Академия мертвых героев

Я поднимаюсь с колен, и мои кости скрипят. Еще один повод для Вейрона поиздеваться надо мной или напомнить, что я недостойна быть в его отряде, в Академии.

Осторожно ступая, я хватаюсь рукой за каменный выступ, чтобы не распластаться на полу. Хочу спросить у Вейрона, где он, но я прямо чувствую кожей, как он дышит в спину. Из-за этого мне еще страшнее совершить ошибку.

– Давай, Аррот, ты не можешь быть настолько жалкой. Разве в Протекторате вас не учили ориентироваться в темноте?

– Мудак, – шиплю я.

– Мудак? – переспрашивает он низким голосом. Таким, от которого у меня трясутся колени. Неужели я сказала это вслух? – Это вы, необразованные южане, так ругаетесь? И что оно означает?

Глубоко вздыхая и игнорируя вопрос, я продвигаюсь вперед. Расстояние от укрытия до двери было незначительным, теперь же, крадясь в темноте, я думаю, что прошла уже добрых сто метров.

– Ты была бы уже мертва, будь это миссия. Вот что я имею в виду, когда говорю, что ты не должна быть здесь, – отчеканивает он.

Я останавливаюсь на месте, сжимая кулаки и решаясь высказать все, что вертится на языке, но он прерывает всю словесную атаку. Вейрон оставляет меня позади, а сам движется так быстро, что мимо проносится ветерок.

В темноте видны лишь очертания того, как он двигается: вот он распахивает дверь – та со стуком ударяется о стену, заходит в заставленную комнату, а затем один за другим зажигаются факелы.

Я проглатываю чувство стыда и обиды, когда он во всей красе становится посреди хаоса со сложенными на груди руками. Тени играют на его броне и слегка затемняют лицо, отчего оно становится еще суровее.

– Спасибо, командир! Не за что, Аррот, – пародирует он возможный диалог, на который хочется закатить глаза. – Это было несложно. Два из десяти.

Снова промолчав и окидывая взглядом комнату, я обещаю себе больше никогда не попадать в подобные ситуации. Помещение было похоже на целительную палату, но с большим количеством кроватей и столов, доверху забитыми лекарственными травами и инструментами. Она была непригодна для оказания помощи богам – антисанитария сделала это невозможным. В воздухе стоял тошнотворный запах разлагающихся тел, а на полу вязкая кровь, не успевшая высохнуть.

Вейрон ходил от одного стола к другому, переворачивая бутылочки и копаясь в записях – шум отдавался эхом в коридоре, но, похоже, его это не сильно заботило. Я стояла у мертвого тела, накрытого белой простыней, и каждый раз голос в моей голове звучал все громче, скандируя: тебя не должно быть здесь.

Черная плоть, видневшаяся из-под ткани, выглядела так, словно ее вырвали из пламени. Часть тела была настолько обгоревшей, что нельзя было точно сказать, что именно это было.

Я ногтем подцепляю простыню и медленно тяну на себя.

– Не трогай, – предупреждает командир, но уже поздно: ткань на полу, а я от ужаса отшатываюсь назад, закрывая рукой рот. Передо мной лежало нечто, чего я раньше никогда не видела. Огромные зубы в два ряда размером с мою ладонь выглядывали из свернутой пасти. Само чудовище массивное, чешуйчатое и обугленное, с рваными ранами на груди, которые, скорее всего, и убили его. Даже мертвое, оно все равно выглядело устрашающе.

– Что это? – спрашиваю я, продолжая пялиться во внутренности существа.

Вейрон подходит ближе, останавливаясь напротив меня, и тоже изучает то, что перед нами. Я перевожу взгляд на него, надеясь увидеть хоть толику ужаса, но натыкаюсь на задумчивое лицо, лишенное всякого страха. Видимо, он видел уже достаточно дерьма, чтобы не вздрагивать от каждого нового.

– У тебя такой вид, словно тебя сейчас стошнит. Может, свалишь в постель и будешь пялиться на что-то поприятнее?

Я корчу ему гримасу и замолкаю. Твой брат – не самое приятное зрелище, если хочешь знать.

– Я с таким еще не сталкивался, но думаю, оно выползло из нового разлома, – продолжает он, а потом возвращается к столу, чтобы забрать продолговатый инструмент. – Сейчас мы это проверим.

Меня начинает мутить. Я обхватываю себя руками, когда мужчина встает рядом с кроватью и наклоняется с лезвием над мертвым телом. Какое-то время он осматривает раны или ищет, как пробраться к сердцу, но в итоге со всей силы бьет острым краем прямо по центру. В комнате взрывается усиленный запах гнили, и внутренности разлетаются в разные стороны, окрашивая мою одежду в темно-красный цвет. Вейрон проворачивает лезвие несколько раз, а потом рукой лезет прямо под грудную клетку.

Какая мерзость.

– У отродья титанов сердце представляет собой острый камень, – он крутит его в руке, – и если его разбить, то из него польется голубая кровь.

Чтобы подтвердить свои слова, он с силой, доступной только богам, сжимает камень в кулаке, и через секунду следует треск – голубая кровь окрашивает руку Вейрона, засияв в полутьме, как жидкий свет.