Синдром Адели. Кровь и слёзы. Твой единственный лучший друг – голос в голове

© Adelina Sweet, 2025

ISBN 978-5-0065-7696-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

«Я не хочу жить в мире, в котором не будет тебя!» – кричала я Эммилии стоя на берегу моря.

Я плакала, пыталась бежать к ней, но всё четно. Очнулась всё в том же поезде смотря в окно. Это было очередное видение. Эти видения преследуют меня с самого детства, сколько себя помню. Например: я катаюсь на качелях и в один момент перед глазами всплывает картинка. Я вижу события, которых абсолютно никогда со мной не происходило и вижу себя со стороны, а не от первого лица. А после этой поездки, мои видения изменились. В них каждый раз фигурирует один и тот же человек. Но почему? Я думала наша история уже подошла к концу и я её больше никогда не увижу…. Так и знала, что нужно было остаться дома! Эта поездка изначально ничего хорошего не предвещала, а в итоге всё и вовсе превратилось в кошмар. А началось всё с обычного недопонимания.

Глава первая. Новенькая.

Когда я училась во втором классе, классная руководительница объявила, что к нам переходит новенькая. Моя подруга Влада не пришла в тот день в школу, а нам об этом объявили прям перед началом осенних каникул. Как только я пришла домой, сразу стала звонить ей.

– Ты знала, что в следующей четверти к нам приходит новенькая?

– Нет, меня же не было!

– Да. Самира. – вмешалась ещё одна наша одноклассница, которая на тот момент была у Влады в гостях и слышала наш разговор.

Лицей, где мы учились насколько я знаю, считался одним из лучших в городе. Он находился практически в центре, но здесь учились даже люди из сёл. И новенькие здесь были не редкость, но на эту почему-то больше всего хотелось посмотреть. Как-то слишком много шумихи учителя подняли вокруг неё. Когда началась новая четверть, нам представили эту Самиру. Выяснилось, что она дочка известного артиста нашей республики (но почему-то мы с мамой первый раз в жизни узнали про существование этого артиста), а вот моя бабушка была его поклонницей. Как она сказала, в молодости ни одного спектакля не пропускала, на все ходила. Но единственное, меня смутили её слова, когда я рассказала о том, чья Самира дочка.

– Дочка?! Может быть внучка?

– Не знаю, нам учителя сказали, что дочка.

– Просто он человек такой уже… ни молодой.

Тогда я решила посмотреть в интернете, что это за артист вообще такой. Старик, почти семидесяти лет. Моя бабушка была моложе него, а прабабушка Влады старше на пару лет. Тогда все вопросы сразу же отпали.

– Да, она видимо правда внучка. Учительница ошиблась наверное.

– Нет, но я не знаю вообще, может быть дочка.

– Да ну, не может она дочкой быть, внучка по-любому, учительница оговорилась скорее всего.

Если бы… она действительно была именно дочкой. Не знаю как у такого деда вообще появилась маленькая дочь, мне казалось в его возрасте это физиологически невозможно. Но Самира быстро набрала популярность в нашем классе, учителя восхищались ей, включали на уроках видео, где она выступала с отцом на сцене (Самира просила не делать этого, по-видимому было стыдно, но кто её слушал) девочки бились за то, чтобы её распределили в нашу группу по английскому языку и расстраивались, когда она всё же попала в другую. Но через время, когда все уже к ней привыкли, восхищение сменилось неким презрением. Во-первых у этой Самиры как мне показалось, были ни все дома. Когда учительницы не было в классе, она могла просто бегать по классу и выкрикивать нецензурные слова. Дети начинали смотреть на неё косо, говорили что-то на подобие: «Если бы я был новеньким, вёл бы себя поскромнее». Во-вторых, на неё постоянно жаловались учителям, её регулярно заставали за списыванием и чуть ли ни каждый день делали замечания за нарушение дисциплины. Влада говорила мне, что Самира выглядит слишком маленькой для второго класса. Я не придавала этому значения. И так как возле этой Самиры всё время крутились одноклассники и следили чуть ли ни за каждым её шагом, как-то на перемене к нам с Владой подбежала одноклассница Ирина с криками: «Представляете! Самира 2009 года рождения!!!!»

«Я же говорила, она к нам из подготовишек припёрлась!» – обращалась уже ко мне Влада.

Мы все были 2008, кто-то и вовсе родился осенью 2007 и пошли в первый класс в семь лет, а Самира в шесть, но мои одноклассники видимо не знали, что так можно, поэтому для них это было чем-то диким. С тех пор одноклассники до Самиры докапывались за всё подряд, только дай повод. Они смеялись над ней, когда она отпрашивалась в туалет, отвечала на уроке, да что угодно, им вообще не нужны были причины для насмешек. Однажды на уроке нам нужно было представить портфолио и рассказать о своей жизни. Когда Самира рассказывала о своём прошлом классе, все кричали: «А почему она ни про нас рассказывает?!» (позже она дошла до нашего класса, это было только начало рассказа, но дети уже нашли повод высмеять), но был случай, когда они перешли грань. На уроке технологии её так называемые «подружки» стали давить на больное. Честно, я не помню, что конкретно они сказали, помню только, что Самира выбежала во-время урока вся в слезах. Остальные просто стояли и смотрели, учительница абсолютно никак не отреагировала. Только одна девочка, (ещё одна новенькая), спросила зачем они так, но ей никто не ответил. Я воспринимала Самиру как заносчивую девку, с завышенной самооценкой и потому никак не реагировала на выходки одноклассников. По сути она ведь сама привлекала внимание. Вела бы себя скромнее – им нечего было предъявить. Мы с Владой неоднократно пытались поговорить с Самирой. Когда на уроке нас попросили разделиться на группы, пригласили к нам. Она очень грубо ответила: «нет». И общалась только с самыми крутыми девочками класса, которые травили всех, в том числе и меня. На Самирин восьмой день рождения, она подходила и раздавала приглашения. Разумеется, мы с Владой его не получили. Влада подошла с ней разбираться, на что Самира ответила, что мама сказала ей приглашать только мальчиков, мест уже мало остаётся, а девочек она пригласила достаточно. Но потом в социальных сетях её мамы, я смотрела фотографии со всех дней рождений, которые были у Самиры и обнаружила, что она никогда, ни одного мальчика не приглашала, всегда были только девочки. Но единственное, Самира избегала нас, когда мы подходили вдвоём с Владой. И говорила с ней всегда именно Влада, я просто молчала. Как-то я рассказывала Владе о том, как отдыхала на море в городе Ейск и что мы когда нибудь поедем туда ещё. В этот раз Самира впервые заговорила с нами (точнее со мной).

– О, я тоже туда еду в этом году! У меня будут соревнования по фигурному катанию.

– Классно! Может мы встретимся, если я смогу поехать туда в этом году. – Не хотела конечно я быть на её месте. Поехать на юг, ради катания по холодному льду… а ещё стоит сказать, что в том году я туда всё же не поехала.

Со временем появились и новые сплетни. Возраст отца Самиры понятное дело смутил не только меня. Да ещё и когда мы пытались искать информацию в интернете, там писали, что у него два уже взрослых сына и жена, про маму Самиры и саму Самиры не было абсолютно никакой информации, кроме видео, где она выступала с ним на сцене. Не помню где я об этом услышала, но кто-то говорил, что она приёмная дочь этого артиста. Якобы настоящий отец её бросил, а артисту стало Самиру жалко, поэтому он записал её на себя. Мама Самиры была медсестрой артиста, пока он лежал в больнице, потому эта теория была весьма убедительна и многое бы объяснила. После этого к Самире подходили и говорили, что он ей не папа. Она чуть ли не плакала, пытаясь доказать обратное. В один из весенних деньков третьего класса, я сидела на карусели возле школы после уроков. И к моему удивлению, ко мне подошла Самира.

– Привет!

– Привет…

– Сходишь со мной в магазин?

Это было неожиданно… но я согласилась. Мы вместе подошли к моей бабушке, попросить для меня денег и пошли в ближайший магазин возле школы. Набрали мороженого, разных напитков, сладостей.

– Давай ещё это возьмём? – предложила Самира.

– У меня денег не хватит…

– Не страшно, я заплачу!

И она правда дала мне денег… я даже подумать не могла, что Самира может быть такой. В тот же день я впервые увидела её отца. Она жила с матерью, отдельно от него и папа забирал её из школы, отвозил домой. Мы ещё погуляли, возле школы, прежде чем уйти домой. Ели мороженое, у Самиры оно упало на землю. Я подумала, что может мы теперь и в школе будем общаться? Если бы. На следующий день она как обычно разговаривала только с популярными в нашем классе девочками, а на меня внимания вообще не обращала, будто ничего и не было. Какая лицемерка всё таки… Затем уже в четвёртом классе за то что Самира всё время разговаривала на уроках, её посадили ко мне. Я славилась тем, что практически никогда не разговаривала, ни с кем кроме Влады. Поэтому нам с Владой запрещали сидеть за одной партой. Обычно другие соседи по парте и не пытались со мной заговорить, мы всегда сидели молча. Но как только моей соседкой по парте стала Самира, она с первых секунд говорила, не затыкая рот. Нас вместе посадили, в надежде что хоть так она будет сидеть тихо (мой класс походу был не особо далёкий, раз они не понимали, что я молчу, потому что со мной первый никто не заводит диалог, а не потому что не хочу говорить. Они видимо решили, что если мне что-то сказать, я не стану отвечать) какие они все наивные… Мы с Самирой разговаривали каждый урок, всё время смеялись. Учительница была мягко говоря в шоке. И опять же во всём обвиняли Самиру, мол она такая хулиганка, даже Аделю разговорить смогла! Хотя я сама была не против с ней поговорить. Как-то у нас проходили выбора старосты класса (в нашем лицее он назывался президент класса), несколько человек должны были предложить свою кандидатуру, потом каждому раздавали по листу и мы должны были написать имя человека, которого хотим видеть президентом. Самира предлагала себя, но потом когда нам раздавали листы, она мне сказала, что её по-любому никто не выберет.

– Да, меня тоже…

– Так ты же не предлагала себя.

– Да, но если бы предложила, меня бы тоже никто не выбрал. – я в классе как не сложно догадаться, никогда особой популярностью не славилась. Дети меня избегали, а в Самиры хотя бы было преимущество в виде известного отца.

Самира попросила чтобы я проголосовала за неё, я сделала вид, что согласна, но на самом деле втайне от неё написала имя Леры. Лера была девочкой, которая издевалась надо мной всю начальную школу, но в этом году мы вроде начали немного ладить, да и к Самире у меня всё ещё было двоякое отношение, из-за того что она тянется ко мне, когда рядом никого нет, а в школе на переменах бежит к «крутым» девочкам, забивая на меня. Но она была счастлива, когда я сделала вид, что проголосовала за неё. Мне даже стало стыдно, может правда надо было за неё голосовать? Вначале из результатов подсчёта вроде как Лера победила, но потом пересчитали и всё же выяснилось, что Артемий. «Надо было всё таки тебе за Леру голосовать» – приуныла Самира. Значит я правильно сделала что на самом деле голосовала за Леру. Лера кстати была подругой Самиры, которую она приглашала к себе на дни рождения (а меня нет, но это уже не новость). Из-за того что я тоже разговаривала с Самирой на уроках, её вскоре от меня отсадили. Вроде то ли на одиночную парту, то ли учительница что-то ещё придумала и после этого Самира опять делала вид, что мы с ней никогда не общались. Почти все её «подружки» – травили меня. Поэтому я сама старалась не пересекаться с Самирой, наверняка она такая же, раз старается быть к ним ближе. А потом случилось страшное… то что перевернуло мою жизнь с ног наголову. Перед пятым классом, как и каждый год, я проводила лето на даче. У меня была соседка – моя лучшая подруга Яна (жила прям справа от моего дома и мы могли видеть наши дома со своих участков). Она сама была из Новосибирска, приезжала сюда в Уфу к своей бабушке. Вечером я возвращалась от неё обратно к себе и тут моя бабушка мне объявляет.

– Ты знала, что Самира переезжает сюда?

– Самира?! – вначале я обрадовалась, ведь у меня была любимая троюродная сестрёнка, которую тоже звали Самира и она любила сюда приезжать со мной. Я конечно же подумала, что речь про неё.

– Твоя одноклассница которая.

– А… – такого поворота я уж точно не могла ожидать.

Село, в котором находилась наша дача не маленькое, они могли жить где угодно. Но где же по итогу они купили участок? Правильно, прям перед нашим домом! И именно дом, в котором они жили находился где-то в десяти минутах от нашего участка, так бы мы вообще не узнали, что они живут на нашей даче, но они купили два участка, на одном построили дом, где будут жить и ещё один участок перед нами, там ничего не было, кроме земли. Здесь у них был огород. Самира с мамой приезжали на этот участок работать в огороде пару раз в неделю. Я вышла на улицу, чтобы пойти в гости к Яне и в тот момент, Самира как раз была здесь. Я думала, попытаться аккуратно пройти мимо, чтобы она не заметила меня, но задача провалилась.

– Аделина?! Привет! Что ты здесь делаешь???

– Я тут живу.

Её шоку не было предела. Странно, что мне рассказали о том, что она переехала сюда, а Самире мама ничего не говорила, хотя она знала мою бабушку и о том, что мы здесь живём. Самира долго мне рассказывала о своей жизни, что они взяли собаку из приюта, много всего ещё. Теперь она стала одной из тех детей, которые живут в селе и ездят в город ради учёбы в нашем лицее. «Ого, как ты быстро разговариваешь!» – удивилась Самира, когда я тоже что-то говорила ей. Да, мои вечные проблемы с речью. До второго класса я не могла выговаривать букву «р», а когда научилась, моя речь стала ухудшаться с каждым годом. Мама всё время делала замечания, что я говорю слишком быстро. Видимо, у меня в судьбе прописано, что должны быть какие-то дефекты речи. В общем, кое-как я отделалась от Самиры и пошла к Яне. В августе она уехала обратно в Новосибирск, а мы с бабушкой должны были лететь на отдых в Тунис. В день отъезда Яны шёл ливень. Я то ли плакала, то ли мне было так больно, что даже слёзы не шли, но я помню, что жизнь словно потеряла смысл. Мы обнялись, Яна села в машину и уехала на вокзал. А я стояла и смотрела ей вслед. Мне казалось, я стояла под ливнем на мокрой земле целую вечность. Пока меня не окликнула бабушка и не заставила зайти в дом. Я уткнулась лицом в подушку и лежала, молясь, чтобы отец поскорее забрал меня домой в город. «Аделя, к тебе Самира пришла!» – к своему изумлению услышала я от бабушки. На пороге моей комнаты робко стояла Самира с миской гороха в руках (моя бабушка всё время нам с друзьями давала миски с овощами и фруктами). Самира аккуратно прошла в комнату и села ко мне на кровать. Слёз у меня по всей видимости уже не было.

Глава вторая. Безьянье лето.

– У тебя есть друзья из других городов? – смотря в окно задала я Самире вопрос.

– Да, со сборов по фигурному катанию.

Мне вообще не хотелось ничего делать или говорить о чём-то весёлом. Я хотела сидеть и смотреть в окно. По своей сути я меланхолик, у меня часто бывает состояние, когда мне просто хочется посидеть одной в комнате, слушать грустные песни и плакать без остановки, чтобы меня никто не трогал. Этим я и планировала заниматься всё время до поездки в Тунис, почему Самире именно сейчас прийти надо было… Но ладно, раз уж пришла, нужно вести себя нормально, а не быть унылой тряпкой. Я попыталась рассказать ей о своих увлечениях, показала игры, в которые мы любили играть с Яной. Я вообще не люблю компьютерные игры, только страшные. Я вообще обожаю всё мистическое. Жуткие игры, фильмы, песни, истории, всё что связано с мистикой. Самира разделяла со мной эти интересы, ещё в школе я слышала, как она обсуждала, как смотрит на ночь страшилки. Я ещё всегда удивлялась, как она потом спит. Даже я хоть и люблю ужасы, но на ночь не смотрю, у меня потом кошмары начинаются. Вот я показываю Самире нашу с Яной любимую страшную игру. Самира к моему удивлению сказала, что боится сама играть в страшные игры, никогда ничего не может сделать, поэтому просто хочет посмотреть, как это делаю я. Я показала ей, как прохожу эту игру. Первое время я тоже боялась, не хотела сама проходить, мне лучше было смотреть в интернете видео прохождения, а потом сама каким-то случайным образом смогла пройти. Теперь я уже не боюсь. Понимаю, что это всего лишь игра и её можно в любой момент выключить. Потом Самира попросила показать мне песни, которые я слушаю. Мы ещё долго что-то обсуждали. Я вспомнила, что у меня с собой есть много настольных игр. Я их брала, чтобы играть с Яной. Достала «Дженгу». Это пирамида, из которой нужно вытаскивать деревяшки так, чтобы она не упала. Мне её подарили на день рождения в этом году. Это была ещё необычная версия, на некоторых деревяшках были написаны задания, которые нужно выполнять. «Станцуй танец маленьких утят»; «закукарекай как петух» и так далее. Было очень весело, мы много смеялись. Когда мы в очередной раз собирали башню заново и уже почти достроили, Самира случайно уронила её, пытаясь поставить деревяшку.

– Ой…

– Да ничего страшного, все мы рукожопы. – Посмеялась я, поднимая деревяшки и ставя заново.

– Рукожопы?! Но ты не такая… как в школе… – Самира сделала большие от шока глаза.

В школе я вела себя довольно замкнуто и скромно, никогда не славилась особой разговорчивостью, за это собственно меня и избегали. В обычной же жизни от меня и не такое увидишь. Я умею удивлять… Но видимо я поторопилась, показывая Самире свою эту особенность, теперь её понесло. Она начала материться через каждое слово и рассказывать о том, как матерится в школе, видимо гордясь этим. Я же хоть и не была такой уж скромницей какой меня видели одноклассники, но мат на дух не переносила. Нет, иногда, когда мат уместный, я тоже могу, все мы не без греха, но Самира это делала через каждое слово без какого либо смысла. Меня поражало, что она ещё ребенок, я была старше неё на год, так как пошла в первый класс в семь лет, а она в шесть, но мне стыдно было даже произносить вслух маты, только с друзьями, когда уместно, мы могли на ухо друг другу сказать, я же и вовсе всегда спрашивала разрешение. Да уж, Самира была слишком далека от моих ценностей и совсем не похожа на моих друзей… не быть нам близкими людьми. Честно, я прям ждала, когда папа уже заберёт меня в город, это стало невыносимо. К моему огромному счастью уже скоро подъехала машина и папа забрал нас с бабушкой в город. Я увижу Яну теперь только следующим летом, когда она снова приедет в наш город… она мне рассказывала, как плакала, когда уезжала, мне тоже было тяжело расставаться, пускай и временно, ждать приходилось слишком долго. Чтоб ещё когда-то у меня появились друзья из других городов, как люди вообще строят отношения на расстояние… это слишком тяжело. Когда папа уже собирался отъезжать, Самира вдруг выскочила навстречу и мне пришлось к ней выйти. Она протянула мне листок со своим номером. Мы попрощались и я уехала. Я посмотрела на листок и разорвала его. У меня ведь итак был её номер, мы обе состояли в классном чате, она мне даже вроде писала пару раз. По дороге домой меня всё спрашивали про эту Самиру, как она мне, будем ли мы общаться. Я сказала правду, что не в восторге от неё, она по сути ещё страннее меня, несёт бессмыслицу, ведёт себя невоспитанно, да и я точно знаю, что от моего желания ничего не зависит, она как обычно в школе не будет на меня даже смотреть. Всё оставшееся лето я ходила подавленная, мы с Яной переписывались, но я всегда втайне надеялась, что она неожиданно приедет в наш город до начала лета, хотя знала, что это невозможно, ведь у нас у всех учёба. Но мне всё время казалось, что она здесь, рядом и скоро выпрыгнет откуда-то неожиданно. Она мне мерещилась везде, даже в школе, где её точно не могло оказаться. Я даже мечтала переехать в Новосибирск, мой папа часто ездил в командировки в другие города, я просила его поехать в Новосибирск и взять меня с собой (в Новосибирск ему так не разу и не понадобилось). Владе это уже надоело, она стала злиться, когда я упоминала Яну.

– Давай играть в «города»? Я начну. Новосибирск.

– А почему не Уфа?! – возмутилась Влада.

– Потому что хочу, чтобы был Новосибирск. Это мой любимый город. Я хочу туда переехать.

– А ты знала, что там очень холодно?

– Ну ладно, у нас не теплее.

Она в итоге на меня обиделась и перестала разговаривать со мной какое-то время, ну про Яну понятно, что я достала её, но вот чего я не ожидала, Влада начала ревновать меня к Самире.

– Ты смотрела новое видео нашего любимого блогера? – она мне ничего не ответила. – Алё, я с кем говорю?

– Вот иди и у своей Самиры спрашивай.

– Мы его вместе с ней смотрели. – я была уверена, что она говорит, про мою сестру Самиру. У меня и в мыслях не было, что она подумает про нашу одноклассницу, учитывая, что я говорила Владе о том как Самира матерится через каждое слово и с ней общаться невозможно.

Осенью пятого класса начались мои первые видения. Точнее не совсем, ведения то у меня были с самого рождения, в основном ничего особенного в них не было, мне виделись обычные прогулки с друзьями и прочие детские забавы. Однако теперь ведения перешли на более серьёзный уровень. Они приходили ко мне, когда я начинала испытывать определенные эмоции. Во время того, как я каталась на качелях или прыгала на батуте. В этот раз я была в аквапарке и перед глазами всплывали картинки, будто я нахожусь в полной темноте и мне навстречу идёт Яна, берёт за руку и темнота превращается в нашу дачу. За её спиной стоит наша компания. По мимо Яны, мы общались с ещё одним соседним мальчиком Муслимом, а также у Яны был младший брат Стёпа и двоюродные брат и сестра Гриша и Настя, которые также на лето приезжали на дачу к их бабушке, но в отличие от Яны и Стёпы жили в Уфе. Мы снова как и летом все вместе гуляем, устраиваем пикники, играем в страшные игры на моём телефоне, снимаем видео. Потом всё снова исчезает и я остаюсь одна в темноте. Голос в моей голове мне говорит: «Твоя жизнь скоро изменится, ничего из того что у тебя есть сейчас не будет в твоём будущем. Когда тебе покажется, что ты всё потеряла, в твою жизнь заново вернётся смысл, как только вернёшься домой. Начнётся лето без Яны, а позже и вовсе все, кого ты знаешь сейчас – исчезнут, будто бы их и не было в твоей жизни. Начиная со следующего года, случится первый этап по пути к твоему становлению, лето без Яны, мы назовём его «безьянье лето».

Глава третья. Чёрные дни.

Первое сентября. Начался пятый класс, средняя школа. Первый этап по пути к взрослой жизни. Это был мой первый год, когда я шла в школу одна, без сопровождения родителей. Раздевалки начальных и средних классов находились в разных местах, главное не перепутать и не пойти по привычке в раздевалку начальной школы. Я зашла в средний корпус и прошла к вешалкам пятого класса.

– Какой класс? – спросил у меня педагог, стоящий рядом.

– Пятый «В».

Я нашла свою вешалку и повесила одежду. Прошла в кабинет с цветами, поздоровалась с новой классной руководительницей и села за парту.

– Когда ты ещё приедешь в сад? – подошла ко мне Самира. Место, в котором находилась наша дача, называлось садом.

– Теперь уже в следующем году. Я там живу только летом.

– А, понятно…

Как я и думала, она после этого в школе даже не пыталась со мной разговаривать. Но что-то всё таки изменилось. В последний день перед осенними каникулами, когда после уроков я пошла одеваться, она вдруг подошла ко мне.

– Можно я на прощание тебя за косу дёрну?

– Э… ну, ладно…

– Я больно делаю.

Она меня реально дёрнула за косу, но я вообще ничего не почувствовала, мне иногда кажется, что мои волосы абсолютно лишены чувствительности. На этом странности не закончились. В следующий раз, мы шли по коридору в строю и я разговаривала с Владой и тут Самира ко мне обратилась.

– Ты ничего не чувствуешь?

– Не чувствую что?

Я вначале ничего не поняла, а потом увидела, что она снова держит мои волосы. Затем зимой, мне в социальной сети написал некий аккаунт.

– Привет, ты же в шестом лицее учишься?

– Привет, да.

– Я тоже! Может встретимся завтра возле школьной библиотеки?

Мы ещё о чём-то переписывались. Имя у этого анонима стояло «Белла» и фотографий лица не было. На следующий день я попробовала подойти к библиотеке, но никого там не обнаружила и не придав особое значение, пошла обратно в класс. Уже после уроков по пути домой рядом со мной прошли Самира и её подруги.

– Вы идите пока, а мне нужно с одним человеком поговорить. – сказала она своим подругам и подошла ко мне. – Вот с этим человеком. – Сказала она будто самой себе, но так чтобы никто кроме нас не услышал и при обняла меня. – Тебе не писала некая Белла?