Почтовая служба друзей по переписке

1

– Ну как же так? Обдурили! – крикнула мама.

Зайдя во двор, Хаён увидела маму у порога в дом. Она держала корзину, к которой прилип кленовый лист. Хотя слезы еще не подступили к глазам, было видно, что мама расстроена.

– Ну почему это приключилось именно с твоей сестрой? – сокрушалась она.

И правда, почему? Еще с детского сада Хёмин отличалась смышленостью, чем семья очень гордилась. Все в ее жизни шло как по маслу: попала в класс способных ребят, занимала призовые места на математических олимпиадах и не только. В средней и старшей школе она подавала большие надежды, посещала всевозможные кружки. Как-то раз коллега по работе предложил ей открыть вместе курсы, и девушка отдала ему все сбережения. Однако Хёмин слишком поздно поняла, что повстречала мошенника.

Вы бы видели лицо отца, который в середине дня закрыл прачечную и бежал сломя голову домой. Он и представить себе не мог, что его дочь, которая окончила Сеульский национальный университет и поступила в магистратуру, так легко все бросит. Тем не менее у него не было ни малейшего сомнения, что в конечном итоге у Хёмин все получится. Это же его умная дочь, она явно знает, что делает.

– Не берет. – Отец достал из кармана телефон, все еще переводя дыхание.

Вся семья стояла у порога, даже не успев разуться. На следующий день Хаён вернулась со съемок, она выглядела замученной и растерянной. Девушка все еще не могла поверить в исчезновение сестры.

На третий день раздался звонок. Пропавшая без следа дочь успокоила мать, сказав, что с ней все хорошо, и повесила трубку. Несмотря на то что семья едва сводила концы с концами, ради дочери отец был готов на все, даже взял кредит. Теперь он работал в прачечной и по выходным. Одолжив у брата деньги, мать стала подрабатывать курьером.

Хаён же, напротив, никак не хотела влиять на ситуацию. Она с головой погрузилась в съемки своего выпускного проекта. Лишь иногда интересовалась в семейном чате, вышла ли Хёмин на связь. Однако ее мало интересовала судьба сестры. Все беспокойства и переживания родственников казались ей глупыми. У маминого брата даже закралась мысль, что Хёмин бросила университет неспроста: вероятно, учеба давалась ей тяжело. Узнал он об этом не сразу, поэтому на выпускной прислал целую корзину фруктов. В семье произошли и другие неприятные события: на днях мама разносила заказы и, оступившись на лестнице, повредила себе шейку бедра.

– Думали, она станет нашей опорой. Нашим всем! Все для нее делали! Матери плохо, а она? Нагадила и сбежала!

Увидев мать на больничной койке после операции, Хаён не могла больше сдерживать бурю эмоций. Неужели ее талантливая сестра, лучшая во всем, могла в чем-то оплошать? Как взрослый тридцатилетний человек может быть таким беспечным? Разве можно исчезнуть просто так, без объяснений?

Поскольку кому-то надо было сидеть с матерью, Хаён отказалась от своего проекта. Финансирование перешло к другому фильму, а с ним и вся ее съемочная группа. Обидно ли Хаён, что все сложилось именно так? Она и сама не знала ответ на этот вопрос. Тогда исчезла не только сестра, но и уверенность в том, чем она занимается. Казалось, находясь вместе, девушки наполняли друг друга смыслом, но сейчас все изменилось. В тот злополучный день Хаён потеряла и сестру, и путь в киноиндустрию. Тогда как раз стали приходить письма от Хёмин. На каждом из них красовалась надпись: «Кому: Хаён».

2

Хаён уже неделю работала в магазине письменных принадлежностей «Бюро сокровенных посланий». Она снимала квартиру неподалеку, дорога занимала ровно десять минут. За это время Хаён успевала прослушать четыре любимые песни. По дороге на работу в районе Ёнхидон открывался очаровательный и умиротворяющий вид: ветхие здания на фоне перестроенных кафе и проносящиеся по улице салатовые автобусы. Утром нередко можно было встретить собак, которых хозяева выводили погреться на солнце. К концу четвертой песни Хаён уже стояла перед зданием «Ёнгун». На первом этаже располагалась пекарня, откуда всегда доносился приятный запах сливочного масла. Аромат, мимо которого не пройдешь.

«И снова я тут», – подумала Хаён, зайдя внутрь.

Эти слова, как мантра, тут же придали ей сил подняться на четвертый этаж, где и располагался магазин. Здание было довольно старым, ступени – высокими, а от оштукатуренных стен исходил какой-то холодок, который гармонично сочетался с запахом свежей выпечки с первого этажа.

Вверх по лестнице справа располагалась железная дверь, окрашенная в нежно-голубой оттенок с сероватым отливом. Посередине красовалась вывеска «Бюро сокровенных посланий», напоминающая большую овальную гальку с берега моря. Девушка вынула наушники и зашла внутрь. Перед ней открылся совсем другой мир.

– Ты сегодня рано!

– Да, надо письма запечатать, – кратко ответила Хаён на приветствие Сонхо, положив черную сумку под стойку.

Сонхо был владельцем магазина. Он знал Хаён еще с университета. Не так давно у него родилась дочь. Семья требовала все больше внимания, поэтому Сонхо остро нуждался в сотрудниках. Тогда он и позвонил Хаён, которая только приехала в Сеул:

– Помню, что ты не фанат писем, но я не знаю никого, кто бы мог так же быстро приспосабливаться к новой работе!

Пять месяцев назад Хаён пришло письмо от сестры. Она могла написать раз в две недели, раз в месяц. Но Хаён ни разу не заглянула ни в один конверт, просто складывала их на обувной шкаф. Как только набралось больше трех писем, отец переложил их на стол дочери. Девушка смяла письма и выкинула в мусорное ведро. Остальные послания от сестры ждала та же участь. Увидев пятое письмо от Хёмин в почтовом ящике, Хаён не выдержала и ушла из дома. Впервые за двадцать восемь лет.

– Ну а как мне теперь? Как в песне – «Нигде мне нет рая»[1].

Сонхо быстро и ловко складывал конверты на стойку. На каждом что-то было написано. Хаён вопросительно взглянула на него.

– Да вот, дочке сто дней исполняется. Сижу приглашения пишу, заодно встречусь со всеми, узнаю, кто как поживает.

На первый взгляд в той кипе бумаг было больше пятидесяти пригласительных. Видимо, в университете Сонхо пользовался популярностью. Хаён взглянула на список адресатов и обнаружила половину знакомых имен.

– Ого! Ты написал всем этим людям?

– А что тут такого? Я же владелец магазина.

Хаён протирала сухой тряпкой деревянный комод, на котором они выставляли товар: бумагу для писем, ручки, конверты. Вдруг у Сонхо зазвонил телефон. Его теща так громко что-то требовала, что даже Хаён теперь была в курсе событий. Похоже, у нее появились неотложные дела, и теперь за Хаюль некому было присмотреть. Сонхо положил трубку и обратился к Хаён:

– Прости, надо бежать. Ты как, более-менее освоилась уже?

– Иди, не переживай. Все будет хорошо.

Сонхо верил в Хаён. Остановившись в дверях, он взглянул на нее:

– Слушай, а ты сможешь завтра перед работой забежать отправить письма? А то я даже еще не все подписал.

– Хорошо, тогда подпишу оставшиеся и забегу на почту. Сделаю в лучшем виде!

– Спасибо!

Вот Хаён и осталась одна. Погрузившись в тишину, она посмотрела в окно. На дворе стоял март, небо было ясным и чистым. Вдали виднелась гора, у подножия которой ютились небольшие дома. Казалось, что перед Хаён ожил пейзаж с картины: серые, оранжевые и алые крыши, похожие на цветную мозаику.

Этот вид и стал одной из главных причин, по которой она устроилась именно в «Бюро сокровенных посланий». Когда все дела в магазине заканчивались, глядя на умиротворяющий пейзаж, девушка не чувствовала ни тревоги, ни волнения. Ее успокаивало то, что она чувствовала себя ценной здесь и сейчас. Именно это ей и было нужно.

Выйдя из-за стойки, Хаён обратила внимание на сероватый пол. Солнечные лучи пробивались сквозь окно и падали трапециевидным узором. Они касались носков ее конверсов, и от одного лишь взгляда на них в ногах становилось тепло.

Была еще одна причина, по которой магазин канцтоваров так пришелся по душе Хаён: цвет стен напоминал спелый персик. Несмотря на всю их неровность и шероховатость, этот оттенок очаровывал и завораживал. Хаён казалось, будто ее поместили в шкатулку с детскими украшениями и резинками для волос. Все, что ей так дорого, было собрано здесь: девушка привязалась к магазину, он дарил ей уют и спокойствие. Так незаметно и пролетела ее первая неделя в «Бюро сокровенных посланий».

Хаён проверила на складе запасы товаров, которые требовалось расставить в зале, а затем взяла переплетную косточку. Раньше ее использовали при обработке кожи и чтобы делать ровные сгибы на бумаге. Косточка, вытянутая, как линейка, была гладкой – Сонхо часто пользовался ею. От легкого касания поверхности бумаги раздавался приятный шорох. Выполняя из раза в раз одни и те же мелкие поручения, Хаён, сама того не замечая, лечила свои душевные раны.

Как-то в магазин зашли молодые люди, на вид им было лет двадцать:

– Вот это да! Снаружи и не скажешь, что внутри так!

– Говорила же! Правда впечатляет?

Хаён удивилась, что молодые люди пришли в самый разгар рабочего дня, возможно, они студенты или фрилансеры. Девушка была одета в черный кроп-топ, поверх него – желтый кардиган, а внизу – юбка карго, с плеча свисала серебристая кожаная сумочка. У молодого человека были немного отросшие волосы. Хаён обратила внимание на его широкие вельветовые брюки. Оба выглядели очень современно.

– На днях Чиын отправила мне письмо с извинениями. Бумага была невероятно красивой. Вот я у нее и узнала, где она ее купила.

– Вы все еще общаетесь? Да вы же постоянно ссоритесь как кошка с собакой!

– Ну ничего, мы же миримся! Вот скажи, кто в наше время присылает письма с извинениями? По мне, это очень мило!

Слушая, как пара щебечет о чем-то, Хаён стояла у прилавка и молча занималась своими делами: упаковывала бумагу для писем, складывала открытки в прозрачные полиэтиленовые пакетики.

– Ой, у вас, наверное, в магазине какой-то диффузор? Такой приятный аромат леса, – спросила посетительница.

Хаён от неожиданности застыла на месте, словно в игре «Море волнуется раз». Обычно она старалась всячески скрыть свое присутствие, чтобы не отвлекать посетителей: упаковывала письма за полупрозрачной шторкой у прилавка или же просто не попадалась на глаза. Хаён поняла, что уже давно не сталкивалась так близко с гостями.

– Мы не пользуемся диффузорами, у нас свой парфюм. Он представлен чуть ниже, вот. Называется «Чернильное дерево»[2].

Как и сказала покупательница, у него и правда приятный древесный запах, уносящий далеко в лес. Жена Сонхо хотела найти подходящий аромат для их магазина, хотя и не сильно в этом разбиралась. После долгих поисков ей все-таки удалось это сделать. Освежающие ноты эвкалипта в сочетании с терпким запахом чернил создавали в магазине атмосферу спокойствия.

– А, вот оно что!

Посетительница слегка наклонилась, чтобы рассмотреть парфюм поближе. Молодой человек последовал ее примеру. Девушка поднесла флакон к кончику носа. Хаён показалось забавным то, как молодые люди вальяжно, словно кошки, ходили по магазину.

– А зачем здесь это? – Парень указал на деревянный стол и дизайнерский стул.

Хотя в магазине было не разгуляться, Сонхо поставил их для тех, кто хотел воспользоваться услугой «Друзья по переписке». Пришлось пожертвовать местом для товаров.

– Тот, кто хочет воспользоваться услугой «Друзья по переписке», может написать письмо за этим столом. Но это необязательно!

– «Друзья по переписке»? – с любопытством переспросил молодой человек. Раньше он не слышал о таком.

Хаён указала на стеллаж рядом со столом.

Услуга «Друзья по переписке» заключалась в следующем: если кто-то не мог поделиться своими переживаниями с близкими или хотел услышать историю другого человека и поддержать его, то в «Бюро сокровенных посланий» можно было написать письмо, а магазин предоставлял для этого все необходимое. Требовалось выбрать на фирменном конверте слова, описывающие автора письма лучше всего, и обвести их, затем нарисовать на квадратной наклейке знак, который станет личным знаком отправителя, и приклеить наклейку вместо марки. Так можно было получить искренний отклик на письмо и при этом сохранить анонимность. Магазин, в свою очередь, выступал в роли почтальона.

– Не хотите попробовать? – Хаён едва заметно улыбнулась.

Посетительница стала рассматривать стеллаж, разбитый на ячейки. На каждом письме и вправду имелась наклейка с рисунком неизвестного отправителя. В нижнем левом углу конверта он обвел несколько слов о себе из представленных: «веселый, медлительный, умный, беспокойный, книголюб, ценитель красоты, общительный, нудный, любитель кофе (не менее трех чашек в день), бездельник и транжира, скучающий, приятный, знающий цену времени, пессимист…»

Внимательно рассмотрев конверт, посетительница вернула его на место. Молодой человек стал ее уговаривать тоже поучаствовать, на что девушка неловко улыбнулась:

– Да уже столько лет прошло, я же с начальной школы письма не писала, не знаю, смогу ли… Еще и чужому человеку.

– А что тут сложного?

– Тогда сам попробуй!

Парень засмеялся:

– Да я такой же! Не думаю, что получится…

Девушка, похоже, слишком хорошо знала своего знакомого. Она потянулась за открыткой с изображением ирисов и дельфиниумов. Оплатив покупку, молодые люди задержались у окна полюбоваться видом, затем попрощались с Хаён и вышли. В магазине вновь воцарилась тишина. Хаён подошла к стеллажу с письмами и аккуратно выровняла конверты. На мгновение девушка задумалась: а когда последний раз она сама писала кому-то?

Несмотря на разницу в пять лет, Хаён не уступала сестре в написании сочинений. В пятом классе Хёмин уже решала задачи из сборников для ребят постарше, Хаён же это было малоинтересно. На следующий год Хёмин участвовала во внутришкольном конкурсе сочинений, где заняла второе место. Хаён тоже решила попробовать свои силы и написала рассказ о прачечной отца, за что получила призовое место. Папа повесил на работе их грамоты рядом и обнял дочерей. Хаён надолго запомнила то чувство гордости, которое она испытала в тот день, – впервые на стене висели не только достижения сестры.

С тех пор всякий раз, когда задавали написать какое-то сочинение, Хаён прилагала все усилия, чтобы стать лучшей. Она не могла похвастаться успехами в учебе, но ее комната была увешана грамотами и медалями за сочинения. Хаён равнялась на свою умную образцовую сестру: использовала в текстах взрослые речевые обороты, подбирала слова посложнее. Все же проще математических задач. Но прошло много времени, и она уже не помнила, когда ей искренне хотелось что-то написать. Потребность писать как-то сама собой сошла на нет, и Хаён ни капли не жалела об этом.

Насколько велика сила писем в эпоху, когда всего за секунду можно с кем-то связаться? Владельца «Бюро сокровенных посланий» часто терзали сомнения: смогут ли письменные принадлежности и услуга «Друзья по переписке» держать магазин на плаву? В последнее время молодым людям кажется неловким обсуждать свои чувства и искать утешение в словах другого человека. Что уж говорить про письма? Сонхо пришлось разработать стратегию. Теперь в магазине продавалось все, что только можно: парфюм, передающий атмосферу «Бюро сокровенных посланий», блокноты, перьевые ручки. Его отношение к письмам осталось прежним, но надо было что-то придумать, чтобы привлечь молодежь.

«Может, и мне написать?» – пробормотала Хаён и села заполнять журнал.

Журнал «Бюро сокровенных посланий»

– Дата: 26 марта (вых.)

– Погода: ясно

– Работник: У Хаён

– Количество посетителей: 23

– Выручка безнал.: 220 800 вон

– Выручка нал.: 10 500 вон

– Итого: 231 300 вон

– Заказать:

Набор для писем «Фруктовая серия – Оливки»

Фигурка-дельфин, пресс-папье (остался один в зале)[3]

– Расходный материал:

Упаковочные пакеты

– Комментарий: Утром к нам зашел молодой человек лет двадцати, попросил сфотографировать его. Он сел за стол и сделал вид, будто пишет письмо. А после признался, что любая писанина его утомляет. Нашел нас, наткнувшись на пост в инстаграме[4]. Похоже, работа над нашим аккаунтом принесла свои плоды: в тихом районе, как наш, редко можно увидеть таких стильных молодых людей.

Конечно, грустно, что люди моего возраста почти не пишут письма. Но я все равно верю, что есть те, кто предпочитает не соцсети, а живые письма. В любом случае нам нужно работать над аккаунтом дальше, чтобы привлекать как можно больше таких клиентов. Тогда нас точно ждет успех. Обдумайте мое предложение как следует, босс!))

Хаён заполнила журнал и посмотрела на часы – 18:25. Из большого окна падали теплые лучи заходящего солнца. Этот вид разительно отличался от того, который открывался из левого окна, выходящего на гору. Здесь же напротив располагался пятиэтажный дом, построенный еще в семидесятые годы. На фасаде виднелась надпись «Ёнхва», а рядом – вертикальная синяя полоса. Но так было не всегда. Сонхо рассказывал, что ее перекрасили только в прошлом году. Раньше полоса была приятного сиреневого оттенка. Пока что Сонхо не мог свыкнуться с новым цветом.

Вдруг Хаён заметила на четвертом этаже за чуть зашторенным окном женщину, поднимающую легкие гантели. Сидевшей в магазине девушке казалось, словно она ее знает сто лет. Сокращая с кем-то дистанцию и попадая в личное пространство, ты становишься ближе к этому человеку не только физически, но и эмоционально.

Раз-два, раз-два. Наблюдая за усердной тренировкой женщины в окне, Хаён подметала пол, подхватывая ее ритм. Ее никогда особенно не интересовал спорт, но сейчас она двигалась очень живо и подметала так увлеченно, что даже не заметила, как перед ней появился высокий мужчина. На вид он был ее ровесником. Точно не старше тридцати.

– Сонхо на месте? Сегодня должен быть, – обратился он к ней.

– Вы ищете владельца? Он ушел сидеть с ребенком. А вы по какому делу?

Интересно, в курсе ли он вообще, что у Сонхо есть дочь? Как давно они друг друга знают? Пока Хаён думала, что спросить дальше, посетитель бесцеремонно прошелся по магазину, словно сам хотел убедиться, что владельца нет на месте. Конечно, Сонхо был тем еще шутником, но не до такой же степени, чтобы прятаться под стойкой или за дверью.

– У меня кое-что для него есть. Я писал, что припоздаю, но он мне так и не ответил.

Мужчина протянул картину, завернутую в газету. Хаён прислонила огромное полотно к стойке.

– Ну ладно! Хорошо, что хоть вас застал.

Почесав голову, мужчина попросил передать картину владельцу магазина и попрощался с Хаён. Встретившись с ним взглядом, девушка неловко улыбнулась. Вдруг молодой человек резко остановился. Что случилось? Он же уже уходил. Может, что-то забыл?