Удушающая сладость, заиндевелый пепел

《香蜜沉沉烬如霜》第—册

Heavy Sweetness Ash-Like Frost. Book 1

Dian Xian

Copyright © 2018 by Dian Xian All rights reserved.

© Шоева Д., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Настал сезон Выпадения Инея[3], глубокой ночью холодная луна освещала капли росы.

Во дворце Сотни цветов двадцать четыре цветочные владычицы, затаив дыхание и склонив головы, одна за другой опустились на колени перед входом в Главный зал, выполненный из сверкающего прозрачного стекла. Порывы ночного ветра колыхали тени деревьев, из-за чего проникающий внутрь лунный свет был похож на нефрит, покрытый трещинами. В центре зала тихонько, словно в такт дыханию женщины, покачивалась тюлевая занавеска цвета водной глади.

Женщина лежала на постели, заправленной легким парчовым покрывалом. Она была невероятно красива, волосы украшены черной шпилькой с цветами сливы. Женщина то открывала, то закрывала глаза и выглядела очень бледной и истощенной. Но по ее внешнему виду сразу было понятно, что она благородного происхождения. Лунный свет, будто белый туман, струился по ее слегка нахмуренным бровям.

Внезапно ее дыхание участилось. Прежде слабое благоухание становилось насыщеннее, напоминая аромат тысячи цветов. Усиливающийся запах заставил всех владычиц, вопреки этикету, поднять головы: они с трудом пытались скрыть беспокойство, но не осмеливались издать ни звука.

Магнолия, цветки абрикоса, жасмин, османтус, гибискус, камелия, лотос, роза – множество цветов витало в воздухе за занавеской, распускаясь и тут же увядая. Лепестки кружились и медленно опадали на пол, заполняя стеклянный зал и превращая его в прекрасное бескрайнее море цветов, от которого, однако, веяло отчаянием и покинутостью.

Как только опали лепестки нарцисса, величественно расцвел химонант[4]– вестник зимы, после чего в одно мгновение осыпался и он. Когда последний лепесток красной сливы опустился в море цветов на полу, женщина за занавеской неистово затряслась и закашляла кровью, перед ее лицом вращался цветок, созданный из инея. Он начал сжиматься, образуя красно-фиолетовую сверкающую каплю. Женщина поймала капельку, которая вот-вот должна была упасть. Она коснулась ее кончиками блестящих пальцев и заключила в свои объятия, отчего капелька тут же превратилась в румяного младенца.

– Ваше величество! – Му Дань[5], одна из двадцати четырех цветочных владычиц, отодвинула занавеску и встала на колени перед постелью. Она протянула руки, чтобы забрать крепко спящую новорожденную девочку, но, увидев обескровленное лицо женщины, не смогла сдержаться, и слеза скатилась по ее щеке.

– Слушайте приказ: отныне правда о происхождении этого ребенка должна храниться в тайне, и если кто-то раскроет этот секрет, то его духовная сущность будет уничтожена. – Дыхание женщины было слабым, а голос – тихим. Но все равно чувствовались величие и строгость.

– Повинуемся! Мы будем почтительно следовать воле нашей Повелительницы! И если кто-нибудь из нас хоть на секунду воспротивится вашему решению, то самостоятельно уничтожит свою душу! – торжественно поклонилась владычица Му Дань. Она держала на руках младенца и крепко прижимала его к себе.

Женщина окинула внимательным взглядом принесших ей клятву, и в глазах ее появились слезы.

– Если так, то я спокойна. Встаньте с колен. Му Дань, подойди. – Она приподнялась на постели и слабо взмахнула рукой, подзывая к себе. При каждом движении пальцев кружились лепестки.

– Ваше величество! – Владычица Му Дань, обнимая дитя, приблизилась к женщине.

– Дайте ей это. – Она вручила Му Дань пилюлю цвета сандалового дерева, похожую на жемчужину.

Цветочная владычица повиновалась и положила ее в рот малышке. Затем с помощью росы помогла ей проглотить пилюлю.

На усталом лице женщины появилась еле уловимая спокойная улыбка:

– Это пилюля, сдерживающая чувства. Тот, кто принял ее, никогда не сможет испытать любовь.

– Ваше величество, вы… – Владычица Му Дань услышала затрудненное дыхание женщины.

– Если не будет чувств, то сможет вырасти сильной девушкой. Если не полюбит, будет свободна. Это мое благословение. Лучшее, что я могу ей дать… – Внезапно женщина нахмурилась, словно испытывала сильную боль. Она коснулась сердца бледной, ослабевшей рукой.

– Ваше величество!

Женщина на постели вздохнула:

– Пустяки.

Снова открыв ясные глаза, она добавила:

– Сегодня ведь наступил сезон Выпадения Инея?

– Все верно, – ответила владычица Дин Сян[6], стоящая у постели.

Взгляд женщины помутнел, словно она погрузилась в необъятную пучину воспоминаний. После непродолжительного молчания она погладила прелестные, как лепестки, щечки младенца и тихо произнесла:

– Я назову тебя Цзинь Ми[7].

– Поздравляем юную Повелительницу Цзинь Ми с прибытием в этот мир! – снова поклонились двадцать четыре цветочных духа.

– Нет, она ею не будет. Когда мой изначальный дух рассеется, девочка не должна стать Повелительницей цветов. – Женщина взмахнула рукой, и нефритовые браслеты на ее запястье зазвенели, словно капли дождя по террасе. Она опустила голову и печально усмехнулась. – Я хочу, чтобы Цзинь Ми была безмятежным и ничем не обремененным духом.

– Ваше величество, прошу, подумайте еще раз! Цветочное царство не протянет и дня без Повелительницы, – заволновалась владычица Син Хуа[8], подняв голову.

– Это уже решено. После моего ухода вы, двадцать четыре владычицы, будете править Цветочным царством в соответствии с двадцатью четырьмя сезонами лунного календаря. Каждый год поочередно сменяйте друг друга. – Ее дыхание было слабым, но в голосе ощущалась непоколебимая решимость.

Услышав, что Повелительница собирается их покинуть, владычицы в зале не могли взглянуть на нее, и лишь сдавленное «слушаемся» слетело с их уст.

– Цзинь Ми будет заперта в Водном зеркале и на протяжении десяти тысяч лет не сможет ступить и шага за его пределы. – Женщине было видение, что ее дочь ждет тяжелое испытание, и, хотя она дала ей пилюлю, чтобы избавить от боли, которую неизбежно принесут чувства, все равно не могла успокоиться. Вокруг Водного зеркала существовал магический барьер: если запереть Цзинь Ми в его пределах, то можно избежать угрозы любви, что разобьет сердце девочки. От этих мыслей на лице женщины появилась улыбка, своей красотой подобная распустившемуся лотосу. Затем ее глаза, сверкающие, будто звезды, медленно закрылись…

Сезон Выпадения Инея, 208 612 год по небесному летоисчислению, правительница Цветочного царства Цзы Фэнь[9] покинула мир, и все цветы в нем увяли.

В эту же ночь в Небесном дворце, напротив, проходило празднество. Небожители собрались на банкет, чтобы поздравить Повелителя вод Ло Линя и Повелительницу ветров Линь Сю с бракосочетанием.

Цветочное царство оплакивало почившую Повелительницу, и даже цветы скорбели и не цвели в течение десяти лет. За все это время мир потерял свои краски. Только после окончания десятилетнего траура природа вновь начала расцветать. Из года в год наступала осень, и изо дня в день небо озарял закат. Безбрежное море становилось тутовой рощей, тутовая роща становилась безбрежным морем – и так снова, и снова, и снова…

Мир менялся, но в действительности ничего нового не происходило. Небожители изо дня в день в час Кролика прибывали в Небесные чертоги ради соблюдения формальностей, занимались повседневными делами, а в свободное время соревновались в стихосложении, дегустировали вино в кругу друзей и знакомых. В общем, спокойно и обыденно проживали день за днем без всяких трудностей, что начинало им надоедать.

Все надеялись, что наступит момент, который взбудоражит весь мир.

И вот этот момент действительно настал, оправдав все ожидания небожителей: любимый сын Небесного Императора пропал.

В 212 612 году по небесному летоисчислению Феникс, Второй принц, проходил испытание «Нирвана Феникса[10]», чтобы переродиться и возвыситься. Ветви древа Утун горели сорок девять дней[11]. Когда они рассыпались в пепел и пламя погасло, оказалось, что Феникс исчез. Небесный Император сильно разгневался.

Глава первая

Я пощупала магический барьер лазурно-голубого цвета. Он, как и всегда, был довольно гибким и немного напоминал кожицу винограда – только чуть более скользкий. Ни ковыряя его ножом, ни поджаривая огнем, барьер разрушить я не могла. Говорят, его поставила почившая Повелительница цветов. Мне всегда казалось, что из материала магического барьера получилось бы потрясающее платье: и красивое, и практичное.

– О! Виноградинка, это ты? Давненько не виделись! Как поживаешь? – воскликнул учитель Ху[12], внезапно появившийся из-под земли прямо передо мной. Словами не передать, как я испугалась! Сердце колотилось как бешеное, оно чуть не выскочило! Похлопав по груди, я убедилась, что бедное мое сердечко надежно вернулось на прежнее место. Я щелкнула старичка по его сияющему лбу и напомнила:

– Мы только сегодня утром виделись.

Его маленькие глаза сверкнули, а на лице проступили морщинки:

– Виноградинка, потешаешься надо мной, потому что я уже стар и память моя плоха?

– Ага, – честно кивнула я в ответ.

– А ты все такая же, постоянно обижаешь всех вокруг. Весьма рад твоему постоянству, весьма рад. – Старичок покачал головой. – Кстати говоря, куда это ты держишь путь, а?

– Слышала, Старшая цветочная владычица освободилась, поэтому собиралась передать ей кое-что на рассмотрение. – Я вытащила из рукава перевязанное веревочкой письмо, написанное на шелке. – Говорят, за пределами Цветочного царства столько всего интересного, хочу посмотреть.

– Виноградинка, хочешь попросить Старшую владычицу выпустить тебя за магический барьер? – перепугался учитель Ху.

Я смотрела на море цветов, что находилось за барьером, и подумала, что было бы неплохо передать письмо через какое-нибудь насекомое-оборотня. Из размышлений меня вырвал шум, который поднял учитель.

– Ай-ай-ай, Виноградинка! Это что еще за глупости? Где там интересное, только опасность кругом. Нас, фруктовых духов и фруктовых бессмертных, и так мало! Как только выйдем наружу, нас тут же съедят!

Вообще-то, учитель Ху – морковь, достигшая бессмертия. Очевидно же, что овощ. Но он почему-то всегда причислял себя к фруктам и даже очень этим гордился. Говорят, овощи и фрукты очень редко достигают бессмертия. Здесь, в Цветочном царстве, где живут прекрасные цветочные бессмертные, духи вроде нас – исключение из правил. Тем не менее учитель Ху каким-то образом смог обрести бессмертие, а я вот занимаюсь культивацией уже четыре тысячи лет, а все еще остаюсь низшим духом. Это очень расстраивает.

В Водном зеркале, кроме меня и учителя Ху, обитают еще несколько низших цветочных духов, не подающих надежд. Вокруг этого места возведен магический барьер, чтобы никто посторонний не мог сюда попасть. Его возвела покойная Повелительница цветов, чтобы защитить нас, низших духов. Правда, мне всегда казалось, что тут что-то не так. Ведь если в дверь нельзя войти снаружи, то из нее хотя бы выйти можно. Но если она не открывается вовсе, то какая же это дверь? Это уже стена. Магический барьер не столько защищает от чужаков, сколько мешает нам, низшим духам, покинуть Водное зеркало. Мне всегда это казалось очень странным.

Старшая владычица раз в год посещает Водное зеркало для осмотра, заодно проверяя наши умения. Когда очередь доходит до меня, она каждый раз сетует на мою духовную силу и говорит, что я смогу покинуть это место лишь через десять тысяч лет, когда стану бессмертной и научусь защищать себя. Но не могу я ждать еще шесть тысяч лет!

– Ты и представить себе не можешь, какие ужасы творятся снаружи. Я расскажу тебе. Когда я был еще мал, мне довелось столкнуться с кроликом. Глаза его были налиты кровью, а пасть широкая-широкая, из нее торчало два острых клыка! Он так и хотел меня съесть! Если бы я не вырыл множество нор и не сбежал, то осталась бы от меня одна ботва! Смотри-смотри, до сих пор остались шрамы от укуса! – рассказывал учитель Ху, закатывая рукав, чтобы я взглянула на его запястье. Я покосилась на его руку и действительно увидела нечеткие коричневые отпечатки. То ли возрастные пигментные пятна, то ли шрамы, я не стала рассматривать. Вообще, у учителя Ху во всех историях кролики оказывались самыми опасными и жестокими существами в мире.

– Ты же как спелый персик! Только переступишь магический барьер, и кто-нибудь тебя тут же слопает. – Учитель Ху погладил выпирающий живот и причмокнул.

– Я виноградинка, а не персик. – Хоть я и не особо слушала его, но не могла не поправить, ведь он перепутал мою родовую принадлежность.

– Виноград, персик – разницы нет, все равно фрукты. Такой юной девушке, как ты, не пристало цепляться к словам. – Учитель Ху погладил бороду. Он выглядел смущенным.

Я полдня простояла возле барьера, но ни одного низшего духа сюда не отправили. Наверное, ждать дальше уже нет смысла. Можно и завтра еще прийти. Когда я вернулась, солнце уже село, а от дома несло гарью. Открыв дверь, я столкнулась с взволнованной Лянь Цяо[13]. Она держала нечто черное как смоль и очень обрадовалась, когда увидела меня.

– Виноградинка, ты вернулась! Смотри, что я нашла у тебя на заднем дворике! – Не договорив, она тут же протянула мне находку. Из-за невероятно сильного запаха гари я была вынуждена отступить на пару шагов, чтобы отдышаться. Наклонившись, я неохотно осмотрела это нечто и воскликнула:

– Черное! Совсем черное!

– Я сама вижу, что черное! Скажи лучше, что это такое? – недовольно сказала Лянь Цяо.

Лянь Цяо – низший цветочный дух, который стремится стать небожительницей, но пока что безуспешно. Ей нравится постоянно притаскивать мне всякие разности. Сегодняшняя ее находка не сказать чтобы очень большая, но определенно самая вонючая.

– Это всего лишь полудохлый ворон, – предположила я, поскольку этот черный комок смутно напоминал кучу перьев. – Давай закопаем его и используем как удобрение для цветов.

– Ворон? – Голос Лянь Цяо стал громче. – Виноградинка, хочешь сказать, что это птица? Птица! Это первая птица, которую я увидела!

Договорив, она взбудораженно закружилась вокруг находки, явно не зная, что делать дальше. Я не осуждала Лянь Цяо за чрезмерно бурную реакцию, потому что хорошо ее понимала. В Водном зеркале, кроме цветочков, травы да некоторых насекомых, ничего больше нет. И сюда никогда не залетали птицы. Я знала, как они выглядят, благодаря книге учителя Ху – «Полное собрание всех видов живых существ в шести царствах».

– Полудохлый? То есть он еще жив? Мы можем его спасти? Давай вылечим его! – Лянь Цяо умоляюще потянула меня за рукав. Увидев, какие черные ладони у Лянь Цяо, я перевела взгляд на свой рукав и порадовалась, что надела сегодня бордовое платье. Если хорошенько его постирать, то еще можно будет носить. Сдерживая возмущение, я ответила:

– Разве мы можем решать, кому жить, а кому умереть? Жизнь и смерть предопределены кармой, и все существа попадают в Колесо Перерождений. Давай оставим его во дворе, и если ему суждено жить, то он справится, а если нет, то любые старания будут напрасны.

– Виноградинка, я запуталась и не понимаю, что ты имеешь в виду. Знаю только, что Будда говорил о милосердии. Виноградинка, как же можно бросить его на произвол судьбы?

– Откуда ты знаешь, что если я спасу его, то это будет милосердие? Обычные существа очень привязаны к жизни, и если знать буддийское учение, то смерть – это путь к перерождению, к будущей жизни. Жизнь полна страданий, а смерть – блаженство.

Лянь Цяо открыла рот, желая что-то сказать, но была сбита с толку.

– Мне надо подумать. – Погруженная в свои мысли, она ушла. А я, довольная, отнесла ворона на задний дворик. В прошлом году я посадила здесь банан «басё», но он как-то не очень хорошо рос. Возможно, дело в том, что почве не хватало удобрения. Я подумала, что если закопаю этого ворона, то он станет неплохим удобрением. И тогда, может, следующим летом банан вырастет огромным-преогромным, и его листья заслонят солнце. Ах, как будет здорово отдыхать в их тени!

Быстренько закопав ворона, я пошла умываться и легла спать. Проснувшись средь ночи, я внезапно задумалась: а как этот ворон смог пройти сквозь магический барьер Водного зеркала? Меня одолевало любопытство, поэтому я встала с постели и решила откопать несчастную птицу.

Помяв в ладони виноградный лист, я приманила группу светлячков и поймала их в лампу. Откопав ворона, я осмотрела его крылья. В плечевой части можно было разглядеть тонкий слой золота. Определенно это не обычный ворон. Кажется, он обрел бессмертие. Закапывать его ради удобрения точно не стоит, лучше уж сварить и разделить между низшими духами, чтобы напитать их духовной силой и сэкономить несколько лет упорной практики. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, какое мудрое решение придумала. Вот только дыхание ворона ослабевало, он умирал. Да, его можно и так отварить, но духовная сила лучше усваивается, если продукт свежий. Так что придется сначала вдохнуть в него немного жизни, чтобы он не помер. И только потом приготовить. Скрепя сердце я вздохнула и, прикусив губу, вытащила из-под постели кувшин с медом, который варила пятьсот лет. Затем осторожно капнула ворону прямо в клюв. Крылья птицы сразу обмякли, от них исходил жар. Довольная собой, я захлопала в ладоши и побежала на кухню за котлом. Светлячки разлетелись по комнате – наверное, испугались, что я и их сварю. Я с недоумением посмотрела на пугливых насекомых и решила, что в жизни они явно мало чего повидали, раз так легко пугаются.

В это время бессмертный ворон превратился в небожителя. Наверное, это мед мой так подействовал. Не выпуская из рук котел, я обошла вокруг стола несколько раз и немного расстроилась: небожитель слишком большой, он никак не поместится в моем котле. Сварить его теперь не получится.

Поразмыслив немного, я вспомнила, что все небожители и демоны обладают пилюлей духа – в ней накапливалась духовная сила. Если ее достать, то можно заполучить всю силу существа! Какая же я глупая, сварить этого ворона было бы настоящим расточительством!

Вот только я понятия не имею, где обгорелый ворон прячет эту свою пилюлю духа. Я с трудом затащила тело на постель и стала осматривать весьма потрепанное, изодранное черное одеяние небожителя. Вот только ничего похожего на пилюльку не нашла. Я тяжело вздохнула и подумала, что чувство прекрасного у ворона очень уж странное. Не думаю, что кто-либо еще во всех шести царствах стал бы носить такую рвань. Может, птичка спрятала пилюлю внутри?

Мне пришлось повозиться, чтобы стянуть с ворона изодранное одеяние. Недолго думая, я принялась ощупывать тело и в итоге нашла что-то интересное! Прямо под животом у небожителя было нечто странное. Когда я это сжала, оно стало твердым. Ну, у меня такой штуки нет, а значит, скорее всего, именно там спрятана духовная пилюля. Ох, какая же я умная!

Сорвав виноградную лозу, я превратила ее в маленький ножик. Опробовав лезвие на волоске, осталась довольна – то что надо. Я села на живот ворона и, сжав неопознанную штуку, занесла нож. Вдруг, будто гром среди ясного неба, донесся возглас:

– Да как ты смеешь?!

Окрик разрезал ночную тишину, и я, испугавшись, свалилась на пол. Нож выпал из рук, я чуть не порезалась.

Обнаженный небожитель сел на постели и уставился на меня. В его взгляде было столько высокомерия, что мне стало не по себе. Я поспешила встать, сжимая нож в руке. Мысленно вздохнула и подумала, как же сильно мне не повезло. Этот ворон достиг бессмертия так быстро, еще и превратился в небожителя ростом с высоченный сахарный тростник во дворе учителя Ху. А вот я культивирую духовную силу уже четыре тысячи лет, но особо и не продвинулась. Сейчас я выгляжу очень молодо для своих лет и кажусь даже слабее, чем Лянь Цяо, которая совершенствовалась всего одно тысячелетие.

Тогда я еще не знала, что я вовсе не обычный виноградный дух.

Пока я мысленно стыдилась своего роста, ворон окинул меня яростным взглядом и грубо спросил:

– Откуда ты, демоненок?

Хоть на нем не было и лоскутка одежды, поза его была довольно грозной и подавляющей. Я впервые осознала, что сила и мощь никак не связаны с одеянием. Может, я не такая уж и сильная, да и знаю не так уж и много, но все равно я – хороший низший дух, стремящийся к благородной цели стать бессмертной. Этот ощипанный ворон назвал меня демоненком – какое оскорбление!

Если так подумать, небожитель только что был на грани жизни и смерти. Лишь выпив моего меда, он смог восстановиться. Хм, я и не знала, что приготовленный мною мед настолько действенный! Но радоваться пока не стоило. Очевидно, что духовная сила ворона велика, так что, если мне придется с ним сражаться, я определенно проиграю. И точно не стоит рассказывать о попытках отнять его пилюльку духа – а то еще обратит меня в прах и буду я питать цветочки…

Я собралась, изобразила мягкую, почтительную улыбку и торжественно произнесла:

– Друг мой, можешь звать меня благодетельницей. У нас, духов Водного зеркала, принято помогать другим и ничего не требовать за это взамен. Мы совершенствуемся, делая добрые дела, и не пытаемся снискать славу.

Я объяснила недалекому ворону, что спасла его… Да, конечно, изначально я сделала это, чтобы потом отварить эту птичку, но результат-то все равно один – ворон выжил. Так что небожителю не следует меня убивать. Затем я упрекнула неблагодарную птичку за то, что назвал меня демоненком.

– Благодетельница, значит? – Ворон усмехнулся и холодно взглянул на меня. Сердце ушло в пятки, я испугалась, что небожитель раскрыл правду, но по-прежнему изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид:

– А разве не так? Друг мой, ты упал посреди моего двора, и твои раны были очень серьезные. Чтобы спасти тебе жизнь, я использовала целый кувшин цветочного меда, который варила на протяжении пятисот лет по секретному рецепту! Лишь отведав моего чудодейственного меда, ты и очнулся.

О Великое Небо, будь же мне свидетелем! Все чистая правда, кроме «целого кувшина».

Неожиданно ворон улыбнулся, и я невольно отметила, что он прекрасен, как персиковый сад во всем своем цвету. Вот только почему-то вместе с тем выглядел небожитель довольно устрашающе. Он тихо спросил:

– Так, значит, когда ты занесла нож, то пыталась меня спасти?

Я немного подумала, а затем приподняла лоскут шелковой ткани и сочувственно произнесла:

– Друг мой, на тебе были лохмотья, я хотела сменить одежду, но увидела, что у тебя под животом длинный нарост. Хоть и говорится, что слабый телом силен духом, вот только как могла я оставить тебя в беде? Я решила помочь тебе избавиться от этого нароста, срезав его.

Когда я договорила, лицо ворона мгновенно стало причудливого цвета, а затем он смертельно побледнел. Какой же он странный! Небожитель окинул меня пристальным взглядом.

– Ты девушка? – спросил он и вдруг яростно добавил: – Неужели не знаешь, чем отличаются мужчины и женщины? Какая наглость!

Я растерялась и не знала, что ему на это ответить. Мне известно все о цветах, травах, растениях, деревьях, рыбах, птицах, зверях, людях… Но ни про какую разницу между мужчинами и женщинами ни разу не слышала. Я была озадачена.

Впоследствии учитель Ху очень негодовал, услышав про это. Со слезами на глазах он воскликнул:

– Виноградинка, как это ты ни разу не видела мужчин? Ведь я – мужчина!

– Я полагала, что морковь, вырастая, всегда принимает такой же вид, как у тебя. – Я попыталась было успокоить его, но он был в ярости.

Пока я в замешательстве пыталась осознать, что отношусь к некоему роду «женщин» и что в мире есть еще один род – «мужчины», ворон, относящий себя к ним, потрогал мои волосы, собранные в пучок, и сказал: