Зайчик для Волкова

Глава 12

Не успеваю хоть что-то сообразить, оказываюсь за спиной Сергея и с ужасом наблюдаю, как Марс яростно кидается на идиота. Пёс не рычит, но кусает толстую ткань костюма. Помогая себе лапами, пытается подобраться к горлу. Мужчина бьёт его по бокам и голове, а меня сковывает от страха. Страшно даже пошевелиться. Ему же больно! Сосед оборачивается ко мне и просит идти на выход, но ноги не слушаются. Вся решительность куда-то пропадет, и я стою, словно статуя.

Дышу через рот. Вдох. Сергей подлетает к инструктору. Или как его правильно теперь назвать? Сосед, оказывается немного выше него ростом, но поуже в плечах. Я не слышу, что он говорит, но явно матом. До меня долетают только окончания. Попытка отцепить Марселя обречена на провал. Выдох. Удар. Мужчина теряет равновесие и падает, шлем слетает с головы. Не помню, чтобы он его успел закрепить, и теперь «инструктору» приходится свободной рукой прикрывать лицо. И Марс, как назло, не даётся в руки.

Закрыться толком не получается, потому что пёс не отпускает. Видимо, мужчина не был готов к тому, что на него нападёт ещё и хозяин собаки. Сергей наклоняется. Я не вижу, что он делает, только слышу тонкий жалобный вскрик и вздрагиваю всем телом. Сосед оттаскивает Марса и заворачивает в своих руках так, что пёс, зубами вцепившись ему в предплечье, больше никуда не может дотянуться. Кажется, он делает это не в первый раз.

– Юля, не стой. Достань ключи и за руль, – сама не знаю почему, но после этих слов начинаю шевелиться.

Помню, что ключи были в кармане его пальто. Трясущимися руками достаю их и несусь вперёд. Хорошо, что они были не с той стороны, где голова Марселя. Туда лезть я бы точно не решилась. Поскальзываюсь почти на каждом шагу. Постоянно оборачиваюсь, чтобы убедиться, что бегу не одна. За нами следом никто не идёт, но я ускоряюсь. Мне кажется, что вот-вот случится что-то непоправимое.

Марс пытается вывернуться из Серёжиных рук. Ворочается, брыкается задними лапами и рычит. Когда нападал, не произнёс и звука, а сейчас дрожит, но всё равно угрожает. Хозяин уверенно и крепко держит его в руках. Мне бы его спокойствие! Как истеричка пытаюсь нажать на брелоке сразу все кнопки. Руки не слушаются, и дверь открываю только со второй попытки, хотя, казалось бы, что сложного? Усаживаюсь за руль и теряюсь… Автомат. Серёжа устраивается на пассажирском.

– Может, поменяемся? – наивно вскидываю на него взгляд. Он тяжело дышит и крепко прижимает к себе Марселя. Значит, мне только казалось, что он легко удерживает пса.

– Нет, – твёрдый ответ, и он коротко объясняет, что нужно делать. Стараюсь следовать за каждым словом.

Руки трясутся, коленки не слушаются, но мы всё-таки едем. Иногда притапливаю педаль газа и тут же отпускаю. Рефлекторно ногой ищу сцепление и нажимаю на тормоз. Потряхивает всех. Хотя Марс уже отцепился от руки и теперь прячет несчастные карие глаза под мышкой своего хозяина. Я же не могу переварить случившееся и, как только мы выезжаем из посёлка, останавливаюсь на обочине. Включаю аварийку и выхожу из машины.

Смотрю вдаль, а в голове пустота. Ничего перед собой не вижу. Только серые тяжёлые тучи, готовые пролиться дождём. Потираю лицо ладонями и смахиваю набежавшие слёзы. Покачиваюсь от слабости. Так не бывает. Этого просто нет. Так не должно быть! Сзади раздаётся щелчок двери. Меня обнимают, крепко прижимая к себе. Разворачиваюсь и утыкаюсь в мужскую грудь.

– Ну всё. Всё, – Сергей гладит меня по спине. – Прости. Я не знал, что так будет. Хотел как лучше, а вышло… Отвратительно вышло, – выглядываю из-за мужчины. В машине сидит и смотрит на меня Марс, а я прижимаюсь к своему успокоителю ещё сильнее и вдыхаю его запах. Грейпфрут, ягоды и табак, смешанные с чем-то животным. Впервые чувствую его настолько сильно, но знаю этот запах. Такую туалетную воду я когда-то дарила Диме. – Зайчик, всё закончилось. Я рядом, – моментально реагирую на свою фамилию. Да нет. Не может быть. Я же не говорила ему. – Солнышко, прости, – продолжает гладить меня по спине, и я понимаю, что это просто прозвище для моего же спокойствия. Шумно вдыхаю и выдыхаю. – Он уже не кинется. Марсель отходчивый малый. Он сам дико испугался, но ты поедешь за рулём. Справишься? – Смотрю в серые глаза и киваю.

Горло пересохло. Не хочу терять последние крохи самообладания, цепляюсь за Сергея, словно утопающий за спасательный круг. Объятия можно сказать удушающие, но они дарят спокойствие. Стоять так бесконечно невозможно, и я сама тихонько отталкиваю мужчину. Пряча глаза, возвращаюсь на место водителя.

Пока обхожу машину, наблюдаю, как Марсель царапает дверь, а когда усаживаюсь на сиденье, пёс забирается ко мне на колени и старается облизать лицо. Сердце уже давно прячется где-то у правой пятки, так что одним страхом больше, одним меньше – всё равно. Отворачиваюсь, но получается плохо. Робко кладу руку ему на шею, а он скулит, ворчит что-то на собачьем и жалуется. Ему, наверное, очень больно, поэтому стараюсь прикасаться аккуратно. Пёс шумно сопит носом около моего уха, а потом пытается уложить свою огромную голову мне на плечо, но выходит плохо, и снова ворчит. Маленький, испугался. И я уже смелее глажу его, нахваливаю за храбрость, а потом обнимаю сладкого мальчишку, который отчаянно пытался меня защитить. Украдкой стираю набежавшие слёзы с ресниц.

– Иди сюда, – хлопает по коленям Сергей, но Марс поудобнее устраивается на мне и никуда не хочет уходить. Тяжёлый. Я и сама не против сейчас забраться на колени и, сжавшись в маленький комочек, поскулить. – Когда он так кидается, мне и самому становится страшно. Марс не рычит, нападает тихо, только клацает зубами и скалится. Это значит, что он не играет и больше не предупреждает, – поясняет сосед и перетягивает собаку на себя.

Понимаю, что должна что-то ответить, но не знаю что. Домой возвращаемся в полной тишине. Мне не надо слов и пояснений, достаточно того, что увидела. Также молча поднимаемся домой, но они оба выходят из лифта за мной.

– Я пойму, если ты не захочешь больше с нами общаться, – придерживает меня за руку, когда я открываю дверь в квартиру.

– Мне страшно, а вдруг этот мужчина нас потом найдёт? – произношу вслух то, чего опасаюсь сейчас больше всего.

– Это будут уже его проблемы. Не твои, – твёрдость в голосе дарит мне крохи уверенности.

– А ты?

Неужели ему не страшно?

– Разберусь. И с Полиной мне тоже стоит поговорить, – злость, с которой он это произносит, пугает.

Рассматриваю его грязное пальто, и взгляд цепляется за порванный рукав. Машинально отмечаю, что дырка на шве, и облегчённо выдыхаю. Зашить можно. Возможно, это что-то мамское, потому что когда Мила рвёт одежду, приходится зашивать или приклеивать какие-нибудь весёленькие заплатки. Мысленно примеряю, что можно было бы вставить на место дырки, и улыбаюсь. У меня есть хорошенький тигрёнок. Он определённо подойдёт. Скорее всего, это нервное.

Марсель тычется носом в коленки. Натерпелся, бедолага. Не смогу после такого не общаться. Как он это себе представляет? Я его сначала уговорила на всё это, а потом решила, что не нужны мне такие приключения? Присаживаюсь перед псом на корточки и беру его голову в ладошки. Он жмурится от удовольствия и уже без колебаний прижимается ко мне.

– До завтра, – звучит как обещание. На прощание глажу Марса. Встаю и подхожу к Сергею. – Спасибо, что не обвиняешь, – произношу тихо, но отчётливо. Ведь это из-за меня мы поехали в тот дом. Молчаливо тяну мужчину к себе, привстаю на носочки и целую в щёку.

Не знаю, как по-другому выразить свою благодарность. Стыдливо прячу глаза, чтобы не встретиться взглядом с серыми тучами и быстро захожу в квартиру.

Надеюсь, на сегодня хватит с меня неожиданностей. Пора браться за работу, но сначала душ. Мне срочно нужно переварить события дня, а вода помогает успокоиться. Через час посвежевшая и чистая снова набираю номер квартиранта. Надо переключиться и не думать лишний раз о том, что случилось. Успокаиваю себя тем, что со всеми случаются промахи. Мантра помогает с трудом.

– Да, – после нескольких гудков раздаётся в трубке недовольный голос.

– Алексей, здравствуйте. Это Юля, хозяйка квартиры, которую вы снимаете, – надо быть вежливой, но раздражение никуда не уходит. Почти неделю трубку не брал, я уже хотела в гости наведаться без предупреждения.

– А, – многозначительное начало. – Так я это… Там уже почти месяц не живу. Ключи в почтовом ящике, – объявляет мужчина.

Твою ж мать! Сегодня точно не мой день.

Глава 13

Кто бы знал, как трудно найти нормального жильца. И ведь Алексей клялся, что приехал надолго, нашёл работу, рассказывал про огромные планы. Вот же… Доверчивая дурочка развесила уши. Он показался мне надёжным парнем. А теперь что? Всё заново.

Мысленно составляю план. Надо отмыть грязь с кроссовок. Закинуть одежду в стирку и почистить пальто. Марсель несильно церемонился, когда забирался на ручки. Потом встретить клиентку и развезти подарки. А вечером… Вечером топать в квартиру. Составленный план не даёт раскиснуть и погрязнуть в мрачных мыслях.

Там остались ещё собаки. Истерзанные и замученные. Их глаза словно клеймо на сердце. Может, есть шанс их спасти? Нужно найти нормального специалиста. Не все же такие, как тот страшный мужик. Каким же надо быть бесчувственным дерьмом, чтобы вот так издеваться над животными?

Дальше день проходит в привычном ритме. Фотоотчёты и чеки пересылаю заказчикам. Благодарность заряжает позитивом. К вечеру усталая, но довольная отвожу последний заказ, а хозяйка небольшого цветочного дарит букет. Маленький, но безупречный. Несколько белых фрезий в обрамлении зелени. Чем не хорошее завершение дня?

Знаю, что они дорогие, но с Мариной мы работаем уже год, и отказать ей не могу. Немолодая полноватая хохотушка всегда знает, что подобрать к любому случаю. К каждому клиенту у неё свой подход. Иногда тоже приношу её любимый ягодный зефир. Так и живём: то она мне что-то дарит, то я ей. У неё есть две помощницы, но Марина любит свою работу, частенько сама стоит за прилавком и составляет букеты.

Вечерняя тишина обнадёживает хорошим завершением дня. Жёлтые фонари настраивают на романтичный лад. Улыбаюсь сама себе и вспоминаю ошалевшее выражение лица Сергея, когда губами прикоснулась к его щеке. Это адреналин. Больше списать своё поведение не на что, но я не жалею о случившемся. Надеюсь, он тоже.

Захожу в парадную. Столько разных воспоминаний, связанных с этой квартирой. Плохие стираются из памяти, остаются только те, что греют душу и приносят радость. Тут моя малышка сделала первые шаги. Помню, как мы ели за подоконником. Стола у нас в первые полгода не было. Свои первые неудачные корявые тортики. Эксперименты с кремами. Как я спускала и поднимала коляску с третьего этажа без лифта и с Миланой на руках. Сердобольные бабушки во дворе и мальчишка с пятого этажа, который всегда подхватывал коляску и вихрем нёсся наверх, чтобы потом спуститься и помочь с сумками. Всё такое родное.

Забираю ключи, оставленные в почтовом ящике, как и говорил Алексей. Поднимаюсь и открываю двери. Запах. Противный запах алкоголя и дешёвых сигарет с порога щекочет нос. Оставляю букет у зеркала. Почему-то не оставила его в машине. Сейчас он смотрится здесь слишком чуждо и неуместно.

Снимаю обувь, прохожу дальше и прилипаю носками к полу. Рассматриваю почти засохшее тёмно-бурое пятно на коричневом ламинате. Мозг тут же рисует холодящие душу картинки, а я уже готовлюсь к встрече с полицией. Если бы не наступила, то и не заметила бы сразу. На первый взгляд всё чисто, но это только если не всматриваться. На подоконнике в комнате вижу банку, наполненную сигаретными бычками. Нет. Я не против курильщиков, но сразу оговаривала, что в квартире курить нельзя. Разрешила на балконе, а то, что вижу, – это уже наглость.

Снимаю носок и иду по следам, главное – снова не вляпаться. Пятна ведут на кухню. И тут открывается картина, достойная фильма ужасов. Бурые потёки на оранжевом кухонном гарнитуре. Разводы на столе, словно что-то разлили, потом пытались прибрать, но получилось плохо. Пара бутылок из-под вина у мойки. Хорошо, что не кровь. Всего лишь сухое красное. И покрытая пригоревшей едой плита.

Возвращаюсь в зал. Ничего криминального, кроме банки с окурками и новых бурых пятен на сером диване. Но мне этого мало, и я открываю балкон. Пепел. Снова бычки. И куча шуршащих листьев, подгоняемых ветерком, что просачивается в открытое окно. Закрываю его и устало бреду обратно на выход.

Не могу сказать, что разочарована или зла. Просто устала. День сегодня определённо не мой. Ещё пару месяцев назад я бы запаниковала, позвонила Диме, сейчас же отстранённо выстраиваю план уборки. Алексей не первый, после кого мне остаются сюрпризы в квартире.

До этого была семейная пара, после которой мне пришлось вымывать два дня борщ со всех углов и закоулков. А ведь казались приличными людьми. Да и возраст. Они были старше моей мамы, и я думала, что сложностей с ними не будет. Наивная. Повелась на весёлые рассказы о внуках и душещипательную историю о престарелой матери, которая выгнала их из дома.

Они прожили в квартире четыре месяца, а потом съехали, оставив половину вещей. И я не могла долгое время снова сдать квартиру. Просила забрать свою мебель, а меня кормили обещаниями, что вот завтра-послезавтра точно всё увезут.

Завтра придётся тащить сюда Милану. Моя маленькая помощница смело наденет большие для неё резиновые перчатки и постарается помочь маме с уборкой. Надо собрать хотя бы мусор, чтобы она не видела бутылки и окурки. Иду в ванную, а там… Забитый напрочь тряпками унитаз и размазанная зубная паста по зеркалу. Когда-то белая стиральная машинка в пошлой фиолетовой губной помаде, которую так мило оставили на полочке. Да что ж, за свиньи?!

Нервы не выдерживают. Со злостью роюсь в ящиках под умывальником. Надеваю треклятые голубые перчатки, которые оставляла тут, кажется, в прошлой жизни. Нахожу мусорный пакет и закидываю всё, что попадается под руки в него. Одноразовые бритвы, мыло, использованные прокладки, спрятанные в уголок около ванны. Бутылки. Забытые кружки. Какая-то железная чашка. Ненавижу!

Глава 14

В такие моменты вспоминаю маму. Сколько раз я клялась самой себе, что не стану как она? Не стану драить квартиру, словно ошалевшая Золушка, которой после свадьбы достался целый замок в придачу к принцу. Но не могу остановиться.

У каждого своё понимание чистоты. У Милаши – это когда можно хотя бы немного пройти по комнате. Её не смущают игрушки на полу, кусочки бумаги, оставшиеся после поделок. Она спокойно может спать в куче плюшевых пылесборников с мордочками разной умильности. Не знаю, правильно ли я делаю, что разрешаю такое, но это её комната. Возможно, поступаю так из противоречия матери.

У мамы холодная, скрипящая безумием чистота. Она всегда готова к приёму гостей. С ней никогда не случалось конфуза «ой, у меня не прибрано». Когда я была маленькой, то всё раскладывала по местам. Не было даже микроскопической кощунственной мысли о том, чтобы оставить за собой чашку на столе. Не говоря уже об игрушках. На некоторые я могла только любоваться издалека, потому что они, конечно, игрушки, но куплены были за бешеные деньги. Так было всегда, сколько себя помню.

Одного пакета мало. Иду за вторым. Забытые в холодильнике продукты и кастрюлька с заплесневевшими макаронами. Пара выгнутых сухих кусочков хлеба. И апофеоз всего – презервативы. Почему в холодильнике-то? Спасибо, что не использованные. Жесть! Другого не матерного слова подобрать просто не могу.

Остальное завтра. На сегодня с меня хватит! Наверное, смотрюсь нелепо с мусорными пакетами и букетом в руках, но как есть. Хорошо ещё, что вечер, и ни одна бабушка не сидит у дома на лавочке. Стыдоба какая! Чувствую себя отвратительно. Ощущение, что свалилась в дырку деревенского туалета и выбраться не могу. Выхожу на улицу. От свежего воздуха должно стать легче. Вдыхаю полной грудью.

– Юля, ты что здесь делаешь? – давлюсь кислородом. Да когда ж этот день закончится? Вот теперь мне точно хочется провалиться или хотя бы испариться.

– Здравствуй, Сергей, – закашливаюсь, и, как бы ни было стыдно, а всё равно смотрю на него. Чистенький и такой бодрый, хоть лопату не бери и не закапывай его. От зависти. Продолжаю свой путь, прохожу мимо мужчины, а он идёт за мной. Без слов вручаю ему букет и выбрасываю пакеты. Перчатки туда же. – У меня тут квартира. Жильцы съехали, а я, вот, мусор выношу. Тебя подвезти? – забираю цветы и иду к машине.

И к чему объясняюсь? Ну, хожу тут? Что такого? Моя синяя красотка стоит на небольшой парковке у дома. Старенькая, но такая родная, моргает, когда жму на брелок сигнализации.

– Тут же недалеко, можно прогуляться, – зачем так улыбаться и раздражать человека с плохим настроением?

– Не настаиваю, – открываю дверь машины.

Знаю, он не заслужил, но сорваться мне на ком-то надо. Желчь ядовитым смрадом захватывает горло. Как говорит Косолапова, никогда такого не было, и вот опять. Надо быть вежливой, приветливой и, блин, тряпкой, об которую так часто вытирали ноги.

Я только учусь жить по своим ощущениям, но постоянно откатываюсь туда, где осталась одна с маленьким ребёнком на руках. Мамины нотации о том, что надо быть услужливой и кроткой, не выпячивать свои желания, звенят в ушах по сей день. Она не забывает мне это напоминать каждый наш разговор, потому что жена должна всегда угождать мужу. И неважно, что я уже давно одна.

– Юль, что-то случилось? – останавливает меня мужчина. Опускаю плечи, и мне позорно хочется разреветься. Определённо сегодня неудачный день.

– Настроение ниже плинтуса, – коротко поясняю.

– Тебя так расстроили цветы? – Устало вздыхаю. Не надо на них так коситься, словно это анаконда замаскировалась в зелени.

– Это Марина, – зачем-то объясняюсь. – Так ты едешь, или мы ещё постоим? – Нет, у меня желания выяснять, кто и зачем мне дарит букеты. От моих слов, кажется, Сергей начинает улыбаться ещё шире.

– Еду, – он усаживается на пассажирское.

– А ты что тут делаешь? – спрашиваю из вежливости. Мне совсем неинтересно.

Располагаюсь в своём удобном кресле. Ерунда всё это, что новая машина комфортнее, чем старая. В своей малышке я знаю каждую детальку, любую мелочь. И точно знаю, что кресло тут отрегулировать невозможно, оно просто застыло на месте и не двигается ни назад, ни вперёд. Спинку выдвигать неудобно, в позе креветки долго не поездишь. Поэтому у меня есть подушечка. Хотя если честно, то надо мной просто посмеялись мужчины в автосервисе, и мне больше не хочется испытывать тот стыд за свою беспомощность.

– К Полине ходил. Выяснял, какого хрена она таскала Марселя этому ган… Прости, идиоту, – к ней значит. Отчего-то его слова бесят и задевают. Я же знала, что Сергей хотел с бывшей поговорить, а всё равно мне не нравится, что он туда ходил. – Она в соседнем дворе живёт. В девятиэтажке, – зачем-то ещё больше бесит меня подробностями и пристально смотрит, как я устраиваюсь на кресле с подушкой. Спасибо, что не комментирует.

– Всё выяснил? – завожу машину и выезжаю со двора.

– Нет. Она строит из себя дуру и делает вид, что ничего не понимает. Всё как обычно, – он снова улыбается, а я закипаю, словно забытый чайник на плите. Ещё немного, и рванёт.

– А улыбаешься чего? – Весело ему, мне почему-то нет.

– Тебя встретил, – на светофоре мужчина осторожно дотрагивается до плеча рукой, а потом гладит по щеке. И вот чего завелась, спрашивается?

Глава 15

Сергей

Юля отмахивается от меня и строит серьёзное личико. Смешная. Вижу же, что ей приятно. Маленькая нежная девочка. Чем больше узнаю её, тем интереснее становится. Кто бы мог подумать, что в такой крошке живёт настолько сильная личность. Она испугалась, но не растерялась. Взяла себя в руки и без лишних слов села за руль.

Даже Марс почувствовал, что Юля боится не его, а за него. Потом полдня скулил и скрёбся в дверь, но я не решился беспокоить девушку. Тем более у неё работа. Мы только мешаться будем. Поэтому вечером я пошёл к Полине. Надо было разобраться в ситуации до конца.

– А? Это ты, – щурясь и безуспешно запахивая на груди микроскопический прозрачный халатик, говорит она. – Надеюсь, ты с деньгами, иначе не понимаю, какого фига припёрся в такую рань.

Полина разворачивается и уходит в спальню. Маняще крутит изящными длинными пальцами с ярким маникюром, приглашая пойти за ней.

– У нормальных людей скоро ужин, – прохожу в гостиную и присаживаюсь на диван.

– Да кого волнует, что там у людей? – понимая, что за ней я не пойду, Поля выходит обратно.

Когда-то я её любил. Мне так казалось. Длинные ноги. Модельный рост. Раскосые светло-карие глаза и крашеные чёрные волосы ниже груди. Точно знаю, что она русоволосая. Сам же оплачивал салоны красоты каждые две недели, а то и чаще. Она симпатичная, но никакая красота не сможет удержать мужчину, если он разлюбил, а, может, и не любил совсем.

И сейчас, когда девушка вышла в одних лишь трусиках, мне неинтересно. Скучно. Я просто молча кладу пачку купюр на журнальный столик и показываю ей на кресло. Она всё прекрасно понимает и подчиняется. Усаживается поудобнее и молчит.

– Для чего ты ходила с Марселем в тот притон? – Наигранная улыбка на девичьем лице меркнет. Полина не стесняется наготы и сидит передо мной словно королева.

– В какой притон? – дует губы и откидывает волосы назад, чтобы я оценил аккуратные горошины сосков, за которые, между прочим, сам же и заплатил.

– Поля, – проговариваю с нажимом.

– Се-рё-жа, – отзывается она, лукаво улыбается и забирает деньги со стола. Пересчитывает и удовлетворённо кивает.

– Я жду, – напоминаю о себе и о том, что она не ответила на вопрос.

– Знаешь, дорогой, это не твоё дело, что я делаю со СВОЕЙ собакой. Пока ты платишь, Марсик живёт у тебя. Перестанешь платить, я его продам. В тот самый притон, о котором ты говоришь, – сжимаю и разжимаю кулаки. Она знает, как меня завести буквально за несколько секунд.

– Для чего ты его туда водила? – давлю голосом.

– Можешь не стараться, – растекается она по креслу и словно веером обмахивается деньгами. – Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь, неженка. Кому расскажи – не поверят. И это лучший нападающий нескольких сезонов. Ты же даже сейчас, когда я перед тобой вся, – откидывает «веер» обратно на стол, остервенело стягивает с себя малюсенькую тряпочку и кидает её в меня, – голая, не сможешь взять меня силой, как нормальный мужик! Хотя хочешь. Чувствую же, что хочешь, – нагло ухмыляется мне в лицо, – но ты же «хороший» мальчик.

Тяжело выдыхаю. Если честно, то мне давно наскучили её истерики. Смотрю на часы. Пора домой. От бывшей жены всё равно ничего не добиться. Скоро пробежка. И мне снова нужно поискать адвоката, который возьмётся за моё дело. Я устал платить Полине за то, что Марсель живёт со мной.

Не знаю, как она это провернула. Владелица питомника, где мы покупали пса, написала расписку о том, что собаку она подарила Полине. В метрике хозяйкой тоже значится моя бывшая. И все документы на Марселя она хранит получше любых сокровищ. Так что суд я проиграл, потому что в России животное – это вещь. А раз Поле его подарили, то это ещё и нифига не совместно нажитое имущество.

И не важно, что она его «передарила» моей матери. Тем более неважно, что деньги на покупку ушли мои. Суд это не принял во внимание, и теперь мне приходится платить за каждый месяц, что Марс живёт со мной. Какая-то идиотская услуга «друг в аренду» получается.

Точно! Где были мои мозги? Почему мне это не пришло в голову раньше? Встаю и иду на выход. Нам больше не о чем разговаривать. Теперь я знаю, что мне нужно делать. У порога Полина нагоняет меня. Она слишком красивая, но, увы, больше не возбуждает.

– Знаешь, а я его действительно продам. Без шуток. В тот самый притон. Сниму для тебя видео, как он подыхает. И, может быть, тогда я почувствую облегчение. Именно тогда, когда ты получишь по заслугам, – зло выговаривает она.