Зайчик для Волкова

Глава 16

Юля

Хочется прижаться щекой к большой мужской ладони, но я не могу позволить себе слабость. Только не теперь, когда у меня получается жить самостоятельно. Через слёзы, неудачи, боль и таких мудаков, как Алексей. Поэтому отмахиваюсь от Сергея, словно от мухи. Он убирает руку, но смотрит слишком довольно, как кот, который своровал со стола кусок парного мяса, и его за это ещё и похвалили.

Бывший арендатор – тот ещё пройдоха. Деньги вернуть ему приспичило. А мне что делать? Он же даже в залог оставил только половину нужной суммы. Добрая я. И наивная. Ещё глупая и слишком доверчивая. Приходится пообещать ему, что завтра всё посчитаю и позвоню. Ума не приложу, где сейчас достать деньги, чтобы хоть что-то вернуть. Я же надеялась, что он поселился надолго.

Бесконечный дурацкий день. Именно такие провалы со мной и случаются. Не может всё идти гладко. Не может случиться просто одна маленькая, совсем крохотная неприятность. Надо сразу всё, как из рога изобилия, только со знаком «минус».

– Юля, – пристально смотрит на меня сосед, а я пытаюсь припарковаться так, чтобы не поцарапать соседнюю машину. Однажды уже сносила зеркало. Собой. Машину поставила слишком близко и поленилась сесть обратно, переставить. В итоге, когда с трудом выбралась из авто и пошла домой, застряла между своей и чужой красоткой. Соседнюю покалечила совсем немного, а у своей вывернула зеркало. Вот тебе и маленькая хрупкая девушка. Как умудрилась? Не знаю. Тоже день был дурацким. Поскорее бы уже лечь спать.

– Не делай такие длинные паузы, – прошу раздражённо. – Я сразу начинаю думать, что что-то делаю не так.

С последними словами отстёгиваю ремень безопасности и, наконец-то, выхожу из машины. Мне нужно успокоиться. Не помешало бы пройтись, но уже темно, а одной бродить в такое время – лишние приключения, которые мне не нужны. Ещё он тут «Юлькает». Мама постоянно так делает, когда ей не нравится моё поведение.

– Может, прогуляемся? – останавливает меня Сергей у двери в парадную.

– Я бы с радостью, но завтра эфир. Нужно подготовиться, – противоречу сама себе. А что? Я женщина. Мне можно.

На этом он почему-то не успокаивается и снова провожает до двери. Настырный. Даже слишком. Хорошо, что мои руки заняты букетом и ключами, иначе бы точно стукнула. Вижу, что хочет поговорить, но мне сегодня просто необходимо упасть и очнуться, когда всё само собой рассосётся.

Закрываю за собой дверь. Телефон вибрирует. Вишенка на тортике? Так и есть. Всё не может быть просто. Сообщение от Димы: «У Миланы температура. Что ей дать?»

– Да, что я делаю не так? – возмущаюсь в темноту пустой квартиры.

Набираю номер бывшего мужа. Ясно же, что не спит. Трубку берёт Лиза. Мы немного разговариваем, и я объясняю ей, что и в каком количестве нужно дать малышке. Слышу, что моя девочка не спит. Она просится домой. Дима уговаривает её остаться на ночь, но Мила никого не слушает.

– Я хочу к маме, – заявляет она полуживым голосом, и никакой щенок ей больше не нужен.

Сразу понимаю, что нос у неё заложен, и тут же добавляю Лизе рекомендации. Пусть хоть в аптеку по дороге заедут, не маяться же ей всю дорогу. Не проходит и часа, как моя малышка оказывается дома. Дима заносит её, держа на руках, и она, словно мартышка, перебирается ко мне на руки. Прижимается, как может, сильно и тяжело дышит.

– Сейчас мы примем лекарство, – успокаиваю её и ставлю на пол, чтобы раздеть.

– Мы могли бы и у нас принять жаропонижающее. Думаешь, что я не справлюсь, и поэтому не разрешила оставить Милу у нас? – выговаривает мне отец нашей дочери. Округляю глаза и не знаю, что ему на это ответить. Только открываю и закрываю рот в попытке хоть как-то культурно выразить свои мысли и не конфликтовать при ребёнке.

– Дима, не начинай, – встревает Лиза. Видно, что она одевалась слишком торопливо и поэтому пальто накинула сразу на домашнюю одежду. Стоит теперь в шапке с помпошкой, в кашемировом чёрном пальто до середины бедра, с голыми босыми ногами в кроссовках, а под пальто серая футболка и тёмные короткие шорты. – Твоя дочь захотела к маме и это её право. К тому же что ты хочешь? Ещё сильнее её застудить? Дали бы жаропонижающее, и, пока ехали сюда, температура бы спала, – Дима кивает головой, соглашаясь со всеми словами своей жены. – Но малышка бы тогда вспотела, а на выходе из машины ветер. Хочешь, чтобы она ещё сильнее заболела?

Пока они разговаривают, я забираю Милану на кухню. Без нас разберутся. Моя девочка сонно потирает глазки. Даю ей лекарство и воду. Смотрю горлышко. Лишь бы не ангина. Оно лишь немного красное и то по задней стенке, миндалины не увеличены, язычок в норме, налёта нет, а, значит, всё хорошо. Каждая мама – наверное, немного врач. Ясмина губами измеряет температуру лучше любого градусника, а я вот специализируюсь на ангине.

Умываю свою принцессу. Она прощается с папой и целует его в щёку, чтобы не заразить. Обнимает Лизу и строго требует погладить за неё Биги, ведь она не успела с ним попрощаться. Пока я укладываю спать юную командиршу, Дима с женой всё ещё спорят. Иногда переходят с шёпота на перекрикивания. Бывший муж не просто так решил дождаться, когда я выйду из комнаты. Да-да. Только его нотаций для полного счастья и не хватает. В итоге раздаётся злой хлопок дверью, и мне всё же приходится выглянуть из детской. Не в первый раз они тут ссорятся. Лиза стоит одна и ждёт, когда я выйду.

– Прости, что так поздно, – извиняется она и мнёт свою шапку в руках, а, может, и не свою. Не припомню, чтобы она ходила в полосатом эксклюзиве с зелёным помпоном. – Дима, конечно, не доволен. Милаше не понравилось в цирке. Она не смогла просидеть и двадцати минут, начала проситься то в туалет, то попить. Ты сама знаешь, что он не любит, когда его планы рушатся. А вечером… Вот, – поджимает девушка губы. – Букет этот ещё увидел, – показывает на несчастные фрезии, которые я устроила в вазочку у зеркала в прихожей. – Знаешь, – мягко улыбается Лиза, – у твоего парня есть вкус. Это не банальные розы. Я та-а-а-а-а-ак за тебя рада, – кидается она ко мне и крепко обнимает. – Словно камень с души свалился. Ну, я пойду, – только и могу кивнуть ей вместо прощания.

Стараюсь смеяться тихо, но всхлипывания всё равно прорываются. Иногда очень полезно помолчать, и люди сами за тебя всё придумают. Я этому полезному навыку только учусь. Сегодня же просто растерялась и не знала, что ответить и как реагировать, а может просто устала. Никогда бы не подумала, что Дима распсихуется из-за каких-то цветочков. Лиза же, как всегда, уже за всех всё решила. Ладно. Пусть.

– Мам, – тихо зовёт Милана.

– Да, – коротко отвечаю и сую нос в цветы. Ей иногда нужно просто знать, что я тут, рядом.

– А свинка где? – слышу, что роется в ящиках с игрушками. – Ты её отдала? – возмущается и выходит из комнаты. Кто о чём, а лысый о расчёске.

– Ложись. Она у тебя в шкафу. Там, где штаны. Ты же её от меня спрятала, – журю малышку.

Она широко распахивает свои голубые глазки, округляет ротик и уносится в комнату. На больную совсем не тянет, только глаза выдают усталость и температуру. Пока я ищу книжку, чтобы почитать перед сном, слышу ужасный звук. Противная свинка найдена. Брррр. Неужели ЭТО нравится собакам? Судя по тому, как восторженно на неё смотрит Милана, детям тоже ОНО нравится. Кошмар.

Глава 17

– Сегодня моя бессменная помощница снова не с нами. Спит, малышка. Немного приболела, но надеюсь, что к дегустации она прибежит, – улыбаюсь своему телефону и отвечаю на очередной вопрос.

Иногда становится страшно. Вся моя жизнь умещается между телефоном и кухней. Неужели больше ничего хорошего не случится? У каждого прибора, молда и специи здесь есть своё место. А где моё? Например, в большом шкафу с кастрюлями. Там я точно помещусь и могу спокойно и дальше прятаться от мира. Или на антресолях, где прячу старую поломанную технику. Я ведь тоже в некотором смысле сломалась.

– Смотрите, берём один белок, смешиваем его с ягодным или яблочным пюре, смотря, какое вы приготовили, и взбиваем до пышности. У меня с этим отлично справляется планетарник, но можно и обычным миксером. Кто-то даже блендером справляется, но тогда нужна насадка, – жестикулирую, чтобы показать нагляднее, – венчик и вагон терпения. Наша масса посветлеет, – показываю на камеру ложечку со светло-фиолетовой жижей.

Обожаю смородину. Зефир из неё получается отличный. Совершенно не такой, как в магазине. Мягкий, лёгкий, не приторный и влажноватый внутри. Идеальный.

– Теперь, тонкой струйкой вливаем сироп. Ещё раз напоминаю, что агар-агар для зефира должен иметь маркировку «девятьсот». Это важно. И не пугайтесь, смесь сначала будет жидкой. Взбивать придётся долго. Планетарник справляется, конечно же, в разы быстрее. Консистенция становится гуще и спокойно держится на венчике, – снова всё показываю на камеру. – Чаша для взбивания стала еле тёплой, и я могу её трогать, не обжигаясь. Теперь берём кондитерский мешок. Насадку выбираете ту, которая вам нравится, и работаем очень быстро. Агар схватывается налету, поэтому чем быстрее вы всё сделаете, тем лучше.

Пугаю, конечно, но массу лучше не остужать. Тогда ничего нормального может не получиться. Отсаживаю будущие зефирки на разнос, застеленный пергаментной бумагой. В первый раз у меня ничего не застыло. Было и смешно, и обидно.

– Если вы хотите, чтобы зефир дольше оставался мягким, то добавьте в него глюкозный сироп. Он также поможет, если вам нужно продлить срок хранения вкусняшек, но не думаю, что намного, потому что такой зефир съедается буквально сразу. Готово, – отсаживаю последнюю плюшечку. – И самый важный момент. Оставляем это великолепие на двадцать четыре часа. Самое тяжёлое во всём рецепте – это ждать. А ещё не трогать их каждый час, – хитро улыбаюсь и ставлю перед собой тарелочку с уже готовым зефиром. – А я, как вы уже догадались, подготовилась и…

Что там «и», сказать не успеваю, подскакиваю от звонка в дверь. Вот же, совсем забыла про него. Делаю два шага от стола. Разворачиваюсь. И возвращаюсь.

– А у нас сегодня гость, – загадочно шевелю бровями. – Не знаменитость, конечно, но думаю, для первого раза вам понравится, – объявление сделала, можно с чистой совестью идти открывать.

– Опаздываешь, – упрекаю Сергея и сверкаю недовольным взглядом. – Марс, стоять, – грозно командую, когда ушлый пройдоха несётся на меня.

– Мам, кто там? – доносится сонное за спиной.

Всё происходит за какие-то доли секунды. Я не успеваю схватить пса. Пальцы цепляются за воздух возле его шеи. Сергей натыкается на меня. Мы оба падаем на пол. Цокот когтей по ламинату, словно автоматная очередь в голову. Глухой звук чего-то свалившегося добивает мою фантазию. В отчаянии разворачиваюсь на живот и пытаюсь встать на ноги, но уже поздно.

Передо мной просто ужасная неописуемая картина. Милана растрёпанная и сонная сидит на корточках и гладит по пузику нагло развалившегося у её ног пса. Он высунул язык набок и радостно виляет копчиком. Бесхвостый неженка старается пристроиться поближе к ребёнку. И это выглядит особенно забавно, учитывая то, что он лежит на спине.

– Мама, он такой мягонький, – с изумлением говорит дочка и проводит ладошками по собачьей груди.

Мы переглядываемся с Сергеем. Он помогает мне встать, приобнимая за талию. Машинально поправляю платье и, отцепив от себя соседские руки, подхожу к Милане. Хорошо, что ничего не говорит, а то пришлось бы отвечать, а я не уверена, что смогу сейчас выдать что-то вежливое. Если быть совсем откровенной, то горло перехватывает от ужаса. Сердце колотится, как бешеное, и никак не успокоится. Руки трясутся, но я всё равно подхватываю дочь и иду сворачивать эфир. К чертям всё это.

– Походите, походите, – распоряжается Милана и машет ручкой, зовя гостей за собой. – Мамочка, а ты снова без меня спавилась? – мило дует губки бесстрашная принцесса. Целую её в лоб. Температуры нет. Хоть что-то в этой жизни у меня нормально.

– Почти, – с трудом получается проговорить маленькое слово.

Смотрю на телефон. Охренеть! Волосы дыбом. Глаза огромные. Моментально краснею. А комментарии огромным потоком валятся с экрана. Твою же мать!

– Всем пивет, – машет радостная Милана подписчикам. – А у нас гости, – объявляет она, забираясь на стол с ногами. – Берёт уже готовую зефирку, отламывает от неё кусочек и кидает. – Масик, ешь, – пёс скребёт лапами, но Сергей его не отпускает. Кусочек падает на пол, и мы все смотрим на него как на бомбу. Мила разочарованно вздыхает. – Что? Совсем нельзя? – сурово спрашивает она у мужчины.

– Можно… Наверное, – он смотрит на меня, а я не понимаю, что мне делать. – Мама твоя нас прибьёт, меня особенно, если мы хоть на миллиметр приблизимся, – поясняет свои опасения.

– В пямом эфие не убьёт, – с этими словами она снимает телефон со штатива и усаживается на столе поудобнее. – Валяй зефийки в пудье, – командует она застывшей мне. – А вы идите сюда, – пальчиком показывает куда. – Смотите, какой у меня дьуг появился. Павда, касавец?

Мелкая развлекается. Ей не в первой. Она уже привыкла что-то болтать на камеру, помогать мне и общаться с аудиторией. Никакого стеснения. Сплошной энтузиазм и позитив. Девушки тоже её любят. Отмираю и, наконец-то, начинаю соображать. Присаживаюсь рядом с Сергеем и рассказываю о сахарной пудре и нетающем её варианте.

Стыдоба, конечно, но надо держать лицо. Раз уж не могу избежать позора, так хоть сделаю вид, что так и было запланировано. Милана смотрит на Марселя слишком заинтересованно. Она похвасталась другом, теперь ей больше хочется идти играть, чем сидеть тут со мной. Тем более что осталось совсем немного. Соединить зефирки и обвалять их в пудре. Хулиганка просит поставить телефон на место, а сама спускается со стола, нагло используя соседа вместо лестницы.

– Мила, прошу тебя, – грозно смотрю на дочь, но она лишь отмахивается.

– Биги маленький и смешной, а Масик ого-о-о-омный и добьый, – она идёт к Марселю, а тот моментально ложится и подставляет живот. Беспокойство противным комком поселяется в горле. Подхожу к псу и сама глажу его. Делаю шумный вдох.

– Только ушки не трогай, – сосед, кажется, совершенно не волнуется. – Он очень любит детей, – поясняет для меня, а я не могу сдержаться и грожу ему кулаком.

– Надеюсь, не вместо завтрака, – произношу вроде бы тихо, но в полной тишине получается слишком громко.

Глава 18

Не знаю, что повлияло на малышку. Может быть, мои рассказы про Марселя и общение с Бегемотом. А, может, желание завести питомца сделало своё дело. И вот результат: у её ног огромный пёс, который радуется ласке и подставляет себя под крохотные детские ладошки. Мила перестала бояться большую собаку.

– Вы снова без перчаток, – читаю комментарии. – Конечно, на эфире я готовлю для себя, теперь ещё и иногда для соседа, – показываю пальцем на Сергея. – Ты не против, что я без перчаток?

– Нет, – выходит у него хрипловато, и он краем глаза смотрит в сторону Марселя и Миланы. Они уютно устроились на полу у входа на кухню. Дочка таскает ему игрушки. Хвастается и даёт обнюхать.

– Для любимых заказчиков я соблюдаю все правила, – уверяю слушателей. – А сосед нелюбимый? – Тут же прилетает вопрос, машинально читаю его вслух и краснею. – Он только пытается им стать, раньше я бы с радостью его траванула, – последнее слово шепчу, а сама кошусь на Сергея. Он улыбается и пальцем проводит по моей ноге. Один – один. Щекотно же!

Так отвечаю ещё на несколько вопросов, в том числе и о собаке на кухне. Тут мне помогает Серёжа и сам отвечает, что они не нарушают моё уединение, в остальное время тут не ошиваются и антисанитарию не разводят. Рассказывает, что пёс привит, лапы моет постоянно и не облизывает каждую тарелку, только свою. И клятвенно обещает, что этот зефир точно никому не достанется. Они заберут весь. Шутки шутками, а прибраться потом придётся.

– Ненавижу твой писклявый голос, – читаю тихо, можно сказать, просто шевелю губами, но задор на этом комменте иссякает. – Наверное, хватит на сегодня, – растерянно шарю по экрану глазами.

Сергей замечает перемены в настроении и заглядывает в телефон. Он удивительно быстро влился в беседу. Смешил своими ответами не только меня, но и девочек. Рассказал, что работает в спортивном центре. Пригласил всех и даже на ходу придумал, как организовать скидку на занятия для тех, кто придёт после эфира. Девушек особенно интересовало, женат ли соседушка, на что Сергей ответил прямо и доходчиво, никого не ищет, все места заняты. Вот так. Даже мне взгрустнулось отчего-то.

– Это кто такой? – переводит на меня взгляд мужчина, а я мнусь с ответом.

– Есть такие люди… Как бы помягче сказать. Где бы я ни появилась, он ровно через пять минут уже там и обязательно напишет о том, что голос у меня противный. Иногда и минуты хватает. Банить бесполезно, человек начинает писать под другим именем. Завёлся месяца два назад и никуда не уходит, – объясняю суть ситуации. – Я уже просто мимо себя пропускаю, – теперь Сергей смотрит на меня в упор.

– Посмотри на меня, – заставляет он развернуться к нему. – Послушай, не расстраивайся. Критика бывает разная: полезная и не очень. Полезная – та, которую ты попросила для своего дальнейшего развития сама и у человека, достигшего намного больше, чем ты. А не очень полезная – это непрошенная. В последнем варианте тебе решать: принимать её или нет. Ещё есть море людей, кто пытается за твой счёт вылезти повыше или утащить тебя обратно в болотце, из которого ты вырвалась, потому что видят, ты развиваешься, а они нет. Ну и банально случаются тролли. Может, он понимает, что ему такая девушка, как ты, не светит? Не принимай злобу на свой счёт. Это жалкие люди, которые переходят на личность. Мне нравится твой голос, и ты…

Сглатываю сухость во рту и тону в тёплом мужском взгляде. Он словно затягивает в омут. Обстановка вокруг становится размытой. Большие руки накрывают мои ладони, а я теряюсь в ощущениях. Непонятное чувство разливается в груди. Сердце гулко отстукивает ритм. Мужской запах кружит голову. Расстояние между нами уменьшается… Противный резкий звук разрезает напряжение и заставляет встрепенуться.

– Мам, Масику навится свинка, – звук повторяется, а я отстраняюсь от мужчины.

Что творю? Щёки моментально загораются. В который раз за сегодня краснею? Пора прекращать это дело. Смотрю на телефон, а там… Миллионы смайликов. В основном сердечки. Я так и не завершила эфир. Осталось только сгореть со стыда. Не просто рецепт, а целое шоу! Прощаюсь со всеми и завершаю трансляцию. Хватит. После такого мне нужно успокоиться и прийти в себя. Первый порыв – удалить видео и ничего не сохранять, а потом…

Оставляю всё, как есть. В конце концов, я взрослая свободная женщина. Имею полное право ни перед кем не отчитываться. Ну и можно хотя бы самой себе признаться: мне понравилось. Вот только не понимаю его. Говорит одно и тут же делает совершенно другое. Сказал же, никого не ищет. Так, что это было?

Собираю в коробочку зефир и стараюсь не смотреть на мужчину. Мне неудобно, некомфортно и стыдно. Хорошая девочка во мне побеждает. Раз он уже занят, то ни к чему придумывать то, чего не может быть. Может, для него это обычное общение, а я уже нафантазировала невесть что. Стараюсь выпроводить гостей побыстрее, но Милаша и ухом не ведёт, требует внимания и напрашивается на вечернюю прогулку. Она дольна, потому что пёс забирает с собой подаренную ею игрушку.

– Мам, а давай поигаем, – просит малышка, когда наши соседи всё же уходят.

– Давай. А во что? – обнимаю свою красавицу.

– В свадьбу, – объявляет дочурка и смеётся, наблюдая за тем, как изменяется моё выражение лица. Я вырастила самого большого тролля в своей жизни.

Вечером Сергей заходит за нами. Днём ему пришлось пообещать взять малышку на прогулку.

– Извини, у Миланы поднялась температура. Мы останемся дома, – мне и самой хочется прогуляться, а дочка и вовсе расплакалась, когда поняла, что никуда мы сегодня не пойдём. Сейчас она стоит, обнимает меня за ногу и тихонько всхлипывает от обиды, но ничего не поделаешь.

– Значит, погуляем, когда ты поправишься, – обещает сосед Милане. Марсель скулит. Он на поводке, и его не пускают к девочке. Дочка тихонько кивает. – Может, нужно что-то купить или вызвать врача? – обращается мужчина ко мне.

– У нас всё есть, не переживай. Завтра пойдём в больницу. Всё под контролем, – уверяю его. Приятно, когда о тебе заботятся.

После того, как укладываю Милу спать, сажусь почитать комментарии под сохранённым эфиром. Отвечаю на вопросы по рецепту и натыкаюсь на интересное. Парень, который меня преследует, признаётся, что не хотел обидеть. Нравятся ему мои сладости, но над голосом рекомендует поработать. И раза два рекламирует себя как учителя по постановке речи. Серьёзно? Так можно было?

Глава 19

Неделя проходит в домашних заботах. Мы с Милашей наводим порядок в старой квартире. Мне приходится отчаянно спорить с бывшим жильцом. В итоге начинает названивать его бывшая жена. Слишком много бывших на один мой маленький мозг. Она давит на то, что у них двое детей, им нечего есть, пить и негде жить. Не знаю, что из этого правда, но материнское сердце не выдерживает. Дети – это святое.

– Хорошо, – сдаюсь я. – Переведу вам половину суммы, но вы же понимаете, что он должен был предупредить меня, что вы съехали? Не говорю уже о том, что Алексей обещал, что будет жить один, а оказалось с семьёй. Плюс вы оставили бардак. Я устала отмывать помаду со стиральной машинки, – проговариваю строго, как учил Сергей. Он стал свидетелем почти всех разговоров и, конечно, не смог остаться в стороне.

– С какой семьёй? Мы в разводе, – напоминает женщина.

Потом немного молчит и взрывается тирадой, из которой я узнаю про каких-то неизвестных всем баб. Совершенно не хочется вмешиваться в их дела, но приходится выслушивать все негодования. Помада, вино, презервативы и женские гигиенические штучки расставляют всё по местам. Женщина бросает трубку, а мне снова становится стыдно. Ведь я, получается, сдала её бывшего со всеми потрохами, влезла в их отношения по самую макушку.