- -
- 100%
- +
Аррис чуть нахмурился.
– Это не женское украшение, – проворчал он, – И просто так такие вещи не носят!
– Я в курсе, – сухо ответила я.
– И все равно носишь? Такие вещи носят только, если что-то угрожает, – Он посмотрел на меня пристально и тут же резко спросил, – Ты разве в опасности?
На долю секунды я замерла. «Сказать? – молниеносно пронеслось в голове, – Но в прошлый раз он отреагировал плохо – словно я надумываю. С учетом вмешательства Элоры нужно будет еще подумать, как это все преподнести. Если скажу сейчас, вечер будет испорчен. Значит точно не в этот раз».
– Я уже говорила. Отец подарил мне его! Он выкупил его у стража, который вышел на пенсию. Если бы он был на мне во время выплеска, я бы не пострадала так сильно. Разве нет?
Аррис кивнул.
– Да, но это ведь в прошлом! – в его голосе прозвучало легкое, но вполне ощутимое неодобрение, как будто он ожидал другого ответа.
Не отводя такого же твердого ответного взгляда, я промолчала, поджав губы. На ум невольно пришла мысль, что отец, вот, наоборот, просил его не снимать.
– А что, – поинтересовалась я небрежно, – постоянно носить этот браслет как-то вредно? Почему ты так отреагировал?
Он снова перевел взгляд на браслет. После небольшой паузы он, наконец, ответил со вздохом:
– Нет, это не вредно. Стражи не снимают обычно.. но ты! Ты – не Страж! – он запнулся, видимо, заметив, наконец, мое недовольное лицо, и продолжил намного тише и мягче, – Есть вещи не для девушек! Просто помни, что это не безделушка, – наконец, произнес он после небольшой паузы, и мне захотелось закатить глаза.
– А что, в Страже не служат девушки? – удивилась я.
– Это не женская работа, – он сказал, как отрезал, и мне оставалось только вздохнуть. Деление на «мужское» и «женское» при выборе профессии я никогда не понимала. Но, может, здесь такой менталитет?
– А у тебя… – я решила перевести разговор на него, – у тебя есть такой же?
– Нет. Браслеты мне не подходят, – Он потянулся к вороту рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу и достал тонкую цепочку. На ней висел небольшой темный медальон, – Тот же принцип, но для служб, которые не могут себе позволить открытое ношение.
Я посмотрела на медальон, потом снова на него.
– Значит ли это… – в голосе само собой появилось ехидное торжество, – что ты в опасности?
Он фыркнул.
– Постоянно.
– Я серьезно!
– Я тоже, – спокойно ответил он и спрятал медальон обратно, – За время преподавания мне несколько раз подливали приворотное.
Я моргнула.
– Подожди. В смысле «подливали»?
– В прямом, – кивнул он, – в столовой в чай.
– В Академии? – я посмотрела на него с искренним недоумением, – Ты же… ну… внимательный. Как вообще такое возможно? А как ты это заметил?
– Очень легко – медальон нагрелся, вот и заметил, – усмехнулся Аррис, постепенно оттаивая, – и стал выяснять.
– И? – Я подалась вперед, мимолетно порадовавшись, что атмосфера разговора нормализовалась.
– Для преподавателей же отдельно готовят по заранее согласованному меню. Так и увидел, как повар что-то добавляет в мой напиток, – пожал он плечами, – Оказалось, его щедро простимулировали.
– Его уволили?
– Немедленно.
– А та, ради кого все это… – я приподняла брови.
Он хмыкнул.
– Девушка с боевого факультета. Очень целеустремленная. Ее взяли на особый контроль до самого выпуска. А я с тех пор пью из термоса в столовой.
– Ах, вот почему ты его носишь! Но ведь приворотное можно подлить не только в питье, но и в еду, – фыркнула я.
– Поэтому и медальон тоже не снимаю, – кивнул он.
Я улыбнулась и дальше, наконец-то, разговор неспешно перешел на более мирные и общие темы – без острых углов, обо всем и ни о чем. Время летело незаметно, и в какой-то момент он взглянул в окно, за которым по-зимнему рано темнел город.
– Тебе пора... Через десять минут за тобой подойдет карета. Она отвезет тебя к воротам Академии.
Он поднялся и помог встать мне. У двери кабинета он остановился, заслонив собой выход. Он медленно поднял руку, и его пальцы едва ощутимо коснулись моей щеки. Легкое, трепетное прикосновение, от которого по коже пробежала волна тепла. Я невольно задержала дыхание, чувствуя, как учащается пульс. Аррис наклонился, и Я потянулась к нему, прикрыв глаза. Наконец, его губы коснулись моих – сначала осторожно, словно пробуя на вкус, затем увереннее, глубже. Его ладонь скользнула с щеки на затылок, пальцы мягко перебрали пряди волос, прижимая меня ближе.
Остановившись, он не отпустил меня, напротив – прижал к груди, обхватив обеими руками так крепко, будто боялся, что я исчезну. В этой тишине, наполненной чем-то невысказанным, мы стояли бесконечно долго, пока голос метрдотеля из-за двери не оповестил о прибывшей наемной карете.
– До встречи, Кассандра, – прошептал он, целуя в макушку, и тут же отступил, открывая передо мной дверь.
В карете, устроившись на мягком сиденье, я мысленно перебирала каждое мгновение сегодняшнего вечера. Пусть ненадолго, но я позволила себе просто быть счастливой – без оглядки, без расчетов, без тревожного «а что, если…».
Глава 7.
В начале следующей недели я принесла магистру Бергли первые наброски – выписки по водоснабжению Вальгарда и попытку анализа инженерных решений акведуков – все строго в рамках той темы, которую он обозначил.
Он взял листы, и его пристальный взгляд быстро скользнул по тексту. Помолчав, он отложил бумаги.
– Фактография собрана неплохо, – резюмировал он, и в его голосе я услышала неожиданные нотки... одобрения? – Видно, что хорошо поработали в архиве. Это правильно. Однако, этого недостаточно! – он разложил листы на столе и ткнул пальцем в один из них, – Вот акведук. Он построен за три года вместо запланированных пяти. Почему? Новые технологии или дополнительная рабочая сила? Как это повлияло на экономику региона? – Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела искорку увлеченного исследователя, – Вода – это не только трубы. Это экономика. Это политика. Мыслите шире. Ищите системные связи – без них ваша работа остается лишь описанием механизма, а не исследованием живого процесса.
– Я поняла, – с улыбкой кивнула я, – Буду рассматривать инфраструктуру как часть целого.
– Именно, – улыбнулся Бергли, возвращая мне листы, – Ваш аналитический склад ума не так давно хвалил мастер Ройс. Я был удивлен, узнав, что он взял Вас в соавторы для статьи в «Научный королевский вестник».
Сердце на мгновение сжалось, а по щекам разлилось тепло. Аррис. Он говорил с ним обо мне, хвалил. Я потупила взгляд, надеясь, что это сочтут за смущение от лестного отзыва.
– Мастер Ройс... ценит ясность изложения, – нашлась я, выбирая максимально нейтральные слова, – Стараюсь ей соответствовать.
– Это видно, – сухо заключил Бергли, но в его тоне прозвучало окончательное одобрение, – Продолжайте в том же ключе. Жду через две недели.
– Благодарю Вас!
И если с курсовой магистр остался доволен, то с моими основными поисками все было намного хуже. Я искала и не находила подтверждений о наличии этого особого подземелья. «Ну, почему я не выкрала Ту-самую-книгу, не спрятала, а вот так просто отдала библиотекарю?!»,– бесилась я, перебирая ветхие документы, посвященные последним годам существования Империи.
Но намеки все же были. И каждый найденный намек – несостыковки или странные упоминания – я аккуратно заносила в тетрадь, снабжая цитатой и номером фонда. Это была не грандиозная схема по спасению мира. Это было досье для будущего разговора. Маленькая, но реальная надежда, что я смогу подойти к Бергли или Аррису, открыть эту тетрадь на нужной странице и сказать: «Я изучала архивы для курсовой и совершенно случайно наткнулась на кое-что...Посмотри? А вдруг кто-то еще случайно обнаружит? Может нужно принять меры?». Этого должно было хватить, чтобы меня хотя бы выслушали. А главное, чтобы к руководству уже пошли они, а я осталась скромно в стороне. И пусть сами решают, что с этим делать – предупредить, выставить охрану, завалить вход камнями.... Все что угодно, лишь бы эта дура, Лорейн, туда не пролезла.
Мой мир сузился до четких промежутков времени. Между последней парой и ужином я торчала в архиве. Тема курсовой оказалась сложнее, чем мне показалось на первый взгляд, и я старательно изучала местные акведуки, бесконечно чертыхаясь при воспоминании об интернете.
После ужина, чтобы вернуться к реальности и не сойти с ума от собственных страхов, я старалась хоть немного отдохнуть: проводила время с подругами либо шла к Нему, и мы пили чай, и болтали обо всем на свете.
Он рассказывал о своем первом наставнике в Страже, голос его становился тихим и уважительным, полным той преданности, которую он редко кому проявлял. О том, как они неделю искали утечку магической энергии, а оказалось, что старый страж-пенсионер в соседнем доме увлекся выгонкой самогона при помощи списанных старых кристаллов. Я делилась с ним историями из своего детства – детства Кассандры, конечно, – о холодности родителей, которая теперь виделась мне в ином свете, о своих подругах, и он слушал, иногда ласково усмехаясь, иногда задавая неожиданно точный, проницательный вопрос, который показывал, что слушает он куда внимательнее, чем казалось.
– Как твои подруги? У Мии все так же грустно?
– Пока да. Но я поговорила с Дугласом. Кажется, он задумался.
– Это хорошо. Иногда мужчинам нужен толчок извне.
– А тебе нужен был такой толчок, м? – я кокетливо стрельнула в него взглядом.
Он посмотрел на меня поверх края чашки, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки – след улыбки.
– Мне потребовалась целая серия толчков! И один особенно настойчивый.
Я училась выбирать маршруты. Основной коридор в это время был полон студентов, спешащих с тренировок или из библиотек. Я сворачивала в боковые галереи, где было тише. Сердце по-дурацки колотилось, когда впереди показывалась чья-то спина в мантии. Я замедляла шаг и чувствовала себя участницей детской игры, пока человек не скрывался за поворотом. Но привлекать внимание общественности к себе и своим маршрутам абсолютно не хотелось.
Его кабинет находился на удалении, рядом с тренировочными залами для старших курсов и мастерскими. Это было и проклятие, и благословение. Проклятие – потому что нужно было проходить мимо открытых дверей спортзалов, откуда доносились крики, звон сталкивающихся барьеров и смех. Я боялась встретить кого-то из знакомых. Дальше по коридору шли кабинеты мастера Торнвальда и других педагогов боевых дисциплин. Благословение – потому что остальные преподавательские кабинеты находились ближе к научному крылу, рядом с библиотекой.
С началом нового семестра он официально перестал быть моим наставником, и наши тренировки прекратились. Я долго собиралась с духом, а потом все‑таки попросила его продолжить занятия – групповых занятий с Торнвальдом мне было уже мало.
– Я не могу быть твоим наставником и одновременно… – он замялся, – Да и зачем тебе это? Ты ведь догнала группу? А если вдруг будут вопросы, готов помогать тебе вне занятий.
– Мне просто понравилось… – я улыбнулась ему, чуть покраснев.
– Для меня это неприемлемо, прости, – было видно, как он напрягся, – либо тренировки, либо отношения.
Внутри все сжалось: «Так. Значит, я обзавелась парнем, но лишилась учителя. Черт! А я‑то рассчитывала и дальше осваивать магическое боевое искусство под его руководством, так сказать, совмещая приятное с полезным!».
– Понимаю, – я постаралась не выдать своего разочарования.
На следующий же день я обратилась к Алисии, и она узнала для меня, что факультатив по магическому боевому искусству есть только на факультете Боевой магии. Не раздумывая, я обратилась к Аррису с просьбой о протекции, которую он так мне обещал перед сессией.
– Можешь узнать, возьмут ли меня на этот факультатив? – спросила я, глядя прямо в глаза, – Я готова доказать, что справлюсь.
– Кассандра, видишь ли в чем дело, – он отвернулся к окну, как всегда, когда ему приходилось говорить что‑то неприятное, – Там жесткие требования и никто не будет разбираться с твоей «физической» магией – только классический подход. Ты уверена, что тебе настолько хочется?
– Я хотя бы попробую… – жалобно протянула я, скрестив пальцы на удачу.
Обернувшись, он задержал взгляд на моем лице, будто взвешивал что‑то внутри себя, потом кивнул.
– Если будет сложно, не молчи, хорошо? – он подошел и обнял меня, чмокнув в макушку.
В один из вечеров, возвращаясь от Арриса, я застала в холле нашего этажа Мию и Дугласа. Они стояли у окна. Дуглас что-то говорил, глядя в пол и перебирая пальцами край своей мантии. Миа слушала, скрестив руки на груди, но ее выражение лица: и морщинка между чуть приподнятыми бровями, и глаза, в которых явно читалась надежда – все это выдавало ее эмоции с головой.
Я тихонько прошла мимо, и до меня долетели обрывки их разговора:
– … что тебе будет неприятно, – бормотал Дуглас, – Почему ты сама…
– … навязываться?! – с гневными нотками в голосе воскликнула Миа чуть громче.
Дойдя до коридорного поворота, я обернулась: они уже стояли в обнимку. Я тихо выдохнула, улыбнувшись.
Внезапно из их с Мией комнаты вынырнула Лиана и буквально затащила меня к себе:
– Кесс! Узнала по шагам! Идем скорее! Есть разговор!
– Что случилось? – я всматривалась в раскрасневшееся лицо подруги и мысленно перебирала варианты, пока она суетливо запирала дверь на ключ.
Она за руку усадила меня к себе на кровать и, сев рядом, сунула мне в руку маленький стеклянный пузырек.
– Это что? – удивленно спросила я, разглядывая подозрительное зелье. Склянка была холодной, а густая жидкость внутри нее переливалась всеми оттенками зеленого – от темно-изумрудного до нежно-салатового.
– Это... э-э-э... настойка от тетушки Гленды, – прошептала Лиана, глядя куда-то в район моего подбородка и нервно накручивая волосы на палец, – Она... от многих женских проблем. Ты понимаешь... После близости! – Последнее слово она выдохнула почти беззвучно.
Я смотрела на пузырек, потом на ее пунцовые, смущенные щеки, и только сейчас до меня начало медленно доходить. Лиана, легкомысленная и восторженная, взяла на себя роль «старшей и более опытной подруги» и пыталась просветить меня, женщину из другого мира, о вопросах контрацепции, используя при этом какие-то народные снадобья сомнительного происхождения. Пропасть между моим внутренним «я» и моей внешней оболочкой никогда не ощущалась так остро.
– Лиана, я... – я попыталась найти подходящие, тактичные слова, чтобы поблагодарить ее и в то же время дать понять, что в таких серьезных вещах лучше полагаться на более надежные способы защиты.
– Слушай, не перебивай, – она перебила меня, ее слова лились сплошным, смущенным потоком, и она не смотрела мне в глаза, уставившись в мою манишку, – Когда ты будешь с... ним... ну, ты понимаешь... мужчины, они иногда бывают нетерпеливы. И дело в том, что когда он... прижмет тебя к себе, и вы будете без одежды... кожа к коже... и он... это может быть больно в первый раз, но потом становится приятно, если он нежный... Так вот, чтобы после этой приятности не случилось большой беды, нужно пить вот это. Мужчины не всегда заботятся об этом… Понимаешь? По капельке каждый день, здесь на этикетке написано, не запутаешься.
– Эээ… Спасибо… – растерялась я, и она, видимо истолковав мое вытянувшееся, ошарашенное лицо по-своему, принялась объяснять более подробно, сбивчиво и краснея все сильнее, используя самые витиеватые и иносказательные метафоры, какие только можно представить. А я практически онемела от нелепости ситуации и, наверное, не удержалась бы от истерического смеха, не будь это настолько трогательно. Это был ее способ проявить заботу, попытка поддержать и уберечь.
– Спасибо, Лиан, – тихо сказала я, сжимая злополучный пузырек в ладони, чувствуя, как в горле встает ком, – Это очень... предусмотрительно с твоей стороны. Я очень тебе благодарна. Правда.
– Всегда пожалуйста! – выдохнула она с огромным, искренним облегчением и бросилась обнимать меня, прижимаясь щекой к моему плечу, – Ты же знаешь, я всегда помогу и все расскажу! Мы же подруги! Мы должны заботиться друг о друге.
Я обняла ее в ответ, пряча улыбку и навернувшиеся на глаза слезы в ее пышные золотистые волосы. В этом безумном мире, полном магии, опасностей и сложных мужчин, у меня были они. И пока они были со мной, я чувствовала, что смогу пережить все что угодно. Даже собственное счастье, которое пугало своей хрупкостью и сложностью ничуть не меньше, чем предстоящий апокалипсис.
Внезапно в дверь постучали. Мы, как по команде, вздрогнули и переглянулись. Лиана пожала плечами и пошла открывать.
– Вы видели Мию и Дугласа? – Вики с порога задала главный вопрос и, пройдя мимо нас, залезла в кресло с ногами.
– Да, – улыбнулась я, торопливо пряча склянку в карман, – я шла мимо, когда они разговаривали. Неужели они еще в холле?
– Нет, я встретила их, когда заходила в общежитие, – помотала головой Вики, – и они держались за руки.
– Наконец-то! – выдохнула Лиана, – когда он за ней зашел, она была уверена, что это точно конец. Хотя по его лицу было понятно, что он мириться настроен.
– Я так рада за них! Им давно нужно было поговорить! – воскликнула я.
– Да уж… Кстати, про поговорить… – хитро прищурилась Лиана, присаживаясь обратно на кровать слева от меня, – пока рядом нет нашей впечатлительной подруги, скажи нам. Это Аррис?
Я перевела растерянный взгляд на Вики, и она еле заметно кивнула, приглашая поделиться.
– Девочки, это не должно уйти за пределы комнаты, – жалобно прошептала я.
– Кесс, – Лиана снова обняла меня, – ты могла бы уже за эти почти три года запомнить, что мы не треплем языком.
Вики пересела с кресла на кровать – справа от меня – тоже обняла.
– Я так рада за тебя! – прошептала она мне в ухо.
Мы посидели так в обнимку, и, наконец, девочки отстранились.
– Но Миа действительно может рассказать Дугласу, – озабоченно нахмурилась Лиана, и Вики кивнула, а я вздохнула.
– Девочки, пожалуйста, давайте просто не будем это обсуждать, – взмолилась я, – ни при Мие, ни.. вообще… Там все так сложно, что… – я с досадой махнула рукой.
– Хорошо, – легко пожала плечами Лиана, – главное помни то, что я тебе сказала.
В этот момент в комнату влетела Миа. Ее глаза сияли, и было без слов понятно, что она абсолютно счастлива.
– Ой, девочки! – воскликнула она и плюхнулась на свою кровать, – он сказал, что все понял, представляете!
– А он не уточнил, что конкретно? – подняла бровь Вики.
Миа на секунду нахмурилась.
– Опять ты со своими шуточками! Все – значит все, это же очевидно! – тут же заулыбалась она.
От слова «очевидно» я не смогла сдержать стон, и, как оказалось, Вики тоже.
– Вы чего? – у Мии буквально вытянулось лицо.
– Нет-нет, ничего, – я замахала руками, – расскажи, что он еще сказал?
– Ну… что он не хотел меня обидеть, а просто не подумал…
– Типичный Дуглас, – ехидно прошептала Вики.
– Вики! – надула губы Миа.
– Ладно тебе! – Лиана пересела к ней, – давай подробности!
– Ну, ладно… еще он пообещал уделять мне много внимания! – похвасталась Миа, – кстати, вы же не против, если он иногда будет сидеть с нами в столовой?
– Один или со всей их компанией? – деловито поинтересовалась Вики.
– Не против, конечно, – по лицу Лианы было видно, что она не в восторге, – но я не буду при нем рассказывать о Билле!
А мне захотелось закатить глаза: все наши с ней разговоры о необходимости личного пространства, кажется, прошли мимо.
Когда я вернулась к себе в комнату, на столе лежал конверт. Завидев его, я уже догадывалась, что внутри, и предвкушающее улыбнулась. Мои ожидания оправдались в полной мере:
«Дочь,
Твое письмо стало для нас неожиданностью. Приятной. Мы всегда знали, что в тебе есть глубина, хотя ты и предпочитала скрывать ее за юношеским максимализмом. Академия, видимо, действительно помогает тебе повзрослеть. Мать просила передать, что гордится тобой.
Также мы рады, что ты, наконец, оценила браслет по достоинству. Носи его. Береги себя.
Напиши нам, как твои дела. Будем рады узнать о твоих успехах.
Отец.».
Это было очень и очень сдержанно по меркам моего старого мира. Но для мира Кассандры Тоун – почти признание в любви! А значит хрупкий мостик, который я попыталась построить между нами, кажется, стал еще одним кирпичиком в фундаменте этой новой жизни, которую я была готова защищать до конца.
Глава 8.
Работа в архиве стала рутиной. Чтобы добиться расположения архивариуса, я начала приносить ему маленькие гостинцы – засахаренную вишню, конфеты, пряники. Сначала он ворчал, отнекивался.
– Девушка, – бурчал он, – Не надо тут меня подкупать.
– Я не подкупаю, – ответила я, – Просто чай без сладкого – не чай.
Он фыркнул, но больше не протестовал, и постепенно мы начали общаться чуть теплее. Честно говоря, я понятия не имела, как к нему подступиться: он ворчал, отнекивался, смотрел поверх очков так, будто я отвлекаю его от дел государственной важности. Но на третий раз, принимая пряники, он вдруг буркнул, что сюда всё равно никто не ходит, а так хоть «живая душа объявилась». И я поняла, что никакие хитрые маневры для налаживания контактов не нужны. Я узнала, что зовут его Боррин, и обращались к нему просто «хранитель Боррин» или «мастер Боррин», хотя формально он не был мастером.
Я заметила, что он носит тяжелые фолианты по несколько штук, и каждый поход вглубь архива – это медленное, осторожное путешествие. В один из дней, когда он снова пошел за документами, я осторожно предложила:
– Вы же знаете, мне нужно много разных документов, из разных отделов. Может, я пойду с вами? Буду подавать вам те, что на верхних полках, или придержу лестницу, или просто буду держать стопку книг. Так быстрее. А то я вас все равно жду.
Он остановился и пристально посмотрел на меня своими крошечными глазками.
– Хочешь по моим владениям походить?
– Хочу помочь. Ну и посмотреть, как все устроено тоже, конечно. Интересно же.
Он что-то тихо пробормотал себе под нос, но все же кивнул.
– Ладно, – обращаясь ко мне, он чуть повысил голос, – Только не шуми. И не трогай ничего без спроса.
С этого дня все пошло иначе. Я получила разрешение сопровождать его между стеллажами. Я выбирала в каталоге фолианты не только по теме водоснабжения, но и с кодами, которые, как я предполагала, могли относиться к разным концам архива. Когда я называла эти номера, он ворчал, что я лезу не в свой раздел, но все равно шел. Я следовала за ним, запоминая планировку. Архив был тем еще лабиринтом. И в самом дальнем его конце, за рядом стеллажей с отчетами о ремонте, я увидела еще одну дверь. Не такую массивную, как входная. Обычную деревянную, но без ручки. На ее поверхности был выжжен сложный, едва заметный в полумраке узор, похожий на сплетение корней.
Я сделала вид, что не заметила ее, и продолжила помогать нести папки. Но мысль о двери не отпускала.
Вечером того дня я сидела с Аррисом в обнимку на диване в его кабинете и рассказывала про ворчливого архивариуса, про наши совместные походы за документами, про успехи в поиске данных по водопроводу.
– А еще там есть одна странная дверь, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, – В самом дальнем углу. На ней еще узор такой…
Аррис отстранился и пристально взглянул мне в глаза.
– В архивах много служебных помещений. Не для студенток. Ты же понимаешь?
– Да я и не собираюсь ее открывать, – фыркнула я, прижимаясь к нему ближе и принимаясь выводить узоры пальцем на его груди. Он снова обнял меня одной рукой, а второй – стянув ленту из волос, принялся пропускать между пальцами пряди волос. От приятных мурашек я чуть не сбилась с мысли, – Я вообще эту дверь только мельком видела, а вообще-то интересно узор рассмотреть. Издалека похоже на какой-то герб или символику. Красивое. Я хотела просто чуть задержаться рядом, но старик-архивариус не даст даже взгляд туда направить.
– Любопытная малышка, – усмехнулся он, чмокнув меня в висок. Я придвинулась к нему еще ближе и, дотянувшись, легко поцеловала его в шею, точно в то место, где отчетливо чувствовалось биение пульса.
Его рука в моих волосах на мгновение замерла.
– Я, правда, не собираюсь туда лезть, – прошептала я ему на ухо, – Мне просто… любопытно ее рассмотреть.
Он длинно выдохнул.
– Ну, может однажды тебе попадется в сноске документ ограниченного доступа, – и тут же осекся. Он повернул голову на меня и, встретившись со мной взглядом, тут же застонал, как от зубной боли, – Кассандра, нет! Прошу тебя! Любопытство любопытством, но не вздумай лезть, куда не надо!