Секс-Сэтл. Трахайся, чтобы выжить

Она очнулась в какой-то ритуальной комнате. Вся сдержанная атрибутика помещения гласила о том, что здесь проводились таинства, возможно, жертвоприношения. Полы, пропитанные кровью в прорезях камня, свидетельствовали об этом. Запах плоти витал в пространстве, в каждом кружении мелких пыльных частиц. Комната имела внушающие габариты. Приглушенный свет, исходящий непонятно откуда, так как никаких источников свечения здесь не было, создавал иллюзию некой пугающей загадочности. Такой зеркальной реальности… Будто оживший сон, поглотивший спящего в свой причудливый мир навсегда.

Почему принцесса проснулась в этом ужасном месте, а не в своем прекрасном ложе? Здесь мерзко, грязно… Едва она успела расправить кусок жеванного пергамента, зажатый в ее ладони, как послышалось:

– Поздравляю, Тоуриция, вы были выбраны объективным Неоспоримым жюри, вы не вправе отвергнуть принятое решение о вашем участии! – посреди комнаты разреженный вакуум сконцентрировался и образовал огромный экран.

Голосом злодея из какой-то плохой компьютерной игры с принцессой заговорил аноним. Мужчина в костюме и длинном плаще-накидке: лицо его покрывала маска, точнее, вместо лица росла маска ужасной изуродованной лапы со скрюченными когтистыми пальцами, ладонью наружу. Или… это и есть его лицо? Аноним был всем хорошо известен, но никто не хотел встретиться с ним лично. Он был ведущим одной адской игры. Принцесса Вампоса, Тоуриция Вампесса, не первый эон наблюдала за секс-лабиринтом по вселенскому вещателю, но никогда не думала, что окажется участницей данного марафона.

– Что за черт! Вы знаете, мать вашу, кто я такая? Мой отец снесет вам головы! Или эту вашу варежку вместо лица! – девушка протестовала и, казалось, уже была на взводе, осталось нажать на курок.

Но аноним не переставал говорить, не слушая ее протестующих воплей, будто его выступление транслировалось в записи. Причем довольно старой записи, о чем говорили помехи:

– Для начала познакомимся. Секс-Сэтл (еще называли Смерть-Сэтл) – смертельная игра среди бессмертных существ. Кто вы – я знаю. Я – мистер Ви! Я буду сопровождать вас в течение всей игры. Вы будете встречать меня на каждом этапе, на каждом задании, а также, если нужна будет подсказка.

– Эй! Пошел ты на хрен, ублюдок! – она вновь перебила трансляцию, но он продолжал монотонную речь.

– …правила Секс-Сэтла предельно просты! Наш лозунг: «Трахайся, дабы выжить!». Единственное правило: вы подчиняетесь Господствующему Жребию, пока не дойдете до конца и не выиграете, либо пока не умрете. Однако если вы решите не подчиняться, то умрете гораздо раньше…

– Пошел ты, дядя, я бессмертна! – она плюнула в экран. – Ты заплатишь за то, что выкрал меня!

– …увеличить ваши шансы на выживание сможет напарник, с которым вы связаны до конца состязаний, – он объяснял вкрадчиво и чрезвычайно спокойно, от чего принцесса еще больше пенилась.

– Какой, на хрен, напарник?!

«Пусть эта вселенная взлетит на воздух!» – думала она, когда увидела, с кем именно образовала связку в порнолабиринте…

– Какой, к церберу, напарник? – заорал в экран мощный, словно вулкан, изрыгая искорки пепла и дыма, древний мускулистый демон.

– …на вашей левой руке закреплен невидимый гаджет электронного типа. Не пытайтесь избавиться от него, иначе это повлечет за собой необратимые последствия! – ведущий будто инструкцию зачитывал. – Этот гаджет указывает время, отведенное вам для прохождения задания, и ваше общее время в игре – не транжирьте его попусту. Время очень ценно! – участник проверил его слова, дотронувшись до запястья.

Полупрозрачные линии опутывали могучую руку. Сенсор моментально среагировал на прикосновение и высветил циферблат, карту текущей локации и какой-то лимит – полоску, горевшую синим цветом.

– Данный гаджет блокирует вашу силу с той стороны, где находится, ваши таланты, ваши способности, вашу мощь! Если вы собьетесь с курса, поменяете направление движения в надежде выйти из игры, попытаетесь освободиться от гаджета, бросите своего напарника на расстояние более двадцати семи метров – вы активируете отсчет. Ваш гаджет преобразуется в часы, отмеряющие секунды времени, чтобы вы успели вернуть все обратно! У вас, естественно, есть шанс исправить положение. Но! Если время вышло, тут же цифры окрасятся черным, отмеряя ваши секунды жизни в игре. Вы умрете!

Демон сглотнул горечь мертвых душ: ЕЩЕ НИКТО НЕ УГРОЖАЛ ЕМУ СМЕРТЬЮ!

– Это же абсурд! Я не умею умирать!

Но ведущий не реагировал ни на какие препирательства:

– Итак! Если вы попытаетесь покинуть Секс-Сэтл – вы умрете! Если вы вздумаете избавиться от гаджета – вы умрете! Если вы потеряете время – вы умрете! Если вы лишитесь напарника – вы умрете!

Демоническая сущность не выдержала:

– Есть что-то, от чего я не умру – ты, урод?

– …под фразой «лишиться напарника» я подразумеваю: его убьют, затрахают до смерти и прочее. Вы обязаны следить за сохранностью его жизни.

– Отлично!

Он обхватил лицо руками, впервые почувствовав, как печет обугленная от адского огня кожа. Это ужасно! Он обрел чувствительность? В этой игре творится нечто невероятное, заставляющее даже древних особей тьмы вспоминать, что такое боль.

– Начнем наш первый пока еще только урок. Знакомство с напарником – это очень ответственный момент, ведь вам придется следить за его жизнью, как за своей собственной! На это вам даются целые земные сутки! Советую вам поладить! После чего мы приступим к знакомству с вашими потенциальными соперниками.

– Пшел вон!

– Я удаляюсь и оставляю вас наедине!

Парень медленно поднялся с пола, опираясь о стену.

«Наконец твоя отвратная рожа-лапа исчезла» – подумал Руслан, но радость оказалась недолгой.

Стена, выложенная грубым камнем, за его спиной просто испарилась. Теперь просторная комната потрясала размерами – она превратилась в зал. В конце образовавшегося зала он увидел изящное обнаженное тело. Оно, судя по всему, тоже наблюдало трансляцию с анонимом-ведущим-мистером-Ви.

Парнишка опасливо подходил ближе. Он нехотя перебирал ногами, но любопытство брало верх над самосохранением. «Что это?»

– Простите… эм, вы меня слышите? – обратился Руслан к существу.

Парень остановился на расстоянии около десяти метров, но темный свет не давал разглядеть это создание получше.

– Кто ты? – выдавил он как бы поскуливающим голоском.

Но! Существо молчало. Оно было прекрасно… «Кожа!» – очень бросалась в глаза на фоне грязного камня. Кожа была светло-сиреневой, чуть поблескивала мелкой пыльцой. Длинные волосы до основания ягодиц нежно-фиалкового цвета. Тощие, девичьи босые ноги. И кое-что между ног, четко дающее понять, что перед ним НЕ ДЕВУШКА!

– Простите, я… кажется… я, кажется, ваш напарник! – постарался четко выговорить парнишка.

Существо убрало с лица пряди, обращая взор на собеседника. Руслан впал в гипнотический ступор. Огромный лиловый глаз смотрел на него, щурясь, чтобы удержать розовые слезинки, похожие на сукровицу.

– Привет, – сказало существо. – Значит, ты тот, с кем мы вместе умрем, напарник…

– Ты… вы… вы, что? Плачете?

– Ну да. Не хочется умирать как-то.

– Ты кто-то из бессмертных?! А я – простой человек, черт подери, я даже, блядь, девственник! Понимаешь?

Руслан чувствовал, что морок энергетики нимфа (как ведущий сказал) проходит. Четкое осознание того, чем здесь предстоит заниматься, ударило, словно молот по черепушке.

– Я не бессмертный, – молвило существо. – Здесь, увы, нет.

Оно приблизилось, с любопытством осматривая парня:

– Как же ты тогда прошел отборочный тур?

– Мне сказали, что из-за моих пошлых мыслей я принят в какой-то, бля, дай бог памяти, этот… как его… Секс-Сэтл…

– Верно, – кивнул нимф, – интересно, что нужно думать, чтобы попасть сюда, будучи человеком. А что такое «девственник?»

– Блядь, это значит… что… что мы умрем первыми…

Тут прекрасное создание разрыдалось пуще прежнего, совсем как это делают люди.

– Слышишь?! – заорал Руслан, тряся это чудо за плечи. – Не тебе тут вопить! Я вообще за хлебушком вышел! Я должен был сейчас на пары идти!

Лирическое отступление (Руслана Арцибашева)

Питерский холод, вьюга, безостановочный ветер, постоянно продрогшее тело. Квартира одногруппника, отпетого ловеласа. Чай? Кофе? «Джек Дэниэлс» с колой? Да какая разница? Я знаю только, что искренне хочу умереть. Не существовать на этом свете, и точка! Я помню только его напрягающийся от поступательных фрикций упругий зад, яркие ямочки по бокам на ягодицах, бедра, конвульсирующие от приближения оргазма. Антон! Ну, еб-твою! Если бы ты четко дал мне понять, что ты не гей, Антончик, сука… То чувство, когда твой любимый сокурсник трахает на чужом, проспиртованном, прожженном тысячей дырок от упавших кропаликов дребезжащем матрасе твою же сестру… О, охуенное чувство! Антон, я-то думал, мы с тобой, вместе, ты и я, бля… Ладно, мне суждено сдохнуть девственником… Он плавно, ритмично входит в Юлю, поместившись меж ее разведенных коленок. Икрами, оголенными стопами она цепляется за бедра Антона и, наконец, плотно обнимает его талию ногами. Словно тесак под дых, тот факт, что на ее месте должен быть я. Но чертовы звезды опять как-то неправильно сошлись, мать их! Я наблюдаю, как движения его становятся размашистей, темп ускоряется. Я могу видеть бьющиеся о промежность Юли упругие, соком налитые яйца. Антон вгрузает, прямо-таки утопая в безразмерности дамской дырехи… Ах, Антон! Правдива рифма. Гандон… забыл… надеть… Аха, смех мой не веселее смеха утопленника. Он долбит ее пользовательскую щель, входя в с отчетливым звуком открывающейся бутылки шампанского, мерзкой вылетающей пробки. Юля хлюпает и стонет, будто ей это нравится. Извернувшись под каким-то нереальным углом, закинув левую ногу Тохе на противоположное бедро, Юля начинает стонать громче. И теперь, с этого ракурса, мне представляется вид на покрасневшее, мелькающее туда-сюда, внутрь и обратно, хозяйство. Вздыбленный почти вертикально хер еще чуть-чуть и выпрыгнет из влагалища, помещаясь там очень свободно. Можно, конечно, представить, что Антон просто наносит удары ножом. Что он лишь пытается перепилить Юлю на две части, но легче от этих мыслей не становится. Руки Антона держат подлокотник дивана, Юля под напором его жаждущего освобождения члена извивается и мнет соски то ему, то себе. Грудь ее плавает как желе, от бурного соития перемещаясь по телу от ребер к подмышкам. Не то чтобы моя чувствительная душенька не догадывалась, что ты можешь трахать девчонок, Антош, все дело в другом. Во-первых, Юлю с натяжкой можно назвать девушкой, а во-вторых, я уже слишком влюбился в тебя за эти три курса медухи, мудак. Не в силах выносить обиду предательства и звуки, издаваемые людьми при активном сношении, я улетучиваюсь в направлении кухни. Морозный воздух из форточки. Глотаю дым, пока зимнее дыхание покрывает губы инеем. Я вспоминаю лагерь в Сочи, где мы с Тохой спали в одной палатке и я дрочил на его спящий профиль, боясь разбудить. Теперь же, думаю, мой писюн больше никогда не встанет ни на кого, ни за какие уговоры. Не успел я дотянуть сигарету до фильтра, а мычание в комнате стихло. Через полминуты в проеме кухонной двери появилась Юля, прикрытая легким халатом.

– Э, уе, закрой окно, дебил! Дует, ебта! – просит сестра.

Она заглядывает в холодильник, кривится:

– Че, пожрать ниче нет? Ты че не купил, имбицил? – Пожимаю плечами. – Не видишь, я парня завела?

Хорошо, что ты его не съела, думаю я не вполне уверенно. Антон молчит, и сохранность его под вопросом.

– Хоть за хлебом сгоняй, утырок! – вежливо обращается ко мне Юля.

Так я и ушел среди ночи. Круглосуточный далековато от спального района, и места тут довольно злачные.

Позднее местная газета напишет: Подросток ушел из дома. Распространите информацию о поиске Руслана Арцибашева. Свяжитесь со службой спасения, если кто-то увидит юношу: на вид 17-18 лет, шатен, голубые глаза, на левом запястье татуировка в виде надписи: «Спасибо, Санта, за Антона».

Хитрая, славившаяся своими нечестными приемами войны Гейрскегюль прекрасно осознавала ситуацию и позу, в которую ее загнула судьба. В то же время она благодарила Жребий, поставивший ее в паре с существом, питающимся сексуальной энергетикой и жидкостями, покидающими тело при окончании полового акта.

– Нечисть, ты можешь угомониться? Потерпи до начала игры, – обратилась Гейрс к напарнице.

Но суккуб низшего сословия плохо понимала речь. Она ползала на четвереньках по залу, иногда присаживаясь, как лягушка, иногда передвигаясь, как орангутанг, мяла рукой промежность, скулила, умоляюще глядя на валькирию. Она изнывала лишь от недостатка близости, но была довольно хрупка, как заметила Гейрс. Порой их знакомство напоминало ритуальную мессу, где нечисть несколько раз обползала воительницу по кругу, временами подтягиваясь по полу, словно тюлень, или переворачиваясь на спину, демонстрируя крупные половые губы, обильно увлажненные, поблескивающие, натертые смазкой.

– Да-да, я вижу, что с тобой мы победим, – иронично приподнимала брови Гейрс.

Миниатюрная суккубиха садилась на колени перед ней, пальцами одной руки оттопыривая нижнюю губу, роняя слюну изо рта на упругие мячики грудок, облизывая пальцы и томно взывая взглядом к Гейрскегюль. Пальцы второй руки находились на стыке ее половых губ, тревожа пипетку клитора, время от времени вползая в лоно и растирая смазку по бедрам и низу живота. Она дотрагивалась влажными подушечками пальцев, только что побывавших в скважине между ног, до стопы воительницы, скользя к лодыжке и выше к голени.

– Ты хоть как-нибудь говорить умеешь? – отшвырнула та создание, лягнув ступней в плечо.

Суккуб непонимающе уставилась снизу вверх.

– О, конечно, нет. Если будешь так себя вести, мы первые сдохнем! Нас затрахают до смерти, понимэ?

Нечисть усмехнулась, расслышав, по всей видимости, знакомое слово. Лунный камень ее пустых зрачков не содержал никакой эмоции, кроме желания слиться в экстазе с кем угодно. На красной коже выступили блестинки горячего пота.

«Это молодая особь!» – подумала Гейрс.

Красные волосы длиной до плеч – обычно, чем опытней совратительница, тем они длиннее, потому что растут по дюйму за каждую эпоху. И еще… Если верить легендам…

– Посиди смирно, а ну! – скомандовала воительница, схватив похотливую девчонку и жестко развернув ее спиной, осмотрела холку.

Она почти свежая. Родственные особи помечают шею при спаривании, а у этой отметин совсем мало. Зато от прикосновения чужих рук нечисть извертелась ужом; обвив ляжками икроножную мышцу валькирии, принялась натирать свою липкую промежность. Она втиралась отчаянно, кружась на одном месте около сгиба ступни, а затем и вовсе прокатываясь раскрытыми гениталиями по берцовой кости, пока наконец клитор ее не достиг коленной чашечки женщины.

Призадумавшись о некоем тренировочном разогреве перед Секс-Сэтлом, Гейрс присела наземь, предоставив колено в качестве насадки. Вскоре суккуб уже творила с ногой все что заблагорассудится: облизывала, покусывала, сосала пальцы, теребила ими складки своего бордового бутона, шире раскрывая его, терлась сосками, грудью, да и в общей сложности всем своим божественным телом (как недавно заметила Гейрс, оно было таковым).

Суккуб заметно тряслась, возможно, испытывая какие-то множественные оргазмы от раскачивания и тактильных ласк – своими несметными рецепторами, делающими каждую клетку кожного покрова сверхчувствительной. Из нее, не прекращаясь, сочилась ленивая, прозрачная, густоватая жидкость. Однако нечисть не прекратит жаркое лакомство женским телом, пока любыми средствами не заставит напарницу кончить. Существо ведет ладонью по внутренней стороне бедра, под повязку шкуры, одновременно целуя и в итоге проникая губами в нежную плоть. Валькирия шире расставляет ноги: «ну, что в этом плохого-то?».

Внезапно воздух сбился в ком, будто в пустом месте образовывая шипящую воронку. Место все расширялось вибрациями, пока не преобразовалось в экран. Широкий экран с ведущим внутри.

– Итак, мы познакомились, – вещал мистер Ви, – добро пожаловать! Вы поладили? Надеюсь! Потому что вместе вам придется пройти длинный путь в Порнокубе, а после вернуться, совершенно обновившись. Лишь одному из вас, – голос анонима, словно с зажеванной кинопленки, приветствовал своих жертв. – Итак! На данном этапе вам представится возможность познакомиться с парами соперников. Кто-то из вас умрет! Точнее, умрут все, кто проиграет! И возможно, вы!

Он говорил словно щупальцами уродливой руки – так, как это делают в кукольном театре, засовывая в рот мягкой игрушки кисти и работая пальцами.

– Как вы, может быть, знаете, всего тринадцать пар игроков. Все бессмертные, могущественные и непобедимые. Вроде, – замолчал. – Ах, нет. Не все. Ну да ладно. При желании, у всех есть шанс, верно?

В этот момент валькирия сильней притянула голову суккуба к своей вагине. Врезавшись в разъем половых губ, рот нечисти открывался по-рыбьи, грубо целуя и маневрируя языком.

– А сейчас настало время представить вас вашим соперникам. Вы увидите друг друга. Они увидят вас. Попытайтесь их запомнить, ибо встретившись в процессе игры, они обязательно попытаются убить вас.

Пятая пара (ликан/каинит) и начало состязания

Война непримиримых врагов затянулась на сутки, так что даже ведущий не мог повлиять на процесс разрушения бессмертных тел, не согласных с жеребьевкой.

Ковэнт – старый оборотень, посвятивший всего себя убийству кровопийц, сейчас находился в тесной связке с одним из представителей рода красноглазых. Он неоднократно отгрызал кисть своей руки, чтобы избавиться от этого позора, но она все равно регенерировала вместе с гаджетом.

– Ты покойник, пиявка! – заорал он так, что жилы напряглись на шее. Глаза из-под капюшона сверкнули алым, как закат перед бурей.

– Мерзкая тварь! – на этом вызове груда тела решительно двинулась навстречу оппоненту.

Они – два животных, свитых в клубке боя. Кому взбрело в голову их объединить? Фу, ужас!

Ковэнта охватило непреодолимое желание вжать кулак в челюсть пиявке, а оскал каинита тут же обнажился, и он вгрызся прямиком в глотку зверя, чтобы насладиться зрелищем разорванной на кусочки плоти наглого вервольфа. Но вдруг к нему пришло осознание игры. Если он убьет напарника, то… тоже погибнет?! Отвратительно! Он внимательно слушал правила. Лучше не стоит проверять на правдивость слова анонима, пока он не выяснит все.

Ковэнт услышал, как скрежетали его зубы, видел, как напряглись его мощные развитые челюсти, выпирающие по обе стороны от впалых щек. Каждый железобетонный мускул напрягся и перекатывался на воинственном теле. Завораживающее зрелище. Вампир, то бишь каинит, был стар, как говно мамонта, ранее же ликану приходилось убивать лишь худощавых, утонченных и ловких вампов. Вампы – высшая ступень эволюции вампиров.

– Ты покойник! Прежде чем станешь им – будешь долго страдать! – он поднял тяжелого кровососа и отшвырнул метров на пятнадцать до противоположной стены. Тело послушно полетело, взмыв в воздух ракетой. Ударилось о камни стены, разбивая их на песчинки. Кирпичная пыль взметнулась столбом. Хруст ломающихся костей! Разорванные мышцы! Проклятая вампирская кровь повсюду. Вампир слышал, как разделяются все его позвонки, как трещат ребра, впечатанные в спину, как плоть немеет от болевого шока. Голова безвольно повисла на шее. Конечно, он восстановится, бессмертный же… Однако на это уйдет не менее трех-четырех часов.

– Итак, МЫ НАЧИНАЕМ! – возвестил ведущий.

На экране проносились слайды пар соперников – очень быстро, так, что невозможно было запомнить где кто. Оборотень метался в закрытом пространстве, словно дикий зверь в клетке. В воздухе пахло сладковатым ароматом плоти. Кровь будто била ключом из неиссякаемой скважины.

– Если бы мы не участвовали в этой херне, ты бы уже молил о смерти!

Он приподнял противнику мощный подбородок, с издробленной челюстью.

– Лишь по этой причине я еще щажу тебя!

Тем временем мистер Ви огласил:

– Как вы заметили, все вы находитесь в одном и том же помещении, только на разных пространственно-временных уровнях. СЕЙЧАС! – раздался странный скользяще-скрипящий звук. – Сейчас они расходятся, образуя лабиринт в одной вертикальной плоскости, прорезающей почти все миры.

Ковэнт закрутил мордой влево-вправо. На секунду в зале мельком пронеслись силуэты всех участников. Комната уменьшалась, пол, словно песчаный, утекал вниз. Зигзаг стены располосовал центр зала. Они несколько раз перевернулись, потеряли гравитацию, переместились на потолок. Наконец все стены сжались в гармошку.

– Следуйте в выбранную вами реальность! – сказал ведущий, а ликан заметил, что за каждым углом створки стены узкая прорезь и абсолютно темное пространство внутри.

– Заходите в любую. Цель здесь одна, весьма простенькая, для начала – найти и оттрахать старую Горную Альсеиду, ежели ей понравится, она одарит вас чем-либо. Кстати говоря, она может сопротивляться.

Оборотень схватил за шиворот полуживого напарника, вошел в одну из черных разверзнутых дверей.

– Еще на пути предусмотрены различные препятствия. Также неугомонные оравы голодных инкубов будут нападать на вас и вовлекать в свои оргии. Будьте внимательней, они могут одурачить вас любовным мороком.

Перед тем как вступить в черную льющуюся субстанцию, ширмой заслоняющую проход в лабиринт, Пихэвас толкнул туда свою дрожащую от страха напарницу, потому что она никогда не сделала бы этого самостоятельно. Гадать было нечего, и прозорливый джинн выбрал первую дверь из разъехавшейся стены вдоль зала, как отправного пункта. Едва он вошел следом, твердыня под ногами сместилась, джинн воспарил над палубой, от неожиданности не нащупав устойчивой почвы.

– Ну вот. Это было не больно, – обратился он к девушке, увидев, что та стоит на карачках и в ужасе оглядывается по сторонам.

– Ха? – она все еще вскрикивала от звука его голоса и пыталась бежать. Убедившись, что находится на борту большого рыболовецкого судна, его компаньонка отползла по дощатой палубе к ограждению металлической каймы, выглянула вниз на тяжелые волны, расступающиеся под натиском движения корабля, и… понеслась звать на помощь? О да. Пихэвас подумал, если бы джинны умели смеяться, он бы непременно сейчас извивался от дикого ржача.

– Ну, успокойтесь, мисс, – последовал за ней по каютам.

Каюты, коридоры, капитанская рубка. Наконец она убедилась, что лайнер абсолютно пуст. С криком: «Господи, это не взаправду!» – мадемуазель подперла спиной стену и опять зарыдала. Джинн удивился: «Откуда у человека берется столько слез?» – но только мысленно, ведь джинны не умели выказывать эмоций. Девушка начала с завидной неуемностью бить лбом стену. «А она может убиться, если не остановить?»