Сказки о малышке-волшебнице Мафер

Как Мафер проучила хулигана Валентина и его пса

В одном городе, который назывался Винтертур, жила девочка по имени Мафер. Ей было всего лишь пять лет, и она ходила в детский сад. У Мафер были густые локоны, большие сияющие глаза, вздернутый носик и очень доброе сердце, которое всегда хотело помогать всем вокруг. Девочка любила папу и маму, старшую сестру Николь, а ещё обожала своего кота Кабаносика, с которым часто гуляла в саду.

Кабаносик был настоящим непоседой. Он лазил по деревьям, прыгал на крыши автомобилей и иногда специально дразнил соседских собак. Собаки были огромными и злыми, в пять раз больше и сильнее кота, с острыми зубами и громким лаем. Они рычали и пытались напугать Кабаносика, но он лишь шипел на них и убегал в самые неожиданные места. Только Мафер умела успокоить и животных, и соседей, объясняя, что никто никому не причинит вреда, если вести себя дружелюбно.

Мафер никого не боялась, ведь она была настоящей волшебницей, хоть и маленькой. Никто не знал о её магии, даже родители и сестра. Её волшебство не требовало палочки или заклинаний – достаточно было просто загадать желание, и оно сбывалось. Девочка понимала, что загадывать плохое нельзя, ведь могли пострадать люди, птицы и звери. Поэтому она использовала магию только тогда, когда это было действительно нужно.

Сегодня Мафер гуляла по летней улице рядом с домом и говорила Кабаносику:

– Дружок, ну зачем ты провоцируешь собак? Они же сильнее и больше тебя! Им только дай повод тебя покусать!

Солнце ярко светило, деревья шелестели листьями, а от цветов на клумбах пахло сладким ароматом, создавая атмосферу радости и уюта. По дорожке шли люди: кто на работу, кто домой, а кто просто прогуливался. Мамы с колясками обходили прохожих, старички медленно шли с тростью, чей-то папа чинил самокат сыну, а звон велосипедного колокольчика предупреждал о приближающемся юном гонщике.

Мафер вышла погулять, потому что мама была занята домашними делами. Но девочку это не расстроило – рядом был Кабаносик.

– Мяуууу, мяу-мяу-у-у, – ответил кот на своём языке, который Мафер понимала. Он пояснил: «Меня постоянно обижают собаки, когда я выхожу во двор или на улицу. Я иногда заступаюсь за птичек, которых хочет поймать волкодав Гнурик, прошу помолчать, когда громко лает боксер Миха, или играю с черепахой Турталлетой, которую все считают мудрой, но никто не понимает её медлительность».

Мафер улыбалась, зная, что с волшебством и добрым сердцем можно справиться с любыми трудностями, даже если ты всего лишь пятилетняя девочка.

– Ох, сложно тебе, – подумала Мафер и взяла Кабаносика на руки. К ним приблизился старшеклассник Валентин со своим псом Михой. Валентин был толстым и важным: широкие плечи, крепкий живот, тяжелая походка, уверенные шаги. Перед ним трепещали все ребята во дворе, потому что он был силен и легко мог сломать скамейку или карусель на школьной площадке. Полицейские уже не раз делали ему замечания и штрафовали. Но учился Валентин плохо, ругался и даже иногда скрытно курил. Его пес-боксер Миха – фактически полная копия хозяина: массивный, грубый, с тяжёлой лапой и сильными зубами, всегда готовый облаять или укусить кого угодно. Многие дети и даже пенсионеры старались держаться подальше, потому что Валентин мог нагрубить, а Миха порвать штанину.

Вот и сейчас неприятная пара подошла к Мафер. Валентин надменно крикнул:

– Эй ты, мелюзга! Давай своего вшивого кота – мой пес хочет оторвать ему хвост, ха-ха-ха!

Мафер неприятно это слышать, но всё же дружелюбно ответила:

– Мой кот не вшивый вовсе! Я его купаю два раза в неделю! Он умный и добрый! Зачем ему хвост отрывать?

Парень побагровел от злости и выдавил из себя:

– Не спорь со мной, а то я натравлю на тебя Миху! У меня пес злой, сама видишь!

Девочка удивлённо вздернула левую бровь и сказала:

– Он похож на тебя – оба вы без мозгов! Лучше гуляйте и не задирайте нас!

Эти слова привели Валентина в ярость. Его лицо покраснело, глаза сверкнули гневом, губы дрожали от злости, а кулаки сжались до белого цвета. Он затопал ногами, закричал, брызгая слюной:

– Молчать, девчонка! Быстро давай своего кота на растерзание Михе!

Кабаносик возмущённо зашипел и спрыгнул из рук Мафер, мчась к дереву. Валентин опустил поводок, и Миха, разъярённый и громко лая, попытался догнать кота, прыгая и скрипя когтями по земле. Его мощные лапы с грохотом ударялись о тротуар, зубы сверкали в попытке схватить Кабаносика, а хвост махал как яростный флаг его злобы.

– Ты что делаешь! – возмущённо сказала Мафер. – Зачем мучаешь животных? Ты учишь своего пса нехорошим поступкам! Это плохо!

– Это правильно, – ответил Валентин, довольно улыбаясь. – Собаки обязаны быть злыми, вредными и ненавидеть всех, кроме хозяина! Лишь тогда они смогут реализовать всё, что в них заложено!

– Но в собаках никто не закладывал плохое, – сердито ответила Мафер. Её раздражало, что к Михе присоединились ещё пять собак – такие же большие, свирепые и глупые, с острыми зубами и лаем, который мог заглушить даже шум улицы. Эти животные принадлежали друзьям Валентина, таким же безмозглым и хулиганистым подросткам, которые считали, что пугать кого-либо – это весело.

Кабаносику удалось взобраться на небольшое дерево. Собаки обступили ствол и лаяли, прыгали, надеясь ухватить кота за лапы или хвост. Кабаносик в ответ шипел и выпускал когти, готовый защищаться. Его шерсть взъерошилась, глаза сверкали, лапы цепко вцепились в кору, а хвост угрожал, словно живой хлыст. Он не боялся врагов, а его смелость лишь подогревала их злость.

– Уберите своих собак! – потребовала Мафер.

Но парни, смеясь, ей ответили:

– И не подумаем! Пускай твой кот спускается вниз – собаки загрызут его насмерть!

Видя, что их питомцам не достать Кабаносика, хулиганы подняли с земли камни и стали швыряться в дерево, пытаясь попасть в кота. Валентин нашёл сухую ветку и стал тыкать ею в крону, пытаясь столкнуть животное вниз. Камни летели рядом с Кабаносиком, стучали по коре, рассыпались у его лап – кот всё равно ловко увертывался и поднимался повыше.

Прогуливавшие недалеко мамы с детьми быстро покинули улицу, опасаясь, что хулиганы начнут задирать и их.

Мафер не выдержала такого издевательства и прошептала:

– Хочу, чтобы Кабаносик стал тигром!

Буль! Буль! – волшебство сработало. В этот момент раздался хруст – ветка не выдержала массу кота, который увеличился до огромных размеров, согнулась и концом упёрлась в асфальт. Перед ошалевшими парнями и замолкшими от изумления собаками возник бенгальский тигр. Огромный, свирепый, с ярко-жёлтыми глазами, длинными усами, хищной пастью, полными острых зубов, массивными лапами, способными спокойно раздавить даже волкодава Гнурика – самого крупного пса города.

Кабаносик-тиргр оглядел всех и прорычал:

– Гр-р-р-р, кому хвост оторвать?

Собаки тут же поджали хвосты и, скуля от страха, ринулись в сторону. Парни тоже стали пятиться назад, испугавшись невероятной мощи и злобного рёва. Валентин стоял, держась за ветку, его челюсть буквально отвисла. Он не понимал, можно ли веткой защититься от тигра, дрожал всем телом и тихо шептал:

– Э-э-э, не трогай меня… я не вкусный… не трогай… я сейчас уйду… Эй, Миха, где ты?..

Его пес зарылся в песок на детской площадке, оставив наружу только короткий хвост, и не пытался даже спасти хозяина. Миха, казалось, понимал, что сейчас совсем не его день, и просто наблюдал из своего песчаного укрытия, нервно ворочаясь в толще песка. А Кабаносик подходил всё ближе к старшекласснику, скаля клыки и низко рыча. Пот лился ручьём с головы Валентина, ноги становились ватными, и он неуклюже упал на колени, с трудом удерживая равновесие, словно весь его вес ушёл в землю, а дыхание сбилось.

– Всё, всё, больше не буду! – запричитал он, голос дрожал.

Мафер тихо наблюдала за происходящим и едва сдерживала смех. Кабаносик низко прорычал:

– Гр-р-р-р… гр-р-р-р…

– Я понял, больше не буду! Только не кушай меня, пожалуйста! – мольба вырвалась у Валентина, когда он закрыл глаза. Ему казалось, что если не видеть тигра, то рычание будет казаться менее страшным, хотя дрожь в коленях и пронзительное ощущение опасности всё равно держали его в оцепенении.

Поняв, что конфликт исчерпан, Мафер тихо сказала:

– Кабаносик, стань опять котом!

Буль! Буль! – и кот резко уменьшился до своих привычных размеров. Его шерсть снова стала мягкой и блестящей, глаза вернулись к привычному доброму выражению, и он тихо мяукнул, но оставался настороженным, словно готовясь к любым неожиданностям. Старшеклассник этого не видел – он продолжал прятать лицо в ладонях и тихо ныл:

– О-о-о, спасите меня, люди!

– Всё, успокойся, – сказала Мафер, похлопав его по плечу. Валентин медленно убрал руки и открыл глаза.

– Э-э-э, а где же тигр? – опешил он, увидев Кабаносика, который стоял неподвижно, продолжая оставаться настороженным.

Мафер пришлось успокоить и кота:

– Всё, хватит, не пугай Валентина.

– Мяу, мяу, – согласился Кабаносик и важно пошёл по тротуару дальше, словно показывая, что теперь ситуация под контролем.

Валентин вопросительно глядел на девочку, требуя объяснений. Мафер вздохнула:

– Тигр будет появляться всегда, если ты захочешь обижать кота! Ты знаешь, что с такими хищниками шутить не стоит.

– Знаю… А тигр появится, если я начну натравливать пса только на твоего кота или вообще?

– На любого кота, – сердито сказала Мафер. – Научи своего Миху не кидаться на кого-либо, ибо тигры долго не беседуют с теми, кого собираются сожрать!

Парень всё понял. Он вскочил и побежал в свой дом, зовя пса:

– Миха, Миха – домой, живо!

С тех пор Валентин стал спокойным. Он больше никого не обижал во дворе и при виде Мафер с котом всегда улыбался и махал приветливо рукой. Урок был усвоен: он понял, что сила без разума может обернуться опасностью. Другие ребята, которые раньше присоединялись к его выходкам, тоже поняли, что поступали неправильно. Никто, даже родители, так и не догадались, что причиной перемены характера хулиганов стала маленькая девочка с волшебным котом.

А Мафер подумала: магия действительно может помочь в воспитании непослушных подростков. Больше она Кабаносика в тигра не превращала, хотя кот иногда посматривал на неё своими умными глазами, словно спрашивая: «А может, ещё раз?»

И всё же в Винтертуре царили дружелюбие и спокойствие. Дети больше играли вместе, соседи улыбались друг другу, а Мафер и Кабаносик продолжали свои прогулки по солнечным летним улицам, зная, что добро, смелость и немного магии могут изменить мир вокруг к лучшему.

Как Золушка на тыкве

В это субботнее утро маме Течи, худенькой, подвижной, всегда немного торопливой женщине, пришлось собираться на работу раньше обычного. Она была из тех мам, у которых волосы постоянно выбиваются из хвоста из-за вечной спешки, а глаза при всём усталом блеске остаются добрыми и внимательными. У Течи были аккуратные руки – те самые, что умели и пирог испечь, и Мафер косички заплести, и разбитую игрушку починить. Обычно по выходным мама готовила длинные завтраки, долго болтала с дочкой, а потом вместе с ней шла гулять в парк. Но сегодня планам пришлось измениться: шеф фирмы, где она работала, настойчиво попросил подменить заболевшую сотрудницу, и Течи, хоть и вздохнула, но согласилась.

Загвозка, однако, была немалая: по выходным детские сады не работали, бабушка с дедушкой жили в другом городе, а папа уже неделю как мотался по командировкам в далёкой Южной Америке. Оставить маленькую Мафер было попросту не с кем. И тут, как солнечный луч в облачный день, Течи вспомнила про соседку – бабушку Маргарет Майли.

Маргарет была женщиной из тех, что, кажется, выросли одновременно с деревьями, домами и всей округой – крепкая, основательная, родная всем. Невысокая, полноватая, с мягкими округлыми щеками и добрыми морщинками вокруг глаз, она носила круглые большие очки, через которые мир виделся, наверное, немного добрее, чем есть. На голове у неё почти всегда красовалась светлая кепочка – смешная, трогательная, будто чуть-чуть великоватая, но невероятно ей подходящая. Она любила возиться в огороде, что раскинулся прямо перед её окнами, и часто можно было увидеть, как её седые волосы выбиваются из-под кепочки, когда она наклонялась над грядками.

В её огороде росло всё, что только могло радовать глаз: огромные оранжевые тыквы, блестящие фиолетовые баклажаны, стройные зеленые кустики моркови, пахнущие свежестью помидоры. Солнечные лучи согревали их, тёплый ветер нашёптывал, как расти, холодная вода бодрила по утрам, и всё это вместе делало урожай сочным, пухлым, таким, что хоть сейчас отправляйся на конкурс идеальных овощей. Маргарет пропадала там с утра до вечера – любовалась, полола, подкармливала, разговаривала с растениями, как с внуками. А когда уставала, разворачивала большой полосатый зонт, садилась под ним в складной стул и слушала музыку из старенького радиоприёмника, потрескивающего на волну любимой станции.

Фрау Майли была старушкой доброй, весёлой, разговорчивой – такой, что остановишься поздороваться, а через десять минут уже слушаешь забавную историю, смеёшься, а в руках у тебя каким-то чудом оказывается печенье или кусочек пирога. Потому её любили все – и соседи из её подъезда, и жители соседних домов. Она была тем человеком, от которого веет уютом, как от теплой печки зимой.

Когда зазвонил телефон, Маргарет как всегда неспешно поднялась, подошла к письменному столу, на котором стоял огромный, тяжёлый телефонный аппарат – настоящий monstrum из прошлого века. Вместо кнопок – круглый диск, который надо было медленно прокручивать пальцем, вместо лёгкого пластикового корпуса – добротный ящик из бежевого пластика, способный выдержать, кажется, даже падение с лестницы. Телевизор у неё тоже был не из современных: большой, пузатый, с выпуклым экраном и тяжёлой деревянной рамой, словно кусок мебели. Маргарет вообще предпочитала вещи основательные, проверенные временем.

Она любила шуршание газет больше, чем сверкающий экран смартфона, листала книги, а не ленты, пила обычный черный чай без сахара, а не газированные напитки. Еду готовила сама: супы из своих же овощей, пироги, жаркое – ароматные, домашние, настоящие. А на столе у неё всегда лежали свежие продукты с огорода, аккуратно сложенные в плетёную корзиночку. В гипермаркет она ходила редко, если только соль или мыло закончится.

Старушка была немного полноватой, вся седая – но седина ей шла, как серебристый иней идёт зимним веткам. И была у неё одна большая слабость – она без конца вязала. Кофты, шарфы, носки… особенно носки. В её доме даже была целая выставка этих носков: на стене висел самодельный деревянный стеллаж, где в аккуратных рядах размещались разноцветные пары – в полоску, с узорами, с оленями, с косами, толстые зимние и тонкие летние. Некоторые были такие забавные, что дети просили примерить их, как в музее. Маргарет гордилась коллекцией так же, как другие – картинами или наградами.

Не все соседи понимали это увлечение. Кто-то поговаривал, что «старость не в радость, вот и развлекается как может». Но Мафер так не считала: ей нравилось то, что носки у фрау Майли казались живыми и будто рассказывали свою собственную историю.

– Алло, фрау Майли? – спросила Течи в трубку.

– Да, – отозвалась старушка, поднимая аппарат к уху.

– Извините, что беспокою вас. Мне нужно срочно уходить, а Мафер не с кем оставить. Можно ли она побудет у вас до вечера?

– Ах, конечно, конечно! – обрадовалась Маргарет так искренне, что даже по телефону это было слышно. – Я же люблю вашу дочку, и буду только рада провести с ней день. Приводите её поскорее.

Сама Мафер была только за. Её глаза сразу же весело засияли – она любила бывать у фрау Майли. Там можно было играть в шашки, строить «лего» -города, собирать причудливые конструкции из металлического конструктора, качать кукол в самодельной кроватке или помогать на огороде. А ещё – кататься на небольших качелях в саду. Это были старые железные качели, скрипучие, но надёжные, и Маргарет разрешала Мафер кататься столько, сколько душа пожелает. Девочка разгонялась всё выше и выше, ветер трепал её волосы, и казалось ей в такие моменты, что она может достать до облаков. И никто её не торопил, не одёргивал, не говорил «хватит» – у фрау Майли у всего всегда было своё время и своё место.

И потому Мафер, схватив любимую игрушку, весело сказала:

– Я готова идти к Маргарет!

Мафер – симпатичная пятилетняя девочка с мягкими карими глазами, в которых искрилась то любознательность, то озорство, то самое теплое, открытое детское удивление. Её тёмные волосы всегда торчали в разные стороны, будто бы ветер и игрушки вместе с ней играли весь день. Щёки у неё были круглые, румяные – такие, что так и хотелось потрогать, а улыбка появлялась быстро, легко, словно открывала дверцу в её солнечную душу. Мафер всегда была на ногах, словно маленький вихрь: то забежит в одну комнату, то в другую, то что-то рассматривает под лупой, то задаёт вопросы – бесконечно, порой так много, что взрослые не успевали отвечать. Но вместе с этим девочка была очень добрая: она никогда не проходила мимо упавшей игрушки, бездомного листика или грустного сверчка.

Но мало кто знал, что Мафер – волшебница. Да-да, самая настоящая. Она родилась с тихим, прячущимся в глубине души умением творить чудеса. Только вот родители этого не замечали, списывая странные происшествия на случайности: то игрушки сами собой аккуратно встанут на полку, то цветок на подоконнике вдруг распустится ночью, то потерянная вещь найдётся в самом неожиданном месте. Соседи тоже ничего не подозревали – ведь магия Мафер была мягкой, нежной, словно тёплая пыльца, которую трудно заметить. Зато некоторые животные чувствовали её силу сразу. Кошки подходили к девочке и замурлыкивали так, будто приветствовали старого друга. Птицы запоминали её шаги и пели ей чуть громче. Даже улитки, казалось, ускоряли свой путь, когда она появлялась рядом, – словно им хотелось успеть взглянуть на маленькую волшебницу.

Через пять минут Течи и Мафер уже стояли у двери фрау Майли. Мама протянула старушке пакет со сменным бельём – «на всякий случай», как всегда. Передала и бутылку минеральной воды, но Маргарет только отмахнулась:

– Ой, да пусть остаётся дома. У меня здесь чай свежий, пирог в духовке. Будем жить, как принцессы!

Мафер оглянулась, тревожно хмуря бровки:

– Мама, а где же Кабаносик?..

Без доброго, мягкого кота с белыми пятками на лапах она чувствовала себя чуть неуверенно. Течи быстро погладила дочь по волосам:

– Он с утра пошёл гулять, солнышко. Скоро появится. Не волнуйся… Ладно, я пошла.

Она поцеловала Мафер в макушку, улыбнулась Маргарет и поспешила к выходу. Через минуту послышался шум мотора – и «Ситроен» покатился по двору. Машина была небольшая, серебристая, с блестящими боками, которые отражали прохладное утреннее солнце. Она всегда заводилась с лёгким, бодрым рычанием, словно радовалась каждому новому дню не меньше своей хозяйки.

А фрау Майли тем временем взяла Мафер за руку – её тёплая ладонь всегда была чуть шершавой, пахла хлебом и землёй – и повела девочку в огород. Посадив её на складной стульчик под зонтом, старушка начала показывать, как за последнюю неделю выросли тыквы.

И действительно – тыквы были удивительные: огромные, круглые, с ровной гладкой кожурой цвета яркого апельсина. Они стояли на грядках, будто маленькие солнышки, которые кто-то посадил в землю, чтобы они спокойно грелись и росли. Казалось, что если подойти ближе и прислониться ухом, то можно услышать, как внутри тихо булькает сладкая мякоть. Эти тыквы были такими тяжёлыми, что сильный человек вряд ли поднял бы одну без усилия.

Помидоры, что росли рядом, словно специально старались не уступать: красные, как раскалённые угольки, они налились густым соком и слегка потрескивали от солнечного тепла. А баклажаны… ах, баклажаны! Их кожура блестела так, будто это были маленькие зеркала, покрытые фиолетовым лаком. На них отражалось солнце, деревья, даже лица тех, кто наклонялся посмотреть.

Аромат в огороде стоял такой, что можно было забыть обо всём: смесь сладкого запаха тыквы, свежей земли, томатной зелени и чуть терпкого оттенка баклажанов манила пчёл. Они жужжали над грядками, как маленькие жёлтые ангелы. Улитки медленно скользили по влажной траве, словно участницы важного шествия. Птицы же прятались в кронах деревьев и пели особенно мягко, нежно, будто их песня тоже была частью этого волшебного сада.

– Ну, как тебе сегодня мой огород? – довольно спросила фрау Майли. – Мне кажется, что это самое настоящее Королевство вкусных овощей!

– Ой, как здорово! – захлопала в ладоши Мафер. – Мне здесь нравится!

– Эти овощи очень полезны, – с лёгкой гордостью заметила старушка, – а если из них приготовить блюдо, то от вкуса можно даже собственный язык проглотить!

Мафер нахмурилась, искренне озадаченная:

– Это как… язык проглотить?..

Маргарет звонко рассмеялась:

– Ха-ха! Это просто так говорится. Значит – очень вкусно! Вот из тыквы, например, можно испечь пирог, пирожки, сделать суп… А знаешь, одна фея вообще превратила тыкву в карету, чтобы Золушка могла поехать на бал, встретиться с принцем…

– Какая Золушка? – искренне удивилась Мафер, распахнув глаза.

Старушка всплеснула руками, будто от удивления у неё сами собой расправились крылья:

– Как, девочка моя, ты не знаешь эту сказку?!

Мафер чуть смутилась, посмотрела вниз и тихо призналась, что никогда даже не слышала о такой истории. Фрау Майли заохала – так громко, что листья на ближайшей грядке чуть дрогнули.

– Ладно, ладно, – смягчилась она. – У меня есть книга Шарля Перро. Сейчас я прочитаю тебе, как обычная бедная девушка по имени Золушка стала принцессой, и как в этом ей помогла добрая фея. Она дала ей хрустальный башмачок, красивое платье и, представь, из тыквы сделала прекрасный транспорт…

Она мягко взяла Мафер под локоток, усадила её на уютную деревянную качалку с вышитой подушкой, накрытой мягким пледом. Кресло слегка поскрипывало, но так приятно, будто само подбадривало слушательницу. Старушка тем временем отправилась в дом. Через минуту она вернулась, держа в руках большой, тяжёлый том с яркой золотистой обложкой, украшенной завитками и голубыми силуэтами Золушки. Книга была старой, но бережно хранимой: её страницы пахли ванилью, пылью и чем-то родным, как будто в них жило само детство.

Маргарет села рядом с Мафер, аккуратно положила книгу себе на колени, бережно раскрыла её – и буквы, рисунки, акварельные миниатюры будто ожили.

Голос фрау Майли был тёплым, глубоким, словно облачённым в шерстяной шарф. Она читала плавно, внятно, с выражением, как будто сама была феей, рассказывающей о своих подвигах.

Мафер слушала, затаив дыхание. Особенно ей понравилось то, как фея умела видеть возможности там, где другие видели обыденность. Из старых, дырявых туфелек – хрустальные башмачки, такие прозрачные и блестящие, будто сделаны из чистого льда. Из потёртого серого платья – лёгкое бальное, сверкающее звёздной пылью, будто ночное небо решило обнять девушку. Из простой оранжевой тыквы – огромная карета, золотистая, вычурная, пахнущая сладостью и осенью. Мыши превратились в белогривых коней – стройных, статных, с мягким сиянием в глазах; а крыса, что жила в углу, вдруг стала важным кучером с длинными усами и строгим взглядом.

Но больше всего Мафер поразило то, что фея дала Золушке не только волшебные вещи, но и шанс. Она помогла лишь один раз – дальше всё зависело от самой девушки. Чтобы стать счастливою, следовало проявить своё сердце: доброту, ум, смелость, трудолюбие, образованность, уважение к старшим. И Золушка проявила – полностью, без остатка. За это её и полюбил принц. А позже – сделал своей женой.

Когда история подошла к концу, Маргарет мягко закрыла книгу и с улыбкой сказала: