Фонарь Небесный, Взмывший Ввысь

Хранитель Топей. Вариант 1

Весна. Время раздолья ии наливного, спелого урожая. Когда в туесок попадают не только ягоды и грибы, но и чего повесомее. Например, души незадачливых путников, потерявшихся и заплутавших среди зыбких топей.

Череда бесконечных унылых дождей, разделивших жизнь на «до» и «после» солнечных дней, настоящий разгул для тех, о ком предпочитают не рассказывать за плотно задёрнутыми шторами. Впрочем, разве помогут даже хорошо завешенные занавесками окна тем, кто приходит в ночи? Кто не звонит и не стучит, однако приход его не услышишь даже. Почувствуешь. И тогда точно не скроешься и не спрячешься от Не-отбрасывающих тени.

Такого мнения придерживалась почти вся реальная старшая школа. Высокое здание из красноватого кирпича было старинным и возвышалось на фоне других домов, жавшихся к друг другу. С высокими потолками, словно бы уходящими в никуда бесчисленными колоннами загадочной конструкции — молодёжь решительно не понимала, зачем в современном мире подобные колонны, и старалась обходить их стороной. А местные жители стремились обходить стороной саму школу, потому как обросло здание давно дурной славой. Главным образом из-за того, что прямо за узорчатым забором с каменными статуями львов начинались болота. Сколько легенд они получили за свой тяжёлый туманный чад, и не счесть. Такое мрачное соседство и породило дурную славу, да разнесло её по округе далеко за витражные окна.

Одним из самых закоренелых скептиков негласно считался старшеклассник Чжиган, как его прозвали «зануда». Непонятно за что уж. Но предпочитали к парню обращаться именно так. Он имел обыкновение не отвечать подолгу, как бы ни пытались к молодому человеку достучаться. Пока что-то не заставляло вздрогнуть его широкие плечи, и только тогда мог он обернуться на зов. За такое поведение товарищи считали его странным и косились подозрительно — мало ли, что кроется в такой голове. Особенно в связи с последними событиями, когда начало пропадать немало школьников в тамошних илистых путях. Или трясине, как её стали звать между собой. Трясине, между прочим, удалось утащить в потусторонний мир немало людей, о чём она нисколько не раскаивалась.

Гиблое место начиналось сразу же за старшей школой, оставалось только пройти полу заросшим трактом и свернуть чуть налево к каменистому оврагу. И если другие старались не влезать не в свои дела и порой испуганно молчать, то Чжиган жалел, что пока не может туда выбраться и самолично разобраться, какого болота повадились утаскивать живые души. Именно так он и сказал собравшимся, на что те лишь боязливо расступились, опасения насчет его душевного состояния только подтвердились. Знали бы друзья, как скоро их опасения опровергнутся, и Чжиган предстанет совсем в ином свете. Оставалось подождать ещё совсем чуть-чуть.

В тот день особенно сильно дождило, а ближе к вечеру всё напрочь затянуло туманом. Все вокруг откровенно говорили, что погода неспроста разбушевалась, и быть беде. Все, но только не Чжиган. Путешественник, на удивление, проявил недюжинную выдержку, хоть именно ему и предстоял наиболее длинный путь, как раз через проклятый тракт. Некоторые даже уговаривали не испытывать судьбу и выбрать безопасную дорогу, но бесстрашный школьник лишь презрительно фыркнул — за кого, мол, принимаете меня, трусить ещё. Решение принялось под общее молчание, и ноги сами понесли парня к тому богом забытому бездорожью, будь оно неладно. Место, состоящее сплошь из веток и камней, оно давно обросло скверной репутацией водить за нос путника туда-сюда, что твой леший. Очень немногим удавалось не заблудиться среди пустоши и выбраться целыми. Но Чжиган не был бы собой, если бы не вознамерился во что бы то ни стало вытащить себя из заколдованного круга — или, как он эту всю бесовщину звал, «ведьминого круга».

Ведьмин круг сперва выглядел очень даже мирно: затянутая молочно-белой массой местность, иногда освещаемая блёклым светом огней. Откуда исходил свет, парень не мог видеть в силу нелучшего зрения, поэтому лишь морщился, силясь рассмотреть получше. Но куда там… Путь только сильнее заволакивало непроходимым вязким туманом, и становилось ясно одно — он терял след.

Неизвестно, сколько бы продолжался ступор путешественника, но из оцепенения вывел его тихий вкрадчивый голос, доносящийся, словно из глубины сознания:

— Сюда…

Молодой странник вздрогнул. Его словно всё больше запутывали, уводили за собой в неизведанную илистую глушь. Завертел головой, пытаясь уловить источник, но, как и следовало ожидать, ничего не заметил. Однако голос зазвучал снова, теперь уже настойчивее и чётче:

— Сюда, парень. Следуй за мной.

Потерявшийся бродяга напрягся. Он решительно не любил, когда что-то непонятно, а здесь непонятно было абсолютно всё. Начиная от проклятой болотистой местности и заканчивая странным спасителем — и спасителем ли. Но ничего не попишешь, выбираться необходимо, как и необходимо довериться призрачному голосу, так и зовущему за собой из колдовской вязи.

— За мной, скиталец, следуй за мной, я выведу тебя. Уж я-то выведу. Ты только не переживай, не сжимайся, иди смело. Ступай по камням, только под ноги не смотри, там увидишь то, что может затянуть тебя в трясину на веки вечные.

Чжиган не понимал, слова исходили из его собственного помутненного сознания или жили самостоятельной жизнью? Скорее всего, похоже на второе, хотя фразы как обволакивали и впитывались кожей — до того казался осторожным и вкрадчивым Голос. Но постепенно становился напористее и жёстче, всё дальше уводил от знакомых очертаний. Вот уже и ни зги не видно, только чёрные вязкие болота, подбирающиеся к щиколоткам и грозящиеся утащить в свою мрачную воду. Грозящееся, пока…

Внезапный и непонятный отблеск света выхватил черты заостренного лица. Школьник сперва даже не поверил, что здесь может быть другой человек, такой же как и он. Лицо это находилось совсем близко, прямо напротив него, и смотрело прямо в упор. Блеснули несколько суженные глаза — Чжиган отшатнулся. До такой степени шарахнулся, что плюхнулся прямо на мшистый островок, хорошо, что не в жижу. Прямо на него сверлил взглядом… он сам. Только «тот» Чжиган оказался тёмным двойником из болотного мира, с рук его стекала тина и бог весть что. К ужасу заблудившегося, потусторонний парень так и продолжал протягивать ему руку, с которой струились капли чего-то неизвестного — того, что путник даже не хотел знать. Глаз у существа не наблюдалось, — вместо них, зияли чёрные глазницы, в которых, кажется, даже что-то шевелилось.

— Сюда, парень. Следуй за мной. Я выведу тебя из болот. А во тьме, знаешь, и гнилушка светит. И гнилушка эта — я.

Но Чжиган вовсе не собирался сдавать свою ладонь в бледное сплетение пальцев туманного призрака. Затерявшийся путник отступил назад. Но существо проявило настойчивость, как и тогда, шепча ему зазывные слова. И сделало шаг навстречу к бедолаге.

— Куда же ты, дружок? Неужто хочешь сгинуть в ползучей трясине? А она, к тому же, живая. Представь, что в ней может быть? Улавливаешь? Ну так что же ты медлишь? Я всё ещё здесь и готов помочь.

Вернулся старшеклассник Чжиган другим. С побледневшим напрочь лицом, как будто из него высосали напрочь всю жизнь. И с темными, как уголь, глазами, которые навсегда остались пустыми. Но никто не знал, что к носи его блеклые, безжизненные глазницы преображались и мерцали болотным светом. Отблеском гнилушки, ведь гнилушка светит и во тьме. Верно?

Хранитель Топей. Версия 2

Над густыми лесами взмывала луна в своём золотом зареве. Таинственные болота и сырые топи вздыхали медленно и заманчиво. Среди непроходимых зарослей и затаился, притворяясь самим воздухом, дух Шэнь, который уже столетиями ловил в свои сети неосторожных путников. Вот только воздух не утаскивает в трясину странника, не поглощает его своей невыразимой болотной тоской.

Местные жители не раз предостерегали путешественников о том, что здесь, в этих илистых местностях, без спасительных лестниц, выводящих к остановке, каких тьма в Чунцине, легче лёгкого погрязнуть в болотной жиже. Что тут уж абсолютно точно не стоит забывать о своей осторожности. Только самые отчаянные и азартные отправлялись в опасный путь через лесистые топи, рискуя дать поглотить себя трясине. Трясине, между прочим, было решительно всё равно, кого затягивать — нежить волновала лишь душа. По крайней мере, так перешёптывались, но обиняком. И, наконец, на сей раз непредсказуемая судьба решила по-другому.

Шестнадцатилетний Фэн Ли оказался в глубокой депрессии. В свете своих личных проблем, будучи студентом местного колледжа, он и не заметил, как один за другим стали пропадать его соученики. Серая печаль сыграла с ним злую шутку. Когда парень очнулся, зловещая трясина перекинулась на его друзей. Вот уже поползли нехорошие слушки о том, куда деваются некогда здоровые, крепкие ребята. И не его ли, Фэн Ли, это рук дело. Тут уж студент стерпеть такого не мог. Меньше всего молодой китаец хотел допустить, чтобы в случившейся трагедии кивали на него.

Поэтому в один из особенно хмурых и пасмурных дней, когда сильно дождило, Фэн Ли налегке отправился в труднопроходимый, в прямом смысле, путь, не думая о последствиях. Он не знал, что скрыто во влажных, источающих ядовитый аромат, глубинах. Но ему, по большому счёту, было всё равно. Цель, движимая парнем, несла благородную миссию: если и не найти, то хотя бы выяснить, кто или что утащило ни в чём неповинных людей в мир иной.

Вскоре Фэн Ли заметил, что топи, такие маслянисто-вязкие, словно живые. Вздыхают они, перешептываются, так и норовя унести вдаль за собой. Путник стал осторожнее, оглядываясь на каждый свой шаг. Однако оказалось, что разум его уже попался в ловушку. Поскольку в голове слышался вкрадчивый голос — или то густая листва шелестит, затрагиваемая ветром? Загадочный Шэнь осторожно приближался к не сломленному искателю, неторопливо и аккуратно расставляя вокруг него свои незримые сети.

«Молодой человек, вы настолько печальны, что я почти могу ощутить вашу боль. Я стану вашим другом. Я бессмертен и могу дать вам всё, что только пожелаете!» — голос лился струящейся рекой. Так очаровывает исцеляющая прохлада на исходе дня… Так мягкий вечер окутывает исступлённый день… Так бес опутывает человеческое сердце, желая сбить его с истинного пути…

Фэн Ли замер и некоторое время молча стоял, словно истукан, не зная, что делать. Он не хотел, чтобы непонятный, вдобавок ещё наверняка злобный дух топей увлёк его в свои загадочные тайны. Но молодого путника также одолевали и сомнения. Терзали его вымотанную душу. Ведь, откликнувшись на духов Зов, он бы увидел шанс избавиться от съедавших сердце боль и одиночество.

И только тут на него словно снизошло озарение: продолжительное молчание уступает разговору с кем-то. Как будто этот кто-то будто внутри тебя. В самой глубине твоей души, и ты говоришь с Ним. Но не словами, а чем-то другим. Предчувствием? Интуицией? Неважно. Главное то, что Фэн Ли раскрылся — выложил как на духу таинственному Шэнь про то, что его тревога реальна и что он очень застенчив. Вероятно, для существа другого, тонкого мира такие признания были в диковинку. Дух замер на месте, точно переливаясь, после чего засмеялся серебристым смехом — или то ветер разыгрался, гоняя камыши и ряску?

— Чего бы ты хотел?

Глас Духа обволакивал, проникал в самое нутро. Побуждая разум окончательно капитулировать. Но Фэн Ли парень упорный, не желал так просто сдаваться. Поэтому решил поддеть разошедшегося духа:

— Ты один в лесу. Не находишь, что жизнь к тебе тоже не слишком справедлива?

Ветер усилился. Камыши заволновались, рябь погналась быстрее. Даже небо и то посерело. Или это Шэнь разнервничался? Почуял отголоски в свой нечеловеческой душе.

— Нахожу, что вселенная не по-настоящему честна со мной. Но я готов на это. Я могу стать лучше, чтобы обнаружить смысл своей, пусть неземной, даже бесплотной, но жизни. Мы ведь, духи, не хорошие и не плохие. Просто мы другие. А ты мне поможешь в этом, Фэ-эн Ли-и-и. Нам поможешь стать теми, кем мы были раньше. Стань одним из нас! Слышишь меня? Слышишь? Слыши-ишь?..

Дух нахмурился. Он посмотрел на парня пристально, словно высасывая всё нутро. Самое существо. И в этот момент он понял, что может дать ему лекарство от болезни его сердца. Или то отблески предутренних огней блеснули в серых, как рассветные небеса, глазах? Ну точно, вон, уже редеет мгла и пробуждается рассвет новой жизни. Другой, магической и незнакомой, но такой притягательной. Или бремени?

Фэн Ли очнулся на скамье у остановки. Серело хмурое утро. Скамейка казалась напрочь чужой; остановка — тоже. Такие попросту не существовали в Чунцине. Но Фэн Ли знал: это точно его. Точно. Подъехал автобус, без номера, обшарпанный от времени. Молча парень будто во сне поднялся по ступенькам махины, которую сняли с производства лет этак двадцать назад. Не выпускают уже таких. Автобус со скрежетом тронулся.

Фэн Ли не видел, но знал, что справа на кузове красуется покосившаяся расцарапанная чьими-то когтями табличка: «Хранитель топей».

Авторское вступление

Я не профессиональный художник и не стремлюсь к этому, ведь в творчестве важнее всего свобода самовыражения и мироощущение. Для меня в технике рисования не существует никаких ограничений. Я рисую в диджитал-формате уже более 10 лет, порой экспериментируя с традиционными техниками.

В своих работах я способен изобразить практически всё, что душе угодно. Моя главная слабость — рисование фонов. И хоть иногда мне не хватает усидчивости, я стараюсь выходить из зоны комфорта. Творю я, когда приходит вдохновение, которое может задерживаться на долгое время. Для меня рисование — это возможность насладиться процессом, а не каторга.

Я рисую под псевдонимом «CuteSunnyCloud», в прошлом «oldschipper». Буду очень счастлив, если мои работы найдут отклик в ваших сердцах!

На писательском поприще я появляюсь гораздо реже, чем в художественной сфере, тем не менее, каждое моё произведение становится для меня значимым событием, в которое я вкладываю все свои чувства. Мои тексты часто отражают личный опыт и наблюдения, что позволяет им быть по-настоящему искренними и глубокими.

Хотя я и не так часто занимаюсь писательством, как мне бы хотелось, каждый раз, когда я сажусь за написание, то чувствую, как у меня возникает потребность создать нечто уникальное, трогающее за живое. Этим я подтверждаю свою преданность слову и искусству, которые, безусловно, являются неотъемлемой частью моей жизни.

Пишу я под псевдонимом «Михаил Бауэр». Настоящее имя разглашать не очень люблю. Я надеюсь, что мои произведения смогут оставить тёплый след в мыслях всех моих читателей!

Вступление к комиксу

На окраине Чунцина, в глубине сказочного леса, окутанного мистическими туманами и ветрами, живёт легенда о Хранителе Топей — лесном духе, чья таинственная сила пленяет сердца смельчаков и пугает тех, кто осмеливается нарушить его покой. Фэн Ли, депрессивный студент, движимый жаждой раскрыть правду, решается пройти нелюдимыми тропами, чтобы столкнуться с этой загадочной сущностью.

Я решил адаптировать этот захватывающий рассказ (писателя Lao Wen) в комикс, чтобы передать всю атмосферу загадки и напряжённости, присущую этому миру. Яркие и динамичные иллюстрации позволят Вам погрузиться в таинство леса и ощутить его опасности, увидев в каждом кадре эмоции главного героя и величие сил лесного Духа. Комикс станет визуальной одой к силе воображения и искусству повествования!

Текстовое продолжение Хранителя Топей от Михаила Бауэра