двадцать три. Хотя, я всё равно намного младше… вас. Внезапно вспомнил о манерах Адам. И снова промахнулся.

- Мистер Адам, можно и на ты – мы почти ровесники. Не обижайте девушку. Ехидно захихикала Марта, вогнав этим самым парня в краску окончательно.

В таких условиях и произошла их первая встреча, давшая отсчёт их длительным отношениям. Разговор как-то сам собой перетёк в обсуждение работы и личной жизни. Марта была простым работником страховой компании – ничего экстраординарного. А вот девушку работа Адама очень даже заинтересовала.

- Ого! Кукольник. Круто. Не боишься, что куклы однажды оживут и прикончат тебя пока ты спишь? И да… я зайду к тебе в лавку как-нибудь?

- Приходи, конечно. Мы всегда рады гостям. Сострил Адам.

Спевшаяся парочка просидела в кафе до самого закрытия, уставшей официантке чуть ли ни силком пришлось выпроваживать их оттуда. Адам указал пальцем на свою мастерскую, когда они вышли из забегаловки.

- Ну, вот здесь я живу и работаю. Хочешь зайти посмотреть на кукол?

- Пожалуй откажусь. Мне нужно домой. Вежливо отклонила его предложение Марта.

После, Адам проводил её до дома. В любовных делах он хоть и был валенком, но банального здравого смысла лишён не был. Марта жила на Грин-стрит, в нижней части Грей-Харбора. В двадцати минутах ходьбы от кукольной лавки. В той части города, которая ближе к реке. Дома здесь были пониже, зато дворы по свободнее. Эта часть Грей-Харбора походила на деревенскую, или сельскую местность. Дом Марты стоял в середине улицы. Веранда выходила на запад, и по вечерам солнце било прямо в окна, превращая гостиную в оранжевый аквариум.

- Ну что же… спасибо за вечер, Адам. Надеюсь, мы встретимся вновь. Марта запрокинула голову к верху и глубоко вдохнула. Небо в Грей-Харборе было на удивление чистым в ту ночь. Было видно Луну и плеяды звёзд. Адам сделал то же самое. – Знаешь, это так странно…

- Что? Поинтересовался парень.

- Так странно быть молодыми в городе, где живут одни старики.

- Наверное. Ответил Адам, мечтательно устремляя свой взор в глубины космоса. После чего они, обменялись домашними номерами и распрощались.

***

С момента их первой встречи прошло целых два года. Адам вновь сидел на том же месте в Дорожной Чашке и смотрел на плотную кофейную гущу в своём стакане. Время в городе, казалось, стоит на месте. И в этом заключается главная опасность Грей-Харбора. Запросто можно забыться в этой тягучей медлительной атмосфере. Потеряться в зелёном тумане. И умереть, прожив по-настоящему никчёмную жизнь.

В прошлом месяце Адаму исполнилось двадцать пять. Он до жути боялся этой цифры. Каждый последующий год, начиная с двадцати – болезненно бил по состоянию кукольника. Если бы его спросили какой день в году он считает худшим – он бы не задумываясь ответил: “день рождения”. Это очень контрастировало с вечно жизнерадостной Мартой. Вот для неё возраст и в правду всего лишь цифра в документах. Почти разменяла третий десяток, но по-прежнему продолжает блистать юношеским максимализмом. Эта девушка, слишком яркая личность для мёртвого Грей-Харбора.

- Может ли человек жить совсем без мечты? И чем такая жизнь отличается от бессмысленного существования какой-нибудь собаки? Спрашивал себя Адам. Парню нужно было двигаться дальше. За эти годы его искусство достигло небывалых высот, а название “Adam’s Dolls” известно наверное на весь штат. Отношения с Мартой медленно, но, верно, развивались. Парень и девушка уже бы давно съехались, если бы Адам не был таким бездарным партнёром. Будучи человеком искусства, он начисто лишён чувства такта, так необходимого для построения длительных связей. Парень слишком холоден и пассивен по отношению к своей пассии. Не будет преувеличением сказать, что Марта почти в одиночку тянула на себе все их злосчастные отношения, пока кукольник неделями пропадал в своей мастерской за очередными проектами и книгами.

Адам осторожно вынул из своей наплечной сумки небольшой блокнот формата А4. За последние годы парень здорово подтянул свои навыки рисования. В этом блокноте он хранил частичку своей души. Это всё – оказалось слишком затянувшейся шуткой. Где-то около года назад, к Адаму во сне пришла дивной красоты девушка. Она не была полноценной сущностью. Просто ослепительно яркий образ, словно божественное благословение или, если уж на то пошло, даже болезнь. Этот образ сам собой появился на подкорке воспалённого создания Адама, в тот самый момент, когда он нуждался в ней больше всего.