Повелительница интерьеров и генералов

Глава 1

– Мам, я кушать хочу, – тоненький детский голосок прорвался через вязкое марево забытья.

Почему-то соображала я плохо, мысли путались. Откуда в моём старом семейном доме взяться ребёнку? Дочь с внуками уже десять лет как на другом континенте живут. У соседей тоже детей нет. Да и самих соседей тут пара домов – деревня умирает.

– Софи! – одёрнул малышку второй детский голос, но постарше и басовитый, явно принадлежащий мальчику. – Мама устала, она спит, не мешай. Няня пошла в деревню и скоро придёт с едой. Давай подождём её в столовой.

Это становилось всё интереснее. Что за женщина спит в моём доме и отчего она так устала, что бросила голодных детей? Это та, которую я наняла для ремонта, приехала с детьми и няней?

– Мама и вчера не вставала. И позавчера, – захныкала девочка. – Я потрогала её руку, она совсем холодная. Марк, может, мама замёрзла?

А вот это мне уже совсем не понравилось! Во-первых, вчера и позавчера меня в доме не было, я точно не могла впустить странное семейство. А во-вторых, чего это она холодная лежит в разгар лета? Надо разлепить глаза и посмотреть, что тут происходит.

Раздались торопливые лёгкие шаги, моей руки коснулась мягкая ладошка.

– Тёплая она! Напугала, Софийка!

Ребёнок меня потрогал. Меня?!

Тело покрылось липким потом от ужаса и я подскочила, распахнув глаза.

– Мамочка! – с радостным криком бросилась ко мне прехорошенькая девочка лет трёх-четырёх в платье принцессы.

А мальчик лет семи-восьми в чёрном взрослом костюме старинного покроя просто обнял за талию и прижался щекой к плечу.

Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, а на голове зашевелились волосы от ощущения, что прямо сейчас со мной творится что-то паранормальное. Я механически обняла детей – зачем ещё и их пугать? – а сама попыталась вспомнить последние события.

Я недавно развелась со своим мужем – старым козлом, которому в шестьдесят пять ударила седина в бороду, а бес в ребро. Подумала, что не хочу жить там, где прошли тридцать с лишним лет моей где-то счастливой, а где-то не очень семейной жизни, оставила бывшему с его молодой аспиранткой квартиру и приехала сегодня утром в деревню. В дом, который построил ещё мой дед. Здесь я в детстве проводила каждое лето. Бывший муж выплатил стоимость моей доли совместно нажитого имущества, и я решила отремонтировать двухэтажный особняк и завести хозяйство. Меня внезапно потянуло к земле. Месяц из интернета не вылезала, планировала дизайн – тем и спасалась от унылости бракоразводного процесса.

Я приезжала оценить состояние дома и хорошо помню, как его половицы скрипели, стены постанывали, когда я бродила по комнатам, а лестница ныла, пока я поднималась по ней на второй этаж. Ремонт периодически делался моим папой, пока он был жив, да и мы с мужем латали, когда были моложе и мой хрыч не бегал за аспирантками. Но последние года три тут никто не появлялся. Поэтому я наняла работницу и приехала проверить, как идут дела.

Это я всё хорошо помнила.

Огляделась – дом был не мой. Тоже старый и требующий ремонта, но не мой! У меня на окнах не висели бархатные зелёные портьеры, в спальне не стояла широкая кровать с балдахином и не свисала с потолка огромная безвкусная люстра.

А вот зеркало… Зеркало было! Я наткнулась взглядом на висящий в старинной раме антиквариат и вспомнила наконец, что произошло. Это оно виновато! Оно меня прихлопнуло!

Старое зеркало висело в спальне, которая сначала принадлежала бабушке, потом моим родителям, а потом и нам с бывшим мужем. Теперь спальня должна была принадлежать единолично мне, и я планировала её полностью переделать: поменять окна, отделать потолки, стены, купить новую мебель. Оставить планировала только это зеркало.

Я вспомнила, как подошла к нему и провела рукой по пыльной поверхности, оставляя на ней каракули. Мне вдруг страшно захотелось очистить его от грязи, и я полезла в старый комод. Выудила из ящика ветхую наволочку, взяла стул и влезла на него, чтобы вытереть раму сверху. Тут-то зеркало на меня и упало! Не знаю, как оно соскочило со стены, но тяжёлое стекло в старинной раме сбило меня со стула и прихлопнуло собой.

Фантастический пазл сложился.

– Погодите-ка, детки. Ваша мама сейчас вернётся, – пробормотала я, выпутываясь из детских объятий.

Так, мне срочно нужно к этому проклятому монстру! Не хочу даже думать о том, как это очевидное невероятное произошло, но, похоже, зеркало – артефакт, портал, и он поменял нас с мамашей этих детишек местами.

Я вскочила на ноги, подбежала к стене… и во мне всё оборвалось. Из отражения смотрела моя копия, но не нынешняя, а прошлая. Моложе лет на сорок, только какая-то болезная.

Я протянула руку к поверхности. Ну же! Возвращай меня обратно, гадкая стекляшка! От волнения уши заложило. Бедная мать, оказавшись в моём теле и в незнакомом месте, наверняка извелась вся. Бегает в ужасе от того, что потеряла детей.

Но… Дрожащие пальцы коснулись прохладного стекла, и ничего не произошло. Я осталась в чужом мире и в чужом теле. В похожем на моё, но всё же в другом.

А вдруг я умерла, и душе молодой женщины не во что было вселиться? И поэтому поменяться мы не сможем? Я всегда, всегда верила в сверхъестественное! Так и знала, что со мной что-то подобное случится!

Невольно всхлипнула и прикусила костяшки пальцев.

– Мамочка, ты чего? – испуганно спросила Софи. Подбежав ко мне, девочка дёрнула за край белой ночной сорочки. – Ты плачешь, потому что лохматая, да? Давай я тебя причешу?

Их мать действительно выглядела так себе. Я почему сразу себя в ней и узнала – в восемнадцать мне сделали операцию на сердце, и вот после неё я выглядела примерно так, как она сейчас. Никогда себя ту не забуду. А может, несчастная мать тоже родилась с пороком сердца и из-за него умерла, а мою душу, как родственную, втянуло в её тело через зеркало, чтобы дети сиротами не остались? Теории – она другой невероятнее – роились в голове, как стая назойливых мух.

Подхватила девчушку на руки и прижала к себе.

– Да, давай ты маму причешешь, пока твой брат будет рассказывать, давно ли мама болеет, какое сегодня число и где ваша няня, – подавляя истерику, ответила я малышке.

Голос вроде звучал спокойно.

Я подошла к мальчику и, обхватив его за плечи, повела к кровати, чтобы усадить рядом. Детей было жалко до слёз! К тому же мы с их матерью, судя по всему, были как-то связаны. Может быть, мы – кармические сёстры? Или у нас были родственные души? Или вообще что-то ещё – сложнее, типа одной души на все копии, которые проживали свои жизни во множестве миров? Вариантов можно придумать очень много.

Но я как-то сразу приняла этих детей как своих, родных.

Софи ловко слезла с моих рук и побежала к туалетному столику за расчёской, а Марк, вздохнув, ответил:

– Давно болела, с тех пор как умер отец и мы узнали, что у нас не осталось денег, поэтому скоро приедет наш дядя, чтобы забрать нас с Софи под свою опеку. Ты как это всё услышала, так сразу и слегла.

Нет. Души у нас с их матерью всё же не родственные. Я бы ни за что не позволила себе уйти в депрессию и бросить детей на няньку.

Я шумно втянула в себя воздух и покачала головой – Софи нечаянно дёрнула спутавшуюся прядь. Аж до слёз.

– Мама, тебе больно? – перепугался мальчишка. – Ну, Софи!

Такой хороший! Заботливый сын и очень разумненький. Слова сложные знает, речь правильная – значит, детьми занимались. Интересно, сколько ему лет?

– Ничего, сынок, – улыбнулась я, отбросив всякие сомнения. Как меня зовут, что тут за мир, где можно заработать – всё успею выяснить позже. – Мама сильная, мама вернулась, мама всё решит.

Мальчик посмотрел на меня удивлённо, и в тот же миг открылась дверь. На пороге нарисовалась сухая хмурая женщина лет сорока в длинном тёмном платье.

– Дети! Я велела вам не беспокоить мать! – наехала она на малышей, а те сразу сжались в два маленьких комочка. – Мойте руки и идите завтракать. Можете дальше отдыхать, госпожа Абигаль.

Так-так. Значит, зовут меня теперь Абигаль. Ну, почти как раньше. Так-то я Галя. Галина Николаевна Морозова. Осталось узнать новую фамилию, возраст и ещё примерно миллион разных важных фактов, к примеру, как имя няньки и как у них относятся к попаданцам. Мне стоит о себе заявить или лучше затаиться?

– Спасибо, но я отдохнула и займусь детьми, – осадила я строгую женщину. – Оденусь и тоже спущусь в кухню. Софи, доченька, беги с братом завтракать. Ты говорила, что кушать хочешь.

Нянька сделала шаг в комнату и вперила в меня тяжёлый подозрительный взгляд, а когда дети вышли, плотно закрыла за ними дверь и стремительно подошла к кровати.

– Госпожа, вам правда лучше? Вы пугаете меня такими резкими переменами. Ещё час назад вы умирали. Я думала всё, к вечеру простимся, а вы поднялись и на себя не похожи. Что произошло?!

Какая добрая тётенька! Просто нет слов. Но всё равно, упс. Похоже, я сделала что-то не то. Знаний о мире и прошлой хозяйке тела катастрофически не хватало.

– Всё так и было, – принялась я выкручиваться, тщательно подбирая слова. – Я почти умерла и перенеслась… – запнулась, не зная, кому поклоняются в этом мире и верят ли в жизнь после смерти – …в удивительное место.

– Чертоги Строгого Родителя?! – ахнула женщина.

Я воспряла духом. Вот так аккуратно всё и выведаю.

– Именно! Он очень-очень многое мне рассказал и научил, как надо жить и бороться за место под солнцем для себя и своих детей. Сказал, что я была плохой матерью и хозяйкой…

Я обвела комнату взглядом.

– Чудеса! Бывает же такое!

– И не говори, – покивала я. – Но, к сожалению, за чудеса и новые знания мне пришлось заплатить высокую цену.

Нянька схватилась за сердце одной рукой, а второй захлопнула рот, из которого рвался горестный стон.

– Какую? – спросила она шёпотом.

– Память. Я безвозвратно потеряла часть памяти. Например, как тебя зовут, я совершенно не помню. Поэтому ты должна мне сейчас помочь – рассказать всё, что я забыла.

– Фух! Ну вы и напугали меня, госпожа…

Бедная женщина, на которой не было лица, сотворила над своей головой какой-то знак и упала в кресло, обмахиваясь рукой.

Интересно, а чего такого ужасного мог потребовать от меня их бог, что она так сильно перепугалась?

– Гресия меня зовут, госпожа. Вы звали меня просто мизи Грес, – вернув щекам краску, заговорила няня. – А о чём вы ещё забыли? О скором визите господина Донато Иниго, старшего брата вашего покойного мужа, помните?

Ага, значит, фамилия моя Иниго. Абигаль Иниго. Звучит!

– Смутно. Помню, что мы в бедственном положении и этот самый Донато может забрать детей, но из-за чего мы так обнищали, жизнь с мужем и даже своё детство – всё забыла.

Грес схватилась руками за щёки и покачала головой.

– Это же он вас теперь в сумасшествии обвинить может! – нагнала жути нянька и тут же сама успокоила: – Но ничего! Я быстро вам всё расскажу и покажу! Я же вас с рождения нянчила, госпожа.

Отлично!

Я подошла к зеркалу, быстро заплела длинные русые волосы в косу, отметив, что выглядеть стала поживее – тёмные круги под глазами пропали, взгляд заблестел, губы стали ярче вроде бы. Я оглядела комнату, прикидывая, где тут могут храниться вещи. Обнаружила две двери и заглянула в каждую. За первой оказался санузел с унитазом и каменной лоханью (какое счастье!), а за второй гардеробная с множеством платьев на вешалках.

– Я хочу помыться. Грес, поможешь разобраться с водой? Как её включить, я тоже забыла. А пока буду купаться, подготовь мне одежду, будь добра.

– Вы совсем другая, моя госпожа, – покачала головой Грес, – хорошо, что господин Донато вас плохо знает, иначе дело было бы худо. Мог бы не только в сумасшествии обвинить, но и в чёрном ритуале.

Гресия прошла в санузел и повернула кран. В ванну полилась вода. Открыла шкафчик и, взяв плоский камень размером с блюдце, положила его на дно. Камень в воде стал красным, будто он железный, и раскалился. Скорее всего, это такой нагревательный прибор. Или артефакт. Но об этом я спрашивать не стала. Поинтересовалась другим:

– В каком ещё ритуале?

Нахмурилась, подозревая, что о попаданцах тут слышали и их не привечают.

– В сделке с сущностями тьмы, которые полностью меняют человека. Слабого превращают в сильного, труса в храбреца, глупого в умного…

– А что в этом плохого? – удивилась я.

Грес, достававшая из другого шкафчика мыло и видавшее виды полотенце, резко развернулась и махнула над моей головой рукой – тот знак охранный, видимо, сотворила. Ну или проверяла, не заключила ли я договор с помогающей людям стать лучше сущностью.

– А потому что человек этот платит большую цену за полученные дары. И не такую, как вы Строгому Родителю заплатили, госпожа моя, а куда страшнее! Они только сначала добиваются во всём успеха, а потом отдают свою волю сущностям навсегда и творят всякие бесчинства. Души их не знают покоя, бесконечно маются.

Понятно. Это как сделка с дьяволом. Я выпроводила Грес, потрогала воду – то, что надо. Быстро вымылась и, обернувшись стареньким полотенцем, вышла в комнату. Служанка ждала меня с шёлковым красным платьем в руках.

Цвет утреннего платья меня слегка удивил, но я решила не акцентировать на этом внимание. Вдруг красный у них цвет траура? Лучше не расстраивать Грес так сразу всей глубиной потерь моей памяти. Буду всё узнавать постепенно и больше слушать.

Няня помогла мне одеться, и мы наконец спустились в столовую. Тоже весьма потрёпанную и жалкую. Но удивило меня другое – диссонанс между шёлковым платьем, приличной одеждой детей и ужасным состоянием дома. Он явно обветшал не вчера и даже не месяц назад. А вот вдова Абигаль с детьми ещё совсем недавно, похоже, не бедствовали.

– Мамочка, ты такая красивая! А когда мы поедем домой? Я больше не хочу эту кашу, – выдала разом все свои мысли Софи.

Вот кто находка для шпиона! Надо мне больше времени с малышкой проводить. Вот уже и узнала, что это не их дом.

Я прошла за стол и села напротив Марка и Софи, заглянула в их тарелки и ужаснулась: дети ели какую-то серую кашу на воде без масла, с горбушками хлеба. В их кружках дымился розовый напиток, по запаху – ягодный чай с травами, но я глубоко сомневалась, что он хоть немного подслащён. Марк сделал глоток и скривился, как от лимона. Это никуда не годится!

Я посмотрела на Грес, вложив во взгляд недоумение. Какого, простите, лешего, я тут в шелках расхаживаю, когда детям есть нечего? Почему не продали платья? И что вообще ещё тут есть ценного? Надо всё что можно продать и обеспечить Софи и Марку достойную жизнь. И я придумаю, как заработать – в лихие девяностые умудрилась бизнес открыть и раскрутить. Тут тоже справлюсь.

Глава 2

После, так сказать, завтрака из кислого напитка и хлеба с кашей я отправилась оглядывать владения.

– Вы из обнищавшего, но знатного рода, госпожа Абигаль… – начала рассказ Гресия, сопровождая меня на обходе дома.

Детей я отправила играть, а сама прикидывала, от чего можно безболезненно избавиться. Пока, кроме платьев и старого зеркала, которое я продавать не решилась бы ни за что – вдруг оно нас с Абигаль обратно местами поменяет? – глаз ни за что не зацепился.

– …Из тех, в ком когда-то жила магия. Но постепенно она вырождалась, и ваш род угасал. А в вас обнаружилась искра. Слабая совсем, но она давала надежду на рождение одарённых детей. Поэтому ваши родители, едва вы достигли совершеннолетия, смогли вас выгодно про… выдать замуж за Габриэло Иниго…

Родители у бедняги Абигаль тоже, похоже, номинанты на премию «родители года». Что сказать, девушке в жизни «повезло».

– …А вскоре у вас родился Марк – подающий надежды мальчик, который обещает в десять стать настоящим магом. А спустя четыре года родилась Софи – девочка со стабильной искрой. Когда она вырастет, отбоя от женихов не будет. Но…

– Сними все шторы с окон в комнатах, где никто не живёт, – прервала я няню, – надо их постирать.

Слушала я внимательно, но в то же время не переставала думать о деньгах и расстраиваться, что ценного в доме не осталось.

– Никак не могу поверить, что вы решились продать платья… – протянула Грес.

– Почему? Это просто тряпки, – пожала плечами я.

– Строгий Родитель, госпожа! В вас жила искра пряхи – когда-то пряхи ткали нити из всего возможного и невозможного. Их магии вам не досталось, а страсть к тканям – в полной мере. Вы любили тряпки, как вы сейчас выразились, больше детей.

Вот это новости! Прислушалась к себе – нет, никакой любви к тряпкам не почувствовала. Похоже, искра ушла вместе с Абигаль.

– Дура была, – отрезала я. – Но Строгий Родитель вправил мне мозги. Продолжай, на чём мы там остановились? Мне сейчас двадцать пять?

– Двадцать четыре пока, – поправила Грес и продолжила: – Так вот с мужем вам, моя госпожа, не повезло. – Я ухмыльнулась. Кто бы сомневался! – Господин Габриэло Иниго оказался вольнодумцем и дебоширом, который ввязался в мятеж против короны и погиб. Всё его имущество арестовали до совершеннолетия малыша Марка, а вас выставили из столичного дома. Вы вынуждены были приехать сюда, во владения, доставшиеся вам в качестве приданого от тётки.

Но совпадение впечатляло. И у Абигаль муж козлина! Однако больше всего в этой истории удивляло другое.

– А дети тут при чём? Почему подающих надежды членов общества отправили нищенствовать? – спросила, едва скрывая возмущение.

– Госпожа моя, вы, наверное, забыли про опеку? – аккуратно уточнила Грес. – Детям назначат опекуна, которому отдадут управление имуществом их отца.

Ясно теперь, в чём выгода брата покойного Иниго.

– А мне почему это управление не отдали? – задала я логичный вопрос.

– Ох, дорогая моя госпожа. Как же это возможно? Только мужчины или магессы имеют такие права. Ну или в крайнем случае успешные деловладелицы.

– Кто это? – спросила, открывая дверь в библиотеку.

Книг тут оказалось немного, но они были – лучший источник знаний. Позже изучу. И продавать их не буду. Самой пригодятся.

– Это в основном простолюдинки, управляющие своим делом. Хваткие, невоспитанные и грубые женщины, плюющие на мораль.

Глубоко сомневаюсь, что они именно такие. Просто в обществе принято порицать тех, кто осмелился выбиться из серости.

– Понятненько. Значит, чтобы детей не забрали, мне нужно стать деловладелицей. Пойдём глянем, что есть во дворе. Может, сельское хозяйство начать развивать?

Грес схватилась за сердце и в ужасе на меня уставилась.

– Строгий Родитель! Вы не сможете! Вы хрупкая, нежная, всё близко к сердцу принимаете! И вообще, вы ни одного плохого слова за всю жизнь не сказали! – запричитала няня. – А там хватка нужна!

Я украдкой усмехнулась. Ты бы очень удивилась, Грес, узнав мой словарный запас и хватку. Да и жизненный опыт у меня, похоже, покруче, чем у тебя.

– Грес, ты забыла, что я теперь другая. Давай посмотрим, что мы имеем во дворе.

Я решительно двинулась на выход, по дороге заглянув в игровую. Марк сидел за столом и что-то рисовал, а Софи на вытертом ковре играла с уродливой тряпичной куклой. Сердце опять кольнуло острой иглой жалости к этим детям. Надо же, как с обоими родителями не повезло!

– Софи, Марк, идёмте на улицу. Воздухом подышим, – позвала я.

Детвора мигом побросала свои занятия и с радостными криками ринулась на улицу вперёд меня. Как будто их взаперти держали.

– Грес, а мы можем нанять кого-то в деревне, чтобы вымыли дом и готовили еду?

– Могли бы, если бы у нас были деньги.

– Так давай их поскорее раздобудем. Начинай избавляться от платьев. Оставь мне два, – распорядилась я, выходя на крыльцо.

Грес, вздохнув, скользнула обратно выполнять распоряжение.

На миг солнце ослепило, я прикрыла глаза, приставила руку ко лбу козырьком и ахнула. В тот же миг, как я окинула взглядом местность, сердце оборвалось и покатилось кубарем. Мурашки подняли волоски на теле. Да, дом не мой. А вот местность – местность точно моя. Я никогда бы не спутала с другими ни кривую березу на краю участка, ни родник у камня в дальнем левом углу, ни лес за забором, ни синюю ленту реки, на берегу которой дом моих предков и приютился.

Трудно было уложить в голове все догадки и дать им научное объяснение, но вывод у меня получался один: я на той же самой Земле, но в другом измерении. Выходит, правы те, кто утверждал, что рядом с нами, но в других реальностях существуют иные цивилизации. А мне «посчастливилось» попасть в одну из них. Возможно, и Абигаль – это я и есть, только время тут течёт иначе и мне не шестьдесят, а двадцать четыре.

От этого вообще поплохело. Просто ужас брал от невероятных гипотез. Хотя я не учёный, могла и ошибаться. Однако если планета у нас общая, значит, и ресурсы одни? Значит, на этом самом участке в земле есть то же самое, что и в моём мире? Я внимательно посмотрела на камень у ручья и как сомнамбула отправилась к нему.

Давным-давно, в глубоком детстве ещё при Советском Союзе, когда были живы бабушка и дед, я нашла там целую россыпь бриллиантов. Играла с лопаткой, ковырялась в камнях и пыталась сделать подкоп под валун. А у него снизу кусок взял и отвалился. И там, в графитовой пустоте и прятались подарки из Ледникового или ещё какого-то доисторического периода. Дедушка тогда, как честный коммунист, сокровища сдал, а больше мы ничего не нашли, сколько бы ни копали. Но я никогда не забуду тот свой детский восторг и блеск прекрасных камушков.

Интересно, а в этом измерении мой клад уже нашли? Аж руки затряслись и во рту пересохло от волнения. Я даже не заметила, как дошла до ручья и присела над ним.

– Мама, мам, там вода холодная! Няня говорит, что нельзя холодную воду пить, а то заболеешь, – привёл меня в чувства голос Софи.

Я вздрогнула. Что я делаю? Надо быть немного осторожнее. Для начала стоит отправить Гресию с платьями за ворота, потом найти совок и аккуратно, не привлекая к себе внимания, покопать. Может, нет тут ничего. Не стоит ни изображать из себя полоумную, ни удивлять няньку не свойственной Абигаль прозорливостью.

Мазнула рукой по ледяной воде и поднялась на ноги.

– Не буду, милая. Я только воду потрогала – вдруг она согрелась, – сказала с улыбкой.

Послушная Грес тем временем выкатила на крыльцо два огромных чемодана. Натурально огромных. Ростом с неё. Но тянула она их на манер паровозика одной рукой и вообще не напрягалась. Я всё понимаю – колёсики, но всё равно это должно было выглядеть не так легко. Либо Гресия – великая силачка, либо магия тут используется в быту и чемоданы волшебные.

– Грес, если удастся продать платья, чемоданы тоже продай. Нам нужны все деньги, которые возможно выручить, – покричала я ей.

Нянька кивнула и покатила монструозные кофры по вымощенной камнями дорожке к косым воротам. Когда она скрылась из вида, я запоздало подумала: а почему я ей так доверяю? Почему у меня не возникло мысли, что она пропадёт вместе с деньгами?

На душе стало нехорошо. Поэтому я решила, вместо того чтобы нагнетать, лучше пройтись по участку, дойти до леса и хотя бы заглянуть под деревья. Может, найду крапиву, щавель или даже грибы. У нас ведь этого добра всегда хватало. Правильнее позаботиться о пропитании на случай, если Грес пропадёт, чем сидеть и страдать голодными.

Я повернулась к детям и хлопнула в ладоши.

– Хорошие мои, а вы уже весь урожай собрали? Предлагаю взять корзинки и поискать ягоды и грибы.

Дети посмотрели на меня, явно не понимая, о чём говорит их болезная мать. Неужели в этом измерении нет грибов? Или, может быть, все ядовитые? Или…

– А няня говорила, что собирать подножный корм – удел неграмотных деревенщин, – раскрыл мне глаза на причину своего удивления Марк.

Я невольно рассмеялась. Вот это Гресия юмористка! Лучше ходить в деревню и выпрашивать пустую кашу, чем самим собрать то, что бог или их Строгий Родитель послал? Удивительный снобизм. Мне непонятный.

– Глупости всё это, дорогой. Давайте переоденемся, найдём корзинку или ведёрко и пойдем в лес. Представим, что мы ищем сокровища, а не подножный корм.

Дети сорвались в дом, а я за ними. Нужно одеть их по-походному, прикрыть головы и найти удобную обувь. Самой тоже не помешает взглянуть, что осталось в гардеробе. А ещё можно открытые участки кожи натереть мятой или пижмой – мы так в детстве всегда делали, когда шли в лес.

Собрались быстро. Для Марка нашёлся картуз, для нас с Софи платки на голову. Сапоги тоже у всех троих имелись, как и дождевики. Выглядели мы, наверное, как бомжи, зато были преисполнены оптимизма и уже через тридцать минут входили в рощу.

У моих предков было много земли, и часть рощи заходила на участок. А у Абигаль она раскинулась за ветхим забором. Мы его даже обходить не стали. Перешли там, где он упал, и оказались в раю для любителей тихой охоты. Мне в глаза сразу бросились два крепких белых гриба и мухомор.