В паутине чужих миров. Книга первая. Рождение бога

А на берег из воды, тем временем, одна за другой, выходили совершенно нагие молодые женщины. Как они были прекрасны! От вида таких небесных гурий у меня просто перехватило дыхание! Их словно создал гениальный художник: с тонкими талиями и длинными ногами, а высшие силы вдохнули жизнь в то, что воплотило в себе совершенство. Многим эти неземные создания напоминали белых женщин, но много в их внешности было и экзотического, чисто полинезийского.

Одна за другой они покидали воду и, оказавшись на берегу, первым делом резко встряхивали головой. Пышные шевелюры мгновенно высыхали, превращаясь в сложные и замысловатые причёски.

– Что там происходит? – тихо, со страхом в голосе, прошептал Макоа.

– Из озера выходят женщины удивительной красоты, старик, – так же тихо ответил я.

– Пришли тапаиру, – застонал Макоа. Наконец – то ему, судя по голосу, стало страшно. – Нимфы богини Миру. Не смотри на них, не смотри, Оеха! Они заберут твоё тело и душу!

– Мне можно, Макоа, я посланец не только Тангароа, но и Миру, – немного успокоил я полинезийца, – мне они ничего не сделают.

Женщины, пока мы разговаривали, начали танцевать. Они разбились по парам, каждая выбрала себе одного из солдат. Танцевали они как-то странно, но очень завораживающе и пластично. В своём мире, в ночных клубах, я привык двигаться всем телом, но местные танцевальные движения основывались совершенно на другой школе и иных принципах. Корпус у нимф оставался неподвижным, но вот руки и ноги извивались в каком – то невообразимо бешеном ритме. Завороженные, хаоле, не в силах удержаться, принялись зачарованно неловко топтаться вокруг неземных красавиц. Тапаиру зажигательно смеялись, а солдаты что-то радостно кричали.

Я заметил, что танцующие пары начали удаляться от лагеря и приближаться к воде. Внезапно одна из нимф обхватила кавалера за шею руками и повалила в воду. Вода забурлила, словно закипела, в пузырьках мелькнули человеческие ноги. За первой парой ещё одна тапаиру утащила свою жертву в тёмное озеро. Неужели уцелевшие солдаты ничего не замечают? Нет! Заколдованные, смеясь и крича, они продолжали смертельный танец!

– Тапаиру топят людей в воде, – сообщил я то, что увидел, Макоа.

– Они не топят их, Оеха, – прошептал дрожащим голосом Макоа, – они утаскивают хаоле живыми к Миру. Такой участи не позавидует ни один мертвец!

Не прошло и нескольких минут, как на берегу не осталось ни одного человека. Вот только три тапаиру сиротливо остановились, хорошо освещённые светом костров, посередине лагеря. Две нимфы, издав тихий, нечеловеческий стон, развернулись и вошли в озеро, где вода скоро поглотила их. Но вот третья, понюхав воздух, направилась в нашу сторону. Вместе с ней к нам приближалась, становясь всё громче, небесная музыка.

Мальчишка – полинезиец, который, видимо, решил подсмотреть за происходящим, вдруг встал во весь рост рядом со мной. Он решительно шагнул вперёд, навстречу нимфе богини подземного мира. Я положил руки ему на плечи, стараясь удержать, но он, извиваясь, попытался вырваться из моих объятий.

Пока я боролся с парнишкой, тапаиру оказалась возле нас. Потрясающая красота! Я видел… Точёное лицо с немного миндалевидными глазами. Никогда не встречал я такого прекрасного лица… А губы? Яркие, как коралл. Улыбаясь, нимфа показала мне белые, как жемчуг, зубы. Волосы, светлые и кудрявые, спадали к самим бёдрам. Большие груди двигались при каждом движении, а между длинных и красивых ног темнел притягательный треугольник…

– Отпусти его, – зазвенел в воздухе колокольчиками неземной голос.

– Нет, – неожиданно для себя отказал я.

– Кто ты? Кто ты? Кто ты такой? Кто ты такой, такой, такой? – запела тапаиру, приблизив своё лицо к моему. Она принялась, танцуя, водить своей головой из стороны в сторону. Она обнюхивала меня!

– Кто ты такой? Кто ты такой? Такой… такой… – пела чистым голосом жуткую песню тапаиру. – У тебя тело, у тебя тело, у тебя тело… мертвеца! Мертвеца! Мертвеца! Кто ты? Кто ты? Кто ты такой? Но ведь ты жив! Но ведь ты жив! Пойдём со мной! Пойдём со мной! Со мной хорошо! Со мной хорошо! Я – Та Таха, я – Та Таха, я накормлю тебя нгаро! Пойдём со мной, пойдём со мной, пойдём со мной…

Всё поплыло перед моими глазами, но неожиданно, словно кто-то другой моими губами повелительно крикнул тапаиру непонятное мне слово:

– Хвиршо! – нимфа, по имени Та Таха, мечта, которую я искал всю жизнь, испуганно, с тихим звериным воем, отпрыгнула от меня. Немыслимо длинными прыжками она в один миг достигла озера и прыгнула в воду.

– Откуда ты знаешь магический язык древних? – спросил меня, тяжело дышавший Макоа.

– Понятие не имею ни о каком языке древних… А что я сказал?

– Слово – заклинание! «Прочь!» – приказал ты тапаиру. Ты произнёс одно из самых сильных магических слов. Я, наверное, последний, кто слышал про язык Древних. Мне немного успел рассказать перед смертью последний умирающий жрец…

Следом за бегством нимфы стихла и музыка. Наступила тишина, а я всё не отпускал от себя мальчишку.

– Отпусти его, Оеха! Ему больше ничто не угрожает! – сказал мне Макоа. Я послушался полинезийца, убрал руки и даже подтолкнул парнишку в спину, стараясь вывести из ступора. Втроём мы вышли из леса и направились к освещённому светом костров берегу озера. Едва мы подошли к засеке из стволов деревьев, как громкий звук треснувшей под чьими-то ногами ветки заставил обернуться. Наши доблестные воины, которые покинули меня и Макоа при первых звуках потусторонней музыки, тёмными пятнами отделились от ночного лесного массива. Приглядевшись, я понял, что число их возросло. Когда они подошли поближе, я увидел, что им удалось захватить двух пленных – священника и молоденького рыжего солдатика с неприметной внешностью, в изодранном мундире.

– Убежать хотели, – принялся торопливо рассказывать Сифа. – Трое было. Эти двое и один наш, из Акульего Братства. Нашего мы убили сразу… А вот этих привели к вам.

Неожиданно я понял, почему на берегу озера сиротливо, без второй половины пары, остались три нимфы – тапаиру. Просто намеченным жертвам удалось убежать и оставить кровожадных помощниц богини смерти ни с чем.

– Убейте их, – Макоа с отвращением отвернулся от пленных. – Убейте обоих!

Полинезийцы встретили решение своего вождя радостным криком – кличем, от которого кровь застыла в жилах. Я не мог оставаться безучастным и шагнул к жаждущим крови воинам:

– Стойте, – громко сказал я. – Не делайте этого!

– Не мешай им, Оеха! – попытался остановить меня Макоа.

– Уйди, Оеха! – надрывно крикнул мне Сифа, а остальные даже не обратили на меня никакого внимания. Я не понимаю, откуда у меня взялось столько смелости, но я раздвинул плечами почувствовавших запах крови убийц, крепко схватил за шиворот рукой молодого солдата и притянул к себе:

– Этот мой! – повелительно и грозно распорядился я. Посмотрим, сможет ли кто из вас бросить мне вызов? Я готов был вступить в схватку с кем угодно, хоть со всеми сразу, и полинезийцы поняли мою решимость. Никто из них не хотел умирать, ведь для них я был больше, чем обычный человек. С недовольным ворчанием они отвернулись от меня, а моя душа шепнула мне, что я всё сделал правильно.

А вот отцу – хаоле не повезло. В один миг разъярённые туземцы окружили его. Священник только успел крикнуть по-английски из навалившейся на него груды тел:

– Что вы хотите со мной сделать? Вы пожалеете… – и тут же захрипел. Он издал такой страшный стон, что у меня по коже побежали мурашки. Потом я услышал жуткое бульканье, хруст костей и чавкающий звук разделяемой плоти, как будто от большого куска мяса отделили кусочек поменьше.

– Оао! – закричал Сифа и высоко поднял за волосы над собой отрезанную голову миссионера. Остальные воины издали радостный крик. Закричал в восторге даже стоявший рядом со мной мальчишка.

Я тут же с удивлением обратил внимание на то, что голова в руках Сифы продолжала жить. Глаза двигались, ища зашиты, а губы шевелились. Глядя на не хотевшую умирать голову немолодого седого отца – хаоле, невольно замолчали все воины.

– Зря-я-я, – засвистела выходящим воздухом голова по-английски, – пожа-але-ете…

Глаза миссионера закрылись, но тут, неожиданно для всех нас, с отрезанной головой начали происходить непонятные изменения. Человеческие черты принялись растягиваться и таять, а сквозь них проступило нечто хищное, неземное, покрытое серой кожей. Мы не успели и слова сказать, а Сифа уже держал в руке не человеческую голову, а голову неизвестного мне существа. Огромные выпученные, в пол-лица глаза неподвижно смотрели на всю нашу компанию, а почти невидимый на серой морщинистой коже тонкий рот скривился в презрительной усмешке.

С криком отбросил Сифа подальше от себя голову мнимого священника. Однако и тело, которое лежало у ног полинезийцев, в свою очередь, претерпело изменения. Лишённое головы туловище несколько раз конвульсивно изогнулось, вверх взметнулась одна рука, потом вторая, но они уже ничем не напоминали конечности человека. Пальцы на руках увеличились и удлинились, а белую кожу на наших глазах в одно мгновение заменила тёмно – серая.