Сознательная медицина: биотехнологии здоровья

© Семений А.

© ООО «Издательство АСТ»

Предисловие

Ко мне в кабинет ввозят инвалидную коляску, в ней 14‐летний парнишка. Скрюченная поза, на глазах – солнцезащитные очки от раздражающего света, из угла рта сочится слюна, издает нечленораздельные звуки, прерываемые матерой бранью. Коляску ввезла мама пациента, от которой я и узнал, что привело их ко мне.

С периода новорожденности ребенок наблюдался неврологом с диагнозом «перинатальная энцефалопатия смешанного генеза, гидроцефальный синдром». Часто болел простудными заболеваниями. В возрасте семи и девяти лет перенес сотрясение мозга, оба раза проходил стационарное лечение.

В ноябре 2000 года в возрасте 12 лет заболел остро, когда на фоне общеинфекционного синдрома в течение нескольких дней присоединилась клиника общемозговых, менингеальных и психических симптомов. Госпитализирован в отделение инфекционной реанимации в тяжелом состоянии, обусловленном остро текущим герпетическим менингоэнцефалитом. В связи с тем, что из-за застойных явлений в легких начала развиваться двухсторонняя крупозная пневмония, мальчика подключили к аппарату ИВЛ. Через четыре дня у него развился инсульт, пациент впал в кому. Через месяц данные КТ головного мозга показывали атрофию правой височной доли и атрофические изменения обоих полушарий. В таком состоянии его и выписали, передав маме на поруки для реабилитации.

На протяжении следующих двух лет пациент наблюдался в психоневрологическом отделении, отмечались акинетический мутизм, тетрапарез, контрактуры тазобедренных, коленных, локтевых суставов, симптоматическая эпилепсия.

Сейчас он сидит передо мной, а я привычно делаю пометки со слов его мамы: «Спонтанно агрессивен. Контакту недоступен, дезориентирован в пространстве, времени, собственной личности. Оправляется под себя…»

Сколько времени нам понадобилось, чтобы справиться с этим ворохом напастей, валившихся на голову парня с самого рождения? Три месяца.

В процессе 1‐го курса лечения стали прямо на глазах восстанавливаться психические функции. Уже после второго сеанса, со слов матери, стал менее агрессивен, начал самостоятельно схлебывать с ложки во время кормления, а после седьмого сеанса стали восстанавливаться двигательные навыки. После 12 сеансов стал контролировать функции тазовых органов, уместно шутить. А завершив 2‐й курс лечения, мальчик встал с инвалидной коляски и пошел… в школу! То есть произошло полное восстановление когнитивных функций, он стал полностью социально, психологически и физически адаптирован.

Конечно, такие тяжелые поражения мозга – редкостный случай, но именно он показывает истинные возможности научно-практического медицинского направления, которое я представляю –информационно-волновая медицина.

Меня зовут Александр Семений. Я кандидат медицинских наук, врач-терапевт с 43‐летним стажем, руководитель медицинского центра «Образ Здоровья» в городе Зеленограде. Технология здоровья, которую я развиваю, родилась в результате многолетних исследований российских ученых и наконец-то приблизила медицину к пониманию тонких механизмов возникновения болезней – на уровне жизненных энергий и информационных процессов.

На протяжении 20 лет частной практики я собрал в своем центре весьма большой арсенал диагностических и лечебных инструментов, основанных на принципах восстановления жизненной энергии человека. Но и сейчас, не успокаиваясь, я продолжаю искать и изучать сведения о других перспективных разработках, как в плане диагностики, так и в плане коррекции здоровья, работающих на принципах эфирного поля, электромагнитных излучателей, торсионных полей, на основе квантовой физики. И, безусловно, я использую психологические приемы, так как, говоря об энергии, невозможно обойти стороной психоэмоциональную сферу человека, ведь один из основных потребителей жизненных ресурсов организма – это наш мозг. Он потребляет 25 % от общего запаса энергии, и если человек находится в негативном, пессимистическом состоянии, и мысли у него соответствующие, то он, конечно, здо́рово съедает свой энергетический ресурс. Я – за максимальное освоение навыков саморегуляции, помогающих пребывать в состоянии равновесия, спокойствия, расслабленности и доверия. Становясь чертой характера, они буквально трансформируют человека и направляют вектор в сторону исцеления.

Еще учась на третьем курсе Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова, буквально влюбившись и провалившись в восточную медицину и философию, я прочно усвоил, что человеческий организм – это нечто более сложное, чем просто набор органов, заключенный в кожаный мешок, как это преподносит западная медицинская модель. Тогда западная модель, как, впрочем, и сейчас, была превалирующей, но мне импонировала восточная – с ее понятиями об энергии, чакрах, БАТ, меридианах, по сути являющихся волноводами, по которым течет жизненная энергия. Эта концепция грела мне душу и откликалась разуму, и, естественно, как доктор я не только изучал это направление, но и практиковал его. А после увольнения из Вооруженных сил РФ судьба свела меня с абсолютно инновационным направлением, которое, тем не менее, опирается все на ту же многовековую мудрость энергетического и целостного подхода к человеку и здоровью.

Я работаю на стыке западной и восточной медицины, психологии и новых информационных технологий, которые реализованы в различных биофизических и биорезонансных технологиях. Вся моя многолетняя врачебная практика показывает, что этот уникальный альянс, где компоненты не противоречат друг другу, дает очень хороший результат не просто в лечении, а в исцелении пациента. Я считаю, что именно такой должна быть медицина с душой, или сознательная медицина.

Таких результатов может добиться любой врач, любая клиника, любой оздоровительный центр. Но для этого необходимо изменить парадигму мышления, начать видеть в пациенте многомерную структуру, признать, что все в этом мире не случайно и не хаотично и что в основе любого процесса и явления, включая здоровье и болезнь, лежат энергия и информация.

Часть 1

Мой путь в медицине

Глава 1. Учеба

А там будет видно

С тех школьных пор, а может, даже и раньше, как я начал задумываться о своей будущей карьере, ничего иного, кроме врачебного поприща, в голову не приходило. Наверное, это вполне естественно для единственного ребенка, росшего в семье врачей: отец – травматолог, мать – гинеколог. Хотя дорогу мне прочили в Горный институт или Политех – все же жили мы в Донбассе, в Донецке. Насколько помню, врачебных разговоров или обсуждений каких-то интересных случаев при мне не велось, наоборот, порой говорили, что работа эта тяжелая, неблагодарная и т. д. В то же время я видел бесконечные букеты цветов и коробки конфет, которые некуда было складывать. Мама моя – классный специалист, работала с профессором Ландау на приеме – это знаменитость не только городского масштаба, но и известный по всей стране ученый.

В моей школе было восемь классов, и, когда я окончил ее с похвальной грамотой, было принято решение не продолжать образование в другой школе, а поступать в Донецкое медицинское училище, на фельдшерское отделение. Диплом, по крайней мере, в кармане не помешает, а там видно будет – так мы рассуждали.

Почему терапия?

Экзамены сдал легко, также и учился с удовольствием, осваивая азы медицинской науки. Даже сейчас, по прошествии более четырех десятков лет, хорошо помню, почему выбрал терапию, а не хирургию, что, в общем-то, более свойственно мужскому полу. Все дело было в любви к предмету, которую в нас заложили преподаватели. Хирургию у нас вел теоретик, пенсионер, давно не практикующий. Он ходил между рядов, заложив руки за спину, и говорил о том, что и так можно было прочитать в учебниках. А преподаватель курса терапии приводила нас в обычное больничное отделение на практику, где все знали, что придут студенты. Она делила нас на группы по 2–3 человека, давала фамилию пациента, номер палаты – и мы шли к больному, что называется, с голыми руками. Все истории болезни прятались и были недоступны нам. Мы беседовали с пациентом, собирали анамнез, щупали, слушали его, а пациенты терпеливо и снисходительно ждали окончания осмотра. Потом мы шли в учебный класс и обсуждали диагноз, план обследования и лечения, и кто-то один из группы озвучивал общее решение, а преподаватель, хитро поглядывая на нас, открывала историю и отвечала на наши вопросы, если они возникали.

Так формировалось клиническое мышление. И поскольку процент «попаданий» был очень высок, а парламентером чаще выступал я, то и удовольствие от совпадения наших гипотез и реальных данных истории, которые формировались при обследовании пациента, толкало на более глубокое изучение всех аспектов терапии.

Дальнейшее совершенствование терапевтических знаний продолжалось на кафедре пропедевтики Военномедицинской академии им. С.М. Кирова, куда я поступил в 1974 г. На этой же кафедре у нас был конкурс «Стетоскоп», состоявший из шести этапов, довольно жестких, который также требовал глубоких знаний и применения их на практике. Он проводился среди слушателей всех трех факультетов – сухопутных и ракетных войск (второй факультет), летчиков (третий) и военных моряков (четвертый). Я был на втором.

Пятый факультет был для иностранцев, а их в ВМА всегда училось много, и практически каждый из выпускников впоследствии занимал крупный пост в своей стране, а если повезет, то и становился министром здравоохранения. Ну а первый факультет был для нас маяком – второе высшее образование! Уже будучи офицерами, после нескольких лет службы мы могли снова поступить в альма-матер для дальнейшего постдипломного образования, что я и реализовал через восемь лет. Но это все в далеком будущем, а пока 3‐й курс и конкурс с наградными стетоскопами – бронзовым за третье место, серебряным – за второе, ну и золотым – сами понимаете, за первое. И вот я, без роду и племени, без блата и взяток, с момента поступления в академию в Красном Селе, где у нас был военно-учебный лагерь, участвую в этом «естественном отборе», наравне со всеми сынками преподавателей, генералов и других знаменитостей. И завоевываю призовое второе место, став обладателем «Серебряного стетоскопа», что также определило мой путь в терапию. Я уже и забыл об этом, но на недавней встрече выпускников мои однокашники, представляя меня своим женам (у некоторых это были уже вторыетретьи браки), вспоминали именно этот титул.

А.Т. Семений со стетоскопом, фото из личного архива автора

На 5‐м курсе у нас была войсковая стажировка, и меня занесло в Казахстан, на Байконур, куда я впоследствии и попал после окончания академии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.