Петля во времени, или Путешествие в лабиринт

– А здесь, как я понял, у вас какое-то дело?

– Да, мы занимаемся археологическими раскопками.

– А почему ты привезла свой спальник? Ваше руководство обязано было заранее подготовить все для проживания, как в любой цивилизованной стране, – удивился Макс.

– Так и есть. Наше руководство обо всем позаботилось. Но понимаешь, этот спальник и рюкзак побывали со мной во множестве походов. Как тебе объяснить… это, как старый друг. Антон сказал на какой-нибудь непредвиденный случай. И как видишь – он прав, – развела Аня руками.

– Значит ты – археолог. Интересная у тебя работа.

– Но и у тебя не менее интересная. Скажи, Макс, – осмелев, спросила девушка, – ты так молод, а уже мировая известность, слава. Тебе твоя жизнь нравится? Поклонники следят за каждым шагом. Не утомляет?

– Видишь ли, Энни, многие люди мечтают о славе. И я не отрицаю, что моя жизнь интересна и насыщена, но ты права в том, что очень часто хочется уединиться и побыть вдали от всего этого.

Продолжая разговор, Аня вынула из кармашка рюкзака сухое горючее и зажигалку. Поместила в углублении камня горючее и подожгла. Мягкие блики огня осветили их лица. Макс помог девушке накрыть импровизированный стол на камне, постелив газету.

– Судя по вашим фильмам, ты не привык к подобным условиям. Извини, но тарелок, вилок, ложек здесь нет.

– Что ж, мы – американцы действительно ведем более цивилизованный образ жизни, – принял Макс подачу, – но в детстве я был бойскаутом. Да и участвовал в игре на выживание, где несколько месяцев приходилось жить на острове. Есть такая телепередача…

– Да-да, знаю. У нас она тоже существует и называется «Остаться в живых», – отмахнулась Аня.

Между тем из рюкзака был извлечен небольшой запас продуктов для туристов. Молодой мужчина открыл баночку консервов, вместо хлеба послужили сухие хлебцы. Но так как чай подогреть было не в чем, легкий ужин путники запили минеральной водой из пластиковой бутылки. Колечко сухой колбасы, печенье, оставшиеся хлебцы и шоколад оставили на завтрак.

– И все-таки, Макс, твоя жизнь проходит на виду. Восторженные письма и звонки поклонниц; тебе льстит вся эта мишура? – продолжила расспрос Аня.

Мужчина посмотрел на Аню, складывавшую оставшуюся провизию в рюкзак, и улыбнулся.

– Да, как тебе сказать, Эн… вначале мне действительно очень нравилось всеобщее внимание, и я купался в лучах славы. Ты только представь: вспышки фоторепортеров, твое лицо на красочных обложках журналов, толпы прекрасных девушек, предлагающих себя и влюбленных в тебя – мечта каждого мужчины. Поначалу от такого успеха я ликовал! Я был счастлив! Но со временем все наскучило, и начало утомлять. Конечно же, я благодарен своим поклонницам, но физически просто не в состоянии отвечать всем на звонки, письма и тому подобное. У каждого человека, в том числе и у актера, есть своя личная жизнь, в которую он не хотел бы допускать любопытные взгляды.

– Наверное, ты прав, – задумчиво произнесла девушка, отвечая своим мыслям, – о славе мечтают многие.

– Но если честно, Эн, – спросил Макс, с улыбкой, прищурившись, – ты же не являешься моей поклонницей? Ты и в самолете избегала смотреть на меня, в отличие от подруги.

Хорошо, что ночь скрыла предательский румянец, выступивший на лице у девушки.

– Макс, я всегда считала глупыми девчонок, что влюблялись в артистов, – рассудительно сказала Аня, – это же пустая затея. Актер может быть полной противоположностью своему герою.

– Точно подмечено, Эн, – согласился он. – И спасибо за ужин. Если бы не ты, мы бы остались голодными.

– Если бы не я, мы бы не оказались здесь, – грустно улыбнулась девушка.

Почти совсем стемнело, и только тонкая линия горизонта догорала малиновым заревом, отражаясь алой дорожкой в волнах.

– Завтра будет жарко, – сказала Аня.

– Откуда ты знаешь? – для поддержания разговора спросил Макс и так же посмотрел на закат, проследив за ее взглядом.

– Дедушка мне еще в детстве объяснил, что когда закат ярко-малиновый, то следующий день будет жаркий, а когда малиновый восход, то день обычно ветреный и холодный. Но что-то я устала и хочу спать, – зевнула она.

– И я тоже, – потянулся Макс.

Аня достала кое-какие вещи из рюкзака и положила под голову Максу и себе. Спальник немного смягчал жесткость каменной плиты. Девушка, по возможности дальше, отодвинулась от своего спутника, на сколько позволила ширина одеяла. Молодой мужчина улыбнулся, отметив это. Аня ему нравилась все больше и больше. Она околдовала его еще в самолете, когда шла по проходу: стройная, легкая, изящная, в облаке волос, освещенных со спины через иллюминаторы солнцем. Девушка показалась ему нездешним, неземным созданием, дивной нимфой. В миг, когда глаза их встретились, словно разряд молнии прошел между двумя полюсами. Но в отличие от других представительниц слабого пола, Аня не стала кокетничать с ним и бросать восторженные взгляды. Скорее наоборот. И столь явное равнодушие с ее стороны, подогревало возникший интерес.

– Ты славная девушка, Энни, спокойной ночи, – тихо промолвил он, глядя в звездное небо.

– Спасибо, Макс, и тебе спокойной ночи, – пробормотала она засыпая.

5

Солнце, взошедшее на востоке, еще не появилось из-за скалы, но уже позолотило поверхность моря и отражалось светлой дорожкой в волнах, медленно катившихся к берегу.

Летом рассвет наступает рано, и наши друзья, утомленные, произошедшими с ними накануне событиями, еще спали. С берега потянуло прохладным утренним бризом. Проснувшись, но, еще не открыв глаз, Аня медленно восстанавливала в памяти события минувшего дня. Вдруг сердце заколотилось в бешеном ритме, когда она поняла, что голова ее покоится на теплой и уютной руке Макса, а нос, мирно посапывая, уткнулся в его плечо. Молодой мужчина заботливо обнимал девушку за талию. Она напряженно пыталась, но не могла вспомнить, как все произошло. Видимо за ночь скалы остыли, а с моря дул влажный прохладный ветерок. И слегка продрогнув, молодые люди не заметили, как их притянуло друг к другу.

Боже, что он о ней подумает? Не успели познакомиться, как она уже спит в его объятиях. А разглагольствовала-то… ах, ах. Не любит артистов, все девчонки дуры и прочая чепуха, а как до дела, так туда же.

Осторожно, чтобы не разбудить Макса, Аня медленно сняла с себя его руку, и, освободившись от объятий, встала. Подошла к краю площадки, посмотрела в бескрайнюю морскую даль, что так и манила своим величием и бесконечностью. Гладкие, зеркальные волны не спеша набегали на скалы и с шумом, разбиваясь на тысячи мелких брызг, пенились и отступали обратно. Удивительно, подумала девушка, вот сейчас, сию минуту она смотрит, как волны с постоянной монотонностью движения, выполняют свою работу, омывая и шлифуя камни. И так было всегда; сотни, миллионы лет до нее. И даже если когда-то ее не станет, волны не прекратят свой бег, а скалы молчаливыми свидетелями, так же нерушимо будут взирать на вечное движение времени. Наверное, поэтому мальчишки – романтики мечтают о море и путешествиях. Хотя, возможно сами не понимают в полной мере – чем же их так притягивает море.

Аня обернулась, Макс все так же крепко спал, повернувшись на бок. Слава Богу, ничего не заметил. Девушка взяла моющие принадлежности, полотенце, купальник и, осторожно по каменным уступам, тем же путем, что и вечером, только в обратном направлении, спустилась на пляж, собираясь искупаться.

На берегу никого не было видно, но все же девушка зашла за один из валунов, чтобы обезопасить себя от случайных взглядов. Вода скрывала ей ноги выше колен. Сняв с себя всю одежду, она положила ее на камень и, блаженно потянувшись, окунулась в теплые ласковые волны. Проплыв туда и обратно, Аня с удовольствием помылась, надела купальник и вышла на берег, разложив для просушки, выстиранную одежду.

Ранним утром солнце ласкало кожу нежными лучами. Ближе к полудню, оно будет нещадно жечь, а сейчас нежно согревало, остывшие за ночь скалы, камни и песок, щедро даря тепло, такое необходимое всему живому миру.

Аня стала спиной к солнцу и принялась расчесывать щеткой влажные волосы.

– На этом пустынном берегу ты выглядишь, как русалка, – произнес Макс, – доброе утро.

– Доброе утро, – ответила девушка, смутившись.

Но он, быстро сбросив одежду, разбежался и, нырнув, размашисто поплыл от берега.

Надо же, он появился, как только она оделась. А вдруг он видел ее? Нет, не может быть. В следующий раз надо быть осторожнее, решила Аня и, поддавшись чувству, которое случается во сне, когда человек видит себя в толпе раздетым и ему хочется спрятаться ото всех, защититься, она надела топ и шорты.

Макс вышел из воды, покрытый капельками и струйками воды, сверкающими в свете утренних лучей, и девушка невольно засмотрелась на него. Как древнее божество, подумала она. Макс же залюбовался, взглянув на Аню: влажные локоны нежно обрамляли ее лицо и легкими спиралями спускались на спину и плечи. Капельки влаги стекали по волосам и впитывались в ткань топа, оставляя влажные темные дорожки.

– Ты… необыкновенная… – только и смог сказать восхищенный мужчина.

Аня протянула ему пакет с шампунем губкой и гелем.

– О, великолепно, – обрадовался Макс, – а у меня в сумке только зубная щетка с пастой, бритвенные принадлежности и кое-что из сменного белья. Все остальные личные вещи остались в багаже.

Чуть позже они спустили со скалы свои сумки и позавтракали запасами еды, что остались с вечера.

Пока длился завтрак, и просыхала одежда, Аня украдкой посматривала на стройные ноги Макса, да и на всю его мускулистую фигуру. Что там ни говори и сколько не иронизируй, а занятия спортом и ежедневные тренировки очень украшают человека. К примеру, если бы рядом с ней сейчас находился какой-нибудь тощенький маленький и бледненький человечек, она, может быть, и отнеслась бы к нему с уважением, но наверняка не увлеклась бы внешними данными, и ее взгляд не притягивало бы, как магнитом.

– И все же странно, – нахмурившись, произнес Макс, – куда нас могло занести?

– Я где-то читала о таких явлениях, – ответила Аня, – они случались и раньше – в старые времена. Бывали случаи, что человек находился в одной местности, а через мгновение оказывался в другой части света или стране. Видимо что-то похожее произошло и с нами.

– О, Господи! Эн! У меня же с собой мобильник, в сумке! Я сейчас позвоню, и все прояснится. Нас, наверное, ищут.

– Правда? – обрадовалась девушка.

Макс достал телефон и набрал номер… но в трубке стояла тишина, только светился экран.

– Странно, никаких гудков, ни надписей, ни сообщений. И заряд еще нормальный. Может мы вне зоны действия сети?

Аня с любопытством и ожиданием смотрела на него. Мужчина нахмурился и с досадой бросил сотовый в сумку. Лицо его приняло недовольное выражение.

– Ничего не понимаю…

Но, взглянув на растерянную и расстроенную девушку, он смягчился и слегка улыбнулся.

– Не расстраивайся, Энни, вот увидишь – все будет хорошо.

Первой мыслью спутников было – обследовать окрестности, но, подумав, они решили не тратить время на пустые хождения. Макс взял Анин рюкзак со спальником, а ей достались его спортивная сумка и ее дамская сумочка.

– Макс, мы, возможно, выйдем к какому-нибудь населенному пункту, а там наверняка автобусы или еще какой транспорт, – предположила Аня, – там и позвонить сможем.

– У меня с собой кредитка, – успокоил ее Макс, – мы арендуем автомобиль, и все будет о`к, – воодушевился он и бодро зашагал вглубь материка.

Солнце поднималось все выше и выше. И с каждой минутой становилось все жарче. Часы на руке Макса показывали, что время неумолимо движется к полудню. Аня сменила шорты на спортивное трико. Кругом были заросли кустарника и колючек, а кожа на ногах уже зудела от многочисленных царапин. Местность, по которой они двигались, была сплошь покрыта холмами, на которых помимо кустарника, встречались редкие деревья. Путники направились вдоль побережья на восток. Справа в поле их зрения находилось море. Когда они спускались в низовье, то оно исчезало, когда же вновь взбирались на холм, морская гладь открывалась взору во всей своей красоте и беспредельности.

Время перевалило за полдень. Солнце поднялось в зенит и беспощадно палило с высоты.

– Как огромная раскаленная сковорода, – проворчал Макс, глянув ввысь сквозь солнечные очки. Тыльной стороной руки провел по вспотевшему лбу, размазывая осевшую на влажной коже пыль.

– Точно, – согласилась Аня, останавливаясь рядом, – даже насекомые попрятались.

И натянув пониже на глаза козырьки бейсболок, они пошли дальше. Запас воды давно кончился. Чувство голода не давало о себе знать из-за жажды, которая с каждым мгновением становилась все сильнее и сильнее. Просто нестерпимо хотелось пить. Во рту пересохло, а язык казался шероховатой теркой.

Измученные и изможденные от длительной ходьбы, путники в очередной раз преодолели подъем.

– Я больше не могу, – взмолилась Аня, падая на жесткую траву, что покрывала каменистый холм, – если нам снова придется подниматься в гору, я просто умру.

– Ничего, Энни, мы немного передохнем и пойдем дальше, – сказал Макс, опускаясь рядом, – без воды нам долго не выдержать. Поэтому пока еще есть силы надо идти дальше.

– А ты говорил, что где-то поблизости есть населенный пункт, – разочарованно протянула Аня, – посмотри: кругом, на сколько хватает глаз лишь море, да сопки…

Но вдруг взгляд ее словно за что-то зацепился.

– Ой, что там? Смотри! Это река?

Они мигом вскочили, забыв об усталости. Внизу между сопками блестел, играя солнечными бликами, неширокий рукав реки. Вдоль берегов расположились квадратами и прямоугольниками более темные участки зелени.

– Это могут быть огороды или сады, – предположил Макс.

– Мы проберемся туда и подкрепимся овощами или фруктами. А если есть охрана, то купим, – обрадовалась девушка, – у меня имеется немного местных денег.

– Раз есть сады, где-то неподалеку, должен быть населенный пункт, – предположил Макс, – скоро наши мучения закончатся.

Вид воды придал путникам сил. Они ускорили шаг, и часа через полтора подошли к реке.

Прямо на ходу, сбрасывая ношу и одежду, они ринулись в реку, высоко подняв фонтаны брызг. Пили воду, беря пригоршнями. Затем, смеясь и плескаясь, веселились, как дети. Уставшие, но счастливые они наконец-то выбрались на сушу и в изнеможении растянулись на песке.

– Ну, вот. Утолили жажду, и есть захотелось, – вздохнула Аня.

– Мне тоже, Эн, – подтвердил Макс, – когда мы пробегали мимо сада, мне показалось, что это виноградник.

– Пойдем, проверим?

Заговорщики оделись и, спрятав вещи в кустах, отправились на разведку. Сады действительно оказались виноградниками. Опасаясь быть замеченными, друзья продвигались вперед осторожно, озираясь вокруг. Сорвали несколько душистых гроздьев, успевая на ходу отправлять ягоды в рот.

С южной стороны, где жаркое солнце щедро изливало тепло, уже были отдельные спелые гроздья, а с северной виноград был еще зеленым. Поэтому путники несколько замешкались. Они уже собрались уходить, как…

– Воры! Стойте! – Задребезжал позади старческий голос.

– Бежим! – Крикнул Макс, но Аня остановилась, как вкопанная. И он, оглянувшись, так же замер.

Навстречу шел пожилой человек странной внешности. На вид ему было около семидесяти лет. Невысокого роста, худощавый, покрытый очень темным загаром, видимо от постоянного пребывания под палящими лучами солнца. Из одежды – всего лишь набедренная повязка, доходящая до колен, а от пояса вверх перекинутый через одно плечо кусок ткани того же цвета что и повязка. Материя столь странного одеяния когда-то была бордового или коричневого цвета, а сейчас совершенно выгорела на солнце. Внешность старого человека настолько поразила путников, что они замерли, разглядывая его.

– Вы что же это воруете в чужих виноградниках? Вот я сейчас крикну стражу, и вам отсекут головы.

– Головы? – молодые люди переглянулись, – за что же? Мы готовы заплатить.

– Если все будут брать, что вздумается, наш господин разорится, – продолжал ворчать старик, но уже добродушнее.

– Дедушка, а сколько мы должны заплатить? У меня есть деньги.

Аня извлекла из кармана несколько бумажных купюр и мелочь.

– Что это? – Изумился старик.

– Как что? Это же деньги.

– Деньги – это золотые и серебряные монеты, – наставительно произнес старик, – а вы мне даете диковинные кусочки папируса с рисунками, как на фресках или дорогих тканях. Кто вы такие? – насторожился он, – и одежда ваша не как у греков. Вот монеты похожи на деньги, но они не те, что я видел у воинов и нашего господина.

Молодые люди снова переглянулись, ничего не понимая, может здесь так положено? В глубинке? Старик живет вдали от цивилизации, поэтому и одет соответственно. А причем здесь тогда стража и головы, которые он грозился отсечь? Аня повернулась к Максу и тихо сказала:

– Ничего не понимаю, деньги я обменяла в аэропорту в Афинах. Почему он не признает их?

Тогда в разговор вступил Макс.

– Старик, а кто твой господин?

– Как кто? Наш господин – герой Пелей. И это его сады. А почему вы спрашиваете? Его здесь все знают. Вы что же путешественники?

– Верно, мы путешественники. А прибыли из далекой страны, что находится к северу отсюда, – поспешила ответить Аня, – дедушка, а ты садовник?

– Я один из рабов моего господина, что работают здесь. Но здесь есть и охрана, – добавил он грозно, – если я крикну их…

– Нет, нет, не надо. Мы не воры. Мы долго были в пути, очень устали и проголодались. У нас закончилась еда. Поэтому-то и взяли несколько гроздьев винограда.

Аня повернулась к другу:

– Макс, принеси, пожалуйста, плитку шоколада.

– Стой! Куда? Сбежать? – снова разволновался старик.

– Дедушка, он сейчас придет – я же здесь.

Вскоре Макс вернулся и подал Ане горький шоколад с изюмом и орехами. Ане очень нравился горький шоколад. Все, кто любит ходить в туристические походы знают, что ничто так не радует и не утоляет чувство голода при длительных переходах, как шоколад. А горький в отличие от молочного не тает. Поэтому Аня всегда брала в походы несколько плиток, а собираясь в Грецию, да еще после предупреждения Антона, что невозможно будет сходить в магазин, запаслась десятью плитками.

Развернув обертку и отломив кусочек, Аня положила шоколад в рот, а другой кусочек протянула старику.

– Попробуй, дедушка, очень вкусно.

Старик с опаской положил его в рот, посмаковал… и удивленно поднял брови.

– О, дивный нектар богов! Я не пробовал ничего вкуснее.

– Возьми все, – Аня отдала ему оставшийся шоколад.

– А во что завернуто столь вкусное лакомство? И какой диковинный папирус! А серебро, столь тонкой чеканки! – восторгался старый человек фольгой.

– Ничего не понимаю! – пораженно произнес, молчавший до сих пор Макс, – что все-таки происходит?

– Макс, – повернувшись к нему, тихо сказала Аня, пока старик, прищелкивая языком, рассматривал обертку. – Я, кажется, догадываюсь, что случилось. Но погоди немного, я позже все объясню.

И вновь обратилась к пожилому человеку:

– Дедушка, а нет ли у тебя немного хлеба? Мы очень проголодались в дороге, а наши запасы закончились. Мы идем к твоему господину и несем ему такие же и другие дары.

– Подождите здесь, – смягчившись, сказал старик и скрылся в зарослях виноградника.

– Эн, так что все же происходит? – Взяв ее за руку и повернув к себе, спросил Макс.

– Помнишь наш полет, и как мы, очнувшись, оказались одни совершенно в другом месте? Так вот, – продолжила она, получив молчаливое согласие, – если я все правильно понимаю, тот старик, или он сам, или его четки – не знаю, но с помощью их мы перенеслись во времени. Если это не шутка Великого Насмешника.

– Бред какой-то. Этого просто не может быть! Фантастика! Чертовщина!

– Погоди, Макс. Предположим, если дед сумасшедший, или кто-то решил подшутить над нами, что маловероятно, то мы скоро все выясним сами. Продвигаясь вперед, мы, так или иначе, встретим кого-нибудь или нам попадется населенный пункт. Но если верить старику-рабу, и, судя по его одежде, мы переместились во времени почти на три с лишним тысячи лет назад. Герой Пелей жил во Фтии в двенадцатом веке до нашей эры.

– Вот и мне показалось странным совпадение с известным историческим героем.

– Верно. А Фтия находилась в Фессалии на берегу Пегасейского залива Эгейского моря. Женой его была Антигона – дочь героя Эвритиона. «На охоте Пелей нечаянно убил Эвритиона и, опечалившись, он бежал в Иолк», – процитировала Аня фразу из любимой книги. – Но эти исторические факты мы сможем выяснить сами, если действительно находимся в столь древней эпохе.

– А Пелей – отец знаменитого Ахилла, – добавил Макс.

– Вот именно! И мы сможем узнать, верно ли, что его мать богиня Фетида – дочь морского царя Нерея. Нам представилась уникальная возможность во всем разобраться самим! Поэтому и твой мобильник молчит, – почти радостно заключила девушка.

Но тут вернулся старик и подал путникам круглую лепешку хлеба и сыр.

– Спасибо, дедушка, дай Бог тебе здоровья.

– О, я молю Эскулапа об этом каждый день. И тебе спасибо, дочка, ты славная, добрая девочка.

– А как нам перебраться на другой берег, и далеко ли до Фтии?

– Чуть ниже по течению реки лодочник перевозит смену стражников раз в неделю. Как раз сегодня ожидается новая смена. Если поспешите, то успеете. Пешком до Фтии два – три дня пути.

Путешественники, еще раз поблагодарив старичка, вернулись к своим вещам и спустились вдоль берега реки к переправе. Берег в этом месте был утоптан, и от него вилась тропинка, круто уходящая вверх по склону к садам, петляя и исчезая в высоких травах.

Макс и Аня спрятались в зарослях, чтобы больше никому не попадаться на глаза. К тому же так было удобнее наблюдать за рекой. Оставшись наедине, они пообедали хлебом с сыром, добавив банку со шпротами, что еще оставалась от Аниных запасов и запили все водой из реки, которую набрали в опустевшую пластиковую бутылку.

– Макс, у нас имеется семь плиток шоколада, и, похоже, это наши единственные «деньги», если мы действительно находимся в древней Греции. Нам просто необходимо сменить одежду, чтобы не привлекать внимания.

– И обувь, – добавил он, – если все придется покупать, то минус еще четыре – пять плиток. Мы можем при необходимости разделить каждую плитку пополам и получим вдвое больше. Древние люди ведь не знают, какого размера шоколад.

– Молодец! Здорово придумал! – похвалила его девушка.

– Энни, как ты догадалась предложить старику шоколад?

– Видишь ли, данный деликатес появится в нашей эре только в XV веке. Он завезен в Европу из южной Америки, а более широкое применение получит во Франции при Людовике XIV. А сейчас его здесь нет. Кстати и письменность здесь появится значительно позже данного времени. Примерно через 200-500 лет

– Но откуда ты знаешь такие подробности?

– Это моя профессия, – пожав плечами, ответила Аня, – сейчас в Греции, подобно скальдам, есть рапсоды. Рапсоды – поэты. Они слагают стихи и воспевают под кифары подвиги Героев, воинов, богов. Нет, ты только представь: у них нет ни грамоты, ни письменности, а они сочиняют стихи, песни поэмы. После троянской войны и путешествий Одиссея, величайший рапсод Гомер, кстати, он был слепым, сочинил две поэмы: «Илиада», ведь Троя в древнем мире называлась Илион, и «Одиссея» о скитаниях Одиссея – правителя острова Итака. Две эти поэмы передавались рапсодами из века в век. Рапсоды Греции устраивали соревнования, кто лучше и точнее прочтет поэмы Гомера. И только позже, когда появилась письменность, правитель Писистрат приказал записать их на бумагу. По этим спискам в школах Греции изучали язык, мифологию и историю. Греческий язык станет языком искусства и культуры. Поэзия и театр Греции до наших дней остались непревзойденными. Из семи чудес света – пять, созданы греками. Причем гением скульпторов, художников, архитекторов, а не миллионами загубленных жизней рабов. А философы: Сократ, Диоген, Пифагор и другие. Они достигнут высочайших вершин человеческой мысли. Знаешь, Макс, это удивительная страна! Да ты и сам все знаешь; не просто так ведь вы решили снять фильм о древней Греции.

– Энни, это ты удивительная девушка, – промолвил Макс, прикасаясь пальцами к ее щеке.

От столь невинной ласки, кровь прилила к Аниному лицу, и нежный румянец окрасил щеки. Глаза ее раскрылись, зачарованно глядя на молодого мужчину.

– Ну что ты, я обыкновенная, – взволнованно ответила девушка, отводя глаза, – но смотри, кажется, лодочник плывет.

Пикантный момент, к сожалению Макса, был упущен. К берегу причалила довольно большая лодка. Из нее вышло шестеро воинов во главе со старшим.

– Видимо он, начальник караула, – прошептала Аня.