Пленница подземелий

Поклон прошёл хорошо. Картонная балюстрада не рухнула, а графин, который я должна была разбить во втором акте, раскололся с первого раза. Для нашего театра это считалось почти безупречным спектаклем. Я стояла в третьем ряду артистов и улыбалась зрителям так, будто именно ради моей безымянной фрейлины они два с половиной часа терпели страдания главной героини.

— Ладушка, не убегай, сегодня посидим у Валеры, — шепнула мне стоявшая рядом Полина, продолжая улыбаться залу. — У него день рождения, пиццу заказали.

— Я бы с радостью, но у меня через сорок минут сбор на второе представление.

— Ты когда-нибудь вообще отдыхаешь?

— Конечно. В метро. Иногда мне даже удаётся сесть.

Занавес закрылся, исполнитель главной роли стащил парик, Полина побежала фотографироваться с поклонниками, а я поспешила в общую гримёрку. До клуба было двадцать минут на машине, и мне ещё требовалось превратиться из придворной дамы в женщину, ради которой публика покупала дорогие коктейли.

Телефон мигал уведомлениями. Хозяйка напоминала, что через три дня оплата квартиры, администратор бурлеска спрашивал про новый выход и предупреждал, что опоздавшие красятся прямо в такси. Сообщение из банковского приложения я даже открывать не стала. Там никогда не писали ничего приятного.

Я допила холодный кофе, оставшийся с антракта. Ужин снова получался жидким и с ванильным сиропом. Завтра я обязательно собиралась поесть нормально, как собиралась почти каждый вечер.

В гримёрке меня торопливо обняли, сунули в руки кусок пиццы и почти сразу забыли: у всех были свои планы на этот вечер. Я не обижалась. Мы с коллегами прекрасно общались на работе, просто после закрытия театра каждый уходил к своим людям, а я — на второе представление или в съёмную однушку.

Пока мне расшнуровывали платье, я доела пиццу и достала костюм для вечернего номера: чёрные шорты, красный корсет со стразами, чулки и охапку перьев. На одном опять разошёлся шов. Я быстро прихватила край ниткой. Костюмы я давно привыкла чинить сама.

— Владислава, ты последняя? — заглянула уборщица.

— Ещё пять минут, тёть Нин. Я свет выключу.

— Дверь только захлопни. Охранник внизу.

Коридор затих. Я осталась одна перед зеркалом, окружённым лампочками. Сняла светлый парик, собрала свои каштановые волосы наверх и затянула красный корсет. Вокруг лежали пудра, тени, стразы, ресницы, помады, кисти и баллончик лака, способного удержать причёску даже во время урагана.

Я стёрла остатки бледного грима фрейлины, нанесла основу потемнее и потянулась за тенями. В коридоре хлопнула дверь, затем послышались шаги.

Я не обернулась. В театре после спектакля постоянно кто-нибудь возвращался за забытым телефоном, шарфом или собственным ребёнком, оставленным на попечение вахтёрши.

Дверь гримёрки открылась.

— Тёть Нин, я почти всё. Только ресницы приклею и…

В зеркале отразились двое мужчин.

Я медленно опустила кисть.

Оба были очень высокими. Даже на каблуках я едва доставала бы каждому до подбородка. Первому пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть дверной косяк, второй вошёл следом и остановился у двери, почти полностью загородив собой проход.

У мужчин была серовато-тёмная кожа, длинные серебряные волосы и красноватые глаза. Из волос выступали заострённые уши. На обоих были лёгкие кожаные доспехи, украшенные чёрным металлом и красными камнями. Первый был шире в плечах и выглядел старше, второй двигался легче и рассматривал гримёрку с нескрываемым интересом.

Я повернулась на стуле.

— Вот это подготовились. Ребята, вы из какого номера?

Широкоплечий мужчина осмотрел помещение так, словно оказался в подсобке дешёвой столовой. Его взгляд скользнул по вешалке с костюмами, коробкам с париками и моему недоеденному куску пиццы. Второй задержался глазами на красном корсете, потом посмотрел на разбросанные по столу перья и едва заметно поднял бровь.

Наверное, новые артисты из клуба решили забрать меня по дороге. В бурлеске кого только не встретишь. У нас выступали девушки с крыльями, мужчина в образе рогатого демона и семейная пара, которая умудрялась раздеваться, вися под потолком. Два мрачных эльфа на их фоне выглядели почти скромно.

— Нет, серьёзно, у вас потрясающий грим. Это аэрограф?

Я поднялась и подошла к более широкоплечему. Вблизи он оказался ещё выше. Пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Я провела пальцами по его щеке, пытаясь понять, чем добились настолько ровного цвета. Кожа оказалась тёплой, гладкой и совершенно не липкой.

— Даже у линии волос ничего не видно. Вы обязаны сказать, кто вас красил!

Мужчина застыл. Красные глаза сузились, а взгляд медленно опустился на мою руку.

— Убери свою руку.

Голос был низким и очень убедительным. Я послушно убрала руку, но тут же посмотрела на ухо. Оно выглядело ещё лучше лица. Никакого клея, силикона или заметного края.

— А уши где заказывали?

Я осторожно провела пальцем по заострённому кончику. Ухо едва заметно дёрнулось.

— Ты посмотри, она тебя трогает, — сообщил второй с таким интересом, будто наблюдал редкий природный случай.

— Я заметил, Файриин.

— И не дрожит даже!

— Почему я должна дрожать? — Я отступила на шаг и снова оглядела обоих. — Костюмы у вас прекрасные, но не настолько страшные. Хотя выражение лица замечательное. Очень надменное. Вы братья или вас просто один режиссёр ставил?

Второй усмехнулся. Первый продолжал смотреть на меня так, будто ещё не решил, наказать или внимательно изучить.

— Я Зирраэль из Первого дома Ночной короны, — произнёс он. — Это мой брат Файриин. Мы пришли за тобой.

— Очень приятно. Владислава, но все зовут меня Ладой. А кто вас прислал? Рома? Передайте, что я почти готова.

— Нас никто не присылал, человеческая женщина, — ответил Зирраэль. — Ты отправишься с нами.

Я посмотрела на него, потом на Файриина. Тот улыбался уже открыто, явно ожидая моей реакции.

— Ребята, ну это, проще надо быть. Сейчас вы звучите как два типичных властных красавчика из дешёвого женского фэнтези. Ещё скажите, что я ваша пленница, и перекиньте через плечо.

— Если ты не подчинишься, так и будет, — серьёзно сказал Зирраэль.

— Прекрасное вживание в роль. Правда. Даже голос не ломается. Но у меня меньше через полчаса выступление. Администратор меня убьёт, а потом воскресит, чтобы ещё раз убить за сорванный номер.

Я вернулась к столику и потянулась за косметичкой. В зеркале видела, что мужчины не двигаются. Зирраэль следил за мной с прежним недовольством, а Файриин склонил голову набок.

На груди Зирраэля вспыхнул красный свет.

Он вытащил из-за ворота крупный камень. Внутри него медленно пульсировало багровое сияние.

— Время заканчивается, — произнёс Файриин.

— Вижу.

— Какое время? — спросила я, застёгивая косметичку. — Если вы тоже опаздываете, можем вызвать одно такси.

Зирраэль сжал камень.

Лампочки вокруг зеркала замигали. Отражение дрогнуло, затем исчезло. Вместо него появилась густая чёрная поверхность, по которой расходились багровые прожилки.

Косметичка выпала у меня из рук.

Из зеркала потянуло ледяным ветром. Лежавшие на столе перья зашевелились, а несколько страз покатились к чёрной поверхности.

Я попятилась.

Теперь происходящее никак не получалось объяснить хорошим гримом, дорогими костюмами или новым номером.

— Так, — медленно произнесла я. — Представление становится слишком убедительным. Давайте мы остановимся и позовём охранника.

Файриин шагнул ко мне.

Я попятилась и нащупала рукой стол.

— Не приближайся. Я серьёзно. Я сейчас закричу.

— Кричи, — неожиданно разрешил он. — Мне любопытно, поможет ли это.

— Файриин, хватит. Бери её.

Он оказался рядом быстрее, чем я успела отшатнуться. Одна рука обвилась вокруг талии. Я вдохнула запах кожи, холода и мокрого камня, и это совершенно не было похоже на театральную косметику.

— Отпусти меня!

— Не могу, человеческая женщина. Времени действительно не осталось.

Свободной рукой я схватила первое, что попалось на столе. Это оказался лак для волос. Я направила баллончик ему в лицо и нажала.

Файриин резко отвернулся, но часть липкого облака попала на щёку и серебряные пряди. Он замер, провёл пальцами по волосам и посмотрел на них с таким потрясением, будто я только что осквернила семейную святыню.

— Что она сделала?

— Теперь причёска продержится до утра, — выдохнула я и снова нажала на баллончик.

Файриин перехватил моё запястье.

— Зирраэль, она испортила мне волосы!

— Потом разберёшься.

— Уберите от меня руки! Помогите! Охрана!

Я брыкалась, наступала Файриину на ноги каблуками и пыталась укусить за плечо. Он выругался на незнакомом языке, но смысл я почему-то поняла. Зирраэль схватил меня за ноги, и перекидывание через плечо внезапно перестало быть шуткой.

Я успела вцепиться в край тяжёлого занавеса, висевшего у входа. Ткань натянулась. Послышался треск креплений. На секунду мне показалось, что сейчас в коридоре появится тётя Нина или охранник, но дверь оставалась закрытой.

— Лада! — донёсся издалека голос уборщицы.

— Сюда! Они меня похищают!

Зирраэль активировал камень. Чёрный круг распахнулся шире, из него ударил ледяной ветер. Братья шагнули внутрь, унося меня с собой. Я не отпускала занавес, пока ткань не порвалась и огромный бордовый кусок не пролетел следом за нами.

Всё исчезло.

На несколько мгновений исчезли пол, свет и воздух. Потом под ногами появился холодный камень.

Файриин поставил меня на пол. Я пошатнулась, но удержалась и сразу отскочила от него, прижимая к груди оторванный кусок занавеса.

Мы находились в огромном зале. Потолок терялся в темноте, колонны уходили вверх, а по чёрным стенам тянулись синие светящиеся прожилки. За широкими арками открывался вид на пропасть. Далеко внизу и на противоположных скалах горели тысячи огней, между башнями висели мосты, двигались крошечные фигурки. Это был целый город, высеченный внутри горы.

Ни окон, ни неба я не увидела.

— Хорошо, — пробормотала я. — Допустим, декорации у вас тоже отличные.

Я обернулась. За спиной ещё дрожало чёрное зеркало. В нём на мгновение показались лампочки гримёрки, распахнутая дверь и тётя Нина. Я бросилась туда, но поверхность начала затягиваться.

— Нет. Нет, подождите!

Пальцы встретили гладкий холодный камень. Я стала ощупывать стену, искать край, ручку, хоть что-нибудь. Чёрное пятно исчезло окончательно. Осталась цельная стена без единого шва.

Зирраэль перехватил меня за талию и оттащил назад. Я ударила его локтем, но он даже не пошатнулся.

— Отпусти! Верни меня обратно! Вы вообще понимаете, что это похищение? Меня будут искать. У меня через полчаса выход!

— Ты никуда не выйдешь, — спокойно ответил он.

— Да кто вы такие? Где я?

Зирраэль развернул меня к себе. В синем свете его кожа уже не казалась гримом, красные глаза светились изнутри, а длинное ухо, которого я недавно касалась, едва заметно шевельнулось.

— Ты находишься в Великой горе. Нашему дому нужен наследник, и ты родишь его одному из нас.

2

Несколько секунд я смотрела на Зирраэля, ожидая, что он всё-таки улыбнётся. Хотя бы чуточку, хотя бы уголками губ. Нормальный человек не мог произнести такое всерьёз, сохраняя лицо каменного надгробия.

Но он вообще не улыбался.

Файриин стоял рядом и разделял склеившиеся лаком пряди. Он выглядел сердитым, но всё происходящее по-прежнему казалось плохо придуманным розыгрышем.

— Хорошо, — сказала я. — Костюмы прекрасные, декорации дорогие, сценарий отвратительный. Где скрытая камера?

Зирраэль нахмурился.

— Что ты хочешь найти?

— Камеры, все ваши скрытые камеры. А то потом вы покажете всем, как актриса поверила в эльфов. Не поверила. Давайте заканчивать этот спектакль.

Последние слова прозвучали менее уверенно. За аркой проплыли прозрачные шары с синим огнём, освещая мост над пропастью. По нему прошли две остроухие женщины и вооружённые мужчины.

Один из шаров остановился возле нас. Файриин поднял руку, и тот опустился к его ладони, будто послушное животное.

Я посмотрела на шар, потом на чёрную стену, где недавно находилась моя гримёрка.

— Это магнит, да?

— Нет, — ответил Файриин.

— Значит леска?

— Я не знаю этих слов.

Он коснулся шара. Огонёк рассыпался на искры, облетел его руку и собрался снова.

Из бокового прохода появились четверо стражников с мечами и копьями. Они ударили кулаками по груди и заговорили на незнакомом языке. Однако смысл почему-то сразу складывался в голове.

— Переход закрыт, господа. Чужих следов нет.

— Усильте охрану портального зала, — приказал Зирраэль. — О прибытии женщины пока не сообщать другим домам.

Я повернулась к нему.

— Почему я вас понимаю?

— Камень перехода связал твою речь с нашей. Иначе от тебя было бы мало пользы.

— Значит, похищение вы планировали заранее.

Мне стало трудно дышать. Вокруг горели магические огни, стражники выполняли приказы, а внизу жил какой-то фэнтезийный город. Башни росли из стен пещеры, мосты соединяли уровни, по улицам двигались сотни огоньков. Здесь действительно не было ни неба, ни выхода, который я могла увидеть.

Я прижала к груди кусок театрального занавеса.

— Верните меня, — сказала я уже без шуток.

— Сейчас это невозможно, — ответил Зирраэль.

— Вы открыли проход сюда, значит, откроете обратно.

— Для перехода требовались сила мага, наша кровь и энергия камня. Следующее открытие возможно через несколько лунных циклов.

— Мне плевать, что вам требуется. Я не просила меня сюда притаскивать.

Я рванулась к стене, но Зирраэль перехватил меня. Ладонь легла на кожу между корсетом и шортами. По телу прошла горячая волна. Он тоже замер, а красные глаза на мгновение вспыхнули.

Файриин смотрел на его руку с таким выражением, будто тоже почувствовал что-то неприятно неожиданное.

— Отпусти, — потребовала я.

Зирраэль резко убрал ладонь.

— Отведите нас в приготовленные покои.

Стражники окружили нас. Кричать здесь было бесполезно. Я завернулась в бордовый занавес, прикрывая корсет и чулки, и пошла сама.

Мы прошли по мосту над пропастью. Навстречу попадались ещё такие же темнокожие эльфы. Женщины носили длинные платья, оружие и тяжёлые украшения, мужчины — облегающие куртки и плащи. Все смотрели на меня и на красные перья, торчавшие из-под занавеса.

Я пыталась запоминать дорогу, но коридоры расходились во все стороны, лестницы висели над пустотой, а двери открывались от прикосновения к светящимся знакам. Без карты отсюда было не выбраться.

Зирраэль коснулся ладонью чёрной створки, и та бесшумно ушла в стену. Нас впустили в просторную комнату.

Тёмные стены покоев блестели серебряными прожилками, мебель была сделана из металла и чёрного дерева. Под потолком плавали кристаллы, в углублении стены журчала вода.

В центре стояла огромная кровать, на которой разместились бы три человека и небольшая театральная труппа.

Я медленно повернулась, осматривая стены. Ни одного окна.

— Где выход на улицу?

— Мы находимся внутри Великой горы, — сказал Файриин. — Здесь нет улиц в твоём понимании.

— Тогда окно во двор, вентиляция, пожарный выход? У вас должно быть хоть что-нибудь, через что можно увидеть небо.

— Небо находится снаружи.

— Спасибо, это я уже поняла. Как попасть наружу?

Братья переглянулись.

— Днём никак, — ответил Зирраэль. — Солнечный свет смертельно опасен для нашего народа. До внешних врат отсюда несколько часов пути.

Комната сразу показалась меньше. Я согласилась бы даже на вид на стену соседнего дома и мусорные баки, лишь бы за стеклом было настоящее небо.

— Сядь, — приказал Зирраэль. — Нам нужно поговорить.

— Я и стоя прекрасно слышу.

— Как пожелаешь.

Файриин устроился в кресле. Зирраэль остался напротив меня и заговорил так, словно речь шла о деловом соглашении.

Великой горой управляла избранная Великая Мать. Нынешняя правительница оставляла место, на которое претендовала мать братьев. Но её дом должен был доказать способность продолжить род. До смены власти оставалось два лунных месяца.

Женщины дома отказались рожать. Они не были бесплодны, просто не хотели детей, постоянных мужей и долгих обязательств.

— А мужчины, значит, захотели? — спросила я.

— Наше желание не имеет отношения к долгу, — ответил Зирраэль.

— Прекрасно. Моё, видимо, тоже никого не интересует.

Мать приказала сыновьям найти женщину любой расы. Похищение девушки из соседних земель могло вызвать конфликт, поэтому придворный маг открыл переход в мир, откуда никто не сумеет прийти за пленницей.

Портал мог перенести одну совместимую женщину. Отцом должен был стать Зирраэль как старший сын. Файриин удерживал вторую часть заклинания и обеспечивал безопасность.

— Хорошо обеспечил, — заметила я, глядя на склеенную прядь у его виска.

Файриин коснулся волос и прищурился.

— Я не знал, что ты вооружена ядовитым сосудом.

— Это лак для волос. Смоешь потом водой.

Разговор о лаке позволил мне снова вдохнуть нормально. Зирраэль подошёл ближе. От него пахло холодом и камнем. Его взгляд опустился к моей шее. Файриин тоже посмотрел на меня слишком внимательно.

— Что? — спросила я.

— От тебя странно пахнет, — сказал Зирраэль.

— Я весь день работала, потом меня протащили через стену два незнакомых мужчины. Духами уже не пахнет, а в душ отвести вы меня не догадались.

— Запах приятный, — возразил Файриин и сделал шаг ко мне.

Их взгляды стали тяжелее. Я запахнула занавес плотнее.

— Этой ночью ты останешься со мной, — произнёс Зирраэль. — Мы начнём выполнять приказ матери. После подтверждения зачатия твоё положение изменится.

— То есть сейчас я никто, а потом стану ценной беременной пленницей?

— Ты получишь защиту нашего дома, лучшие покои и всё необходимое.

Я посмотрела на кровать. Драться с ними я не могла, бежать не знала куда, а уговоры вряд ли подействуют.

Зато они ничего не знали о людях.

— Нельзя, — быстро сказала я.

— Что нельзя?

— Спать со мной нельзя. Касаться тоже нежелательно. Я заразная!

Оба замерли.

— Лекарь проверит тебя, — сказал Зирраэль.

— Ваш лекарь знает все человеческие болезни? Чума, лишай, герпес, бешенство, грибок, чесотка. Их не видно, но они проникают в мужчину, размножаются, а потом он умирает в страшных муках.

Файриин чуть отступил.

Воодушевившись, я закашлялась, дёрнула плечом и часто заморгала. Затем оскалила зубы и потянулась к его руке.

— При бешенстве ещё кусаться хочется.

Он убрал ладонь прежде, чем я успела сомкнуть зубы.

— Зирраэль, камень мог ошибиться?

— Нет.

— А ещё у меня страшная театральная инфекция, — продолжила я. — Сначала чешутся уши, потом выпадают волосы, а после отпадают самые дорогие части тела. У мужчин особенно быстро.

Файриин посмотрел вниз, потом на меня. Я закашлялась, пошатнулась и схватилась за горло.

— Она лжёт, — сказал Зирраэль.

— Возможно. Но ты готов проверить это собственной дорогой частью тела?

Старший брат промолчал. Рисковать важной частью тела он не собирался.

Файриин обошёл меня по кругу, стараясь держаться на расстоянии. Потом серьёзно спросил:

— Ты точно больна телом? Возможно, твоя болезнь располагается в разуме?

Я перестала кашлять.

— Ты сейчас назвал меня сумасшедшей?

— Я пытаюсь определить источник странностей.

— Со мной всё прекрасно. Я заслуженная артистка двух гримёрок, а вовсе не блаженная. Не всем же ходить с таким лицом, будто мир задолжал им корону.

Файриин посмотрел на брата.

— Это было о тебе.

— Вызови лекаря, — приказал тот.

Пожилого лекаря звали Эллиар. Он принёс несколько склянок и прозрачный кристалл размером с яблоко. Я надеялась на обычные вопросы, но он велел положить на камень обе ладони.

— Это обязательно?

— Если ты опасаешься прикоснуться к чистому камню, твоё заболевание действительно необычно.

Пришлось подчиниться.

Кристалл нагрелся. Внутри появилось моё прозрачное изображение, проступили кости, органы и сосуды. Я отдёрнула руки, но изображение сохранилось.

— Это же настоящий медицинский сканер, — выдохнула я.

— Я не знаю этого слова, — ответил Эллиар. — Но камень показывает устройство тела, состояние крови, магические повреждения и способность к зачатию.

Лекарь расспрашивал о питании, сне и старых травмах. Нашёл повреждённую в подростковом возрасте лодыжку, перенапряжение мышц и нехватку некоторых веществ в крови.

— Когда ты в последний раз отдыхала несколько дней подряд?

— Между увольнением из кафе и трудоустройством в бурлеск. Три года назад.

— Почему ты не прекращала работу, чувствуя усталость?

— Аренда квартиры сама себя не оплатить, знаете ли. В театре отпуск дают, когда удобно театру, а бурлеск кормит лучше высокого искусства.

— Твоя семья не обеспечивала тебя пищей и жилищем?

— Мне двадцать три, меня уже поздно обеспечивать. Да и некому.

Эллиар хотел спросить ещё что-то, но я отвернулась. Родителей давно не было в моей жизни, бабушка умерла четыре года назад, а обсуждать это здесь я не собиралась.

Братья слушали слишком внимательно.

— Опасных заболеваний нет, — наконец объявил Эллиар. — Человеческая женщина истощена постоянной нагрузкой, хотя её тело пока справляется. Ей необходимы горячая пища, сон и несколько дней покоя. До восстановления близость и попытки зачатия нежелательны.

Чума не сработала, но минимум три свободных дня я всё-таки получила.

Зирраэль выглядел недовольным, однако спорить с лекарем не стал.

— Подготовьте для неё пищу и всё необходимое.

— Также потребуется повторная проверка совместимости, — сказал Эллиар. — Первый результат кажется мне необычным.

Он снова положил ладонь на кристалл. Прозрачное изображение моего тела исчезло. Внутри вспыхнул тонкий красноватый луч и потянулся к Зирраэлю.

Почти сразу рядом появился второй. Такой же яркий луч соединил кристалл с Файриином.

Эллиар резко выпрямился. Файриин перестал разглядывать собственную пострадавшую причёску, а Зирраэль впервые за всё время выглядел по-настоящему удивлённым.

— Что это значит? — спросила я.

Лекарь перевёл взгляд с одного брата на другого.

— Человеческая женщина совместима с вами обоими. Я прежде не видел ничего подобного.

***

Книга участвует в мобе “Эльфийский плен”

https://litnet.com/shrt/L8Wo

3

Я вытерла руки о занавес, хотя магия не оставила следов.

— Думаю, ваш прибор сломался, — сказала я. — Слишком долго лежал без дела, соскучился по вниманию и теперь показывает всё сразу.

Эллиар коснулся граней и снова вызвал лучи. Один неизменно находил Зирраэля, второй — Файриина.

— Камень исправен. Я должен изучить этот… необычный результат.

— Изучайте сколько хотите, только без меня. Вы сами сказали, что мне нужны еда, сон и отдых. Я ко все этому ещё добавлю ванну. Очень горячую, с мылом, в одиночестве и закрывающейся дверью.

После слов лекаря Зирраэль уже не смотрел так, будто собирался немедленно уложить меня на кровать. Этим следовало пользоваться.

— Сначала поешь.

— Сначала я хочу помыться. Я с утра была в театре, стояла под софитами, носила плотный грим, а потом вы протащили меня через портал. Думаю, ваш род выдержит ещё полчаса без попыток заделать наследников.

Файриин провёл пальцами по склеенной пряди у виска.

— Вода действительно нужна.

— Тебе особенно. Ещё немного, и волосы придётся отрезать.

Он посмотрел на меня как на личного врага. Эллиар убрал кристалл и ещё раз запретил братьям любые попытки зачатия в ближайшие дни. За несколько минут пожилой лекарь стал самым приятным мужчиной во всей Великой горе.

Зирраэль велел принести одежду, полотенца и еду, после чего повёл нас в купальню. Завернувшись в занавес, я запоминала дорогу: галерея, лестница, два зала и влажный коридор. Дверь спальни открывалась от руки Зирраэля, а возле лестницы не было стражи.

Чем дальше мы шли, тем теплее становился воздух. Голубые прожилки в камне светились ярче, к запаху воды примешивалось что-то травяное. Коридор закончился высокой аркой.

Я остановилась.

Купальня занимала целую пещеру. Над огромным подземным озером поднимался пар, мелкие кристаллы на дне светились голубым. По стенам тянулись серебряные жилы, с уступа падал водопад, а к воде вели широкие ступени.