Если мы падём

Глава 4

Директива Цитадели:

Первые признаки заражения от мертвеца:

лихорадка, частое и глубокое дыхание.

Глазницы приобретают черный цвет.

Ощутимый запах гнили.

Меня покормили.

Конечно, было крайне непривычно, когда тебя кормят с ложки, но с другой стороны, если ты нашел девчонку вдали от города, да еще и с открытой раной, — сделаешь все, чтобы обезопасить людей вокруг.

Проклятые трубки и датчики больше не тянулись ко мне паутиной и не раздражали слух. Трое военных с автоматами стояли по бокам от моей койки, а остальные замерли за пуленепробиваемым стеклом напротив. Они видели меня, я видела их.

Киллиан сидел в ногах и тихо общался с девушкой. Ее представили как Лили. Именно ей предстояло запустить свои цепкие пальцы в мой разум и покопаться там.

Часть меня надеялась, что при раскопках она найдет что-то крайне занимательное и мне сохранят жизнь. С другой стороны, я отчаянно противилась самому факту, что в мою голову проберется чужак.

Глаза телепата казались добрыми. Это все, что я успела подметить. Мне нравилось, как она улыбалась, замечая, что я нервно сжимаю пальцы на руках и ногах.

— Можем начинать? — спросила она.

Я кивнула, приняв более удобную позу. Командир поднялся, посмотрев на Лили так, словно хотел убедиться, что та тоже в боевой готовности:

— Начинайте.

Как ни старались меня подготовить к этому, по телу все равно побежала дрожь. Я никогда не хотела быть подопытным кроликом, а происходящее напоминало оживший кошмар, где правительство выпивает тебя до последней капли, прежде чем уничтожить.

Когда холодные пальцы Лили легли на мои виски, я почувствовала мимолетное жжение. Было не больно, но крайне неприятно.

— Дальше лучше не станет, — предупредила она и надавила сильнее.

Я зажмурилась от режущей боли в затылке и скомкала в кулаке простыни. Это невозможно описать: ощущения такие, словно она действительно вскрыла мой череп и мешала внутри ложкой. Воспоминания перемешивались, зазвучали давно позабытые разговоры и голоса людей, чьи жизни давно оборвались.

Каждый этап моего взросления, бессонные ночи, участие в научных разработках... Лили заглянула в каждый потаенный угол и вывернула наизнанку мои страхи. Она достала из недр памяти воспоминание о Викче, а после — воспроизвела смерть родителей. Все эти события пришлось проживать заново, будто я смотрела домашние видео.

— Ее зовут Валери Эш, двадцать один год, — Лили говорила быстро. — Она сбежала из Чикаго после того, как ее семью раскрыло правительство.

Перед глазами взрывались яркие вспышки, резь усиливалась.

— Она… она «воровка», — неожиданно выдохнула девушка, и все прекратилось.

Ее пальцы разжались.

— Сэр… — тяжело задышала она.

Я открыла глаза, чувствуя тошноту и близость обморока.

— Лили, говори, — коротко сказал командир.

Я подняла на него взгляд. В отличие от телепата, чьи глаза стали размером с солнце, его лицо оставалось спокойным, хоть и с намеком на любопытство.

— Валери не только забирает жизнь и ген — она может копить его внутри себя и использовать.

Судя по тому, что Киллиан медленно кивнул, ответ его устроил. На несколько секунд он задумался, концентрируясь на одной точке, а потом снова скомандовал:

— Продолжай. Мне нужно еще.

Лили взглянула на меня уже более настороженно. Я видела, как дрогнули ее пальцы.

— Это безопасно? Ты…

— Безопасно, — оборвал он ее.

— Она выглядит неважно. Может, попробуем позже?

В этом Лили была права. Мне до смерти хотелось упасть обратно на подушку. Ранее я не знала, что такой ген вообще существует, и была уверена, что в мире есть только провидцы и воры.

— Если она не отключилась, значит, не все так плохо.

Я наклонила голову набок, изучая человека, лишенного сочувствия и человечности:

— Тогда продолжаем.

Не успела я опомниться, как Лили вернулась к своей работе. Сила ее гена ударила по мне, как молот. Все голоса смешались в писк, а воспоминания закружились, как в калейдоскопе. Сквозь шум я слышала только отрывки собственной биографии:

— Мама — врач-генетик. Отец — начальник охраны. Готовилась стать офицером Службы 888. Ее парень, Ханс, — провидец. Его местонахождение неизвестно. В раннем возрасте… ее ген вскрылся после непреднамеренного убийства.

— Дальше.

Я зажмурилась, закусив губу с такой силой, что на языке взорвался металлический вкус.

— Причинить вред может только через прикосновения. По долгу подготовки разрабатывала для правительства систему безопасности. Знает нашу законную цель как свои пять пальцев.

— Достаточно.

К моменту, когда Лили отодвинулась, я уже тяжело и редко дышала. Ее ген обладал убийственной силой — она не только копалась в моей голове, как в ящике, но и выпивала силы, забирая то, что ей не принадлежало.

— Хватит, — простонала я. — Пожалуйста… хватит.

Командир придвинулся ближе и, подцепив пальцем мой подбородок, поднял мое лицо к свету. Я вздрогнула от неожиданности, но взгляда не отвела, продолжая смотреть ему в глаза.

— Всем выйти.

Военные и Лили беспрекословно покинули комнату, и их уход сменился давящей тишиной.

Наконец лицо Киллиана осветилось жесткой, самонадеянной улыбкой. Некогда безучастный взгляд сменился больным интересом, который я выносила с трудом. В этот момент я благодарила бога, что не обладаю геном телепата и не могу окунуться в его темную душу, чтобы узнать обо всех планах на меня.

— Тебе повезло. Ты заинтриговала меня.

Моя слабая попытка вырваться из хватки осталась незамеченной.

— Вы отпустите меня?

Командир наклонился и бережно заправил мне за ухо непослушный короткий локон.

— Никто не говорил о свободе, — напомнил он. — Сегодня на твоем столике не будет пистолета с одной пулей — вот что гораздо важнее.

Парень встал, и вопреки всем моим надеждам и ожиданиям, расстегнул ремни на запястьях. Не веря собственным глазам, я даже не шелохнулась.

— Это разумно?

— Я разве похож на сумасшедшего? — уточнил он, уже копаясь у себя в телефоне. — Но прежде чем ты захочешь съязвить, хочу сказать, что делать это опасно.

— Я тебя не боюсь.

Киллиан развернулся ко мне с совершенно скучающим выражением лица.

— Мне об этом расскажет Лили.

Ах, да, точно.

— У тебя будет немного времени поспать. Позже я отправлю к тебе кого-нибудь, чтобы ты поела и переоделась. С сегодняшнего дня ты служишь Цитаделе, принадлежишь ей, мне и будешь подчиняться моим приказам.

— А если не буду?

Командир вздохнул, уже собираясь покинуть комнату. Кажется, мои пререкания утомляли его быстрее скучной книги.

— С чего ты решила, что это все торг? — он направился к двери. — Лили выжжет тебе весь мозг, если ты решишь не сотрудничать с нами.

Дверь захлопнулась. Последнее слово осталось за командиром. Я же наслаждалась болью во всем теле и скрученным от голода желудком. Это сотрудничество явно обещает стать самым успешным за всю историю планеты.

Через пять минут ко мне зашли следующие гости. Их костюмы были сшиты из плотной черной ткани, а на лицах — балаклавы. Я послушно выполнила все команды и даже разрешила вновь заковать себя в цепи.

Милой Лили в этот раз не было. Вместо нее пришла девушка раза в два крупнее меня. По тому, сколько времени она, должно быть, проводила в зале, я могла с точностью сказать: в случае побега она сломает мне хребет без особых усилий.

Со связанными за спиной руками я шла под конвоем по пустому, плохо освещенному коридору. Лампы доживали свой век и мигали каждые несколько секунд, издавая предсмертный писк.

— Проходите сюда, мисс, — тучный военный отпер дверь, пропуская меня вперед.

В помещении стояла непроглядная тьма и пахло сыростью. Я сразу догадалась, куда меня привели.

Лампы зажигались поочередно от самого входа в глубь помещения, озаряя душевую. С двух сторон, друг напротив друга, стояли кабины без дверей с закрепленными лейками и подставками для средств гигиены.

Я обернулась, обводя каждого взглядом:

— Вы же можете подождать за дверью?

К счастью, девушка поняла, насколько мне некомфортно, и попросила мужчин выйти. Сама она осталась у входа, развернувшись лицом к двери.

— А наручники? — еле слышно спросила я. Мне хотелось снять их немедленно, тем более что мыться со связанными руками доставило бы проблем не только мне. — Я никуда не сбегу.

Незнакомка повернулась и нахмурилась. Она, должно быть, знала, что мои прикосновения могут быть смертельными. Но каковы были мои шансы на побег сейчас?

Девушка жестом попросила меня повернуться спиной и достала ключи. Мгновение до того, как замки щелкнули, казалось вечностью.

— Спасибо.

Она снова ничего не ответила. Лишь отошла обратно к двери и замерла так прямо, будто к ее позвоночнику привязали палку.

Быстро сгребя все вещи со стула, я зашла в кабину, содрогаясь от холода, и повернула маховик. Ледяная вода омыла меня с головы до ног, и я вскрикнула. Было верхом глупости надеяться, что вода окажется горячей или хотя бы теплой. Но этот отрезвляющий душ был необходим.

Лишь спустя минуту я смогла встать под напор и намылить волосы и тело. Хотелось избавиться от малейшего намека на ту ночь. Не знаю, как окружающие этого не замечали, но от меня разило пылью, антисептиком и запекшейся кровью.

Я мылась быстро, изредка поглядывая на стражу. К тому моменту, когда я закончила, из лейки шел практически кипяток.

Новые вещи оказались большеваты, особенно штаны, но я надела все, что мне дали — в том числе мужское белье. Сначала я пыталась выпросить что-то другое, но девушка даже ухом не повела на мою просьбу.

— А что будет дальше? — неловко спросила я, когда дверь открылась и меня вновь погнали по коридору в наручниках.

— Что командир посчитает нужным, то и будет.

Киллиан пообещал, что меня не убьют — теперь я новая зверушка с ценной информацией. Но мне жизненно необходимо было знать свой распорядок: это помогло бы быстрее адаптироваться к новой, сумасшедшей реальности. В прошлой жизни я всегда четко знала свои задачи на день, а теперь без плана чувствовала себя пустой тратой воздуха.

— А вы уважаете своего командира? — поинтересовалась я у конвоира. Мне хотелось узнать хоть что-то об этом человеке.

— Он заботится о нас.

Что-то тут явно не сходилось.

— Он здесь самый главный или есть верховный главнокомандующий?

Девушка взглянула на меня как на чокнутую:

— Откуда же ты свалилась на наши головы…

Я улыбнулась, и в душе немного потеплело от ее реакции.

— Значит, у вас другая форма правления?

— Я больше ничего тебе не скажу, — предупредила она, нахмурив брови.

Дверь в комнату передо мной раскрылась, и меня пропустили вперед.

— Жаль. Буду рада поболтать.

Наручники вновь сняли, и в комнате осталась только я и тишина. Через несколько часов лампы сверкнули в последний раз, и все погрузилось во тьму.

Ненавидела оставаться одна. Ненавидела темноту.

Звук включающихся ламп был первым, что я услышала утром. Я зажмурилась от слепящего света и потерла лицо. Это была первая ночь, когда мне ничего не снилось.

На столике рядом со мной уже стоял завтрак, и я удивилась, как не проснулась от звука открывающейся двери. Неужели я настолько потеряла бдительность, что мое тело отказывалось реагировать на шорохи?

— Ты всегда так долго спишь? — раздался тот самый приятный голос. К сожалению, его обладателю он совсем не подходил.

Я повернула голову налево, потом направо, думая, что не заметила его где-то сидящим в углу.

— Загляни еще под кровать.

Кровь отлила от лица. Он бы не стал!

— Тише, судя по твоему виду, ты на грани инсульта, — усмехнулся Киллиан. Он что, действительно смеялся? — Подними голову.

Я медленно подняла взгляд, словно боясь столкнуться глазами с динозавром, и мои губы невольно приоткрылись.

За стеклом, держа наготове блокнот с ручкой, неподвижно стоял командир. Темно-синий джемпер еще сильнее оттенял бледность его кожи и залегающие под глазами небольшие круги. Волосы, не успевшие высохнуть после душа, спутались и светлыми прядями липли ко лбу, придавая облику небрежность.

Киллиан был пугающе, почти гипнотически красив. В прошлые встречи, когда все вокруг рушилось и разум фиксировался только на выживании, это ускользало от меня. Но теперь, когда смертельная опасность на миг отступила, я впервые по-настоящему разглядела, насколько притягательным было его лицо.

— Прекрати. Ты краснеешь, — ровным тоном произнес он в микрофон.

— Я просто тебя рассматривала. Ты красивый.

Киллиан изогнул бровь. Я была уверена, что ему это говорили не раз, но сейчас он выглядел искренне удивленным.

— А ты наивная, раз думаешь, что флирт со мной откроет тебе двери.

Я пожала плечами:

— Стоило попробовать.

На этом любое проявление удивления и прочих человеческих эмоций, стало для Киллиана чужим. Он скомандовал быстрее есть и накинуть на себя теплые вещи, что висели на спинке стула. Я обрадовалась, узнав, что меня наградят свежим воздухом. И неважно, какая компания шла в комплекте.

— Готова? — на этот раз голос прозвучал прямо над моей головой.

Я завязала правый кроссовок, встала с кровати и кивнула. Киллиан посмотрел на мои багровые отметины на запястьях, его губы слегка приоткрылись в попытках что-то сказать, но кроме тяжелого вздоха, ничего не последовало.

— Мне не больно, — сказала я, чувствуя себя крайне неловко. Я пережила операцию без наркоза, — небольшие синяки не делают меня умирающим котенком.

И все же, как мне показалось, командир ощущал свою вину за мое состояние. Наручники надевать не стали. Это выглядело крайне странно, учитывая природу моего гена, но, похоже, Киллиана это сейчас не волновало.

В коридорах было прохладно, так что я укуталась потеплее, пряча подбородок в колючую вязку свитера. Киллиан вел меня вниз по этажам, попутно напоминая, что если я захочу сбежать — это будет печальное зрелище. И в этом он был прав: на некоторых ярусах отсутствовало освещение, и часть пути мы преодолевали в абсолютной темноте.

— Боишься темноты? — спросил он, едва касаясь рукой моей спины и задавая направление.

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе о всех своих страхах?

— Нет. Ведь скоро у тебя появятся новые.

Его привычка давить и пугать действительно наводила ужас. Всю жизнь я прожила в городе, окруженном стеной — стеной, которая находилась под непрерывным наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Чикаго оставался одним из немногих мест, где еще сохранялись горячая и холодная вода, электричество и прочие удобства прошлого мира. Пускай мы жили по часам и боялись правительства, но нам удавалось поддерживать существование и не помереть после катастрофы.

Но мир Киллиана был другим. В нем были мертвецы, судя по всему, проблемы с водой, едой, электричеством и отоплением. Их пристанище называлось — Цитаделью, и больше походило на огромную военную базу, нежели на место, где можно спокойно существовать.

Когда мы появились в столовой, где мне, к слову, никто не предложил сесть, окружающие уставились на меня в упор. Кто-то замер на ходу, кто-то застыл с ложкой у рта, а некоторые с опаской вжались в скамейки.

Они боялись меня. Прежде я никогда не была той, кого сторонятся. В Чикаго меня просто не знали, а здесь десятки пар глаз отслеживали каждое мое микро-движение.

— Я им не наврежу, — прошептала я, нервно теребя рукава свитера.

— Они это знают.

Я подняла взгляд на командира, осторожно наблюдая за тем, как он сканирует помещение. Хотела бы я получить хотя бы капли его непоколебимой уверенности.

— Мы не останемся здесь?

Командир резко остановился, и я врезалась в него на полном ходу. В последний момент я ухватилась за его руку, чтобы не распластаться на полу звездой.

— Ох, извини, — запаниковала я, быстро отступая назад и снимая ладони с его бицепса.

Кажется, все в столовой затаили дыхание вместе со мной.

— Почему ты не сказала, что голодна?

Меня кормили — и вчера, и сегодня. Но я ненавидела каши, и мне до ужаса хотелось чего-то другого.

— Ну, я ела… — слабо улыбнулась я. — Но я подумала, что у вас проблемы с припасами, и не стала просить большего.

— Валери, — мягко перебил он. Уголки его губ слегка приподнялись, но он вовремя сдержал улыбку, быстро возвращаясь к роли сурового командира. — У нас есть еда.

Его слова принесли облегчение. Во-первых, я наконец-то нормального поем (в перспективе), а во-вторых, мое появление не означало, что я кого-то объедаю.

Киллиан развернулся к сотрудникам на раздаче. Велев мне оставаться на месте, он сам подошел к ним. Женщина в серой униформе выпрямилась как струна и сложила руки перед собой, пока он отдавал указания.

Это была не просто неловкость или смущение — я почему-то сгорала со стыда, особенно из-за того, что все происходило на глазах у десятков людей. Маленький монстр проголодался и пришел просить мяса. Из меня вырвался тихий нервный смешок, но он не укрылся от парня, сидевшего в пяти метрах.

Командир вернулся ко мне уже с прозрачным пакетом.

— Странный ты, — выдохнула я, заглядывая внутрь.

— Почему?

— То тебе жалко воды, пока я не раскрою все тайны, то приносишь целый пакет еды.

— Не принимай мою воспитанность за слабость, — произнес он, перехватывая мой взгляд. — Пока сотрудничаешь ты, стараюсь быть вежливым и я. Но второго шанса у тебя не будет.

От прежнего приятного тона не осталось и следа, а от взгляда по спине пробежал ощутимый холодок.

— Ладно.

— Ладно, — повторил он за мной, и мы продолжить экскурсию по его дому.

Глава 5

Pov Киллиан Уайт

Директива Цитадели

Есть лишь одна причина нашего

существование — и это падение

городов-правительств.

Девушка, чье имя я повторял каждый час последние несколько дней, села напротив меня за стол. Я чувствовал, как ей некомфортно наедине со мной в окружении этих стен, но она не подавала вида.

Валери Эш стала единственным носителем подобного гена в нашей Цитадели за последние пять лет. Когда я рассказал об этом дяде, мы наконец-то вздохнули с облегчением, считая, что поймали удачу за хвост.

Это казалось немыслимым: девушка должна была умереть еще в той обшарпанной аптеке от сепсиса или быть съеденной мертвецами. Когда мы вкололи ей лекарство, ее сердце практически не билось, а сейчас она сидела напротив, смотрела на меня своими большими голубыми глазами и совсем не выглядела человеком, еще недавно боровшимся за жизнь три тяжелых дня.

— Я могу поесть? — неловко спросила она.

— Пока нет. Сначала ответы на вопросы.

Она недовольно поджала губы, но согласилась, кивнув. И слава богу, у меня не было времени на споры.

— Как ты узнала о своем даре?

— Даре? — ошарашенно переспросила она, и ее голос поднялся на октаву. — Это называется «испорченный ген».