Архитектор (не) моей мечты

Глава 19. Знаки внимания

Наташка

Утро. Ощущение безмятежной неги, полной расслабленности и лёгких отголосков его ночных прикосновений в самой «зоне бикини»... Очень фундаментально для наших отношений. Хотя этому фундаменту уже четыре года, так что случившаяся близость — это скорее крыша строящегося здания и, наконец, венец прочной конструкции.

В спальне отчетливо пахнет свежестью и чем-то сладким. Я вожу головой по сторонам и на прикроватной тумбе с моей стороны стоит ваза просто с огромным букетом шикарных белый лилий… И мне хочется улыбаться. Это не первые цветы от Ильи, первые были очень, очень неожиданными…

Флешбэк (три года назад)

Наташка

Летняя практика по ландшафту. Выездная, на день в Подмосковье. Кураторы — наш преподаватель Ольга Борисовна, женщина бодрая, лет пятидесяти, и «волонтёр», вызвавшийся сопроводить «перваков», — Илья Вадимович Ольхов.

Ни разу не видела Ольхова в столь неформальном одеянии. Но даже в спортивном костюме бежевого цвета и белой футболке, которая подчёркивает каждый секси-мускул этого качка, он выглядит о-о-очень…

Уже вечер, и мы с ребятами возвращаемся с точки.

Ольхов идёт позади…

Делаю вид, что у моих кроссовок развязался шнурок. Присаживаюсь. А на самом деле жду его, чтобы пойти вместе.

И вот мы идём. Такое ощущение, что он намеренно замедляет шаг, чтобы отстать от группы ребят ещё сильнее.

— Ну, как успехи, Бесценная?

— Ух! Первый курс пройден. Скоро каникулы и…

— Что будешь делать летом?

— Скучать… — Блин, вырвалось! Вижу, что Ольхов закусывает губу, чтобы скрыть улыбку, которая всё равно растягивается на его лице. — Я имею в виду — скучать по учёбе, по общению с одногруппниками.

Его голос звучит ещё более низко и хрипло, чем обычно:

— Я понял… Я тоже буду скучать, — он делает многозначительную паузу и бросает на меня взгляд, который пробивает меня жаром… — По тебе, Бесценная. — Говорит он и сразу продолжает, не акцентируя внимание на сказанном: — Я взял вашу группу в следующем семестре. Так что ещё пообщаемся.

Мои щёки горят, хочу скрыть улыбку и желание станцевать джигу прямо здесь — среди полей ржи и луговых цветов… Ольхов останавливается и срывает ромашку. Убрав прядь моих волос за ушко, вкалывает цветок мне в волосы…

— Ромашка для Наташки… Красавица.

И идёт дальше.

Сейчас

Наташка

Илья спит рядом, раскинувшись на спине. Я не могу ничего с собой поделать и прикасаюсь к волосам, идущим дорожкой от кубиков пресса к самому паху. Они чуть жёсткие, но такие приятные. Не контролирую себя: провожу сначала пальчиками, едва касаясь его «стального». Он сразу, как по законам эволюции, начинает «расти и увеличиваться в размерах», передавая приветы. Я невольно сглатываю. Это просто вау! Как он вообще в меня поместился? Большой, красивый, жилистый и такой готовый ко всему.

Между ног — то самое «половодье», и мне очень его хочется.

Как поехавшая, уже откровенно не только пялюсь, но и беру его в руку. Потрясающая кожа и такая живая мощь. Как джойстик, реагирует на каждое движение...

— Наташ, наигралась? — звучит низкий, с хрипотцой голос Ильи. От неожиданности я резко убираю руку. — Ох уж эти твои прикосновения... Но так резко не надо.

— А что, оторву? — тараторю я пришедший в голову бред.

Илья лыбится, довольный:

— Нет... Но сделаешь мне очень приятно и очень быстро, а я бы хотел распробовать... Наташ, как ты себя чувствуешь? — в его голосе истинное беспокойство и столько нежности. — Я вчера не нажестил?

— Нет... Всё отлично. Немного ощутимо, что территория измерена вдоль и поперёк, но мне нравится...

— Угу, пошли метафоры? Наташ, я серьёзно.

Я прикасаюсь к его губам. Они немного сухие после сна, но через пару мгновений это уже влажный, страстный танец губ, проникновенный тандем языков... Я хочу его, низ живота закручен в плотный узел.

Чуть оторвавшись, я шепчу:

— Илья, всё хорошо. Мне не больно, немного саднит... Но очень хочу продолжения.

— Будет!

— Сейчас!

— Не-е... Я тоже очень хочу, котёнок мой. Да ты и сама всё видишь, — он многозначительно кивает в район своего паха. — Всегда готов. Рядом с тобой по-другому не бывает. Но сегодня тебе нужно восстановиться... А потом ты вся моя! Буду любить тебя до одури: каждый раз, на всех поверхностях и на всех территориях.

— Я в предвкушении… Спасибо за цветы. Они чудесные. — Илья лишь кивает, чуть улыбаясь, одними губами говоря: «Всё для тебя!»

— Пора вставать, девочка. Пойдём в душ вместе. Немного радости мы ещё можем урвать.

Илья, подмигивает мне и расплывается в довольной улыбке.

Его «немного радости» превратилось в яркий карнавал с искрами из глаз и танцами моего разгорячённого — вовсе не от воды — тела. Поэтому в офис мы приезжаем с небольшим опозданием...

Илья

Пора прощаться с Мариной. Впервые хочется откровенно нахамить женщине. Вот нахера она это всё?

Наташу отправляю распечатывать эскизы и вызываю Марину к себе. Строит из себя полную наивнягу...

— Илья Вадимович, я думала, после содеянного Наталья сегодня не придёт.

— А что же она-то сделала?

— Так мне безопасники сказали: что-то по проекту слила...

— Она — или вы?

Щёки этой бабы покрылись румянцем, но она продолжает лгать. Фу! Останавливаю её словесные излияния. Включаю запись с камер и показываю ей... Смотрит, открыв рот, вся красная, ручонки дрожат...

— Марина, вы уволены. Не буду вам портить жизнь: «прощаемся» не по статье, я не дам ход делу. Кармазин — мой приятель, ему не нужны репутационные волнения, и «Велесу» тоже. Но лучше вам уйти тихо: не чудить и не пылить, тогда «обратка» не прилетит. Всё же три года вы были нормальным, исполнительным сотрудником... Больше не пытайтесь провернуть подобное: руководителей, которые оставили бы такую ситуацию без реального наказания, нет. Я один такой добрый. Не косячьте, а то попадёте как минимум на административку, а в худшем — уголовку. Идите в отдел кадров — и с этого момента свободны.

Марина как язык проглотила. Только кивнула и вышла в направлении кадровиков.

Ну вот что за...

Звоню HR-ам и прошу девчонок найти мне кого-то вместо Марины. Можно пацана, можно женщину — только кого-то адекватного, без лишней дури в голове.

Возвращается Наташа с кипой распечаток. Смотрю на неё, и прямо радостно.

Но вот есть же такие уникальные экземпляры!

Моя девочка!

Красива в этом достаточно закрытом одеянии — в сравнении с теми, что она обычно носит, — но это платье не менее сексапильное. Чёрное, по фигуре, плечи оголены. Длина хоть и чуть ниже колена, но зато разрез и глубокий вырез на спине отрывают башку и заставляют воображение рисовать много вкусных картинок. Волосы убраны наверх, открывая шикарный обзор не только на идеальную осанку и кожу, к которой хочется прикасаться, но и на нежную шейку. Так и зудит её покрыть поцелуями и… Всё! Выдержке конец!... Вкусная! Очень вкусная…

Как думать о работе, когда тут напротив — чистый секс? Особенно после того, как я попробовал...

От флешбэков ночи — только в ледяной душ, топить похоть.

До сих пор ловлю ощущения её дрожи на кончиках своих пальцев и сокращений на мне...

Она как будто считывает мой настрой и, окинув приёмную через стекло и поняв, что там никого нет, быстро скользит по моим губам мягким поцелуем. А меня подтапливает. Хоть здесь бы ей овладел! Руки сами хватают мою Бесценную за попку и притягивают к себе. Её голос тихий, переходящий в шёпот и стон:

— Илья, мы в офисе...

— Похер вообще! — и ещё сильнее впечатываю её в себя. Пусть знает, как действует на меня, как рвёт меня и «стального» из штанов... Не борщу, но поцелуй я себе не запрещаю... Еле отрываюсь. — Остальное — дома. А сейчас — за работу.

— Работу? Какая работа, Ольхов? После твоих поцелуев и обниманий мне только полдня в себя приходить…

— Кармазин заедет через полчаса…

— Ну, как сестре Сони, он точно мне простит «поплывшие» мозги и раскрасневшиеся щёки…

— Он-то простит, но это не очень профессионально.

— Ольхов, ты зануда. Иди сюда! — И Наташка буквально впечатывается в меня поцелуем. И от её непосредственности мне так круто!

Отстранившись, мы уже смеёмся.

— Это такое счастье! Люблю тебя! — чмокает меня ещё раз в губы и уже упархивает к своему столу.

Глава 20. Разговоры в «бабьем царстве»

Наташка

После лёгкого стука к нам в кабинет заходит Тимофей Кармазин.

— Здорово, Илья! — И, уже глядя на меня: — Приветствую, Наталья.

— Добрый день!

Ольхов встаёт и пожимает ему руку, они даже приобнимаются.

— Привет. Прости за странную ситуацию с проектом.

— Не стоит. Разобрались же…

Я тоже подхожу к нашему клиенту и протягиваю руку для рукопожатия, но он переворачивает её и целует. Ольхов закатывает глаза и громко вздыхает.

— Кармазин, ты доскёшься!

— Всегда мечтал, чтобы ты мне навалял.

И тут начинается шуточная мужская перепалка в виде «бокса», где мой бог и босс, конечно же, одерживает победу! Он протягивает руку уложенному на стол Кармазину:

— Поднимайся! Надо обсудить переделки по проекту, вернее — новые идеи. Старый проект использовать нельзя, раз он был слит.

Вместе с чертежами они уходят в конференц-зал. Я беру макет и иду к ним. Слышу обрывок разговора:

— Илья, твоя Марина… Спереди ничего, сзади — конфуз… Поделом ей. Но я бы всё же что-то посерьёзнее, чем просто увольнение, для неё организовал.

— Ревность — страшное дело…

— А что, был повод?

— Ну, я же с Натальей.

— А Марина здесь при чём? Ты чё, кобелил что ли?

— Фу, фу, фу… Это только Маринины фантазии. Я к ней даже на «ты» не обращался, не то что большее… Но она-то себе навоображала.

Я не выдерживаю:

— Ого! А ещё говорят, что девочки — сплетницы.

Кармазин сразу парирует:

— Да нет, мужики тоже изрядные пиздаболы… Ой, сорри.

— Ага, бздуны обыкновенные…

Ольхов явно не ожидал от меня такого хлёсткого словца:

— Наташ, что за слова такие? Не идёт тебе…

— Не провоцируй.

Кармазин еле давит смех:

— Чую, девочка уже закручивает гайки. Молодец, Наталья Александровна!

Тут уже моя очередь закатить глаза, а Ольхов бьёт Кармазина в плечо:

— Всё, Тима, прекращай. Давай к рабочим вопросам!

Тому никак не имётся:

— Ну, последнюю ремарку можно?

— Валяй!

— Не переживай, мне Софья тоже яйца закрутила по самое… Уже не убегу!

Я в шоке!

— Чего? Кто кому чего закрутил?

— Ой вей… — Кармазин картинно прикрывает рот рукой и заваливается на спинку стула, изображая труп. Он явно забыл, что Соня, вообще-то, моя сестра. Открывает один глаз, смотрит на меня: — Наташ, не убьёшь?

— Думаю, Софья сама справится. Если она уже тебе яйца крутит, то что дальше будет? У-у-у!

— А вот и не боюсь! Пусть делает что хочет. Этой девочке я готов сдаться для опытов, для всего…

Здесь мы уже все ржём. Непосредственность и явно актёрские данные Кармазина пробивают на сто процентов!

Илья

Встреча с Тимой проходит успешно, но уж очень весело…

Парня явно штормит. Но я не буду говорить Наташе, что такого Тимофея мы видели уже не раз. Влюблённость — это естественное и главное состояние Кармазина. Ох, если бы Софья и правда пошатнула фундаментальные основы этого прославленного кобеля! Я бы за этих двоих был только рад.

Наташка сегодня едет к маме. У них с Дашкой миссия: не довести родительницу до обморока, сообщив, что сестра выходит замуж. И не когда-то, а в ближайшее время; и не за кого-то, а за Димку Матвеева, её гендиректора, с которым они вместе — ай-яй-яй… — уже четвёртый месяц, а всё скрывались.

Думаю, что нам с Натальей тоже нужно выходить из тени, но она просит подождать, пока пройдёт эпопея с Дашей и Димой, а то сразу два потрясения семья не потянет…

Довожу Наташку до знакомого дома и подъезда. Договариваемся, что она сообщит мне, как будут разворачиваться дела. Если всё будет плохо, она останется там…

— Пусть всё будет хорошо, и я приеду за тобой…

— Не, думаю, там сегодня будет полный попец.

— Так, может, мне не уезжать? Вдруг что понадобится?

— Что, например?

— Ну, зная сестёр Андриевских — от скорой до тортика и шампанского, — мы смеёмся.

— Да, про тортик-то я что-то и не подумала.

— Не волнуйся. Понял. Решу.

Чуть касаемся друг друга губами. Боюсь увлечься — тогда фиг я куда поеду и Наташку не оставлю…

Моя Бесценная, виляя попкой, выходит из машины и направляется к подъезду, а я серфю по доставке, оформляя из классной кондитерской пирожные и торт, а из цветочного — букеты для девочек и будущей тёщи… Алкоголь? Зная, какая Наталья под мухой (а ещё, со слов Матвеева, под этой же мухой чудит и Дарья), — фиг им. Пусть пьют, только когда мужчины рядом, а то потом ищи их в караоке, пока они кому-то дышат в трубку… Не-не, нам этого не надо…

Доставка через час. Залог хорошего настроения для четырёх девочек и их мамы обеспечен, поскольку сладкое и цветы — это хотя бы какой-то повод сесть за стол переговоров… А мне пора. Еду домой и надеюсь, что моя Харита всё же позовет меня вечерком, чтобы прокатиться на колеснице до уже нашего дворца…

Наташка

Илья, как всегда, предусмотрителен. Пока все съезжались и мама возвращалась с работы, мы с Соней уже встретили доставку, расставили цветы и приготовили всё к чаю. Букеты безумно красивые…

Мама, заходя в дом, сразу поняла: что-то грядёт. Но когда приехали Маша и Дашка, она уже сидела за столом с полным осознанием непростого разговора.

— Девочки, что случилось?

Пихаю Дашку в бок: мол, «начинай». Она тушуется. Как всегда, удар на себя принимает Маша, моя старшая систер. Она всегда прикрывала наши ссыкливые задницы.

— Мам, новость хорошая. Ты не переживай!

— Маш, ты что, за Сергея этого замуж собралась?

— Пока речь не обо мне.

Мама хмурится и нервно сглатывает.

— Хорошо. Но Сергея я бы одобрила, хороший… Ты говоришь не о тебе? Но всё же кто-то выходит замуж? — Она смотрит на Соньку. И меняется в лице. — Соня, неужто опять Стас этот? Девочка, не надо! Или это с другим... — Мама чуть не плачет. Соня пытается её ободрить:

— Да мам, ты чего? Какой Стас? Обосрас…

— Фу, Соня!

— А чё опять Соня? Хватит этого припыженного ко мне присоединять. Ему уже и деда навалял, а он всё, как банный лист, липнет вашими устами.

Машка только качает головой:

— Вот, Соня, как можно в одном предложении говорить о «припыженности» и «устах»?

Мы ржём. Сонька у нас — сама непосредственность. Лишь бы ещё чего не выдала… Но глаза боятся, а Соня жжёт:

— Это не Стас и я… Это вообще не я. Все вопросы к Дашке!

Мама уже прицельно смотрит на «виновницу» этого «торжества». Та выпаливает как из автомата:

— Мам, я замуж выхожу за Диму. Дмитрия Матвеева, гендиректора «Олми». — Мама аж ойкнула. Прикрыв рот ладошкой, сидит и смотрит на нас испуганным взглядом. Тишина… — Мам, скажи что-нибудь.

Но у мамы полные глаза слёз, и она начинает чудить. Видели бы Кармацкий, Ольхов, Матвеев и Кармазин эту «главу семьи» сейчас — им бы сразу стало понятно, в кого мы такие «принцессы».

— Девочки, как же так? Я ничего не знала! — И, уже обращаясь ко мне и Соньке, мама, медленно сняв тапок, несётся за нами по квартире: — Наташка, почему ты даже не намекнула? Ты же точно знала!

Мы с Сонькой, конечно, успели заскочить в нашу комнату и закрыть дверь. Мама стучит тапком:

— Я вам сейчас, как Хрущёв, покажу кузькину мать!

Мама у нас учитель истории, поэтому к её словесным оборотам мы привыкли. Беру удар на себя — Соньке и так уже чутка прилетело.

— Мам, да ничего мы толком не знали! Ну, видела я пару раз этого ухажёра, но Дашка же и нам ничего не говорила. Я только несколько дней назад у неё кольцо на пальце увидела…

Тишина. Слышим, как Дашка и Машка успокаивают маму с той стороны двери. Ну и хорошо. Сейчас утихомирят, а мы потом к ним выйдем.

Вот как маме сказать, что я живу со своим бывшим преподом и вообще хочу всё-всё с ним? Мне же тогда не тапком, а чем похуже прилетит…

— Эх, бедная моя срака, гореть ей — не перегореть!

Сонька оживает:

— Вот. Мотай на ус: в следующий раз точно тебе прилетит… Но не бзди!

— А чё мне-то? Как там твой женонеистовый поживает товарищ Кармазин? Он сегодня у нас в офисе был, говорит, что ты ему его «Пипина Короткого» крутишь по полной…

— Ничё я ему не крутила! А почему «Короткий»?

— Соня, сейчас как дам по голове! Было что-то?

Сонька глаза не прячет, правду говорит:

— Нет. Ничего. Сказал, что маленькая ещё… И сначала замуж, а потом уже…

— Замуж? Это точно Кармазин?

— Да, Тима… Он же не Стас. Сказал, что хочет по-настоящему.

— Сонь, не обожгись! Пожалуйста. Или я его прибью. За тебя, точно прибью.

— Не. С ним либо ничего и никогда, либо всё и навсегда… И не будет меня мама тапком бить. В отличие от ваших ухажёров, Кармазин с мамой уже познакомился…

— Вот это да! Как так?

— Он вчера меня из универа подвёз, и мы маму у входа в подъезд встретили. Ну, мама и пригласила его на чай… Они поговорили. Без меня. Потом только Тима сказал, что всё хорошо. А мама сказала, что разрешает мне с ним общаться и что он — хороший парень.

— Твою мать… Так в сентябре снега за окном не видно? Что творится-то?!

Выходим из засады.

Девочки и мама уже пьют чай с тортом. Мы присоединяемся к ним. Мама в шутку замахивается на нас кухонным полотенцем:

— И эти две кулёмы мне ничегошеньки не сказали…

Посидев с опущенной головой секунду, она произносит:

— Ну хорошо, Даш, знакомь нас! Будем принимать зятя!

Ю-ху! Лёд тронулся, господа!

Глава 21. Были знакомы

Наташка

Всё улеглось. Мама согласилась. С Димой они уже были знакомы: как-то недавно он приезжал с Сергеем Кармацким к нам на дачу. Но тогда, прихватив Дашку, Матвеев с ней ушёл в туман…

Завтра принято решение встретиться семьями в имении бабушки и дедушки в Подмосковье. Это опять будет полное «обдИлье»… В смысле — обделить себя Ильёй. Не… Хоть сегодняшний вечер хочу провести с ним. Пишу своему мужчине:

— Привет! Может, ты меня заберёшь?

Ответ приходит мгновенно:

— Я под окнами. Выходи.

— Ты не уезжал?

— Уезжал, но вернулся. Знал, что всё равно тебя заберу… Выходи, Наташ. Жду.

Какое там «выхожу» — я лечу! Как бы ноги не сломать? Не забываю прихватить цветы, которые предназначались мне. В них была записочка, адресованная «Наталье», с коротким посланием: «Моей Бесценной». Прощаюсь со всеми, говорю, что в имение завтра обязательно поеду, но вечером напишу, как доберусь. Мол, много работы и бла-бла-бла… Машка с Дашкой только качают головами, закатывая глаза на «ультразвук».

Илья ждёт меня у машины. Открывает дверь, помогает мне сесть и пристегнуться, перекладывая букет на заднее сиденье. Как только он опускается в кресло, касается моих губ и тихо произносит своим низким бархатом, от которого разгорается всё внутри:

— Я знал, что ты придёшь. Очень рад, что дождался… Едем?

— Угу…

— Как прошло?

— Нормально. Чую, быть мне поколоченной мамой за сокрытие тебя…

— Я сразу говорил: давай не будем таиться. Я познакомлюсь как твой мужчина, а не как преподаватель, с Надеждой Алексеевной. Как преподаватель я с ней знаком.

— Чего?!

Флешбэк (два года назад)

Илья

— Надежда Алексеевна, вам совершенно не о чем беспокоиться. Наталья будет под моей опекой, — говорю я волнующейся матери своей студентки, с которой собираюсь ехать на конкурс проектов в Санкт-Петербург. — Наталья — прекрасная, умная и очень ответственная девушка. Я уверен, что она и сама бы со всем справилась. Но таковы правила: руководитель проекта тоже должен присутствовать при защите работы.

— Илья Вадимович, мне было бы комфортнее отпустить её, если бы я встретилась с вами лично. Я сама педагог и неплохо разбираюсь в людях. Телефон — это одно. Только после личной встречи я приму решение: поедет Наталья с вами или нет.

— Хорошо. Я смогу подъехать, куда скажете. Этот конкурс важен для Натальи. И мне было бы интересно в нём поучаствовать, поскольку и моего труда в этот проект вложено немало.

Конечно, я не говорю о том, что для меня «проект» — это не работа Натальи Андриевской, а она сама.

Наташа… Долгострой ещё тот. Ей в универе ещё три года учиться, а у меня уже крыша подтекает, расшатывая фундамент.

Женщина, подумав, отвечает:

— Хорошо. Если сможете, приезжайте по адресу, который скину в мессенджер. Где-то в 16:00.

— Буду.

— До встречи!

Без пятнадцати четыре я, как зелёный пацанчик-первокурсник, прихожу в кафе. Жду маму Натальи. Заказываю чай и себе кофе. Почему-то уверен: Надежда Алексеевна предпочтёт зелёный чай.

В кафе заходит очень бодрая женщина чуть за сорок. Строгий чёрный костюм на прекрасной фигуре, тёмные волосы, стрижка каре, сдержанный макияж. Шпильки. Это точно она. Встаю из-за столика и протягиваю ей руку. Рукопожатие уверенное, почти мужское.

— Добрый день, Илья Вадимович!

— Приветствую, Надежда Алексеевна!

Она смотрит мне в глаза буквально пять секунд, и её взгляд из ледяного становится тёплым.

— Илья Вадимович, вы очень молоды.

— Ну, не настолько.

— У вас была потрясающая карьера в Лондоне. Почему вернулись?

Говорю как есть:

— Причины личного характера.

— Что именно? — Её глаза подобны рентгену. Она даже чуть наклоняется ко мне ближе.

И я поступаю так же. Сократив расстояние, прямо в глаза выдаю правду: