Фрилансер

                              ***

Раз набрала, другой. Не отвечает. Возможно Джонни у Дениса. В кафе музыка и голоса, а телефон на беззвучном, Джонни не слышит. Даже не позвонил, не рассказал про фотосессию, ну, почему так!

Кэрол выключила компьютер. В гардеробе у неё вообще нет белого. Вся одежда в мягких черных тонах и темных. И сиреневых. Есть красный свитер и оранжевые майки, зелёного много и синего. Но белого, который полнит – вообще нет. Порывшись в шкафу, Кэрол выкатила из дома.

***

С Денисом она знакома через Джонни.

Пришла как-то без звонка, а там Дэн. Смутилась, ведь Джонни предупреждал: «Явишься без звонка – не открою!». А она не позвонила. Но, Джонни открыл сразу.

Кэрол не понимает, что может связывать Джонни и Дэна. Интересы не совпадают, интеллект не пересекается. Разница в возрасте – целых семь лет, Денису всего 23. Не в пример самой Кэрол, которая ровесница.

***

До чего же солнце жжёт! До чего же в прохладе кафе хорошо.

Она вошла и осмотрелась. Джонни нет. В прохладе кафе хорошо, но не ей. Джонни не перезванивает. Он и раньше пропадал. Всё, как всегда. Но, в этот раз плохое предчувствие. И нарастающая тревога. И возрастающее напряжение. Саспенс. Классика жанра.

       ***

Те, кто, как и Кэрол в центре, ещё не знают, что тучи, сговорившись, взяли город в плотное кольцо. На окраинах уже шпарит ливень, кольцо сжимается вопреки смыслу физики. Подминая за районом район, кольцо подбирается к историческому центру, готовясь удушить его голодным удавом. Но, подойдя вплотную к крепостным стенам старого города, грозовая петля остановилась набраться сил перед штурмом последнего рубежа. Стихия ждала команды.

И команда грянула: гром, молния, атака!

Револьверные пули-капли и автоматные очереди-струи долбили по крышам, не пробивая, но, и надежды не теряя.

Прикрываясь щитами крыш, город стойко держал оборону. Но, садануло градом, и всё задрожало. Дрожали оконные стёкла и ветви деревьев, сирены автомобильных сигнализаций наводили ужас на воробьев, дрожащих под навесами. И, лишь крыши-инструменты радовались, озвучивая небесную атаку. Невиданным по огромности своей оркестром, они исполняли кантату светопреставления.

                               ***

Пора идти, но куда в такой ливень. Денис предложил повторить кофе, Кэрол попросила воды. Денис принёс воду, сел рядом. Посетители обслужены и терпеливо ждут конца потопа.

– Сколько тебе учиться, Ден?

– Четыре года.

– Поздновато начал.

– Тётка настояла. У меня богатая тётка, бездетная, всё мне завещала.

– Повезло.

– Говорит, после её смерти я деньги профукаю, квартиру промяукаю и останусь у разбитого корыта с кривым коромыслом.

– Она фольклорист?

– Лингвист.

– Славист?

– Специалист по культурологии языка. Хочет, чтобы я получил профессию. Ну, я и пошел на юриста.

– Почему не на языковеда.

– Охренела. Какой из меня языковед.

– А какой из тебя юрист.

– Никакой. Жду, тётка умрет, деньги оставит. Болеет. Скоро уже.

– Но, в жизни чем-то надо заниматься, Дэн.

– Надо. Сексом.

Дождь закончился вдруг. Но, тишина продержалась недолго.

***

Редакция «Мегаполиса» расположена на девятнадцатом этаже ещё более высокого дома. И сорок лет назад, в год постройки украшением города здание не стало. Сегодня же оно напоминало солдата, умирающего в медсанбате. Стены облупились, а грязные швы похожи на ржавые бинты, которыми неумелые руки юной санитарки обмотали его смертельные раны.

Внутри здания кипит жизнь. Кто-то называет здание муравейником, кто-то ульем. И пчелы, и муравьи больно щиплются. Бухгалтер – паук. Пауки не щиплются, они противны. У Кэрол вопросы к бухгалтеру, про деньги.

Кэрол пишет в «Мегаполис» колонку под псевдонимом Дана Латягина, дает рекомендации по уходу за домашними животными. Своих животных у Кэрол нет, но есть интернет. Кэрол обходит редакции раз в месяц. Надо напоминать о себе, тусоваться, общаться. Очень удобно, когда несколько редакций в одном здании. На каждом этаже по редакции, а то и по две. Пожарная лестница пропахла сигаретным дымом. Вольно дышится тут лишь фрилансерам. Штатные же сотрудники по соседним этажам шакалят тайно.

А ещё курят на крыше. Крышу охраняет высокий парапет. На него можно облокотиться, смотреть на город и завораживаться, когда лирическое настроение. Или пугаться, если мистическое.

Познакомившись в буфете, Кэрол с Джонни поднялись на крышу с чашками. Очень романтичное место, но грязное, крыша ведь. Кэрол нащупывала точки соприкосновения, чтобы иметь их для дальнейшего соприкосновения.

– Пишу, как паровоз. Везу со всеми остановками: автомобили, туризм, женское здоровье, космос, человеческие истории, мужская одежда. А что снимаешь ты? Чем плохая фотография отличается от хорошей? Что в фотографии главнее: передний план или фон?

Кэрол завалила Джонни вопросами, надеясь попасть в близкие ему темы, на которые он сможет с удовольствием ответить, решив, что разговаривает с человеком, разбирающимся в темах.

– Фон в фотографии должен привлекать, не отвлекая, – глумится Джонни.

– Конечно! – соглашается Кэрол. – Пятая передача в автомобиле не должна отвлекать от шестой.

Чтобы не отвлекала, Кэрол себя не слушает и со всем соглашается.

– Угадай моё самое лучшее качество, Джонни.

– Не напрягаешь.

– Всегда даю в долг. Никогда не отказываю. Ни в чём.

В итоге нашлось много общих тем. На прощанье он пожал ей руку.

***

Быстрый лифт принёс Кэрол на девятнадцатый этаж.

Вышла. Проходя по коридору, взглянула за окно, отметила: тучи вновь сбиваются в стаи. Внимание Кэрол привлекла клякса вдалеке. Она мчится над городом, летающая тарелка, чёрная, среди бело-серых облаков. Клякса разрастается на глазах, превращается в тучу… Но вот, разворот и клякса-туча уже несётся поперёк потока, её цель – девятнадцатый этаж. Плотная, сконцентрированная, она всё ближе, кажется, её черные глаза впились в Кэрол. Мгновенье и произойдет непоправимое. Ближе, ближе… Зажмуриться, закрыть лицо, отвернуться, но Кэрол остолбенела, ни отпрыгнуть, ни упасть на пол, ни закрыть голову руками. И, в самый последний момент, когда до окна остаются метры, туча взмывает вверх, бледнеет, и, затерявшись в облаках, исчезает. Что это было? Показалось?

– Львовна!

Кэрол редко звали по отчеству, и она не обратила на «Львовну» внимания.

– Иванова!

По фамилии её звали ещё реже.

– Люська!

Ну, Люськой её вообще никто никогда не звал.

– Кэрол, мать твою!

Кэрол обернулась. А это лысеющий Влад Перепёлкин, главный редактор «Мегаполиса». Кричит и облизывается.

– Ты как Пабло Диего Хозе Франциско Тринидад Руиз Пикассо.

– В каком смысле, Влад?

– Не докричишься.

– Идёшь обедать.

– Да.

– И бухгалтерия на обеде.

– Да.

– Я с тобой.

                              ***

Что уж врать, иногда Кэрол не хватает редакционной суеты, необязательной дружбы и шепотка на ухо, летучек по утрам и водки до рассвета, обедов в перерыв, сигарет на крыше. Но, гораздо чаще она счастлива, ведь её мечта сбылась. По утрам Кэрол не спешит на работу, она хозяйка своего времени, она хозяйка своей жизни, в которой надо что-то менять.

В редакционном кафе можно встретить всех, оптом. Влад и Кэрол обсуждают тему «опта».

– Профи на заправке, – говорит Кэрол.

– Парад неликвида, – кривит лицо Влад, – Журналисты бездарные, редакторы безграмотные, фотографы криворукие.

– А Джонни?

– Джонни не в штате, как и ты. Хорошо устроились. Завидую.

Кэрол разведала: «Мегаполис» планирует выставить репортаж Джонни на фотоконкурс World Press Photo. А если Джонни победит, «Мегаполис» предложит ему персональную фотовыставку. Вот так новости!

Разведала – это условно, Влад сам всё выложил.

– Только, Джонни ни слова. Сюрприз.

– Честное пионерское!

Где же Джонни, скорее найти и обрадовать! Содержимое с подноса летит в рот вне очередности. Да, и бухгалтер уже чай допивает. Дав ему уйти, Кэрол мчится вслед на девятнадцатый этаж. Выскакивает из лифта и всей массой своей ударяется в чью-то грудь! Поднимает голову. И обжигает её взгляд чистых, холодных глаз…

– Я за тобой. Мне сказали, ты в столовой.

– Джонни, у меня сумасшедшие новости.

– Мои лучше! Кэрол, ты не представляешь, какую девчонку я встретил!

– Что???

– Кэрол, не поверишь, я её снял!

– Девчонку?

– Душу! Я снял её Душу. У меня ПЛУЧИЛОСЬ! Кэрол!!! Я поймал её!!!

Джонни стиснул Кэрол в объятьях. И тут же ожил его мобильник.

– Она! Сейчас отвечу, быстро. Привет Черепашка! Конечно, увидимся. Сегодня. Чуть позже. Я перезвоню.

Кэрол резанула его улыбка.

– Представь, ей всего шестнадцать, но какой взгляд, какие глазищи, какое лицо! Я и собаку её снял. Собаки тоже жители мегаполиса. А у собаки какой взгляд, такие глазищи! Осталось найти собачью Душу. Тоже неплохая идея Души животных. Поехали ко мне, покажу фотки. Поехали, поехали!

Счастливый, красивый, свободный. Джонни рассказывает Кэрол о фотосессии шестнадцатилетней пираньи по имени Лиза. Случайное знакомство. Джонни добился своей цели. Он поймал Душу! Он увидел её, Душу Лизы и успел зафиксировать. И никто теперь не собьет Джонни с пути. Кэрол должна срочно оценить драгоценный снимок.

– А мои фото. Мою Душу ты не разглядел?

– Над твоими снимками надо работать.

– Да, ладно уж. Говори как есть.

– Я и говорю как есть.

Они идут рядом, только Джонни быстрее, Кэрол догоняет. Мешают взгляды прохожих. Тех, кто проходит мимо, не обращая на Джонни внимания, Кэрол презирает. Тех, кто фиксирует на Джонни взгляд, она ненавидит.

– Продолжаешь охоту?

– Да, конечно.

– Кто следующий?

– Дэн. Ты не представляешь, как я вчера был счастлив.

– Не отвечал на мои звонки, потому что был счастлив?

– Интересная постановка вопроса.

– Из-за этой девчонки?

– Да.

– А со мной ты не счастлив?

– Я же сказал, над твоими фото надо работать.

***

По чесноку, снимки удались. Особенно тот, на котором Джонни увидел Душу. И Кэрол увидела Душу. И поняла, что ищет Джонни. А ещё она поняла, что такое Душа.

Душа – это линия жизни, которая считывается одним взглядом. Всего-навсего. Простой поворот головы. Похоже, Джонни окликнул её. Она обернулась. И он её снял. Или она его.

– У вас что-то было?

– Выражайся яснее.

– Куда уж яснее…

Душа Лизы глядит на Кэрол вызывающе.

Линия жизни пронзает девушку, рассекая лицо наискось. Серые глаза умоляют о заклании. Розовая кожа, это пространство перламутра – бонус. Чуть впалые щеки обещают долгую молодость. И выброс желания! Такие сносят города и строят их заново. Такие добиваются цели вопреки. Лизу нельзя остановить, ее можно убить, если нельзя отпустить. Лиза победит в каждом бою. Её пехота – юность, её конница – гормональный раж. Всё остальное – Душа. И, Джонни сражён.

Но, если без неприязни, Джонни отличный фотограф. Просто великолепный. И чем навороченнее будет его студия, тем круче окажутся его работы. Не надо быть экспертом, чтобы видеть, каким талантом его одарил Бог!

– Она тебе понравилось?

– Она, фотография, понравилась.

– Спасибо.

– Пожалуйста, Джонни, найди Душу и у меня. Поищи, а?

А эта Лиза опытная самка, делает вывод Кэрол. Пометила территорию с запасом. Кэрол оглядывается и с каждым поворотом головы ненавидит Лизу всё больше. Лиза разглядывает Кэрол с экрана монитора. Лиза распечатана в формате А4 и разложена на столах, в комнате и на кухне. Она везде. Она третья. Она лишняя. Или Кэрол лишняя. Настроения осталось лишь на цыганочку с выходом:

– Ну, всё. Я пошла.

                              ***

Фотосессия с Кэрол разочаровала. Нет, для «Лиц мегаполиса» сойдет, но для «Души мегаполиса» слабо. Эмоций у Кэрол много, но Душа выражается не эмоцией, не воспоминанием о переживании, а лицом!

Теперь Джонни знает это наверняка. Ну, что могла пережить в шестнадцать лет Лиза с собачкой, девочка из обычной семьи. Она и не влюблялась ещё по-настоящему. Крышу не сносило, родных не хоронила, собак не теряла. Тряпочка. Джонни снимал Лизу слева, справа и задавал вопросы. Рассказать-то ей нечего. Зашёл сзади, спросил, как она поступит, если болонка потеряется…

А дальше произошло вот что: Лиза стала оборачиваться.

Она оборачивается, словно в замедленно съёмке.

Его палец давит на спусковую кнопку.

Лиза оборачивается… Палец давит.

Джонни смотрит в её лицо, но…

… лица у Лизы нет. Есть другое.

И Джонни понимает, это другое – Душа: решительная и невинная, рациональная и беззащитная. Всего-то меньше мгновенья, отблеск. Палец сработал прежде, чем вернулось лицо. Джонни очнулся от щелчка.

– Обойду весь город, весь земной шар и найду Капу. Она без меня пропадет. Все просто.

Скорее закончить съемку и скачать снимки!

А если Душа померещилась.

Несколько фотосессий впустую. Есть удачные снимки, много удачных. Лица, лица, фото, фото, улыбки, ухмылки, не то. И вдруг – Лиза. Джонни ухватил свет-тень, мелькнувшие в подъезде. Волнение, которое не охватывало Джонни ранее. Комок в горле. Он ждал её у лифта, боясь потревожить темноту. Что бы Джонни ждал, да ещё мурашки по спине, да ещё ноги ватные. Такого с ним не случалось никогда. Такое впервые. А если она не вернется, приезжала в гости, уехала.

Но, она вернулась.

                              ***

Фотографии тяжелые, скачиваются не мгновенно. Он давно ничего не боится. Страх Джонни потерял однажды и навсегда. Джонни просто стоит перед компьютером и ждёт. Если фиксация Души бред его воображения, то «Лица мегаполиса» Джонни больше не интересны, он откажется от репортажа.

Скачались. Джонни открывает ту самую. И ему становится не по себе.

С экрана монитора на Джонни смотрит Душа!

И Джонни понимает: отныне ему подвластно всё!

Гордыня? Отнюдь. Констатация!

Он круче, сильнее, гениальнее всех ныне живущих. Он снес границы жанра. Он вышел за флажки и полетел. Когда вырываешься за флажки– взлетаешь всегда.

                              ***

Джонни водит пальцами по лицу Лизы, обводит контуры губ, овал подбородка. Ему вновь шестнадцать. Он снова верит в чудеса. Сейчас откроется дверь, в комнату войдёт мама, молодая, волшебная, войдёт и скажет:

– Ты у меня самый красивый парень на свете! И самый-самый талантливый.

Она всегда говорила:

– Ровняйся только на себя, Джонни. Не сомневайся в себе. Никогда. Знай, ты – лучший.

И ещё:

– Чтобы не случилось, не отчаивайся. И, никогда не раскаивайся в своих поступках. Все что ты делаешь – правильно! Главное, найти свой путь. А верить – только в себя. Я очень, очень тебя люблю.

– Посмотри мне в глаза.

– Смотрю, мама.

– Какая же я счастливая.

                              ***

Джонни отошел от компьютера. Привычный вид из окна. Непривычно смотреть за окно и ничего не видеть. Собрался, сконцентрировал взгляд. Джонни видит здания. А крыш нет! Открытые коробки напоминают растревоженный муравейник. Джонни с интересом рассматривает жизнь, ещё вчера от него скрытую.

Но, вот и стены становятся прозрачными, исчезают.

– Когда увидимся, когда фотосессия.

– Приходи сейчас, можешь.

– Ок. Чем занят?

– Представь, смотрю в окно, а с домов исчезли крыши. И стены стали прозрачными. Не поверишь, рабочий день, но внутри полно людей.

– А говорил, травку не куришь. Приду, покурим вместе.

– Да, шучу я, Дэн, шучу. Все на месте, крыши, стены.

***

Мысль материальна. Но, не у всех. У Дэна, например, она материальна. Чем он заслужил такую благодать – смерть тётки. Никто не верил, но лентяй схоронил. Теперь Дэн живет среди красивых вещей. Долго ли проживет, красота не его конек. Вещи и украшения продаст.

– Уволюсь. Буду приезжать, – сообщает Дэн.

Джонни занят, он выставляет свет и настраивает камеру.

– Сиди спокойно.

– Поехали ко мне. Посмотришь, как богатые люди живут. Останешься.

– Сиди же спокойно!

Ну, можно начинать. Всё готово. Дэн задумался. Он должен говорить. Потребности выговориться нет, и никогда не было. Но, не отказывать же Джонни. Дэн соврал, что хочет выговориться. Смотрит в пол, лихорадочно ищет тему. Изображает переживание. Молчит. Джонни ждет. Дэн думает. От дум голова Дэна превращается в полый горшок. А говорить надо. О чём… О тётке.

– Накормит, а денег не даст. Тётка замуж за богатого вышла, давно ещё. Связь с родными оборвала, только меня принимала. Своих детей не завела. Специалист по культурологии языка. У меня всё.

– Ты чего-нибудь боишься?

– Ну… боялся тётка не умрёт.

– Я серьёзно.

– И я серьёзно.

– О чём мечтаешь.

– О сексе.

– Ты обещал рассказать страшную историю из своей жизни.

– Обманул. Ты же вечно занят. Мы редко видимся, а хочется.

– Вообще ничего не расскажешь?

– Нет, – виновато выдохнул Денис.

Ну, как тут обижаться. Джонни выключил аппарат и погасил лампы…

                              ***

… Джонни вновь включил осветительные приборы, потянулся к камере.

– Ну, в чем дело…, – ноет Дэн

– Закинь руки за голову. Вопрос-ответ. Ты одинок?

– А ты. Можно опустить руки?

– Нет.

Джонни спрашивает и снимает, снимает и спрашивает. С руками за головой Дэн напоминает забитую мышь. Мышь жалкая-жалкая. Но, похоже, съемка в тему. Души бывают большие как океаны и маленькие, как плевочки.

– Всё, – Джонни отложил аппарат и вновь погасил свет.

А потом рассматривал фото и чесал затылок. Черт побери, он и Душу Дэна поймал!!! Если так дальше пойдет…

– Кэрол, приезжай!

                              ***

Они сидят рядом, он показывает фото. Пока Души всего две. Кэрол среди них нет. Ну, нет и нет. Но, есть Лиза.

Кэрол знает, Лиза теперь частая гостья у Джонни. Уже и журналы не вразброс, а стопочкой и в мойке пусто, грязная посуда чистая и на местах. И запах, гадкий запах дорогих духов в ванной. Он подарил? Джонни пошел на кухню ставить чайник. Кэрол подскочила к дивану, схватила подушку и уткнулась в неё носом. В одну, в другую. А чайник в комнате и Джонни вернулся.

– Ты что делаешь?

– Твои Души меня душат.

– А как будто сморкаешься.

Кэрол делает вид, что ничего не замечает.

А Джонни ничего не рассказывает.

***

Не пишется. Вообще. Джонни ускользает.

Он всё чаще занят. Они всё реже вместе.

Кэрол кажется, будто она в аэропорту и её сдают в багаж, крутят, обматывают плёнкой. Обмотало ноги, поднялось выше, сковало руки, изолирует голову. Уже ничего не слышно. Глухо. И не видно. Слепо. И дико. Дико одиноко! Кэрол не понимает, как вести себя с Джонни. Он же не обещал, что никогда не влюбится. А он влюбился, Кэрол не обманешь. Чутьё женщины не обманешь ни за что. Даже такой, как Кэрол. Так всегда: чуть что, друзей в сторону. Кэрол не хочет в сторону. Рядом с Джонни тепло, рядом с Джонни жизнь наполняет смысл. Кэрол не может потерять его, сказку своих снов. Сейчас они вместе перед компьютером, ей передается его волнение.

Таким красивым она не видела его даже во сне.

Худеть, худеть… С это мыслью она каждый вечер засыпала, а утром просыпалась, садилась за стол. За компьютерный стол. Ставила кофе, бутерброды и, давай наяривать, деньги зарабатывать. Самая любимая рубрика в журнале «Невыдуманные истории».

Раз в месяц Кэрол сдает невыдуманную человеческую историю. Невыдуманные истории Кэрол выдумывает. Выглядят они правдоподобнее, чем истории читателей, те, что засоряют слив её электронной почты. Рассказы читателей о приключениях в лабиринте жизни выглядят бледнее историй Кэрол.

Но, ситуация перевернулась.

Она напишет бестселлер!

По бестселлеру снимут блокбастер.

Кэрол разбогатеет как Донцова. Или Стивен Кинг. И купит для Джонни студию. Но, с одним условием: Лизу на мыло! Или мечта, или Лиза.

Выбирай, Джонни.

Кэрол отломила горбушку, колбаса сверху, зубы вглубь, мотнула головой, сглотнула и – по клавишам. Она впервые напишет настоящую невыдуманную историю. С продолжением, которое последует. Начали!

«Решив сократить путь, Люся шагнула на территорию заброшенной стройки. В детстве она часто играла здесь с подружками в салки, скалки и смекалки – интеллектуальную игру девочек-подростков на куче битого кирпича. Люся шла быстро. Солнце садилось за спиной, тень двигалась впереди, указывая путь, обгоняя тело. Во время детских игр тень отставала. Игры по утрам, а не поздним вечером, как сейчас.

Люся посмотрела в небо, а там разворачивается необъявленная война. Луна беспардонно сталкивает солнце за горизонт, отвоевывая роль единовластной хозяйки небосклона. Пожилое солнце аж побагровело от потуги, но, оно бессильно перед молодой и полной сил воинствующей луной. Тень от Люси удлинялась на глазах. Стройная тень танцовщицы. Да, сегодня она сильно задержалась в балетном классе. Мама наверняка сходит с ума. Люся ускорила шаг, как вдруг заметила: ее тень начала раздваиваться. Не надо быть и трех пядей во лбу, чтобы понять, отчего иногда раздваиваются тени. Липкий пот брызнул из всех потовых желез юной танцовщицы разом. Дьявольщина! Люся обернулась резко, испугано, богобоязненно.

И в этот самый момент солнце свалилось в преисподнюю.

И ужас округлил ее глаза».

Кэрол доглотила бутерброд и, отхлебнув, продолжила:

«Его силуэт заслонил полнолуние. Люсю пронзили холодные глаза-лазеры человека-волка. Молодой, голодный взгляд гипнотизировал Люсю, пробирая до кончиков оснований. Она отскочила, прижавшись дрожащей спиной к шершавой кирпичной кладке. Он вдвинулся вплотную. Его пальцы приподняли её подбородок, подтянули. Подчиняясь чужой воле, Люся подалась вперед.

Его убойная красота лишает её дара предвидения, очевидного в такой ситуации, и она перестает понимать: что будет дальше и кто её мать».

Нет, рассказать правдиво у Кэрол не получается. Хотела написать, как это было на самом деле во сне, а получается художественно. Джонни-то она рассказала правду, но – и так у неё всегда, даже для журнала «За рулем» – стоит сесть за компьютер, пальцы сами начинают лгать.

***

Душа есть суть. Суть человека, животного, растения, предмета, явления… Джонни не до лифта, он сбегает по лестнице. Он уже на улице. Солнце сбоку и не бьет в глаза. Всё замерло. И ветер замер. Даже дорогу перекрыло, чтобы без машин. Джонни сконцентрирован, собран, быстр. Его ничто не отвлекает. Его сейчас ничего не должно отвлекать. Его и не может ничего отвлечь. Он почти летит. Джонни сейчас везде. Как воздух, который тоже везде. И всё принадлежит ему: крыши, и дома под ними, земля и деревья сверху, всё вокруг, он слышит их условные голоса, они хотят выговориться, они ждали союза с Джонни.

И союз открыт.

Джонни получил допуск.

Он выбран знать, фиксировать, предъявлять.

На улице ни души. Как непривычно и как хорошо.

Накрывает знакомая дрожь, как тогда на крыше.

Джонни знает, если он разбежится и поднимет руки, он взлетит.

Здания и даже бордюрный камень меняют очертания, деревья теряют привычные пропорции, обретая формы совершенства.

Джонни видит: мир вокруг превращается в абсолют, каким и должен быть. Джонни смотрит по сторонам, ему не насмотреться, он вращает головой, напоминая обалдевший флюгер.

И пятым чувством знает – здесь все принадлежит Ему!

Но, Как Ему Здесь Хорошо! Он В Своем Мире! Его Мечта Сбылась!

Джонни часто здесь ходит. Здание и здание. Если судить по типовой двери матового стекла – офис. Его втягивает внутрь. Он толкает дверь и попадает в просторный холл, и дальше – в зал круглой формы. Людей нет.

Он в Пространстве истины.

Он смотрит вверх. И ему открываются смыслы.

Джонни ловит себя на понимании: он знает всё обо всем. Он удивлен открывшемуся знанию: как же просто устроен мир! Решения самых сложных проблем – на ладони. Жизнь логична как таблица умножения. Загадки прошлого, настоящего, будущего. Какие загадки, люди, очнитесь! Рак, СПИД, левитация, телепортация, в чем проблема?

Джонни сейчас как ребёнок в цирке, который разгадал все фокусы.

Ну, почему он не понимал таких очевидностей раньше!

Боже, как ему комфортно в пространстве конечной гармонии.

Джонни вновь на улице. Он уже другой, а здесь все как раньше: тротуары в прохожих, двери туда-сюда. Пронеслась машина, да по луже, окатила водой, Джонни отпрыгнул, налетел на женщину. Толкнул не сильно, но мата получил, будто пытался её зарезать, она чудом выжила и теперь злая на него. Она матом, а он улыбается. А матом потому, что она однолюб, а её предали.