Пленница подземелий

Я взял её за запястья и отвёл руки в стороны. Грудь у Лады была мягкой, полной, с тёмными затвердевшими сосками. Её кожа светилась в голубоватом сиянии кристаллов и казалась почти золотистой рядом с моей.

Я наклонился и поцеловал серебряную метку на запястье. Затем медленно провёл губами по внутренней стороне руки, добрался до плеча и спустился к груди.

Лада напряглась, когда мой язык коснулся соска. Я обвёл его кончиком, слегка втянул в рот и почувствовал, как её пальцы впились в мои плечи.

— Зирраэль…

Я накрыл ладонью вторую грудь, сжал мягкую плоть и потёр сосок большим пальцем. Лада вскинула бёдра, разыскивая между нами нужное давление. Я прижал её к постели бедром и продолжил ласкать грудь, пока её дыхание не стало частым, а тихие стоны — откровеннее.

— Ты всё ещё считаешь меня слишком спокойным?

— Считаю, что ты злоупотребляешь преимуществом. На тебе одежда, у тебя свободны обе руки, а я уже не могу вспомнить, какую язвительную реплику собиралась произнести.

— Возможно, впервые за всё время ты решила помолчать.

— Даже не надейся.

Я провёл ладонью от её груди к животу, медленно погладил мягкую округлость, спустился ниже. Лада замерла, когда мои пальцы добрались до места между её бёдер.

Она была уже влажной.

Я провёл пальцем вдоль горячих складок, собирая выступившую влагу, и задержался возле чувствительного бугорка. Лада резко вдохнула и сильнее развела ноги.

Я погладил её клитор медленными кругами. Лада прикусила губу, однако почти сразу перестала сдерживать звуки. Её тело отзывалось на каждое движение слишком искренне, чтобы она могла скрыть желание привычной шуткой. Бёдра подались навстречу пальцам. Когда я осторожно проник одним внутрь, её влажные мышцы сжались вокруг меня.

— Так? — спросил я, наблюдая за её лицом.

— Ты издеваешься? — Она распахнула потемневшие глаза. — По-моему, совершенно очевидно, что так. Только не прекращай каждый раз, когда решаешь задать вопрос. Женщины в этот момент способны возненавидеть даже очень красивого мужчину.

Я добавил второй палец, медленно растянул её и одновременно усилил ласку клитора. Лада застонала, запрокинула голову и вцепилась в покрывало.

Мне нравилось видеть, как исчезает её привычный контроль. Нравилось чувствовать влагу на пальцах, слышать собственное имя между прерывистыми вдохами. Но этого было мало.

Я опустился ниже.

Лада приподнялась на локтях.

— Подожди. Ты куда?

— Хочу узнать тебя на вкус.

В её глазах мелькнули смущение и предвкушение.

— Ты против?

Она посмотрела на меня, потом на собственные разведённые бёдра.

— Если я сейчас скажу, что стесняюсь, ты ведь не поверишь?

— Поверю.

— Хорошо. Я ужасно стесняюсь. Но если ты из-за этого остановишься, я тебя ударю.

Я провёл губами по внутренней стороне её бедра. Кожа здесь оказалась особенно нежной. Лада вздрогнула, когда я прикусил её чуть выше колена, а потом медленно поднялся поцелуями к влажным складкам.

Первое прикосновение языка заставило её судорожно вдохнуть. Я раскрыл её пальцами, провёл языком снизу вверх и задержался на набухшем клиторе. Вкус Лады смешался с её запахом, окончательно лишая меня способности думать о чём-либо другом.

Она сдавленно простонала и попыталась свести ноги. Я удержал её за бёдра.

— Зирраэль… Подожди…

Я сразу поднял голову.

— Остановиться?

— Нет. То есть… не совсем. Просто дай мне секунду. Ты так смотришь, будто это я сейчас делаю что-то неприличное.

— Ты лежишь обнажённая в моей постели и позволяешь мне ласкать тебя языком. По меркам твоего мира это считается неприличным?

— По меркам моего мира в такой момент принято хотя бы притворяться, что мужчина не рассматривает всё настолько внимательно.

— Я не намерен притворяться. Ты красивая и здесь тоже.

Лада закрыла лицо ладонями.

— От таких слов порядочные женщины окончательно теряют остатки разума.

— Ты назвала себя порядочной?

Она отняла одну ладонь и посмотрела на меня между пальцами.

— Всё. Продолжай. И не разговаривай.

Я подчинился.

Я ласкал её языком медленно, прислушиваясь к каждой реакции. Проводил по влажным складкам, проникал внутрь, возвращался к чувствительному бугорку и обводил его кончиком языка. Лада перестала прятать лицо. Одна её рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах и притянули ближе.

Она уже сама двигала бёдрами, подстраиваясь под ритм. Когда я снова ввёл в неё два пальца и согнул их, отыскивая особенно чувствительное место, Лада вскрикнула.

— Вот так… Зирраэль, ещё. Не останавливайся сейчас, слышишь?

Просьба сорвала последние остатки моей сдержанности. Я усилил движения, продолжая ласкать её клитор языком. Лада задрожала. Её пятки упёрлись в постель, пальцы резко сжались в моих волосах, а влажные мышцы сжали мои пальцы.

Она кончила с громким стоном, выгнулась и попыталась сомкнуть ноги. Я удержал её, продлевая удовольствие, пока дрожь не стала слишком сильной.

Только после этого поднялся к её лицу.

Лада тяжело дышала, щёки и грудь порозовели, волосы рассыпались по подушкам. Несколько мгновений она смотрела на меня рассеянно, словно не сразу вспомнила, где находится.

А потом притянула меня за шею и поцеловала. Сначала осторожно, ощутив на моих губах собственный вкус, затем жадно. Её язык скользнул в мой рот, ладони прошлись по спине и опустились к поясу.

— Ты слишком медленно раздеваешься, — пожаловалась Лада, дёрнув застёжку.

Она заставила меня сесть и встала на колени. Пальцы Лады справились с застёжками не сразу: несколько раз соскользнули, а потом сердито потянули ремень.

— Кто вообще придумал столько креплений?

— Обычно дроу умеют управляться со своей одеждой.

— Тогда раздевайся сам.

— Ты сказала, что хочешь сделать это.

— Я уже передумала. Мне мешают торопливость и очень убедительная причина торопиться.

Её взгляд опустился к бугру под брюками.

Я расстегнул оставшиеся крепления и снял одежду. Лада замолчала. Её взгляд медленно прошёл по моей груди, животу и остановился на затвердевшем члене.

— Кажется, я тебе действительно нравлюсь, — сказала она заметно тише.

— Ты до сих пор сомневалась?

Лада коснулась меня осторожно, обхватила пальцами. Её ладонь скользнула от основания к головке, размазывая выступившую влагу. Я упёрся рукой в постель, чтобы не подмять её под себя сразу.

Она повторила движение, наблюдая за моим лицом, и улыбнулась.

— Всё-таки умеешь выражать эмоции.

Я накрыл её руку своей, направляя.

— Ты красивая, — произнёс я. — Живая, тёплая и бесконечно дерзкая. Я желал тебя с того момента, когда ты без разрешения коснулась моего уха. В купальне мне хотелось прижать тебя к камню и заставить забыть все твои человеческие правила. Сейчас я с трудом удерживаюсь, чтобы не перевернуть тебя и не войти сразу.

Лада облизнула губы. Её пальцы сжались крепче.

Я поцеловал её и она сразу развела бёдра, позволяя устроиться между ними. Мой член лёг на её живот, и Лада снова обхватила его ладонью. Провела головкой по влажным складкам, заставив нас обоих застонать.

— Ты понимаешь, чем это может закончиться, — напомнил я, хотя она знала ответ.

Веселье исчезло из её взгляда, но рука не дрогнула.

— Понимаю. Я не забыла, зачем вы меня привели. Только сейчас ты здесь не из-за приказа своей матери. И я позвала тебя не ради наследника. Если ты вдруг снова решил превратить это в выполнение долга, можешь одеваться и уходить.

— Я здесь ради тебя.

— Тогда иди ко мне.

Серебряная линия на её запястье засветилась. Я переплёл наши пальцы и прижал её руку к подушке возле головы.

Головка моего члена коснулась входа. Лада была горячей и влажной, но я всё равно вошёл медленно, позволяя ей привыкнуть к размеру. Её тело сопротивлялось, растягивалось вокруг меня. Лада шумно выдохнула и стиснула мои пальцы.

Я остановился, войдя лишь наполовину.

Я поцеловал её, дождался, пока напряжение в бёдрах ослабнет, и двинулся глубже. Лада застонала прямо мне в рот. Её свободная рука скользнула по моей спине, ногти оставили жгучие полосы на коже.

Когда я вошёл до конца, она замерла. Я чувствовал каждое сокращение внутри неё, влажное тепло, тесно обхватившее член.

Первое движение получилось медленным. Я почти полностью вышел и снова вошёл, чувствуя, как её тело принимает меня уже легче. Второе — глубже. На третьем Лада подалась навстречу, а её тихий стон отозвался во мне жаром.

Я держал её бедро, меняя угол каждого толчка. Грудь Лады покачивалась в такт движениям. Я наклонился, поймал губами сосок и услышал, как она выдохнула моё имя.

— Быстрее, — простонала она.

Я ускорился.

Звук наших тел стал отчётливее. Кровать едва заметно вздрагивала, покрывало сбилось под бёдрами Лады. Она царапала мою спину, прикусывала губу и каждый раз подавалась навстречу, принимая глубже.

Метка вспыхнула, и вместе с собственными ощущениями я почувствовал её удовольствие. Жар внизу живота. Сладкое напряжение в каждой мышце. Почти болезненную наполненность, которая уже перестала пугать и заставляла требовать ещё.

Я сильнее развёл её бёдра и приподнял одну ногу. Новый угол позволил входить глубже.

Лада вскрикнула и прикусила моё плечо.

— Не сдерживайся, — прошептал я ей в ухо. — Стены здесь достаточно толстые.

Она сама притянула меня за шею. Я двигался быстрее, чувствуя, как её влажное тело сжимается вокруг члена. Каждый толчок проходил через нас обоих. Метка смешивала ощущения, и я уже не всегда понимал, где заканчивается моё удовольствие и начинается её.

Лада то закрывала глаза, то снова смотрела на меня, словно проверяла, что я всё ещё вижу её — женщину, которую желаю, а не безымянную человеческую самку, предназначенную дому.

Я прижал её к постели и начал двигаться жёстче. Лада вскрикивала при каждом глубоком толчке, но не пыталась отстраниться. Её ноги крепче сомкнулись на моей талии, пятки вжались в спину, а ногти оставили новые следы на плечах.

Я поцеловал её, заглушая стоны, и провёл рукой между нашими телами. Нашёл набухший клитор и начал ласкать в ритме движений.

Лада выгнулась.

— Да… Вот так. Не прекращай. Зирраэль, пожалуйста…

Я продолжал, чувствуя, как нарастает её напряжение. Её тело всё сильнее сжимало меня, дыхание стало прерывистым, а слова превратились в обрывки моего имени.

Лада вскрикнула, прижалась ко мне всем телом и задрожала. Внутренние мышцы пульсировали вокруг члена, почти лишая меня способности двигаться. Я сделал ещё несколько глубоких толчков и остановился внутри неё, когда собственное удовольствие наконец сорвало выдержку.

Я излился в неё, прижавшись лбом к её виску. Метка вспыхнула так ярко, что серебристый свет проступил даже сквозь закрытые веки. Несколько мгновений я чувствовал только жар, её влажное тело вокруг себя и собственный пульс, постепенно замедляющийся вместе с её дыханием.

Я не сразу смог заставить себя отстраниться.

Лада лежала подо мной неподвижно, всё ещё обхватив ногами. Потом открыла один глаз.

— Это было достаточно традиционно даже для очень правильного дроу.

— Ты недовольна?

— Я пытаюсь сделать комплимент. Не мешай.

Я осторожно вышел из неё и лёг рядом. Лада поморщилась от внезапной пустоты, затем придвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Я укрыл нас покрывалом, погладил её по влажной спине и почувствовал, как быстро уходит напряжение из её тела.

Она сонно провела пальцами по шраму возле моей ключицы.

— Теперь можешь сказать, что выполнил приказ матери.

— Нет.

— Почему? Технически всё необходимое ты сделал. Даже очень старательно.

— Потому что это не имело к её приказу отношения.

Лада коснулась губами моей груди и от этого вспыхнула серебряная линия.

Жар прошёл через тело. Я почувствовал сонное тепло Лады, тяжесть её век, спокойствие, которого прежде не знал. Следом издалека пришла другая эмоция — резкая, горячая и чужая.

Ревность.

Дверь открылась.

На пороге стоял Файриин. Он смотрел на Ладу, на её руку у меня на груди и сияющую между ними метку.

— Значит, Зирраэль снова получил всё первым.