Если мы падём

Глава 6 часть 2

Я проплакала всю ночь. Пользуясь тем, что меня никто не слышит, я дала волю чувствам и рыдала навзрыд, прощаясь с прошлой жизнью и презирая новую. Долгие годы я копила в себе столько эмоций, не проживая и глубоко закапывая их, что сейчас, когда больше не нужно прятаться — потому что всем вокруг плевать — я наконец освободилась от оков.

В этом мраке в мысли закрадывалось отчетливое осознание: родителей больше нет. Никто не встанет на мою сторону, не подарит поддержки и не обнимет, отдавая всю любовь без остатка. До сегодняшнего вечера силы не упасть духом еще подпитывали меня, пока суровая реальность окончательно не выстрелила в голову.

После истерики наступила оглушительная пустота. Она стала больнее любой физической раны и страшнее риска умереть. Лежа на полу заброшенной аптеки в окружении бездумно слоняющихся мертвецов, страх казался менее осязаемым, чем сейчас, когда я осознала, насколько разрушительным он может быть.

Мне хотелось быть нормальной, лишенной гена и не носить всю жизнь клеймо воровки. Иногда я думала найти какого-нибудь безумца, который с радостью забрал бы этот ген. Меня не волновало, что я могу умереть, как не волновали и муки, которые придется испытать. Возможность хоть на миг стать свободной сводила с ума. Я гналась за этой призрачной мечтой, как ошалелая. И если сумасшедшего не удавалось найти — я искала свободу через службу, выстраивала образ лучшей жизни, наполняла ее мелкими радостями и представляла Ханса под руку.

На следующее утро ничего не изменилось. Глаза распахнулись от грохота: дверь словно молот ударилась о стену моего нового жилища. Серые глаза Киллиана сфокусировались на мне, обещая, что сегодняшний день станет таким же губительным. Несколько минут на то, чтобы одеться, немного тишины для завтрака, а затем — снова темная комната с заключенными на стульях.

На этот раз Сайласа рядом не было, чтобы остановить Командира — исчезла та последняя ниточка, что связывала меня со спасением. Я обернулась через плечо, и Киллиан молча кивнул в сторону мужчин. Тренировка началась.

Я знала, что делаю все неправильно: вместо того чтобы оставить ген себе, взрывоопасная сила только набирала обороты, стараясь поглотить жизнь Фреда. Мы тряслись вместе с ним, проживая столько боли, что тот, так и не приходя в сознание, через три часа умер прямо на деревянном стуле.

— Пробуем снова, — только и сказал Киллиан в присущей ему сухой манере.

Сквозь слезы я посмотрела на свои дрожащие руки, желая забыть, что они принадлежат мне.

— Я не могу этого сделать, — мой голос был хриплым от крика. — Тебе нужно найти другую воровку.

Ответом послужил тихий смешок. Командир подошел ко мне, присел на корточки и с нехарактерной для него нежностью стал мягко массировать центр моих ладоней. Я замерла, наблюдая за его круговыми движениями и чувствуя, как его пальцы касаются кожи.

Никто не прикасался ко мне так давно.

— Creatura mirabilis, — его голос из холодного превратился в притягательный и манящий. — Я готов сделать все, что бы ты ни попросила. Кроме одного — заменить тебя.

Моя рука дернулась в его пальцах.

— То, что ты делаешь сейчас… опасно.

Самодовольная улыбка озарила его лицо, а взгляд опустился на мои руки. Продолжая нежные поглаживания, от которых у меня сводило мышцы и тело покрывалось мурашками, Киллиан поднес мою ладонь к своим губам и запечатлел на них долгий, влажный поцелуй.

Я тихо охнула, окончательно теряясь в замешательстве, омерзении и тихом, нарастающем чувстве внизу живота. Его теплый язык скользнул по коже, и часть боли, вызванная геном, потихоньку начала утихать. Я наблюдала за его движениями, боясь дышать и шевельнуться… только бы он не останавливался.

— Нравится? — ухмыльнулся он, глядя мне прямо в глаза.

Я вздрогнула, будто очнувшись от гипноза, и с силой выдернула руку, прижимая ее к груди. Место на ладони, к которому только что прикасался Киллиан, продолжало пульсировать. Тело отчаянно просило о продолжении, и я почти поддалась этому импульсу.

Какое позорище.

— Тебе совершенно точно понравилось. Твой пульс просто зашкаливает.

Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась, мечтая испариться или провалиться сквозь землю под его пристальным взглядом.

— Мне не понравилось, — буркнула я. — В следующий раз я хочу видеть здесь Сайласа, иначе тебя некому будет от меня оттащить.

Командир разразился хохотом на всю маленькую комнату. Его тело сотрясалось рядом с моим, и я лишь чудом удержалась от того, чтобы не улыбнуться в ответ.

— К тебе давно так никто не прикасался, верно?

От такой наглости кулаки сжались сами собой. Я зыркнула на него, пытаясь вложить во взгляд все презрение, копившееся годами:

— Тебя это не касается.

Моя жизнь в целом его не касалась. Рассказывать командиру о том, насколько одинокой я была в отношениях, — прямая дорога в ад. Я могла бы доверить это Энджи, но только не ему. Не тому, кто немедленно использует мою слабость против меня же. Но, кажется, он и без слов все понял, читая меня как открытую книгу.

— Твой парень боялся тебя, — голос Киллиана стал тихим. Он не спрашивал — это было утверждение. Очень обидное и, к несчастью, абсолютно верное. — А ведь он мог тебя боготворить. Я бы многое отдал, будь у меня твой дар.

— Это не дар, — сквозь зубы процедила я. — И прекрати лезть мне в голову.

Лицо Киллиана снова стало безэмоциональным, от недавней улыбки не осталось и следа. Он ухватился за мои лодыжки и резко подтянул меня к себе — настолько близко, что я застыла между его разведенными бедрами, снизу вверх глядя на него.

— Тогда за дело, Creatura mirabilis.

— Креатура мера… мера… что?

Но ответа не последовало. Дальше была только тьма.

Следующие пять дней прошли как в тумане. Я даже не замечала, как дни сменяли ночи и как новая жизнь перемалывает мне кости. Жители Цитадели продолжали пялиться, но боялись меня уже меньше. На третий день я и вовсе перестала быть главным объектом для разговоров и могла спокойно, молча посидеть в углу просторной столовой.

Прошлые заключенные оказались слабы, как сказал Командир Киллиан Уайт, и потому, как только умер Сэмми, мне подогнали новых подопытных. Сайлас объяснил: их привезут достаточно, чтобы я научилась делать то, чего требовал этот психопат. Тем более после моего небольшого успеха на четвертый день, когда на целых тридцать секунд ген не исчезал, а плавно перетекал в мои руки.

Глаза Уайта никогда прежде не сияли так, как в тренировочной комнате тем днем. Я ужасно злилась и гордилась собой одновременно, но мне было до тошноты мерзко видеть, как командир довольный откидывает голову назад, блаженно прикрывает веки и победно улыбается. В тот момент мне хотелось расцарапать ему физиономию и испортить это до одури красивое лицо.

Теперь мы редко оставались наедине. После того случая с его языком на моей коже я несколько раз ловила себя на мысли, что было бы интересно почувствовать его язык где-нибудь еще. Эти соображения наталкивали и на другие откровения — кажется, я окончательно опустилась на дно.

Энджи, чью компанию я любила больше всего, устраивала мне продолжительные экскурсии и показывала сектора, в которых, по ее словам, мне предстояло работать, если опыты себя оправдают. Меня потихоньку знакомили с военными, посвящали в распорядок дня и рассказывали о зомби.

Было кое-что еще более странное в этой Цитадели — открытые бои с мертвецами. Энджи говорила об этом как о знаменательном событии, происходящем раз в два месяца. Лучшие бойцы, не боявшиеся смерти и готовые показать, как управляться с тварями, спускались в импровизированную яму размером с половину футбольного поля. Территория была огорожена высокими выступами и каменными блоками, а на трибунах восседали жители Цитадели.

За боями наблюдали Киллиан и его дядя, которого, к слову, я так и не увидела. Энджи не любила говорить о нем, но, по ее мнению, Айзек был еще суровее своего племянника, хотя на первый взгляд казался вполне человечным. Все, что умел командир, было делом рук его дяди.

Сегодня вечером, после того как я выведала расположение коридоров, ведущих к выходу, я решила попытаться узнать больше. Не знаю зачем и почему именно сегодня, но мне было жизненно важно убедиться: выход отсюда существует, и если ситуация станет совсем невыносимой, я смогу сбежать.

Как и всегда, в семь вечера мне должны были принести ужин в комнату. В это время суток я не могла сидеть вместе со всеми — причины не было, меня просто не пускали к остальным. Но сегодня дверь отворилась, и на пороге стояла не Энджи.

— Валери Эш, пройдемте за мной.

Я уставилась на высокого широкоплечего мужчину в черной балаклаве и с автоматом за спиной. Идти вместе с ним куда-либо мне совершенно не хотелось.

— Сейчас время ужина, — напомнила я. Голос звучал уверенно, хотя все внутри неприятно сжалось.

— Приказ командира.

— Хорошо.

Я медленно встала с кровати, собирая вещи, которые, как мне казалось, могли понадобиться. Военный терпеливо ждал, пока я закончу, а затем вышел со мной из комнаты.

Меня пропустили вперед по коридорам, и от осознания, что за спиной шагает двухметровый амбал, становилось не по себе. Из-за его габаритов я казалась совсем крошечной — даже Киллиан при всем его росте и мышцах явно ему уступал.

— Дальше можете идти самостоятельно. Спуститесь на третий этаж, черная дверь налево.

Я замерла на полушаге, не веря в свою удачу. Немыслимо!

— То есть я пойду одна?

— Какие-то проблемы?

Я так быстро замотала головой, что короткие волосы защекотали шею:

— Приятного вечера.