Легенды Сэнгоку. Семизубый меч

Карты

Пролог

Фонари зажглись словно по волшебству, по щелчку пальцев. Возможно, так и было. Не единой живой души в этом тёмном каменном помещении, ни голоса. Безмолвие. Таинственная тишина, распростёршая свои объятия над одиноким алтарём, что стоял в центре. Серый, отёсанный камень-валун, доведённый до правильной прямоугольной формы, мог бы придать только мрачности этой зале. Однако, на алтаре, пёстрой каймой лежали различные вещи. Одни напоминали обереги, сплетённые из рисовой верёвки и блестящих камней магатама, другие походили на вычурные фигурки из керамики, дерева или камня, изображавшие толи животных, то ли людей. А в самом центре, протянувшись почти на всю длину камня, лежал меч. То был не простой клинок. Не древний цуруги, не тачи, которыми пользуются нынешние воины, не даже ханьский дао. Прямой, обоюдоострый основной клинок не меньше четырёх сяку, но из лезвий асимметрично выступали загнутые зубцы, по три с каждой стороны. Рукоять в полторы руки и замысловатое яблоко, инкрустированное драгоценными камнями. По всей длине клинка письмена, на древнем языке и явно магические, раз так засияли при свете. Или же, это была просто игра воображения? Прекрасен был сей меч, но не он один украшал это место.

Зажжённых фонарей оказалось ровно по остриям меча – семь штук и стояли они напротив семи ширм, украшенных яркими изображениями животных. И никого более.

Но, вот за каждой ширмой появилась тень. Люди, все до единого, но без лика, без образа, лишь тёмные ореолы, оттенённые фонарями. Они были огорожены друг от друга и не могли видеть кто скрывался за ширмой по соседству, только нарисованных животных.

– Приветствую вас дорогие гости! – раздался голос за центральной ширмой, на которое указывало основное остриё меча. – Пусть вас не пугает эта таинственная обстановка, но дело по которому мы все здесь собрались действительно очень важное.

Его голос звучал так умиротворённо, успокаивающе, словно его обладатель полностью отрешился от материального, суетного мира. Будто сам Будда вновь явился, дабы просветить порочных людей. Однако, на ширме был изображён отнюдь не Будда, а обычная обезьяна. Шаловливая, игривая, с бубном в руках и показывающая язык всем, кто на неё смотрит.

– Я не хочу распаляться на высокие речи и перейду сразу к делу, – продолжил голос «обезьяны». – Всех вас, как и меня, ведёт одна и та же цель. Все мы хотим, чтобы хаос творящийся в Хиномото прекратился и земля, и небо, и люди наконец-то смогли вздохнуть спокойно. Я понимаю – не мы одни ведомые столь облачным желанием. В наших землях полно людей, что уже начали воплощать свои мечты в реальность, но все они идут не тем путём. Все они только раздувают огонь войны и так будет продолжаться до бесконечности если мы не вмешаемся.

– Интересно тут у вас, но я, пожалуй, пойду! – раздался саркастический голос из-за ширмы с прыгающим с берега на берег зайцем, по левую руку от обезьяны.

Послышался шелест одежды, короткий стон и зайца вновь окутала тень.

– Хорошо, я останусь, – видимо, он натолкнулся на что-то неожиданное или кого-то.

– Потрудитесь объяснить всё. Желательно, очень коротко, – ширма с лазурным драконом, извивающимся над волнами стояла последней, справа от обезьяны и оттуда доносилась речь человека весьма деловитого, чётко проговаривающего каждый слог и казалось, совершенно бесстрастного.

– Это я и пытаюсь сделать. Прошу, дослушайте до конца, а потом извольте высказаться. – вежливо произнёс «обезьяна». – Вы мои гости, немного по принуждению, но вы сами заинтересовались тем посланием, что я вам отправил. А ведь могли и отказаться, и не появляться в условленном месте.

– Ближе к сути, – потребовал «дракон».

– Терпение, – казалось, что сей мирный голос чуть не задул огонь в фонарях, поколебав пламя. – придя сюда, ваша жизнь уже никогда не будет прежней. Вы никогда не узнаете друг друга, не увидите лиц, но я буду знать о вас всё. Каждый из вас может быть кем угодно: простолюдином, воином, полководцем, аристократом или даже Императором, а может и не быть. Вы не будете исполнять эту миссию вместе, но будете работать сообща, не ведая о том. Я предлагаю вам сыграть в хитрую партию сёги, итог которой, должен стать мир в Хиномото и восстановление власти, единой и безоговорочной.

– Ах, вот оно что, – голос принадлежал человеку, стоящему за ширмой с изображением красивого зелёного фазана киндзи, справа от обезьяны. Приятный, мужественный и в тоже время какой-то правильный и элегантный, словно хэйянский поэт-аристократ, декламирующий стихи. – Как бы вновь засияло солнце, если б вашим идеям суждено воплотиться в явь. Но, возможно ли то, что никому сотворить не удавалось?

– Возможно, если вы будете следовать указаниям, – уверил «обезьяна». – Конечно, вы вольны в своих методах, но результат должен быть один. Малейшее отступление от запланированной комбинации ходов может нарушить всю игру.

– Получается, – произнёс «феникс», возрождающийся из пепла, находившийся между фазаном и драконом. – Вы доверяете нам сыграть в вашу игру, по вашим правилам, которая всех нас приведёт к желаемому результату. Только ходить по этой доске будем мы, объединённые одной целью и желающие видеть нашу страну процветающей и мирной, без крови и насилия. Я так это вижу.

– Не думаю, что получится без крови. – это сказал сильный мужской голос, протяжный, присущий хорошему певцу. Он исходил из следующей за зайцем ширмы, с изображением змеи, почему-то выдыхающей огонь. – Берясь за подобное дело, никогда нельзя обойтись без жертв. Скорее, осуществляя эту безумную идею, мы застелем землю трупами, не оставив никого, кто сможет сопротивляться. И только тогда можно будет подумать о мире. – он усмехнулся сам себе.

– Всё верно, – поддержал «обезьяна». – Действительно, эту заразу, которой я считаю сёгунат и всех самураев, которых он породил, нужно вывести под чистую.

– И что же, – недоверчиво произнёс «дракон». – У вас действительно есть такой план? Уничтожить самураев, даёмё, сёгунат? Кто тогда будет защищать страну?

– Новое поколение. Выращенное не на полях с гниющими трупами, не в горящих замках и не в окровавленных коридорах дворцов, а в благое время, при свете яркого солнца, которое не заволочёт дым пожаров.

– Весьма красива вся эта иллюзия, но кажется мне, что рукой до луны хотим мы дотянуться, – с сомнением проговорил «фазан».

– К тому же, нынешний сёгун пытается сейчас сделать тоже самое, – внёс свою лепту «заяц». – Он призывает даймё со всей страны, чтобы объединиться в одну единую силу.

– Я ведаю о делах сёгуната и именно поэтому решил собрать вас именно сейчас. Асикага не смогут объединить страну, они пали и больше не воспрянут. Все попытки собрать даймё Хиномото в один кулак просто не мыслимы. Их вражда уже переросла в нечто большее, чем расширение собственных владений. Они жаждут власти, крови, золота. Жадность, тщеславие, ревность, предательство – это их пороки. Они никогда не объединяться. Только полное истребление принесёт свои плоды.

– Всё это печально звучит, но в ваших словах есть смысл. Наверное, у каждого из нас есть истории из жизни, что подтвердят это. – с грустью сказал «феникс». Голос его звучал молодо, ещё не огрубев или же не грубый вовсе. Казалось, он сожалеет о своих словах. Он хочет поверить в эту идею, но тогда, ему придётся переступить через самого себя. Возможно, он и сам принадлежал к воинскому сословию.

– Так, что же? – после недолгого молчания вопросил «обезьяна». – Согласны ли вы помочь мне?

– Будто у нас есть выбор, – с иронией усмехнулся «заяц». – Когда тебе тычут в спину остриём, выбор очевиден. Иначе, вечное молчание.

– А если мы откажемся? – задал вопрос «дракон». – Вы нас убьёте или же отпустите? Ведь мы не знаем ни вас, ни друг друга, ни даже места, где находимся.

– А как поступили бы вы?

– Я бы убил, – честно признался «дракон».

Ответом было молчание.

– А кто гарантирует нам жизнь, когда мы исполним свою миссию? Ведь после, мы станем не нужны. – поинтересовался «змея». – И с чего вы вообще решили, что после нашего согласия, мы будем выполнять вашу волю?

– Если я скажу, что смогу настигнуть вас или ваших близких в любой момент, вы же мне не поверите?

В ответ прозвучало почти дружное – «нет».

– Тогда не доводите до этого, – уверенно сказал «обезьяна». – Я не хочу тратить своё время на демонстрацию своих способностей. Мне нужен от вас лишь ответ.

Повисло недолгое молчание.

– Мне по душе сия идея, но можно ли надеяться на успех, покуда нас так мало? – нарушил тишину «фазан» своей красивой речью. Похоже, что он один из тех, кто живёт при дворе и до крайности увлечён старыми традициями.

– Любой, малейший и пустяковый поступок может перевернуть всю историю, – заметил таинственный хозяин этого места. – Поэтому, любой человек, даже не ведая того, может изменить очень значительные вещи. Если хэймин вовремя не донесёт рисовый налог, он может стать причиной поражения целой армии, поскольку воинам урежут пайки, и они станут не доедать. Если незадачливый ребёнок случайно подожжёт поля, это может превратиться в глобальный голод или того хуже, сгорит целая деревня. Если в большой город забредёт одна чумная собака, это может вылиться в целую эпидемию. Так, что да. Вы можете изменить этот мир, как по отдельности, так и вместе. Главное знать, когда и где. А я знаю.

– Тогда, почему бы нам не открыть свои лица и не начать работать сообща? Зачем вся эта таинственность с ширмами и шифрованными посланиями? – спросил «заяц».

– Люди не умеют действовать вместе. Всегда найдётся тот, кто будет выделяться, другой завидовать, третий строить козни… Не зная друг друга, вы будете вершить судьбу этой земли и в то же время никто из вас не будет знать откуда исходит источник. Поручения будут индивидуальны и не каких советов, и обсуждений, это только порождает споры и разобщает людей.

– Хитрая эта ваша игра, – сделал вывод «дракон». – Пожалуй, я стану её участником.

– Я не очень-то верю во всё это, но и мне любопытно, чем это может закончится. – дал согласие «змея».

– Смотрю вперёд

И вспоминаю длинный путь

Всю ночь за ширмой проведу.

Донеслось из-за ширмы с фазаном.

– Я тоже думаю, что время войн пора бы закончить и положить конец тому, что так необдуманно начали наши предки. – поддержал «заяц».

– Мне всё нравится, и вы все интересные люди! Я просто рад, что мне оказана такая честь! – впервые, из-за ширмы, что стояла сразу за змеёй, изображающая крысу, вставшую на задние лапы, чтобы дотянуться до золотой ханьской монеты, привязанной к ветке за верёвку, донёсся находчивый и жизнерадостный голос. – Я очень скромный, но вы обо мне не беспокойтесь!

– Тяжело на сердце, но это нужно прекратить, – высказался «феникс». В его голосе не чувствовалось неуверенности, но явно выделялась тревога. – Ведь если у нас всё получиться, многим достойным людям придётся погибнуть.

– И так, вы согласны. На иное я не рассчитывал. – провозгласил «обезьяна». – Этот меч станет нашим символом в этой нелёгкой миссии.

Будто в подтверждении его слов, письмена на семизубом клинке засияли ещё ярче. Залу озарило словно днём, золотистым, подобно солнечным лучам, сиянием. Воздух стал свежим, как в диком лесу, а души присутствующих наполнило небывалым вдохновением.

– Так же, как и тысячелетия назад бог ветра Сусаноо уничтожил этим мечом многоглавого змея Орочи, так и мы истребим всякую заразу с нашей земли.

– Неужели это тот самый?! – поражённо произнёс «заяц».

– Да. Это «Нанацусая» – половина «Тоцука», что великий ками держал в своих руках борясь с демоном. – голос «обезьяны» вдруг изменился. Он говорил уже не из-за ширмы, а будто везде, в головах всех участников сообщества. Но не звоном, не раскатом грома, а неким расслабляющим пением, в котором хотелось раствориться, закрыв глаза.

– С этого момента, все мы связаны одной целью и да покарает сей клинок того, кто нарушит данное слово!

Фонари погасли внезапно. Вновь наступила мрачная тишина, будто и не было тут никого. Лишь один клинок остался мерцать в сгустившейся над ним тьме.

Глава 1

Лишённые

Месяц Яёй 2-го года Эйроку (март 1559г.)

Иияма, Синано.

Стрела просвистела у самого уха и воткнулась в столб за спиной. Масаёри едва успел увернуться. Ещё лет пятнадцать назад он лихо отбивал стрелы, умело орудуя копьём. Сейчас, реакция его оставляла желать лучшего. Всё-таки уже пятьдесят два года.

– Вот же… – хотел выругаться Таканаши, но слова проглотил. Ругаться на свою медлительность он не хотел, а враги, они-то никогда не меняются.

– Вы бы надели шлем господин, подстрелят ведь, – умоляюще посоветовал слуга-самурай.

Масаёри посмотрел на него с упрёком. Чего это ему прикрываться шлемом от этого женоподобного щенка, который даже перед своими воинами стесняется лицо показать? Однако, совет слуги он счёл разумным. Переборов свою гордость, он нахлобучил шлем на голову и завязал шнурки под подбородком.

– Эх, вернуть хотя бы лет десять! – вздохнул Таканаши. Он выглянул из-за щита-татэ, за которым укрылся и украдкой посмотрел вниз, со стены своего замка.

Конные лучники Косака Масанобу носились вдоль рва и посылали свои стрелы в защитников Ииямы. На штурм не шли. Забавлялись, не давая воинам Таканаши времени на сон и отдых. С периодичностью часа в два, враг шёл в ложную атаку, обстреливал стены и отступал. Всё это сопровождалось боевыми кличами, боем тайко и звуками хорагай.

– Мерзкая, скользкая тварь этот Косака! – скрипнул зубами Масаёри. – У Такэды все такие! Ни одного, чтобы по чести всё.

– Так, может сдадимся? – не подумавши ляпнул слуга.

– А ну молчать! – рявкнул Таканаши и огрел вассала сайхаем по шлему. – Ни слова о сдаче! Тем более Такэде! Пусть даже Кагэтора не откликнется на мой зов, я лучше умру на месте! Сгорю вместе со своим замком, но врагу не сдамся!

– А он откликнется?

– Должен. Всегда откликался.

Ситуация у Таканаши была не самой благоприятной. Такэда Харунобу, как за ним это ранее водилось, воспользовался зимой и забрал все земли, отвоёванные Нагао Кагэторой полтора года назад. Если раньше он добирался до слияния рек Тикума и Саи, то теперь его амбиции возросли. Вот уже во второй раз он покушается на земли Таканаши и пытается выбить его из Ииямы. И приказ сёгуна о временном перемирии ему оказался нипочём. Потерпел год и вновь взялся за своё. Теперь, все земли вокруг принадлежали Такэде и его людям, осталась лишь Иияма. Только в этот раз, дать достойный отпор у Масаёри не получиться. Нет у него не средств, не людей. Гарнизон у него не насчитывал и трёх сотен, а за стенами Косака с несколькими тысячами. И не нападает, измором берёт или ждёт подкрепления для атаки. Единственным выходом оказалось вновь просить помощи у Этиго. И судя по тому, что снег со всех горных перевалов сошёл, со дня на день стоит ждать подмогу. Остаётся только выстоять и вытерпеть все издевательства врага.

– Что. Снова отходят? – сам у себя спросил Масаёри, видя, как противник в очередной раз отводит свой отряд.

– Похоже на то, – отозвался слуга и рискнул выглянуть из-за татэ полностью.

Свист. И вот он уже падает со стены с пронзённым глазом. Стрела пробила голову насквозь. Очередной труп. Изо дня в день Таканаши терял своих людей. Однако сегодня до полудня только один, раньше насчитывалось гораздо больше.

– Подонки! – зарычал Масаёри. Больше от безысходности, чем от злости. Ведь он даже на вылазку выйти не мог со своей горсткой.

Всего в пяти тё1 от стен Ииямы их окружала осадная линия войск Такэды. Выход был лишь один – на север в Этиго, но Масаёри, как всегда упрямился и отступать не желал. Это место – его дом. Разве может человек отдать свой дом врагу на поругание?

– Отец, отец! – на стену вбежал Хидэмаса, сын и наследник Таканаши. – Он пришёл!

Наследнику было уже немного за тридцать, и он сам уже являлся опытным воином, но главенство в клане так и не получил. Масаёри был строгим отцом и весьма щепетильным в вопросе управления. Покуда он ещё находиться в здравом уме и светлой памяти, со своего поста сходить не желал. Хотя, судя по тому, что сил с каждым годом нисколько не прибавлялось, а ровно наоборот, начал задумываться о покое. Но, только задумываться.

– Из-за татэ не высовывайся, они только этого и ждут! – строго напутствовал отец. – Так. Теперь говори.

– Кагэтора прислал гонца – он только въехал в замок. Это значит, что подкрепление уже близко!

– Не радуйся преждевременно, – пробурчал Масаёри. Пригнувшись, он обошёл открытое, губительное место, между расставленных на стенах щитами и приблизился к сыну. – Замени меня. Увидишь врага – бей, но только не увлекайся иначе смерть. Этот Косака очень хитёр.

– Я понял отец!

Таканаши со всей серьёзностью посмотрел на сына и направился вниз со стены. А ведь даже по лестнице спускаться стало не так-то просто.

Гонца он встретил не в приёмной и не в своём кабинете, а у казармы, что находилась недалеко от стены, расположившись на складном стуле у разведённого костра.

Посланец прибыл не один и Масаёри знал обоих. Один – слуга, не отходивший от своего господина ни на шаг, по имени Симоцу Горобэй. Второй – сам господин и он изрядно изменился за последнее время. Сколько Таканаши его не видел? Да столько же, сколько и армию Такэды.

Сайто Томонобу погрузнел, расширился и стал похож на квадратное, переносное святилище – микоси. Даже руки его больше напоминали кузнецкие нежели самурайские. Зарос густой бородой, ниспадающей на чёрную кирасу окэгава2, а из-под шлема с маленькой головой демона между золотыми кувагата3на передней части тульи, выбивалась грива жёстких волос. Его огрубевшее лицо и чёрная повязка на правом глазу лишь подчёркивали его суровость и холодный взгляд. Сёки во плоти. Собственно, так его в Этиго и называли. Да и не только там.

– Подмоги не будет, – сходу заявил Томонобу, только присев на стул, напротив Масаёри. Слуга остался стоять позади его.

Таканаши молчал. Ждал объяснений, но в душе понял, что обречён.

– У господина сейчас много проблем и он не в силах разорваться на три части, – добавил Сайто.

– Почему на три?

– Уэсуги Норимаса вновь прибыл в Этиго. Ходзё забрали у него Кодзукэ и уже подбираются к перевалу Микуни. Господин послал туда войско, но им пришлось отступить из-за потери союзника. – Томонобу говорил совершенно бесстрастно, словно его ни капли не волновала судьба Ииямы. Совсем очерствел. – И, ему придётся ехать в Киото по приказу сёгуна.

– Но какой в этом смысл? – Масаёри пытался сдержать эмоции, но у него это плохо получилось и в интонации звучала обида. – Кто ему Уэсуги? Кто сёгун? А кто я? Я поддерживал его с самого начала, неужели он вот так просто решил отдать Иияму? И кому? Такэде? Которого он ненавидит всем сердцем!

– Но он, так же скреплён клятвами с теми, кого вы перечислили. А вы знаете, как он относиться к клятвам.

Масаёри опустил голову полный досады. С одной стороны, он уже осыпал Кагэтору всеми возможными проклятиями, с другой понимал, что Нагао никогда не бросал его в беде, просто так сложились обстоятельства. Враги, будто сговорились и лезли к границам Этиго со всех щелей. Иияма падёт, но выстоит ли после этого Касугаяма?

– Что ж, тогда я с честью приму свою судьбу.

– Что вы собираетесь делать?

– Умереть, что же ещё. Я подожгу замок и выйду за ворота, чтобы принять свой последний бой. – Масаёри поднял взор к пасмурному небу.

– Достойно, – одобрил Томонобу. – Но погодите умирать. Я не просто так приехал сюда.

– Что, привёз парочку демонов, чтобы натравить на Такэду? – с иронизировал Таканаши. – Было бы очень кстати.

– Вы зря шутите Масаёри-сан. Я действительно приехал вам помочь. Господин не забыл, что вы для него сделали и в беде вас бросать не намерен.

– Интересно, что ты сможешь сделать один? – казалось, Таканаши уже ни во что не верил.

– Я поеду к Такэде и попытаюсь с ним договориться, – без доли сомнения произнёс Сайто.

– Ты обезумел? – хозяин Ииямы вытаращился на гонца. – Ты собираешься к нему в одиночку? С чего ты взял, что тебя к нему вообще пропустят?

– Вот и проверим, – Томонобу встал со стула. – Горобэй останется здесь. Если я не вернусь через семь дней, он обо всём доложит в Касугаяму. Но знайте! Даже тогда господин не бросит вас на произвол судьбы. Терпите и держитесь!

Ещё до того, как солнце начало садиться, Сайто выехал из ворот Ииямы на белом жеребце. Он был в полном доспехе, но с одним лишь мечом у левого бедра. За спиной виднелось двойное, белое сасимоно с чёрным знаком Бисямон-тэна.

Таканаши наблюдал со стены, когда Томонобу достаточно близко подобрался к баррикадам врага.

– Я думал, что в Этиго лишь два безумца: Оникоджима и Какидзаки, – сказал он стоящим рядом Горобэю и сыну, – теперь я вижу третьего.

Очень скоро Сайто обступили те самые конные лучники, что недавно обстреливали защитников на стенах, закрыли его от обзора и скрылись за линией фронта.

Фукаси, Синано.

– Любопытно Кансукэ, неправда ли? – ухмыльнулся Харунобу. – Армии Кагэторы не видно, зато есть гонец. Такого я не припомню, за шесть лет нашего с ним противостояния. Обычно, он сначала нападает, а потом договаривается.

– И мне это кажется странным, – согласился Ямамото.

– Ввидите посланника! – распорядился князь Каи.

Почти сразу ввели Сайто. Его полностью разоружили и заставили снять шлем и сасимоно, остальное осталось при нём. Ему потребовалось целых три дня, чтобы добраться до Такэды в Фукаси. После того, как его окружили всадники врага, тут же приказали спешиться и проводили в лагерь. Допрашивать и пытать не стали. Косака Масанобу, что руководил осадой Ииямы, отнёсся к гонцу с недоверием, но весточку своему даёмё отправил. Потом Томонобу посадили под арест, до тех пор, пока Такэда Харунобу не даст ответ и не решит его судьбу. Тот решил, что посланца из Этиго всё-таки нужно выслушать, но ответ дал только через два дня. Дальше, Сайто проводили до Фукаси, где и состоялась их встреча с князем Каи, в призамковом храме.

Харунобу, при виде гонца столь суровой внешности, нахмурился. Долго молчал, изучал, о чём-то шептался с Ямамото, сидевшим подле него. Других вассалов Такэды видно не было, если не считать охраны у входа.

Похоже, что Сайто застал князя в разгар какого-то обсуждения. Перед ними стояли пара столиков с закусками, чарками для питья и чайничком, наверняка с горячительным. Харунобу был одет вполне мирно, ни доспехов, ни оружия при нём не имелось, также, как и у его стратега. Князь, в обычном коричневом косодэ, в тон с хакама и украшенным белыми родовыми камон. Ямамото, как всегда в чёрном.

Томонобу, войдя, учтиво поклонился и присел, в ожидании, когда даймё соизволит заговорить.

– Неужели у Кагэторы нет ни капли уважения, раз он посылает ко мне калеку, – вымолвил наконец Такэда, явно намереваясь задеть посланника, ссылаясь на его отсутствующий глаз, при этом, лукаво ухмыляясь. – Или у него нет полноценных людей среди вассалов?

Сайто ничуть не смутился и держался с достоинством.

– В Этиго полно достойных людей, – начал он. – Если вы думаете, что отсутствие глаза делает меня калекой, то глубоко ошибаетесь. Предок моего господина Нагао Кагэмаса4, несколько столетий назад, в бою получил стрелу в правый глаз, но несмотря на это продолжил сражаться, а ведь тогда ему было только шестнадцать.

– И, что это значит? – изобразил недоумение Харунобу.

– Это значит, что, какая бы часть тела у человека не отсутствовала, он должен быть полон решимости исполнить свой долг, – ответствовал Томонобу. Он поднял свой суровый взгляд и прямо посмотрел на людей, сидящих перед ним. – У вашего советника тоже нет правого глаза, к тому уже, он ещё и хром на левую ногу, но вы до сих пор держите его при себе.

Ямамото этот ответ возмутил, но он остался недвижим. Зато князя слова гонца позабавили.

– И впрямь правда жизни, – с лёгким смешком произнёс Такэда. – А ты храбрец! Как ты говоришь твоё имя?

– Сайто Томонобу, – поклонился одноглазый посланник.

– Я где-то слышал уже это имя, – князь поднял взор к потолку, словно вспоминая, потом покосился на Сайто, затем на Ямамото. – Точно! Ты тот самый стрелок, что шесть лет назад подстрелил моего сына! – он вновь нахмурился. Казалось, сейчас он прикажет казнить гонца.

– Верно, – не стал отпираться Томонобу. – Много произошло с той поры. И вы, и мы забрали жизни много достойных людей. Вашему наследнику тогда повезло, я стрелял слишком с далёкого расстояния. Надеюсь, сейчас он пребывает в добром здравии.