В паутине чужих миров. Книга первая. Рождение бога
- -
- 100%
- +
– У каждого свой путь, Каду, и ты, человек из будущего. Вас обоих приютило одно тело, ваше сознание временно слилось, но скоро вы начнёте бороться за это тело. Вы начнёте ссориться и рано или поздно умрёте, объятые безумием. Я долго стучался в двери твоего мира, человек из будущего, вызывая тебя в тело Каду. Я стучался бы и дальше, и если бы ты не откликнулся на мой зов, то долго не прожил. Своими действиями я нарушил соглашение между богами, и другие боги не простят мне моей смелости. Но я умираю, Каду, умираю вместе с твоим народом. Что мне ещё оставалось делать? Оахо!
Тангароа на миг замолчал, а потом продолжил, грозно нахмурив брови:
– Вы должны совершить чудо. Оба, в одном теле. А потом вы должны умереть.
От его слов мне стало нехорошо. Я вспомнил свой дом, мать и отца, Дениса и многих других знакомых людей.
– А я? – тихо спросил я полинезийского бога. – Как же я? Я помог, я всё выполнил и хочу вернуться домой.
– Твоего дома больше нет, Оеха, – он попытался произнести моё имя. Наверное, хотел сказать, как и Денис: «Олега», но у него получилось проговорить его на полинезийский манер. – Твой мир закончился. Мы открыли ворота нового мира.
Я почему-то сразу понял всё, что он пытался мне сказать. Просто читал иногда фантастику и фильмы соответствующие попадались. И почувствовал себя очень плохо. Наверное, он имел в виду, что та временная линия, к которой я принадлежал, была свёрнута, и мы сейчас своими действиями в этой точке заново открывали историю человеческого развития. После того, как я проявился во сне Каду, в моей реальности что-то произошло. Не знаю, что, но что-то такое, что кардинально прервало мою временную линию. Может, на Землю внезапно упал огромный метеорит, а может, разразилась ядерная война. Не знаю…
– Оеха и Каду, вы видите меня по-разному, – заметил Тангароа, – для Оеху я кажусь человеком, а для Каду выгляжу, как сверкающая рыба. Это плохо. Вы не сможете жить вместе в одном теле, и поэтому должны умереть. Когда вы умрёте, я смогу дать каждому по новому телу. Я спрячу вас от происков богов и демонов, а когда надо – позову. Но прежде вы должны встретиться с владычицей подземного мира – ужасной богиней Миру. Человек из будущего изменил всё и начинается новая, невиданная эпоха. Пришло время великой битвы, в которой боги будут воевать с богами, люди с людьми и даже люди с богами. Невозможное случилось. В предстоящем сражении вы оба будете нужны мне. А теперь идите, ступайте навстречу славной битве! Прежде чем умереть, вы явите такое чудо, которое заставит людей задуматься и бросить нового бога. Я буду направлять вашу руку, убивая тех, кто совсем потерял веру в старых богов и, нанося лёгкие раны другим, готовым отказаться от заблуждений. Я наделю неуязвимостью ваше тело, но ненадолго, потому что силы мои слабы. А теперь вступите оба на тропу судьбы!
Я послушно повернулся спиной к Тангароа. Сразу стало намного светлее, и я начал спуск по едва заметной тропе. Камни шуршали под моими ногами, а я, рискуя подвернуть ногу, летел вниз, навстречу противникам. Ещё никогда в жизни я не чувствовал себя таким сильным и уверенным в себе. Понимая, что меня ждёт смерть, я радостно бежал ей навстречу.
Скоро тропинка вывела меня из царства камней. Теперь я быстро двигался между двумя стенами, состоящими из листвы и веток. Внезапно зелёный коридор закончился, и я оказался на большом плато, которое было лишено какой либо растительности. В паре сотен метров от меня, возле входа в пещеру, столпились мои бывшие товарищи. Большая толпа, состоящая из сотен воинов, одетых в набёдренные повязки, тревожно гудела. Я знал, о ком они разговаривают. Обо мне и Макоа. Они недовольны, что мы исчезли, и очень хотят найти нас и как следует наказать.
Первым, как ни удивительно, меня заметил хаоле из миссии. С самого начала экспедиции он сопровождал наш отряд, и когда мы ловили кого-либо из островитян, он всегда спрашивал попавших в наши руки мужчин и женщин: согласны ли они признать бога хаоле. Если схваченные отвечали отказом, то священник отдавал их нам, и мы расправлялись с ними, как хотели. Но если человек соглашался принять новую веру, то хаоле крестил его, давал новое имя и отпускал. Когда мы только отправились в поход, многие воины высказали опасение, что хаоле будет обузой в таком трудном предприятии. Однако священник на удивление легко переносил тяготы походной жизни. А тут и меня ещё увидел первым. Интересный человек, этот хаоле!
– Вон он! Смотрите! – закричал хаоле и показал рукой в мою сторону.
А я и не собирался прятаться. Услышав яростные крики, я засмеялся и громко запел песнь смерти. Без всякого страха неторопливо пошёл навстречу объятым гневом воинам, покрытым с ног до головы татуировками. В моём отряде не было ни одного человека, который не носил бы на себе знаки, рассказывающие об его победах в многочисленных схватках. Каждый из них по-настоящему был очень опасен, но опасней всех всегда был я, Каду. Всё моё тело радостно пело, вместе со словами песни, в предчувствии предстоящей драки. Я шёл и пел, но никто не двинулся мне навстречу.
Когда расстояние между нами сократилось до сотни шагов, я остановился и поднял руку:
– Люди Акульего Бога, послушайте меня!
Они боялись меня. Гул голосов затих, и кто-то громко крикнул из задних рядов:
– Где голова Макоа, Каду?
– На плечах Макоа! – ответил я и рассмеялся удачной, на мой взгляд, шутке. Ох, как зашумели мои бывшие друзья! Конечно, я не мог различить, что именно кричал каждый из них, но все они выражали один лишь гнев посредством знакомых мне, очень обидных для воина, слов.
– Тихо! – закричал я, и они мгновенно притихли. Всё-таки моя мана всегда была самой сильной среди всех воинов.
– Я видел Акульего Бога! Я видел его живого! Я видел Тангароа и разговаривал с ним! Покажите мне вашего нового бога?!
Воцарилась мёртвая тишина, совсем, как в местах, где обитают души – маури. Потом кто-то нерешительно крикнул из толпы:
– Ты видел Акульего Бога, Каду? Его никто не видел!
– Да, я видел Акульего Бога! Он огромный! Как остров! И ещё я видел, как Макоа спрыгнул со скалы и сел на спину Акульего Бога! Вы не поймаете Макоа – Акулий Бог унёс его на своей спине! А потом я вживую, как с вами, разговаривал с Тангароа!
– О – о – о!!! – пронёсся удивлённый ветерок по рядам татуированных воинов.
В этот момент долго молчавший хаоле понял, что ситуация выходит из-под его контроля, и громко закричал:
– Дети мои! Каду продал душу нечистому! Дети мои, в Каду вселился демон, и он хочет похитить ваши души!
Несколько наиболее верных хаоле воинов, снабжённые за преданность оружием белых людей, подняли ружья и прицелились в меня. Одновременно прогрохотало несколько выстрелов, а из тех мест, откуда в меня стреляли, в воздух поднялись тёмные облачка от сгоревшего пороха.
С десяток пуль устремились жужжащим роем ко мне. Но они не достигли тела. Натолкнувшись на невидимую преграду, маленькие кусочки металла зависли в нескольких сантиметрах перед моим лицом и грудью. Я с неподдельным интересом рассматривал некоторое время смертоносных пчёл, так близко повисших перед глазами. Когда пули не двигались, то выглядели совершенно безобидно, но я-то знал, что каждая из них могла принести смерть. Осознав собственную неуязвимость, я засмеялся и вытянул руку. Пальцами принялся с силой ударять по зависшим в воздухе кусочкам из металла. Пули, одна за другой, падали к моим ногам, со звоном ударяясь о камни.
– Тангароа! Чудо, это сила Тангароа! Ему помогает Тангароа! – со страхом в голосе закричало несколько человек. Около двадцати воинов, впечатлённые устроенным мною представлением, повернулись и побежали прочь, подальше от места намечавшегося кровопролития.
«Самые умные. Правильно сделали», – мысленно одобрил я поступок беглецов, и смело двинулся навстречу татуированным полинезийцам. Толпа пришла в движение. Одна часть воинов осталась стоять на месте, в то время как другая с боевым кличем бросилась на меня.
Они преодолели разделяющее нас расстояние в одном стремительном броске и обрушились на меня со всеми своими копьями и боевыми палицами. Однако я быстро разочаровал своих врагов. Дубинки при ударах отскакивали от моей головы, словно от крепкого камня, зачастую ломаясь. Наконечники копий тоже не причиняли мне никакого вреда, скользя по коже, словно она была покрыта непробиваемой шкурой Злых Рыб. Понимая, что неуязвим, я начал жестоко наказывать своих врагов. Я нагибался и вставал, приседал и подпрыгивал, уклонялся то влево, то вправо, не забывая, впрочем, наносить удары боевой палицей. Тангароа направлял мои удары и делал их на редкость сильными. От каждого моего выпада трещала чья-то кость, чужая кровь дождём омывала моё тело, но я не останавливался. Я медленно шёл сквозь толпу врагов, оставляя за собой кровавую дорожку. Десятки поверженных противников остались у меня за спиной, а я продолжал упорно продвигаться вперёд. С каждым упавшим врагом возрастала моя мана и моя слава. Я понимал, что внезапно оказался эпической фигурой. Сотни лет подряд, сидя у костров, из поколения в поколение, матери будут рассказывать об этой битве своим детям, чтобы те, в свою очередь, поведали историю Каду уже своим детям. И так увиденное всеми чудо будет жить до тех пор, пока будет дышать хоть один представитель моего народа.
Меня удивило то, что я совершенно не уставал. Я действовал с невероятной скоростью и быстротой, но всё равно не ощущал никакой усталости. Может, потому что у меня была цель – миссионер-хаоле. Сначала он пытался вдохновить на борьбу самых смелых, но когда я приблизился к нему, он с криком побежал прочь. Я не мог его догнать, потому что среди моего народа всегда хватало храбрецов. Многие воины, отталкивая друг друга, атаковали меня со всех сторон, желая убить и получить фантастической силы мана, жизненную силу человека, способного сотворить чудо.
Когда я поразил более сотни врагов, наваждение внезапно исчезло. Моя неуязвимость, никак не предупредив меня, ушла куда-то. Внезапно одно копьё, причинив мне сильную боль, вошло мне в бок. Я обломил торчащее из тела древко, и вдруг понял, что стою на самом пороге страны мёртвых По. Хозяйка загробного мира Миру наверняка засмеялась, увидев копьё в моём боку, и начала раздувать огонь в печи, где она готовила себе лакомства из умерших людей. Ох, Миру! Больше не будет Каду петь песни и есть пищу людей. Нгаро, еда мёртвых, отныне будет моим уделом.
Я закричал от наполнившей меня ярости и успел нанести несколько хороших ударов прежде, чем на меня одновременно, с нескольких сторон, обрушились удары копий и палиц.
Я успел лишь подумать:
«Больно…
Разве во сне может быть так больно?!!»
И тут же умер.
Глава 3
Немного покопавшись в системе безопасности входных дверей, участковый нашёл в памяти маленького электронного мозга нужную комбинацию и открыл двери. С тихим шипением две массивные матовые половинки разъехались, пропуская гостей внутрь скромной пятикомнатной квартиры.
Участковый, Игорь Петрович Васильев, высокий мужчина среднего возраста, начавший заметно полнеть, обернулся к стоящей позади довольно бодрой маленькой старушке, которая вызвала полицию, обеспокоенная услышанным ночью из соседней квартиры шумом.
– Ну, что, Клавдия Егоровна, пройдёмте-с, – участковый, облачённый в недавно введённую униформу, решительно шагнул в широкий коридор. Двери квартиры соседки были распахнуты, и из соседнего помещения доносился хорошо различимый голос диктора, зачитывавшего последние новости:
– Россия запустила на Марсе третий жилой купол… Островная Федерация и Россия в экстренном порядке закрывают свои границы для беженцев из Европы и Африки… Северные Штаты Америки и Британская Канада обратились в Лигу Наций, с просьбой о срочной гуманитарной помощи ввиду катастрофического положения…
– Вечно от этой Америки одни неприятности, – заворчал недовольно участковый, и в этот момент увидел лежащее на полу тело молодого человека.
– Ох! – негромко выдохнула воздух сердобольная старушка.
Неприятная тяжесть появилась у Игоря Петровича в районе груди. В последнее время убийства даже в таком большом городе случались крайне редко, и подобный инцидент мог запросто испортить всю дальнейшую карьеру полицейского. За большим окном проносились летающие такси – геликоптеры, но участковый, не отвлекаясь, профессиональным взглядом пытался найти первые зацепки для будущего расследования.
Молодой человек лежал на спине, широко раскинув руки. На нём почти не было никакой одежды, кроме трусов. Под телом образовалась большая лужа крови, залив далеко не маленький участок светящегося пола. В бок трупа и в грудь, в два места, убийцы воткнули странные палки, выкрашенные яркими цветами и разукрашенные искусной резьбой. Эти предметы, находящиеся в теле убитого, удивительно напоминали старинные копья из этнографического музея.
– Вы узнаёте этого человека? – начал опрос участковый.
– Да, конечно. Это мой сосед. Фамилии не помню, но имя – Олег. Хороший парень. Кто же его так… Совсем как в фильмах…
– Выясним, не волнуйтесь! Служба у нас такая.
– Смотрите, а ведь он улыбается, – очень тихо сказала Клавдия Егоровна.
Участковый ещё раз посмотрел на висевший на стене календарь. «Пятнадцатое октября две тысячи пятнадцатого года, неудачный день», – тяжело вздохнул про себя Игорь Петрович и перевёл взгляд на лежащий труп. Действительно, на лицо мертвеца словно кто-то наклеил довольную и счастливую улыбку.
Будучи мёртвым, Олег улыбался. Он улыбался, потому что узнал перед смертью, что иногда миры сближаются. Он улыбался, потому что видел перед смертью Акульего Бога и разговаривал с Тангароа…
Глава 4
Я не раз слышал или, быть может, читал, что сознание, если его потеряешь, имеет тенденцию возвращаться долго и мучительно. В моём случае всё было совсем по-другому. Вроде как секунду назад я очень сильно испугался, потом испытал нестерпимую боль и провалился во тьму. А спустя другую секунду ощутил себя живым и здоровым человеком. Я, первым делом удивился, что у меня ничего не болит, а затем понял, что лежу на спине. Сразу в голове возник вопрос: а где я нахожусь? У себя дома, в кровати, или возле пещеры, в окружении каннибалов и охотников за головами?
Я спокойно лежал на спине, и невольно ко мне пришла мысль, что очень хорошо вот так вот просто лежать. И что мне нравится, когда меня никто не трогает и никто не причиняет боль.
Для того, чтобы меня больше не били копьями и дубинками, я решил подольше не шевелиться. Решив, что достаточно хорошо изобразил мёртвого человека, я, немного схитрив, чуть-чуть приоткрыл левый глаз. К моему большому облегчению, никаких татуированных полинезийцев рядом не оказалось. Я лежал на какой-то возвышенности или большом камне в центре просторной пещеры. Откуда-то в пещеру проникал свет, довольно хорошо освещая созданное природой помещение, лишь в самых далёких углах позволяя собраться густой темноте. Неподалёку, на высоком каменном ложе, расписанном зловещими и непонятными узорами, я заметил ещё одно тело. Тело принадлежало, к моему огорчению, полинезийцу. Я сразу понял это, увидев многочисленные татуировки на коже.
«Вот блин!» Я закрыл левый глаз и тихо, но разочарованно выдохнул из себя воздух. Значит, по-прежнему торчу в том жутком сне или… в той опасной иной реальности.
Я лежал, пытаясь размышлять. Где я оказался? В полинезийском морге? Или в каком-то храме? И что происходит? Может, за мной сейчас наблюдают? Может, я должен пройти какое-то испытание, чтобы проснуться и вернуться домой? В таком случае лучше не двигаться, продолжая притворяться мёртвым, и ждать дальнейшего развития событий.
Внезапно я понял, что правильно поступил, создав иллюзию мёртвого тела. Вдруг каждой клеткой кожи почувствовал недобрый взгляд, который холодно изучал моё тело. Не в силах больше сдерживаться, я немного приоткрыл глаза и из-под полуопущенных век заметил, как в дальней, тёмной части пещеры, началась какая-то возня. Спустя несколько мгновений из темноты вынырнули две пугающие фигуры и направились ко мне.
Испуганный внутренний голос прошептал, что подобные создания не могут существовать, а если где-то и обитают, то я не должен их видеть. Но я почему-то хорошо разглядел пришельцев.
Высокие, почти прозрачные фигуры, плыли по воздуху в мою сторону. Человекообразное тело покрывала чешуя, а на плечи кто-то поместил собачьи головы. Один собакоголовый указал второму лапой на меня, а сам нагнулся над лежащим на каменной кровати человеком. Он совершил несколько быстрых движений лапами, и вдруг я увидел, как от полинезийца, к склонившемуся над ним существу, начало подниматься нечто светлое и объёмное, вытягиваемое непонятной магией из неподвижного тела. Что это было? Душа, астральное тело, жизненная сила? Откуда я мог знать такие подробности! Порядочно напуганный, я понял только одно, что пришло время действовать. К тому же, второй пришелец нагнулся надо мной.
Я не понимаю, как это у меня получилось, но я каким-то внутренним зрением увидел, что из моего тела начала высовываться третья, светящаяся, рука. Рука точно принадлежала мне, я легко принял этот необычный факт, благодаря сопутствовавшим её появлению внутренним ощущениям. И всё равно происходящее казалось странным и на редкость нереальным. Третья рука? Откуда она взялась? Вот они, обе мои привычные конечности, вытянуты вдоль тела со сжатыми кулаками. А вот третья рука и она тоже подчиняется приказам моего мозга!
Привыкая к вновь образованной, невидимой для глаз конечности-фантому, я сжал и разжал пальцы своего нового приобретения. Простое действие наполнило меня непередаваемым ощущением внутренней силы и вернуло уверенность в себе. Повинуясь скорее интуиции, чем разуму, я немного размахнулся фантомной рукой и с силой всадил её в грудь склонившегося надо мной существа. Рука легко и глубоко вошла внутрь чужого тела. Пальцами я нащупал внутренности, но мне попались вначале совсем не те, которые хотел найти. Я продвинул руку немного глубже и начал ладонью раздвигать не интересные для меня органы. Собакоголовый наклонился ещё ниже, его руки безвольно повисли, а глаза, казалось, вылезли из орбит от невыносимой боли.
Не обращая внимания на перекошенную от ужаса собачью морду, я погружал свой фантом всё глубже и глубже. Копаться в содержимом чужого тела оказалось не очень-то и приятно. Мне постоянно попадалось что-то мерзкое и скользкое, но я, не обращая внимания на неприятные ощущения, продолжал искать нужный мне орган, пока не нашёл его. Едва ощутив в ладони бьющийся комок, трепетный, как любое другое сердце, я с силой сжал его. Сжал так, что мгновенно раздавил мягкую плоть.
Существо тяжело повалилось на пол.
Другой собакоголовый, по-прежнему манипулирующий лапами над лежащим человеком, немедленно повернул на шум уродливую голову. Я прекрасно видел паранормальным зрением его реакцию. Наверное, он сразу увидел лишнюю часть моего тела. Моя придаточная рука привела существо в состоянии ступора. Некоторое время он с заметным страхом смотрел на мою новую руку и на лежащее у ложа тело своего собрата. Мне скоро надоел этот молчаливый цирк, и я пошевелил пальцами руки-фантома. В ответ на мои действия собакоголовый, придя в себя, испуганно отпрыгнул подальше от моего ложа. А затем метнулся в дальний угол пещеры и растворился в темноте, словно его и не было.
Я втянул призрачный придаток внутрь своего тела и открыл глаза. Сердце бешено стучало в грудной клетке, просясь наружу, но я, к своему удивлению, силой мысли смог перевести бешенный темп в обычный ритм работы. Стоило мне подумать о том, что, мол, хватит тебе, пора уняться и сердце послушалось приказа. Я моментально успокоился, отметив ещё одну приобретённую способность, а потом рывком сел на каменном ложе. Мои ноги свесились и повисли, согнувшись в коленях, не доставая до земли. Я посмотрел на колени и чуть не вскрикнул от удивления. Во-первых, почему-то голые ноги имели совсем другой цвет, чем тот, к которому я привык. Они были… какого-то грязно – шоколадного цвета. К тому же явно незнакомые конечности покрывало множество разнообразных знаков. Нет, нет, это не мои ноги, это ноги какого-то полинезийского туземца!
Холодный ветер свежей волной коснулся моего лица, и я, по-прежнему, пребывая в полном недоумении, поднял голову. Прямо передо мной, в воздухе, висел Тангароа. На этот раз он завис над каменным полом пещеры, просто подогнув под себя ноги, как индийский йог, без всякой помощи облаков. Он смотрел не на меня, а на распростёртое на полу тело собакоголового. При виде мёртвого создания, его и без того суровое лицо приняло просто угрожающее выражение. Далеко не светлая кожа, казалось, потемнела ещё больше. В конце концов, он поднял на меня наполненный гневом взгляд, а потом перевёл его на неподвижное тело лежащего на соседнем каменном ложе полинезийца.
– Ароа, Оеха! – голос полинезийского бога был подобен грому. Он оглушал. Тангароа, разве ты не можешь себя контролировать?
– Ароа, Тангороа! – поздоровался я с ним, как с опасным, но всё же старым знакомым.
– Я вижу, к тебе заходили гости?
– Были какие-то… Только непонятно, как я с ними справился…
– Плохо дело, Оеха! Собачья голова, тело покрытое чешуёй – перед тобой лежит мёртвым демон – копуваи. Копуваи служат Миру, богине страны мёртвых, и очень редко покидают загробный мир. Неужели Миру встала на сторону наших врагов? Я выясню это! Оеха, тебе удалось убить копуваи, значит, я старался не зря! Я наделил тебя новым телом, как и обещал. Я взял его на одном из островов, где сейчас разбросано много тел без хозяев. Вхиро, бог мёртвых, отдал мне его, а раньше оно принадлежало знатному и сильному воину. Видишь, на твоём теле больше десятка изображений человека, сидящего с подогнутыми ногами и поднятыми вверх руками? Поклоняющиеся мне люди подобными знаками обозначают на своей коже количество побед над врагами. Сколько у тебя таких знаков, столько убил противников прежний хозяин этого тела. Больше десяти!
– Спасибо, Тангароа! Спасибо за новое тело. Теперь мне кое-что стало понятно. Но когда пришли ко… ка… пёсьеголовые, со мной произошло нечто странное…
– Так и должно было быть, Оеха! Привыкай. Вместе с телом я подарил тебе некоторые способности, недоступные обычным людям. Отныне ты можешь видеть призраков, демонов, подобных копуваи, и даже богов! По отношению к низшим небесным жителям, я дал тебе возможность защищаться и наделил не предназначенной для людей неуязвимостью. В тебе появилась сила, неизвестная твоему роду, но я просто обязан предупредить. Ты можешь победить призраков и демонов, оружие хаоле бессильно, но ты никогда не сможешь победить самого слабого из богов! Даже не пытайся! Боги, запомни раз и навсегда, не принадлежат к расе людей! А оружие богов, вообще, недоступно вашему пониманию!
Ах, вот оно что! Понемногу всё встаёт на свои места. Ну, спасибо, от всего сердца! Мало того, что полинезийский бог выполнил обещание, снабдив меня новым телом, он вдобавок, в некотором смысле, сделал из меня сверхчеловека. Вот спасибо, Тангароа!
– А Каду? – вспомнил я о человеке, частью которого был совсем недавно.
– Кто может меня упрекнуть? Я всё сделал, как обещал, – Тангароа кивком головы указал на лежащее на соседнем ложе тело, – вон он, Каду, рядом с тобой. Копуваи хорошо поработали над ним, и я не могу обещать тебе, что верну его к жизни. Я хотел снабдить тебя могучим помощником, но теперь тебе ничего не остаётся, как действовать одному.
Тангароа замолчал, наверное, для того, чтобы я подумал над тем, что он сказал.
– Я думал, что хорошо вас спрятал в своём мире, но кто-то из непосвящённых смог найти сюда путь. Не будет у тебя помощника, ты один пойдёшь к народу Акульего Бога. Но у нас с тобой всегда будет существовать тесная связь. Стоит тебе мысленно сосредоточиться на моём образе и позвать меня: «Тангароа!» и я сразу же появлюсь перед тобой.
– Ты отправляешь меня к акульим людям? А Макоа жив?
– Пока жив, но дела у него идут неважно и ты должен опять помочь ему.
– Что, так всё серьёзно?
– Да, и у людей, и у богов. Недавно, – продолжал своим грохочущим голосом полинезийский бог, – Авха, бог шторма, поведал мне печальную историю о самом северном острове. Хаоле появились на том острове раньше, чем на других, и все, кто ещё остался там жив, вольно или нет, приняли веру белых людей. Местные боги сразу стали слабыми, а недавно к ним нагрянули странные летающие создания с крыльями за спиной, в длинной одежде, подобной плащам хаоле. Одежда эта вся белая, вокруг голов у них светящийся круг, а в руках они держат мечи, состоящие из света.
Я вдруг понял, о ком мне пытается рассказать Тангароа и кивнул головой:
– Да, я знаю этих существ. У нас их зовут ангелами или архангелами, или серафимами. Я не силён в теологии, но точно могу сказать, что это слуги и посланники бога хаоле.