Королевы и монстры. Месть

Text Copyright: © 2021 by J.T.Geissinger, Inc

All Rights Reserved

© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Cover Design by Lori Jackson

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация:

© Md. Latif Mamun / Shutterstock.com / FOTODOM

Используется по лицензии от Shutterstock.com / FOTODOM

Джею.

Только в тебе есть смысл.

И хоть она мала, душой она свирепа…

Плейлист

«Sit Still Look Pretty» Daya

«Fantasy» Sofi Tukker

«Supermassive Black Hole» Muse

«Reviver» Lane 8

«Boss Bitch» Doja Cat

«Breathe» Telepopmusik

«Damn It Feels Good To Be A Gangsta» Geto Boys

«We Are Family» Sister Sledge

«You’re Mine» Raving George

1

Райли

Телефон звонит в тот момент, когда я в самом разгаре работы над рукописью, так что я его игнорирую. Включается автоответчик.

Знаю, домашние телефоны и автоответчики стали старомодными, но мобильного у меня нет. Мне не нравится мысль, что все мои передвижения могут отслеживать. А вся эта история с Сири – в принципе жуть, как по мне.

Телефон умнее меня? Нет уж, спасибо.

После сообщения о том, что вызываемый абонент находится в ином астральном плане и звонящему стоит дождаться, пока я вновь явлюсь в мир в своем физическом обличии, следует звуковой сигнал. А за ним –  тяжелый вздох:

– Райли. Это твоя сестра.

Я удивленно смотрю на телефон, стоящий на комоде в другом конце комнаты. «Сестра?» –  задумываюсь я на секунду. Нет, не думаю, что у меня такие есть.

Голос Слоан звучит настойчивее:

– Я знаю, что ты слушаешь, потому что ты единственный человек на планете, у которого еще остался автоответчик. Плюс ты никогда не выходишь из дома. Возьми трубку.

Потрясающе, насколько искренне она считает, что разбрасываться приказами и грубить мне –  это реально рабочий метод общения. Она как будто совсем меня не знает.

А, погодите. Вспомнила! Она же и правда меня не знает. В чем я совершенно не виновата. Но это вполне в духе Слоан –  позвонить ни с того ни с сего и разговаривать со мной так, будто я ей денег должна.

Я презрительно качаю головой, поворачиваюсь к компьютеру и возвращаюсь к работе.

– Райли. Серьезно. Это важно. Мне правда нужно поговорить с тобой.

Затем следует долгая пауза, и она понижает голос:

– Пожалуйста.

Мои пальцы застывают над клавиатурой.

Пожалуйста? Слоан никогда не говорит «пожалуйста». Я не думала, что она знает это слово. У див в словаре его нет.

Видимо, случилось что-то действительно ужасное.

– Ох, черт, –   в панике бормочу я. –   Папа.

Я подбегаю к телефону и прижимаю трубку к уху.

– Что случилось? –   ору я. –   Что такое? Это папа? В какой он больнице? Все плохо?

После недолгой паузы Слоан произносит:

– Боже, можно полегче?

По ее тону я сразу понимаю, что с нашим отцом все нормально. На секунду меня накрывает облегчение, а потом я взрываюсь. У меня сейчас нет времени на ее выходки.

– Извините, набранный номер не существует. Пожалуйста, положите трубку и попробуйте еще раз.

– О, сарказм. Последнее прибежище неразумных.

– Кстати, о неразумии –  я не в настроении вступать в битву разумов с невооруженным противником. Перезвони, когда отрастишь мозг.

– Почему ты так упорно отказываешься признавать, что я гений?

– Эрудированный идиот –  это не то же самое, что гений.

– Твой диплом из универа Лиги Плюща еще не доказывает, что ты умнее меня.

– Говорит человек, однажды спросивший меня, сколько четвертаков в долларе.

– Если такая умная, то объясни, почему ты –  внештатный редактор без медстраховки, постоянного договора и пенсионных накоплений?

– Вау. Сразу о деньгах. Наверное, это удобно –  когда у тебя нет души. Сильно облегчает общение со всеми этими мужиками, которых ты пережевываешь и выплевываешь, да?

На некоторое время повисает напряженная тишина. Наконец, Слоан кашляет и произносит:

– На самом деле я по этому поводу и звоню.

– По поводу денег?

– По поводу мужчин. Точнее, одного конкретного.

Я жду объяснений. Когда их не следует, я раздраженно бурчу:

– Будем играть в угадайку или все-таки расскажешь, какого черта происходит?

Слоан делает глубокий вдох. Потом выдыхает. А потом произносит таким голосом, будто сама себе не верит:

– Я выхожу замуж.

Я моргаю абсурдное количество раз. Но прояснить ситуацию это не помогает.

– Извини, мне показалось, ты только что сказала, что выходишь замуж.

– Так и есть. Выхожу.

С недоверчивым смешком я фыркаю:

–Ты. Членозависимая. Замуж.

– Да.

На этот раз говорю серьезным тоном:

– Невозможно.

Внезапно она смеется.

– Ага, можешь себе представить? Но это правда. Клянусь! Я выхожу замуж за самого потрясающего мужчину на свете.

Она тихо, восторженно и совершенно нелепо вздыхает.

– Ты сейчас под кайфом?

– Нет.

– Или прикалываешься?

– Не-а.

Я пытаюсь отыскать еще какое-нибудь объяснение такому удивительному повороту событий, но не придумываю ничего лучше, чем:

– Кто-то приставил тебе пистолет к голове и заставляет говорить мне все это? Тебя похитили, что ли?

Она как-то визгливо хохочет.

– Что такого смешного?

Она продолжает смеяться, пока снова не выдыхает. Я представляю, как она сидит на том конце провода и утирает с лица слезы.

– Потом расскажу. Главное –  это что я выхожу замуж и хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Свадьба спонтанная, ничего особо торжественного. Я пока даже не знаю точную дату. Но это может случиться в любой день, поэтому хотелось бы, чтобы ты приехала к нам как можно скорее.

Приехала к нам? Она не просто выходит замуж, но еще, видимо, живет с этим парнем. Я открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу слов.

– Я знаю, –   робко говорит она. –   Это неожиданно.

– Спасибо, что тебе хватило приличия признать, насколько это дико.

– Это дико. Я знаю. По куче причин. Но…

Она снова прочищает горло:

– Ты моя сестра. Я хочу, чтобы ты узнала мужчину, с которым я собираюсь провести остаток жизни.

– Погоди минуточку. Мне нужно оправиться от пережитого сердечного приступа.

– Не будь такой злой.

О, сколько бы я могла на это ответить. Хо-хо-хо, сколько бы я могла на это ответить. Но я решаю сохранить собственное достоинство и задаю следующий очевидный вопрос.

– А что с Нат?

– А что с ней?

– Почему ты не ей звонишь рассказать об этом парне?

– Она уже с ним знакома.

В ее тоне проскальзывает какая-то подозрительная интонация.

– И она знает, что ты выходишь за него?

– Да.

– И что она об этом думает?

– Вероятно, то же самое, что и ты. –   Ее голос ожесточается. –   Только она за меня рада.

Черт, этот разговор –  просто минное поле. Повезет, если я выйду из него с целыми конечностями.

Пытаясь выражаться как можно дипломатичнее, отвечаю:

–Я не не рада за тебя, Слоан. Я просто в шоке. И если честно, немного удивлена.

– Тем, что я наконец остепенилась?

– Нет. То есть да, но не в первую очередь.

– Тогда чем же?

–Тем, что ты позвонила мне. И сейчас все это мне рассказываешь. И приглашаешь меня к вам приехать. То есть мы же никогда не были особо близки.

– Я знаю, –   мягко отвечает она. –   И похоже, это моя вина. И мне правда хотелось бы попытаться это исправить.

После долгой паузы она спрашивает:

– Что ты сейчас делаешь?

– Лежу плашмя на полу, пялюсь в потолок и сожалею о том, что так набухалась на прошлогоднем Бернинг Мэне.

Она сухо говорит:

– Это не пьяный флешбэк.

– Найди десять отличий.

Микроскопическое количество терпения, которым она запаслась, исчерпывается, и она взрывается:

– Ты едешь к нам. Решено. Мы пошлем за тобой джет…

–Прошу прощения. Джет?

– … в пятницу вечером.

Я резко встаю. Комната начинает кружиться. Мой мозг повредился от всех этих абсурдных матримониальных разговоров.

–Минуточку, ты имеешь в виду эту пятницу? Которая через три дня?

– Да.

– Слоан, у меня работа! Я не могу просто улететь в… И кстати, куда полетит этот джет, который вы за мной отправите?

Она смущается.

– Я не могу тебе сказать.

– Понятно. Очень информативно, –   отвечаю я безэмоционально.

– Прекрати быть такой занозой в заднице и скажи, что приедешь. Я тут стараюсь быть хорошей сестрой! Я хочу, чтобы мы сблизились. Я знаю, после маминой смерти было тяжко, и между нами никогда особо не было… Ну, ты знаешь…

– Дружбы. Это слово ты забыла, –   ядовито ей подсказываю.

Она испускает тихий вздох.

– Ладно. Справедливо. Но я хочу это изменить. Пожалуйста, дай мне шанс.

Еще одно «пожалуйста». Я в полном недоумении снова откидываюсь на спину.

Кем бы ни был этот парень –  ее жених, он, наверное, представляет собой нечто экстраординарное, раз смог самую безжалостную стерву в мире превратить в такую слюнтяйку.

И в ту же секунду я решаю, что мне надо с ним познакомиться. Могу поспорить, он кидает ей в утренний кофе валиум! Просто злой гений! Он добавляет ей ксанакс в вино!

Господи, почему я сама до этого не додумалась?

– Ладно, Слоан. Я буду. Увидимся в пятницу.

Она радостно взвизгивает. Я убираю трубку от уха и пялюсь на нее. Я не понимаю, что происходит, и у меня есть только одна идея: инопланетяне похитили мою сестру и заменили на безумную женушку-киборга.

Как минимум эта поездка будет интересной.

В пятницу вечером я сижу в VIP-зале терминала для частных джетов в международном аэропорту Сан-Франциско и оглядываюсь по сторонам. У меня глаза на лоб лезут, но я стараюсь особо этого не показывать.

Я уже встретила двух знаменитостей, выпила столько же приветственных коктейлей с водкой и апельсиновым соком в баре, угостилась предложенными мне улыбающейся хостесс блинами с черной икрой и сметаной и насладилась массажем в неимоверно огромном кожаном кресле, в которое уселась. Оно начинает вибрировать при одном нажатии кнопки. Еще одна водка с соком, и я начну сладострастно скакать на этой штуке.

У моей квартиры меня подобрал лимузин. Когда я вышла у отдельно стоящего здания для частных джетов, симпатичный молодой человек в форме тут же увел меня в VIP-зал. Никакого досмотра, никакой очереди на проверку службой безопасности, никакой снятой обуви. Мой багаж мгновенно забрали и зарегистрировали, и единственное, что мне пришлось сделать, –   это назвать милой даме за стойкой свое имя.

Деньги меня никогда не впечатляли, но я начинаю думать, что мои прежние представления были ложны.

Симпатичный молодой человек возвращается и с ослепительной улыбкой сообщает, что мой самолет прибыл. Он показывает на сверкающий белый джет, который медленно останавливается посреди черной взлетной полосы.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Семеню вслед за ним, когда мы выходим из здания, и прикидываю, не вышвырнут ли меня из этой чертовой махины за то, что на мне шлепанцы и спортивные штаны.

Даже если так –  неважно. Жизнь слишком коротка, чтобы носить неудобные брюки.

Внутри самолет оказывается красивее и комфортнее всех отелей, в которых я бывала. Я устраиваюсь в мягком, как масло, огромном кожаном кресле, и скидываю шлепки. Тут подходит улыбчивая стюардесса и наклоняется ко мне.

– Добрый вечер!

– Привет.

– Я Андреа. Сегодня я к вашим услугам.

Она очень привлекательная –  эта Андреа. Была б я парнем, я бы уже фантазировала, какие именно «услуги» она могла бы мне оказать.

Мысль отвратительная. Десять секунд в частном джете уже успели меня испортить. Хорошо, что у меня нет члена. А то я начала бы тыкать им в лицо этой бедной женщины еще до взлета.

– Эм… Спасибо.

Она улыбается, увидев мое выражение лица.

– Первый раз на частном рейсе?

– Ага.

– Не волнуйтесь, вы здесь, чтобы получать удовольствие. Если что-нибудь понадобится –  просто дайте мне знать. На борту есть полноценный бар, и мы предлагаем большое разнообразие блюд и закусок. Принести вам одеяло?

Видя мое сомнение, она прибавляет:

– Чистый кашемир.

Я фыркаю.

– Всего лишь кашемир? Я надеялась на шерсть детеныша альпаки.

Не моргнув и глазом, она отвечает:

– У нас есть викунья, если вам угодно.

– А что такое викунья?

– Родственное ламе животное из Перу. Они немного похожи на верблюдов, только более милые. Их шерсть –  самая мягкая и дорогая в мире.

Она серьезно. Эта красотка действительно надо мной не прикалывается. Я какое-то время смотрю на нее с открытым ртом, а потом улыбаюсь.

– Знаете что? Остановлюсь-ка я на старом добром кашемире, спасибо!

Она улыбается мне так, будто я улучшила ей настроение на неделю.

– Конечно! Не хотите ли чего-нибудь съесть или выпить перед вылетом?

Какого черта. Я в отпуске.

– У вас есть шампанское?

– Да. Предпочитаете «Дом Периньон», «Кристал», «Таттингер» или «Крюг»?

Она ждет моего решения –  как будто я правда понимаю, о чем речь, –   а потом уточняет:

– Мистер О’Доннелл предпочитает «Крюг Кло д’Амбонне».

– Кто такой мистер О’Доннелл? –   спрашиваю, нахмурив брови.

– Хозяин этого судна.

А. Мой будущий зять. Ирландец, судя по всему. Очевидно, очень богатый ирландец. Наверное, это девяностолетний старик с деменцией и без зубов.

Моя сестра так меркантильна.

Сообщаю стюардессе, что буду «Крюг», и интересуюсь, куда мы вообще летим.

Она с невозмутимым лицом певуче отвечает:

– Понятия не имею.

А потом разворачивается и уходит, как будто это совершенно нормально.

В течение девяти часов я успеваю опустошить две бутылки шампанского, посмотреть три боевика с Брюсом Уиллисом и одну документалку про барабанщиков и приятно подремать, завалившись набок и пустив слюну на свою толстовку. Именно в этот момент появляется Андреа и радостно сообщает, что вскоре будет посадка.

– Дайте угадаю. Вы по-прежнему не знаете, где мы.

– Даже если бы я знала, мисс Келлер, то не могла бы вам сказать.

Она произносит это очень любезно, но ее выражение лица однозначно транслирует, что если она проболтается, то ее работа окажется под угрозой. Или может, что-то важнее, чем работа… Например, ее жизнь.

А может, это во мне говорят две бутылки шампанского.

Когда она исчезает в глубине прохода, я открываю шторку на иллюминаторе и выглядываю наружу. Сверху –  чистое голубое небо. Снизу –  покатые зеленые холмы. Вдалеке виднеется длинная полоска голубой воды, сверкающая в полуденном солнце.

Это океан. Атлантический? Или Тихий? Мексиканский Залив, может быть?

Самолет начинает снижаться перед приземлением. Оказывается, что мы направляемся в сторону острова.

Когда я смотрю на надвигающуюся на нас землю, меня охватывает мрачное, тяжелое предчувствие, что, куда бы я сейчас ни попала, пути назад уже не будет.

Потом я буду вспоминать это чувство и удивляться его безошибочности.

2

Кейдж

Напротив стола стоит высокий, массивный и молчаливый мужчина.

Он одет полностью в черное, включая тяжелое шерстяное пальто, покрытое блестящими капельками дождя. Мужчина глядит на меня невыразительным взглядом, в котором при этом читается способность к страшной жестокости.

Или, может, мне так кажется из-за его репутации. Это наша первая встреча, но среди Братвы этот человек –  легенда.

Он почти так же легендарен, как я.

Обращаюсь к нему по-русски:

– Присаживайся, Малек, –   указываю я на кресло рядом с ним.

Он отрицательно качает головой, и я начинаю раздражаться.

– Это было не предложение.

Зеленые глаза напротив вспыхивают. В челюсти дергается мускул. Большие руки на секунду сжимаются в кулаки, а потом снова раскрываются, как будто он хочет что-нибудь разбить. Но он быстро справляется со своим гневом и садится.

Очевидно, он так же сильно не любит приказы, как я.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга. Часы на стене зловеще тикают, будто отсчитывая время до взрыва бомбы.

Я не слышу от него вежливых приветствий. Он не заводит приятную светскую беседу, не пытается прощупать почву. Он просто сидит и ждет –  спокойный и безмолвный, как сфинкс.

Я чувствую, что мы так можем просидеть вечно, так что начинаю:

– Мои соболезнования по поводу твоей потери. Твой брат был хорошим человеком.

Он отвечает по-английски:

– Мне не нужно сочувствие. Мне нужно узнать, где находится человек, убивший Михаила.

Удивительно, что в его речи нет ни следа акцента. У него низкий и ровный голос –  такой же невыразительный, как и глаза. Только бьющаяся на шее вена говорит о чем-то человеческом.

А еще больше я удивлен, что он смеет говорить со мной с таким пренебрежением. Немногие люди настолько глупы.

Глядя на него ледяными глазами, я таким же голосом произношу:

– Если тебе нужно разрешение действовать на моей территории, то советую проявлять побольше уважения.

– Мне не нужно твое разрешение. Я не проявляю уважения, пока оно не заслужено. И я здесь только потому, что мне сказали, будто у тебя есть нужная мне информация. Если это неверно –  так и скажи и прекрати тратить мое время.

Закипая, поигрываю желваками и внимательнее изучаю его.

Обычно за такое неуважение человек получает пулю в голову. Но у меня уже слишком много врагов. Последнее, что мне нужно, –   это армия Братвы из Москвы на подступах к Манхэттену, мечтающая оторвать мне голову за то, что я урыл ужасного Палача, который служит их боссу.

Не то чтобы они могли. Даже этому громадному бородатому козлу не превзойти моего мастерства. Если я решу убить его, у него не останется шансов.

К тому же если он действительно уберет Деклана О’Доннелла, главу ирландской мафии и человека, которого я бы очень хотел видеть мертвым, то окажет мне большую услугу.

Но все же.

Мой дом, мои правила. И правило номер один: либо ты, сволочь, проявляешь ко мне уважение, либо истекаешь кровью на полу.

Смотрю ему прямо в глаза и убийственно низким голосом произношу:

– Ирландцы убили моих родителей и обеих сестер. Так что, если я говорю, что понимаю твои чувства, это не пустые слова. Но если ты продолжишь вести себя как как непочтительная сука, я отправлю тебя обратно в Москву тысячью окровавленных кусочков.

Следует недолгая тишина.

– Ты знаешь, что будет, если ты это сделаешь.

– Да. Спроси меня, насколько мне насрать.

Он изучает мое лицо. Взвешивает мои слова. В его глазах мимолетно мелькает теплота, но тут же умирает под напором холодной тьмы.

– Прошу меня извинить. Михаил был моим единственным братом. Это вся семья, что у меня оставалась, –   мрачно кивает он.

Затем поворачивает голову, смотрит в дождливое окно и сглатывает. Когда он снова смотрит на меня, его челюсти сжаты, а взгляд –  убийствен. Голос охрип:

– А теперь мне осталось только возмездие.

Становится ясно: Малек сделает так, что Деклан О’Доннелл проклянет день, когда родился. Развеселившись от этой мысли, улыбаюсь.

– Извинения приняты. Давай выпьем.

Достаю из нижнего ящика стола бутылку водки и два стакана. Наполняю оба и предлагаю Малеку. Он берет водку и кивает в знак благодарности.

Я поднимаю стакан.

–Za zdorovie.

Он опрокидывает стакан и заглатывает водку в один присест. Потом ставит его на край стола и вновь усаживается в кресло, уперев татуированные руки в массивные расставленные бедра.

– Итак. Ирландский ублюдок. Где он?

– Я дам тебе его последний известный адрес, но оттуда он уже давно свалил. В данный момент он –  призрак.

Я не добавляю, что и мои контакты в ФБР понятия не имеют, где Деклан. Или что я держу в заложниках его бывшего босса Диего, который прямо сейчас сидит в одном из моих складов у доков. Не стоит сразу раскрывать все карты. Все равно этот упертый козел Диего пока что отказывается раскрывать хоть какую-то информацию. Но если кто-то из него ее вытянет, то это буду я. Будь я проклят, если отдам своего пленника этому приезжему.

Малек отвечает:

– Без проблем. Просто расскажи мне, что знаешь. Я найду его.

В этом не остается сомнений. Похоже, он готов спалить дотла все живое, если это поможет обнаружить Деклана. Нет существа более целеустремленного, чем жаждущий крови мужчина.

Мы обсуждаем еще несколько деталей, которые могут оказаться полезны, прежде чем я перехожу к одной весьма деликатной теме.

– У него есть женщина. Ее нельзя трогать ни при каких обстоятельствах.

Внимательно слежу за ответной реакцией. Малек ничего не говорит, но в его молчании угадывается недовольство.

– Это не обсуждается. Оставишь на ней хотя бы царапину –  ты труп.

Он сурово сдвигает брови.

– С каких пор великого и ужасного Жнеца волнует сопутствующий ущерб?

– Она член семьи. –   Слова повисают в воздухе самым паршивым послевкусием.

Полминуты Малек молча и неподвижно сидит, переваривая информацию.

– Семьи.

– Все сложно.

– Поясни.

Игнорируя желание вытащить из верхнего ящика «Глок» и проделать большую красивую дырку в его черепе, подливаю еще водки.

– Моя женщина с ней очень близка.

Одна из его темных бровей выгибается в красноречивом вопросе. Как бы мне хотелось отодрать эту бровь и затолкать ему в глотку.

Черт, этот гад меня раздражает.

Поясняю, стиснув зубы:

– Они друзья детства. Очевидно, никто не знал, что ситуация так сложится.

Малек неторопливо опрокидывает водку, прежде чем ответить.

– Неудобно получилось.

– Ты бы знал!

– А если это будет выглядеть как несчастный случай?

– Если женщина ирландца не доживет до глубокой старости –  вне зависимости от причины, –   то отвечать буду я.

Наши взгляды встречаются. Малек говорит:

–Перед своей женщиной.

– Да.

Он еще на секунду задумывается.

– Рано или поздно она смирится.

Мрачно улыбаюсь в ответ:

– Ты не знаешь Натали.

На его лице появляется недоумение.

– То есть не ты глава семьи? Она?

Ему осталось жить секунд десять, и время уже пошло.

– Я так понимаю, ты не женат, –   бормочу я.

Он кривится.

– Конечно, нет.

– В отношениях?

– Это шутка?

– Тогда тебе просто не понять.

Он оглядывается по сторонам, будто ищет более вменяемого собеседника.

– Можешь дальше не вникать, Малек. Просто действуй в соответствии с запросом.

– Звучит скорее как приказ.

– Называй как хочешь. Результат неподчинения будет один: смерть. Медленная и мучительная, –   язвительно усмехаюсь в ответ.

Неподвижно глядим друг на друга в напряженной тишине, пока он не произносит:

– Мне уже очень давно никто не угрожал.

– Я знаю. Ничего личного.

– Разумеется, это личное.

– Как я и сказал, тебе не понять. Найди себе невесту, и станет яснее.

Должен признать, скептическое выражение его лица меня веселит.

Какое-то время он собирается с мыслями. Вдумчиво глядит на меня, поглаживая пальцами темную бороду. Велика вероятность, что сейчас он прикидывает, как лучше меня убить, но я просто жду от него решения. Потом посмотрим, куда двинется этот разговор.

Внезапно он произносит:

– Невеста. Я так понимаю, тут уместны поздравления.

Восприняв это как прямой намек на то, что он не станет утруждать себя покушением на мою жизнь, а также пощадит Слоан после убийства Деклана, я улыбаюсь.

– Спасибо. Ты, конечно, приглашен на свадьбу.

Он выглядит так, будто предпочел бы быть зажаренным заживо и скормленным диким псам, но наконец-то решает продемонстрировать хорошие манеры и тоскливо произносит:

– Сочту за честь.

Мы поднимаем еще один тост. Несколько минут беседуем. Я отдаю фотографии Деклана и Слоан, и он прячет обе в карман пальто. Потом резко встает и сообщает, что ему пора.

Не попрощавшись, он разворачивается и идет к двери.

– Малек.

Взявшись за дверную ручку, он останавливается и поворачивается ко мне.

– Когда будешь на деле, другим женщинам тоже вреда не причиняй.