- -
- 100%
- +
«Ну почему, почему я такая сова?!» – в сотый раз проклинала я свой организм, который категорически отказывался просыпаться раньше девяти утра. А все потому, что накануне я до трех ночи не могла оторваться от какой-то сомнительной романтической истории, конфискованной у восьмиклассниц. Эти маленькие заговорщицы шептались на моем уроке физики так громко, что их обсуждение, наверное, было слышно даже в коридоре!
Наспех накрасив ресницы, я достала босоножки на шпильках, как-никак сегодня выпускной у моего 11 «Б», а я для них и учитель физики, и классный руководитель – двойная ответственность, между прочим! Правда, пришлось повозиться лишнюю минуту с их неудобной, но красивой застежкой. Наконец, я выскочила из дома, молясь, чтобы не попасть в пробку. И вот тут-то судьба решила сыграть со мной злую шутку.
Переходя дорогу на зеленый свет (да-да, я законопослушный гражданин!), я, видимо, окончательно потеряла связь с реальностью от недосыпа, потому что шагнула, не глядя под ноги, на проезжую часть и тут же встретилась лицом к лицу сразу с обеими самыми известными проблемами нашей необъятной. Левая шпилька предательски провалилась в трещину асфальта, намертво застряв там, и в этот самый момент из-за поворота, словно в каком-то дешевом боевике, вылетел побитый жизнью «жигуленок». Из его открытых окон орала очередная модная песня, словно водитель поставил целью приобщить к своему плей-листу весь квартал.
Сквозь лобовое стекло я разглядела выпускника прошлого года – заядлого двоечника Вовку Петреева. Он увлеченно что-то набирал в телефоне, явно не замечая ничего вокруг. «Вот не зря я это платье надела, не стыдно в морге будет!» – продолжая отчаянно дергать застрявшей ступней, успела мрачно усмехнуться перед неизбежным ударом. Боль была настолько дикой, что я почти сразу потеряла сознание.
Очнулась я уже в каком-то странном кабинете, лежа на мягкой софе. Открыв глаза, я начала озираться и обнаружила сидящего в кресле напротив меня мужчину в безупречном офисном костюме. «Ну конечно,– пронеслось в голове, – кто-то вызвал скорую, мне вкололи лекарства, и начались галлюцинации. Надеюсь, меня быстро вернут в сознание».
– Это не галлюцинации, Екатерина, – словно отвечая на мои мысли, сообщил мужчина.
– Тогда кто Вы такой? – прохрипела я, стараясь не рассматривать слишком пристально незнакомца, – И где я вообще? И откуда Вы знаете мое имя? – я старалась не поддаваться панике, но получалось с трудом. Мужчина улыбнулся, но как-то без особого энтузиазма, будто выполнял свой служебный долг.
Я приподнялась на локте. Затем, не ощутив никакой боли, села на край софы, расправив платье, и принялась лихорадочно рассуждать: «Я точно помню жигули и сильный удар, от которого, кажется, я полетела спиной вперед на асфальт, но… у меня ничего не болит, даже платье не порвалось и не испачкалось… – нахмурилась я, без особого стеснения осматривая себя, – Это все слишком нереально…».
– Меня можно назвать привратником, – тем временем пояснил он, поправляя несуществующие складки на пиджаке, – а Вы, уважаемая, умерли и находитесь между мирами.
Я нервно рассмеялась, усаживаясь поудобнее, и внимательно осмотрела кабинет, в котором мы находились. Обычное, ничем не примечательное канцелярское помещение: стол со стопками каких-то бумаг, стулья, стеллажи с папками и софа в углу, на которой я и расположилась. В глубине души еще теплилась иррациональная надежда, что это все сон или даже чей-то розыгрыш.
– Между мирами? Серьезно? – фыркнула я, – Потрясающая актерская игра, но шутка затянулась. Это розыгрыш в честь окончания учебного года? Типа конец четверти как маленькая смерть? Талантливо, спасибо. Кто Вам заплатил за этот концерт? Мои ученики? Коллеги? Или может Светка с Ульянкой? У них всегда были идиотс… кхм.. необычные идеи для поздравлений.
Мужчина наклонился вперед, опершись локтями о стол.
– Знаете, я слышу подобные речи со времен сотворения мира. «Это розыгрыш», «вы не существуете», «я просто сплю». Классика!
– Атеистка я, понятно? – огрызнулась я, – Нет никаких ангелов, рая и ада. Есть только физика, химия и биология!
Он лишь усмехнулся.
– Позвольте продемонстрировать, – он щелкнул пальцами, и перед моими глазами возникло размытое изображение улицы, моего тела на асфальте и толпы людей вокруг.
Я взвизгнула и с ногами взлетела на софу, закрыв одной рукой глаза, чтобы не видеть этого кошмара, а другой рукой принялась яростно щипать себя за кожу.
– Я сплю! Это просто сон! Ужасный кошмарный сон! – я продолжала щипаться, но боли не было, – Ну, вот! Мне не больно! А значит… – я с торжеством посмотрела на моего собеседника, – Я сплю и это просто реалистичный осознанный сон! А раз я осознаю, что это сон, то могу представить что-то другое! Это же, кажется, как-то так должно работать?..
Зажмурившись, я изо всех сил начала представлять море, пляж, визуализируя свои планы на ближайший отпуск. Через несколько минут я осторожно приоткрыла один глаз. Ничего не изменилось: кабинет, софа и недовольный мужчина в костюме со скрещенными на груди руками.
– Может хотя бы кома? – с угасающей надеждой слабо пискнула я, – и это все – галлюцинации от лекарств и недостатка кислорода, поступающего в мозг?
Мужчина рассмеялся. Вот еще не хватало, чтобы надо мной мои же глюки насмехались!
– В больнице? – он приподнял бровь с таким видом, будто я сморозила несусветную глупость, – Дорогая моя, даже если бы Вас успели довезти до больницы, то Вы все равно бы там померли от полученных травм и потери крови.
– Но как же выпускной? – вырвалось у меня, – У меня же выпускной! Мои ученики, они ведь ждут меня…
– Ваши ученики, – терпеливо пояснил он, – сейчас находятся в школе и готовятся к торжеству. А Вы здесь, со мной, решаете куда более важный вопрос.
– Какой еще вопрос? – я начала злиться, – Вы издеваетесь?!
– Отнюдь, – он взял со стола папку с моим именем, и, открыв ее, улыбнулся.
– О, да у вас тут целая история. Учитель физики, классный руководитель, одинокая душа… Интересно, очень интересно.
– Да что Вы понимаете в моей жизни! – вспылила я, – У меня работа, которую я люблю, хобби, ученики, подруги…
– Которые, – перебил он, – появляются в вашей жизни от силы раз в месяц. А в остальное время Вы одиноко сидите в своей квартире наедине со своими книгами, сериалами и тетрадями учеников.
– Это никакое не одиночество! У меня сейчас период жизни исключительно для себя! – тут же воскликнула я, но внутри что-то неприятно екнуло.
– Как бы там ни было... В мои обязанности входит перераспределение души после смерти, так что сейчас я буквально решаю Вашу дальнейшую судьбу… И, знаете ли, решение нужно принять довольно быстро, – спокойно ответил он и снова щелкнул пальцами. Внезапно стены комнаты растворились, и передо мной пронеслась вся жизнь – словно кто-то запустил ускоренную перемотку старого фильма. Школьные годы, пединститут, первые уроки, ночные проверки тетрадей…
– Этого не может быть на самом деле! Я еще так мало успела... – в оцепенении я смотрела на свою жизнь со стороны и отказывалась поверить в реальность происходящего, – Но даже если и так… После смерти же ничего нет! Ангелы, перерождение – это все ненаучный вымысел!
– Вот как?! Продолжаем настаивать, что после смерти ничего нет, а перерождение – это вымысел? Мне пришла в голову забавная мысль… – с ядовитой усмешкой протянул он, и щелкнул пальцами. Внезапно у меня закружилась голова, а комната поплыла перед глазами, и спустя еще долю секунды мир окончательно растворился в темноте.
Глава 1.
В себя я пришла в больничной палате. «Жива! – с облегчением выдохнула я, – Выжила в той аварии! Слава всем законам физики и медицины! Значит, все это – привратник, кабинет между мирами – было просто галлюцинацией. Бредом воспаленного мозга от болевого шока и тонны медикаментов. Сейчас придет нормальный врач в белом халате и все объяснит».
Воздух пропитался не привычной больничной стерильностью, а чем-то травяным, терпким, с нотками ладана и старого дерева. Это было странно, но я отмахнулась от этой несостыковки. Я попыталась открыть глаза, но яркий свет заставил меня снова зажмуриться. На секунду мне показалось, что он исходил от замысловатого стеклянного шара, плывущего под потолком.
«Остаточные галлюцинации. Сейчас проморгаюсь и все пройдет, а этот шар окажется просто лампой», – успокоила я саму себя, цепляясь за знакомую реальность.
– Кассандра Тоун? – прозвучал незнакомый голос совсем рядом, – Как вы себя чувствуете?
Я замерла, и по спине пробежал ледяной холодок. Вообще-то меня зовут Екатерина, но в тот момент я четко понимала, что обращаются ко мне. «Странный сон... очень устойчивый», – слабо попыталась я себя успокоить. Но губы, словно сами по себе, ответили:
– Нормально… – мой голос был совсем чужим и звучал хрипло.
– Отдыхайте, лекарь придет позже, – произнес незнакомец, и его шаги стали удаляться.
«Кассандра Тоун? Лекарь? Где я?» – мысли хаотично метались в голове. Я заставила себя открыть глаза и попыталась осмотреться. Перед глазами все плыло, но постепенно зрение начало фокусироваться. Я лежала не на больничной койке, а на широкой кровати в роскошной комнате, украшенной деревянными панелями. Ладони были плотно перебинтованы – лишь кончики пальцев оставались свободными, и я в растерянности провела ими по простыне, ощущая подушечками пальцев шелковистую прохладу, не до конца осознавая происходящее. Это напоминало скорее апартаменты трехзвездочного отеля, чем медицинское учреждение. «Что за помпезный частный стационар?» – промелькнуло в голове.
Я заметила оконное стекло напротив и, подчиняясь внезапному порыву, приподнялась на локте, чтобы посмотреть в него в надежде сориентироваться на местности. Вместо привычных пятиэтажек и «панелек», фонарных столбов и линий электропередач за окном расстилался не городской пейзаж, а территория величественного средневекового замка: светлый камень, башни, шпили. Дыхание перехватило, и я замерла, бездумно созерцая это архитектурное великолепие. Четкость вида за окном нарушало едва уловимое отражение комнаты, светящихся ламп и... женское лицо. Мое? Я прищурилась, пытаясь разобрать очертания. Длинные темно-рыжие волосы, непривычной формы нос, другой разрез глаз…. Пару секунд я просто смотрела, растерянно моргая. Потом до меня дошло: это лицо – действительно мое. Но… как?
Как смогла, я ощупала свое лицо, словно пытаясь убедиться, что мне не показалось. Кожа была другой – более нежной, черты лица совершенно не мои. Холодный пот выступил на лбу, сердце бешено колотилось. «Этого просто не может быть…» – прошептала я, смахивая набежавшие слезы. Я попыталась встать, но комната начала кружиться перед глазами.
Медленно опустившись обратно на постель, я схватилась за край одеяла. Паника нарастала, виски вновь заломило, но я через силу заставила себя дышать глубже, пытаясь сохранить ясность сознания.
Постепенно мои воспоминания начали возвращаться, переплетаясь с памятью девушки, чье тело я заняла. Я вспомнила, как спешила к своим выпускникам, как попала в аварию… и одновременно я знала, что являюсь студенткой магической академии. Воспоминания о перерасходе магической энергии во время практического занятия наложились на картину аварии, и я вцепилась в подушку.
К горлу подступила тошнота, во рту появился металлический привкус, а в ушах зазвенело. Я бы и рада была успокоить себя мыслью, что это затянувшийся сон, но, к сожалению, даже в самом реалистичном сне таких отчетливых физических ощущений быть просто не может…
«Спокойно,– строго приказала я себе, – нужно собраться с мыслями и во всем разобраться». Зажмурившись, я попыталась сосредоточиться на дыхании.
Внезапно я услышала легкий скрип, заставивший меня приоткрыть веки. Дверь в палату открылась, и ко мне приблизилась высокая женщина, с сочувствующим взглядом, одетая не медицинскую униформу, а в длинное синее платье, расшитое серебряными нитями. Ее волосы цвета воронова крыла были убраны в сложную прическу.
– Кассандра, наконец-то, ты пришла в себя! – мягко произнесла она, – Кесси, как ты себя чувствуешь? Я – Элора Кроун, декан факультета Целительной Магии, узнаешь меня? Твой случай оказался сложнее, чем лекари лазарета ожидали, поэтому я тоже за тобой приглядываю. Ты очень бледная… Еще не пришла в себя?
Магия. Декан факультета Целительной магии. «Черт… что? Серьезно?! Привратник не врал?», – во рту мгновенно пересохло от этой пугающей мысли.
– Я… мне нужно в туалет, – выпалила я, отчаянно нуждаясь остаться одной и осмыслить происходящее.
– Давай, сначала я сниму бинты? – она подошла вплотную к кровати и кивнула на мои ладони.
– Да… спасибо… – пробормотала, протягивая к ней руки, сдерживаясь из последних сил.
Она освободила меня от бинтов, и я с усилием отвела взгляд от своих – абсолютно чужих ладоней.
– Не торопись, я подожду. Ты все еще слаба, – она помогла мне доковылять до небольшой двери в углу палаты.
Плотно закрыв дверь, я медленно подошла к зеркалу над раковиной, в котором четко отражалось незнакомое лицо. Стон разочарования сорвался с губ. Дрожащей рукой я со всей силы ущипнула себя. Больно. Реально больно. Это не сон. «Ну, пожалуйста, можно не надо… – взмолилась я, – Пусть это будет сон, галлюцинации, кома, агония умирающего мозга – да что угодно, только не переселение души, как в дешевом романе…». Естественно, мне никто не ответил.
Я уже собиралась возвращаться в палату, как вдруг, словно прорвав плотину, в голову хлынули обрывки чужих воспоминаний. Детство Кассандры. Поступление в Академию. И тот самый роковой практикум, попытка сложного заклинания, боль, темнота… Голова закружилась с новой силой, и я схватилась за раковину, чтобы устоять.
Когда приступ окончательно прошел, я начала перебирать в памяти обрывки своей прежней жизни, пытаясь отделить их от воспоминаний Кассандры Тоун, студентки магической академии. И тут до меня дошло, где я уже слышала это имя: по всей видимости, я попала в мир книги, которую читала перед аварией. В мир шаблонного любовного романа, где главный герой, Эдвард, – типичный хамоватый красавчик, которого все почему-то обожают за его «дерзкий и брутальный характер», а главная героиня, Лорейн, – милая и добрая сиротка с уникальными талантами.
По закону жанра эта умница-разумница сразу обзаводится друзьями и поклонниками, как только переводится для дальнейшей учебы в академию. Конечно же, в самом начале у Лорейн случился конфликт с Эдвардом, но спустя буквально пару глав – искра-буря-безумие и вуаля: он в нее влюблен. А под конец она совершенно случайно попадает в запертое на сто замков подземелье и, как альтернативно одаренная, от доброты душевной освобождает закованного цепями лича, который вместо благодарности поднимает армию нежити и нападает на академию. Как сейчас помню, в этом месте я швырнула книжку в стену – настолько меня взбесила глупость главной героини. Ну, вот как можно учиться в магической академии и не понять, что если кто-то закован цепями в подвале академии, то не надо его трогать?!
Конечно, уникальные таланты Лорейн помогают отбить атаку, а ее саму героически спасает Эдвард. У главных героев, понятное дело, ни царапины. Второстепенные значимые персонажи, типа ректора, тоже, конечно, выжили. А как насчет меня? Ведь я не в теле главной героини. И даже не в теле подруги главной героини. Я – обычная девчонка из массовки. По уготованному мне сценарию запланировано всего лишь несколько эпизодических сцен, где Эдвард будет всячески меня притеснять и издеваться. Но самая плохая новость в том, что в зомби-апокалипсисе мне полагается умереть, чтобы главный герой окончательно раскрылся как личность, произнося красивую речь над моим трупом!
«Черта с два вам, а не мой труп! Будет вам раскрытие характера персонажа, – зашипела я, осознав масштаб своих новых проблем, – Пусть только попробует со мной связаться! Я ему все скажу! Раскрою характер главного героя через монолог, так сказать!»
Я еще раз внимательно посмотрела в отражение зеркала, чувствуя, как внутри закипает гнев. Глубоко вдохнув, я выпрямилась перед зеркалом и смахнула со лба непослушную рыжую прядь. Шок медленно отступал, сменяясь леденящей решимостью: «Ну, уж нет, я не позволю превратить себя в безропотную жертву шаблонного сюжета!».
– Ну что ж, Кассандра, – прошептала я своему новому отражению, – Похоже, нам предстоит один очень напряженный год…
Я вернулась в палату, чувствуя решимость хотя бы попытаться выжить в этом безумии. Декан Кроун все так же стояла у кровати, ее лицо было спокойным, но внимательный взгляд не упускал ни одной моей детали.
– Лучше? – спросила она, и в ее голосе прозвучала неподдельная забота, которая немного сбила меня с толку. Я привыкла слышать совершенно другой тон от руководителей – директора школы и завуча: более формальный, а подчас и откровенно уставший.
– Да, спасибо, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я медленно вернулась на кровать, параллельно собираясь с мыслями, – Кажется... Я все еще немного… не в себе. Последствия, видимо… как Вы и сказали.
– Это естественно, – кивнула она, – Неконтролируемый выплеск магии – это серьезная травма для организма и духа. Твои ладони… магические каналы просто не выдержали. Ты провела без сознания почти три дня и была на грани полного выгорания. Лекарь Алрик опасался, что ты могла повредить магическое ядро, поэтому и пригласил меня. К счастью, все обошлось.
«Неконтролируемый выплеск магии», «Магическое ядро»...К такому жизнь меня не готовила… Каждая ее фраза отпечатывалась в моем сознании оглушительным эхом.
– Я… я постараюсь быть осторожнее, – выдавила я, понимая, что это именно то, что от меня ожидают, – И спасибо за заботу.
Декан Кроун улыбнулась, и ее лицо на мгновение смягчилось.
– Отдохни еще. Завтра тебе можно будет вернуться в твою комнату в общежитии. А послезавтра, я надеюсь, ты уже вернешься к занятиям. Не переживай о пропущенном материале, мы поможем тебе нагнать.
– Простите… Но… я так плохо себя чувствую… Голова кружится, слабость... – я приложила ладонь ко лбу, изображая умирающего лебедя, – Можно мне остаться здесь еще на день-два? Для наблюдения? Боюсь… повторения инцидента с моей магией, если уже послезавтра вернусь к занятиям.
Произнося это, я до дрожи боялась услышать отказ, ведь мне отчаянно нужны были хотя бы пара дней одиночества, чтобы прийти в себя, чтобы продумать хоть какую-то стратегию. Мысль о том, чтобы прямо завтра выйти в коридор и столкнуться с друзьями Кассандры, которых я могу не узнать, с преподавателями, чьих имен могу не вспомнить, с целым миром, где я должна изображать другого человека, вызывала чистую, животную панику.
Она внимательно посмотрела на меня, и мне показалось, что в ее взгляде мелькнуло сострадание.
– Лекарь Алрик считает тебя практически здоровой, но… твоя осторожность похвальна. Хорошо, Кассандра. Я поговорю с ним. Два дня, не больше: лазарету нужны палаты для действительно больных.
– Спасибо Вам огромное, – выдохнула я с неподдельным облегчением.
Когда дверь закрылась за ней, я откинулась на подушки, чувствуя, как дрожь наконец-то вырывается наружу. Два дня. Всего два дня отсрочки.
«Это какой-то сюр…, – мысленно простонала я, – Мне придется постоянно притворяться. Говорить с девочками, которые считают меня своей подругой. Отвечать на вопросы преподавателей. Делать вид, что я знаю, как работает эта их магия. Я не готова. Я совершенно не готова к этому».
Страх разоблачения был почти физическим. Они все знают Кассандру. Знают ее привычки, ее манеру говорить, ее смех. А я – нет. Одно неверное слово, одна неправильная реакция – и меня ждет не героическая смерть в зомби-апокалипсисе, а позорное разоблачение. В лучшем случае сочтут сумасшедшей, но что, если они догадаются, что внутри кто-то другой? Что со мной сделают? Сожгут на костре? Изгонят? Заточат в ту самую темницу, где сидит лич?
Я глубоко вздохнула, заставляя панику отступить, и устало потерла виски. Эти два дня – не для отдыха. Мне нужно за это время изучить воспоминания Кассандры, доставшиеся в наследство, и, как минимум, разобраться кто есть кто в ее окружении. Повезло, что авторы этой книжонки не стали заморачиваться с именами персонажей и всех окрестили типичными западноевропейскими именами – будет несложно сориентироваться. А то было бы неловко, если бы я попала в какой-нибудь Сильмариллион к эльфам с зубодробительными именами, так похожими друг на друга… В общем, у меня есть целых два дня, чтобы вжиться в роль Кассандры, и всего один год, чтобы не только «нагнать материал» по магии, о которой я не имела ни малейшего понятия, но и найти способ предотвратить местный конец света и собственную смерть. Первый шок прошел, уступая место холодной, расчетливой целеустремленности. Я посмотрела на свои новые, тонкие пальцы, сжала их в кулак.
«Ну что ж, господа авторы, – подумала я, глядя в окно с нарастающим вызовом, – Мы еще посмотрим, кто кого! Ваша шаблонная история против моего знания сюжета и законов Ньютона. Я не сдамся так просто!».
Глава 2.
Мои планы на уединение рухнули уже через пару часов: дверь распахнулась, и в палату ворвался вихрь из кружев, восторженных возгласов и сладкого запаха парфюма.
– Кесси! Родная! Мы так за тебя переживали!
На меня буквально набросились три девушки.
– Девочки, привет! – выдавила я, инстинктивно отпрянув к изголовью кровати, и натянула слабую, предположительно «болезненную» улыбку, наскоро пролистывая в памяти «скачанные» воспоминания Кассандры. А, вот они, ее лучшие подружки: Миа, Лиана и Виктория, она же Вики.
«Спокойно,– приказала я себе, – ты слаба, ты в лазарете. Любые странности спишут на последствия инцидента. Главное – поменьше говорить, побольше слушать».
Пока я собиралась с мыслями, пухленькая блондинка с нелепыми розовыми бантиками в светлых завитых локонах, кажется, ее звали Лиана, уже забралась с ногами на кровать у меня в ногах.
– Говорят, ты чуть не спалила аудиторию №107! – затрещала она, совершенно не поинтересовавшись моим самочувствием, – Это же грандиозно! Даже Эдвард такого себе не позволяет!
Высокая шатенка с идеально гладкими волосами и острыми чертами лица – Виктория – встала у окна и заявила с улыбкой:
– Поздравляю, ты стала звездой! Даже на моем факультете о тебе было слышно! Так что ты теперь «рыжая ботаничка с огоньком», – она явно кого-то передразнивала, забавно понизив голос, – некоторые парни даже спрашивали у меня, какое заклинание ты отрабатывала, чтобы тоже «случайно» взорвать аудиторию, когда шумиха уляжется, так что не переживай, на репутации не отразилось.
– Да уж… – протянула я, кисло улыбнувшись. Но, видимо, они ждали другой реакции, потому что их лица вытянулись.
– Это же здорово! Ты разве не рада? – удивилась Миа, миниатюрная брюнетка с густой челкой. Она села на край кровати между мной и Лианой, и, дотянувшись, погладила меня по руке.
– Конечно, рада! Просто последствия оказались более серьезными – до сих пор в себя придти не могу… – поспешно выкрутилась я, надеясь, что они не разоблачат меня после этого, ведь я еще не успела настолько разобраться с воспоминаниями, доставшимися от Кассандры, чтобы достоверно отыгрывать эту роль.
– Кстати, – воскликнула Лиана, – к тебе Оливер не приходил?
– Нет, – с ходу отозвалась я, ведь кроме них самих и декана факультета Целительной магии у меня сегодня посетителей точно не было. Но это имя так остро отозвалось где-то в области сердца, что я напряглась, лихорадочно перебирая обрывки чужой памяти. Оливер... в воспоминаниях мелькнул высокий рыжий парень... И как вспышка пришло озарение: да это же бывший парень Кассандры, учащийся на факультете Боевой магии! Она была влюблена, а он ее бросил ради какой-то девицы из богатой семьи, поманившей его наманикюренным пальчиком!
– И правильно! – фыркнула Виктория и продолжила насмешливым тоном, – только сегодня услышала про него сплетню: оказывается Глория его бросила и теперь встречается с Кевином с пятого курса, а бедняжка Олли вот уже неделю как зализывает сердечные раны. Так что жди, возможно еще приползет!
– Мне все равно, – сказала я, и это была чистая правда.
– Правда? – ахнула Миа, – А если он все осознал и захочет вернуть ваши отношения? Вы были такой красивой парой...
– Кто предал раз – предаст и вновь, таков закон судьбы суровой, – без задней мысли процитировала я Омара Хайяма, – так что нет, Оливер может зализывать раны где угодно, лишь бы подальше от меня.