- -
- 100%
- +
Допрос в полевых условиях, Москва, Кутузовский проспект
Мы поднялись с Леночкой на свой второй этаж, после чего я завел ее в ванную комнату, включил оба крана на полную мощность и после этих предосторожностей рассказал о предсказаниях Зины-Корзины, о своих способностях и обстоятельствах их проявления, а еще немного про Леонида Ильича, Андрея Миронова и предложениях по продвижению моей игрушки типа Тетрис. Она молча выслушала все это, сидя на краю ванной и болтая ногой (весьма совершенной формы, как я автоматом заметил), после чего высказалась, наконец.
– Я вообще-то подозревала, что ты парень не совсем простой, но чтобы настолько непростой… это вот все зашкаливает, Петя, за все границы…
– Ну куда тут деваться, – с некоторым замешательством отвечал я, – так вот обстоятельства сложились… так что теперь твой ход – решай, стоит связываться с таким проблемным парнем или ну его…
– Подожди, Петя, – тормознула она меня, – воду ты зачем сейчас включил?
– Это чтобы госбезопасность не влезала в лишние подробности моей личной жизни, – объяснил на пальцах я, – и твоей тоже.
– Ой-ой, – картинно изумилась она, приложив обе руки к щекам, – а то она до сих пор не в курсе всех подробностей твоей личной жизни. И моей, кстати, тоже.
– Слушай, – задумался я, – а ведь и верно… пошли на кухню, выпьем кофейку и продолжим уже в более спокойной обстановке.
Кофе с индейцем в традиционном головном уборе под торговой маркой «Пеле» у меня пока не закончилось, я и засыпал по паре ложечек этого добра в фарфоровые чашечки из сервиза, доставшегося мне по наследству от предыдущего постояльца.
– Сахар надо? – спросил я у Лены.
– Ясное дело, что надо, – удивленно посмотрела она на меня, – ты видел кого-то, кто пьет кофе без сахара?
– Ты удивишься, дорогая, – ответил я, развешивая сахар-песок по чашкам, – но в остальном мире за пределами СССР кофе пьют в основном чистым, без добавок.
– И много ты где бывал за пределами СССР? – сразу уловила слабое звено в моем рассуждении.
– В Индии пока только, – буркнул я (хотя в прошлой жизни еще в 25 или 26 странах был, но об этом лучше не заикаться пока), – там точно без сахара это дело пьют… ну те, кто вообще кофе пьет – так-то у них чай в основном.
– Ладно, – вздохнула она, – оставим кофе с сахаром на потом, а сейчас расскажи-ка мне лучше поподробнее про свою Зину-прорицательницу и почему ты ей вдруг поверил.
– С козырей зашла, – улыбнулся я, – даже и не знаю, чем бить.
– Джокером попробуй, – ответно улыбнулась она.
– Окей, бэйби, – ответил я, – вытаскиваю из рукава джокера…
Отхлебнул из фарфора здоровенный глоточек Пеле и приступил к раскрытию информации.
– Эта Зина не с неба свалилась вообще-то, она уже два раза мне помогла своими предупреждениями. Грузовик во дворе – это, выходит, третья серия.
– И каково же было содержание предыдущих серий? – съязвила Леночка, а я сделал вид, что не заметил этого и продолжил ровно так же.
– Первый раз она предупредила меня, что у моей мамы серьезные проблемы со здоровьем, и ей срочно необходима операция.
– И что, все подтвердилось?
– Более чем… не считая того, что операция эта в общем и целом прошла не слишком удачно, потом пришлось принимать экстренные меры… но в итоге все сложилось как нельзя лучше.
– Давай дальше, – подогнала она меня, допив до конца Пеле с конфеткой.
– Даю, – отозвался я, – второй раз ее слова касались лично меня… чтобы я не ходил кое-куда и не делал кое-что…
– Ну и? – вопросительно посмотрела она на меня.
– Сделал, как она сказала… потом мне знакомые рассказали, что было бы, если б не сделал…
– Загадками что-то ты выражаешься, Петя, – вздохнула она. – Ну ладно, поверю и так. А в третий раз что было?
– Третий раз совсем недавно случился, я как раз на побывку домой уехал… ну чтобы встретить маму из санатория и уладить там свои дела…
– Да понятно, – подстегнула она мой рассказ, – ты не останавливайся, жги дальше.
– Ровно неделю назад, короче, это было – я ее случайно встретил в нашем районном парке… культуры и отдыха… решил пострелять в местном тире…
– Где-где? – удивилась она.
– Что, тиров никогда не видела? – удивился я. – Это не город в древней Финикии и не бог в скандинавской мифологии, а обычное стрельбище… ну где из ружей стреляют… не обязательно из ружей, можно из луков или арбалетов или вообще из АКМов.
– Аааа, поняла, – наморщила лоб она, – продолжай.
– Так вот, стреляю я это в тире по мишеням, а тут она подходит сзади и говорит «купи мне пулек, я тебе что-то интересное расскажу». Я и купил, вспомнив о ее предыдущих рассказах.
– И она тебе выложила историю про грузовик, как на блюдечке, – продолжила Лена.
– На тарелочке, – поправил ее я, – с голубой каемочкой. Все подтвердилось час назад в этом вот дворе, – и я кивнул в сторону балкона.
– Любопытные у тебя знакомые, – задумчиво протянула Лена, – знаешь, я бы чего-нибудь выпила типа шампанского…
– Сейчас посмотрю, что там осталось, – встал я со стула и открыл холодильник. – Шампанского увы не осталось, зато есть полбутылки мартини – ты как насчет мартини.
– А давай, – махнула она рукой и добавила словами Карлсона, – поживешь с тобой – научишься пить всякую гадость.
Я нацедил ей ударную дозу напитка из вольного города Турина, а себе уж простой водки налил, чтобы не переводить импортное добро зря. И следом мы выпили, не чокаясь и без тостов.
– А теперь давай в тех же подробностях, – продолжила, как ни в чем не бывало, Леночка, – про сегодняшний день.
– Да пожалуйста, – пожал я плечами, – хоть в мельчайших. После твоего ухода у меня начал разрываться телефон…
– Кто звонил? Давай по порядку, – попросила она.
– Первым был… – задумался я, – да пожалуй Наумыч, мой бывший руководитель в институте прикладных проблем, номер один в перечне разруливателей моей игрушечной проблемы.
– Расскажи о нем, – неожиданно сказала Лена, – мне это будет очень любопытно.
– Хм… – задумался я, что же это так заинтересовало ее, – полностью звать его Семен Наумыч Гинденбург. Да, как дирижабль. Откуда он там родом и чем занимался до ИПП, не знаю, так что врать не буду. Чем отличился на посту моего начальника… во-первых, большой любвеобильностью и непостоянством – сначала у него в пассиях ходила Нина такая…
– Это та, что у тебя до меня была? – поинтересовалась она.
– Если хочешь правду, то да, – смело ринулся в пучину выяснения отношений я, – была. Но сплыла недели две назад. А потом он вдруг резко поменял Ниночку на Олечку, тоже в нашем отделе работала такая. Зачем и почему, не спрашивай, все равно не знаю…
– А Нину ты, значит, подобрал, – задумчиво выдала она свое размышление вслух.
– Проехали мы этот пункт, – буркнул я, – дальше тебе интересно?
– Конечно, продолжай про своего Наумыча, – разрешила она.
– Его неожиданно уволили из ИПП, я так и не понял почему, и он пропал с нашего горизонта на пару недель. А потом меня вызвали в кремлевскую поликлинику…
Тут Лена довольно странно поглядела не меня, но никаких слов не произнесла, поэтому продолжил.
– И тут, в этой поликлинике на Мичуринском… ну это на углу практически с улицей Косыгина…
– Да знаю я, где это, – оборвала она меня, – давай дальше.
– Там я его и встретил, Наумыча своего болезного… и он сразу начал делать намеки, что мог бы стать для меня очень полезным посредником.
– С ним понятно, теперь давай про следующие звонки, – скомандовала она.
– Далее последовал товарищ Цуканов… знаешь такого?
– Ну еще бы, – тут же отозвалась она, – Георгий Эммануилович, известный товарищ. И чего он от тебя хотел?
– Сначала он мне небольшую лекцию прочел, как надо и как не надо вести себя с генеральными секретарями, упирая на то, что случилось вчера в цирке…
– Там как будто бы все хорошо сложилось, – наморщила лоб Лена, – беседа вполне цивилизованная была.
– А по его мнению не очень, – ответил я, – вот он и вкручивал мне мозги добрых десять минут, как надо говорить с руководством. А под занавес сказал, что через час меня ждет товарищ Брежнев.
– Хм, – чуть не поперхнулась она, – вот так вот запросто?
– Прикинь… именно так. Но если ты думаешь, что на этом все, то зря…
– До визита к Леониду Ильичу у тебя еще разговоры были?
– Так точно, товарищ лейтенант, – я налил ей еще полстакана мартини, потом продолжил, – сразу после этого мне позвонил Чурбанов…
– Это тот, который рядом с Галиной сидел? – уточнила она.
– Он самый, первый заместитель министра внутренних дел.
– И что ему надо было?
– Программу выступлений на концерте ко дню милиции.
– Так там же сплошная Пугачева с Леонтьевым, – спросила она непонимающим тоном, – и немного Хазанова, много лет подряд уже. Ты-то тут при чем?
– Знаешь, подробнее я тебе как-нибудь потом расскажу, – ответил я, – а пока скажу только, что это будет альтернативное выступление без Пугачевой. И без Хазанова, но с Андрюшей Мироновым и с Сашей Ширвиндтом. Идея моя, тексты выступлений тоже, состоится на день раньше в ДК МВД.
– Ладно, – Лена отпила половинку стакана с мартини и задала следующий вопрос, – а следом за этим звонком ты уже отправился к Брежневу, так?
– Не совсем, – ответил я, – еще пришлось поговорить с индийским миллиардером на предмет той же игрушки…
– Так-так-так, – зачастила она каким-то даже обрадованным тоном, – а вот с этого места давай поподробнее.
– Там совсем мало было подробностей, – сказал я, – он предложил встретиться сегодня…
– Где? – тут же встрепенулась она.
– Ну в ресторане Прага, а что?
– Нет, ничего – продолжай.
– А я сказал, что сильно занят, и перенес встречу на завтра. В тот же ресторан. После этого был Леонид Ильич – про него, извини, я тебе ничего уже говорить не буду.
– Да это понятно, – поморщилась она, – а что было после Ильича?
– После я выключил городской телефон из розетки (и показал провод с разъемом, лежащий на полу) и отсоединил кабель от вертушки (продемонстрировал и его, благо он под рукой был) и решил никуда не выходить с этого места до самой ночи.
– Но у тебя это не получилось… – констатировала факт Леночка.
– Точно, – уныло отвечал я, – в дверь постучал охранник из девятки, отчитал меня, что на телефоны не отвечаю и сказал, чтоб спускался вниз, там меня ждет кто-то, не дождется…
– Кто именно, не сказал? – уточнила она.
– Неа, – помотал я головой (мартини к тому уже закончилось, я достал остатки Джонни Уокера), – но на месте выяснилось, что это капитан Кудрявцев из второго управления КГБ…
– Так-так-так, – постучала она пальцами по столу, – значит, единственный человек, который тебя не беспокоил звонками сегодня, был тот внешнеторговый товарищ…
Лихорадка Эбола, Филиппины, Багио, хижина на улице Гарибальди, 83 год
На самом деле я понятия не имел, что это за болезнь такая – так, в голове роились остатки информационного мусора из 21 века. Вспомнил, что название свое она получила от одноименной реки где-то там в тропической Африке. Еще всплыло из памяти, что там вроде кровотечения из всех естественных отверстий тела должны начинаться.
– Кровь у них изо рта текла? – тут же спросил я у Эухенио.
Тот посоветовался с бойцами и ответил, что да, текла и не только изо рта… надо ж, как я угадал. Тут же к воспоминаниям из будущего добавились сведения про аспирин.
– Аспирин, аскофен, цитрамон, анальгин, парацетамол – что-то из этого им давали?
Старик ответил, что да – парацетамол.
– Больше не надо, – строго сдвинул брови я, – это яд при такой болезни. А вообще, как и когда у них это началось?
Ответил старший по команде Педро, а Эухенио перевел:
– Неделю назад у них эта сыпь появилась… после того, как они съели летучую мышь.
– Все понятно, – тут же щелкнуло у меня в голове, – инфицирование произошло посредством мяса летучих мышей. Сами они иммунны к этому вирусу, а люди, к сожалению, нет. Первая рекомендация – больше не трогать летучих мышей.
– Это понятно, – подумав, ответил старик, – а с лечением что?
– Вот что, амиго, – честно ответил я ему, – я не ваш хваленый хилер, поэтому очки втирать никому не собираюсь. Но для успешного проведения тех действий, которые я могу провести…
Тут я сделал небольшую паузу и оглядел собравшихся – их эмоциональный настрой мне в общем понравился, поэтому я быстро закончил свою фразу:
– Мне необходимо полное отсутствие в помещении посторонних лиц, – я поглядел на туго соображающего Эухенио и вспомнил подходящее выражение на испанском:
– Сальган де акей, перрас (пошли вон отсюда, суки)!
Педро с компаньонами переглянулись, при этом на их лицах заиграли понимающие улыбки, через пару секунд они вышли в дверь, а Эухенио добавил:
– Я тоже должен уйти?
– Оставайся, амиго, – дружески подмигнул я ему, – один помощник мне наверно не помешает.
И я начал действовать… внутри организмов, там что у первого, что у второго, творился сущий ад – вирусом были поражены практически все жизненно важные органы. И что тут делать, было абсолютно непонятно, как мне, так и моему второму я.
– А попробуй растормозить гипоталамус, – брякнуло мне второе я явно от балды.
– И чего это даст? – спросил я у него.
– Не знаю, – честно призналось оно, – но если у тебя есть лучшие предложения, выслушаю с большим интересом.
С предложениями у меня было туго, поэтому я махнул рукой и начал делать то, что посоветовало это склочное второе я. За полчаса примерно справился – гипоталамус у обоих болезных бойцов просигналил, что принял мои команды к действию и в дальнейшем руководстве не нуждается.
– Все, – сказал я Эухенио, вытерев пот со лба, – что мог, я сделал, остальное в руках господа бога и председателя Мао.
– Хорошо, – ответил старик, – моя помощь больше не нужна?
– Нет, конечно, – сказал я, – или с миром.
Через пару секунд в эту комнату ввалились все три бойца подпольной филиппинской армии, заломили мне руки за спину и потащили куда-то на зады приусадебного хозяйства данной хижины. Там они привязали меня к столбу в чем-то, наподобие хлева (свиней с курами здесь не наблюдалось, но запашок стоял соответствующий).
– Утром повторишь процедуру, – перевел мне слова Педро старик.
– А покормить меня не надо? – пошел на принцип я, – может я до утра от голода сдохну.
– Сейчас принесем что-нибудь, – посовещавшись с остальными, огласил мне результаты Эухенио.
Это что-нибудь оказалось тарелкой вареной кукурузы или как она тут у них называется… маис что ли. Плюс здоровая лепешка хлеба и кувшин обычной воды. Ну и на том спасибо…
Ночь прошла опять беспокойно, какие-то летучие твари постоянно мешали, а под утро я вспомнил о предсказании Цоя, что один из нас и так далее… я-то вроде дожил, ощупал я свои конечности, живой и относительно здоровый, так что Цой может и зря со мной расстался. А может и нет, он там добавлял еще кусочек в 5%, что предсказание не сбудется.
Но только-только я обрадовался, как заметил некое шевеление в левом углу моего сарая… не иначе змея. Нащупал свободной рукой (привязали меня только за левую) какой-то дрын и выставил его перед собой, пытаясь совладать с участившимся сердцебиением. Через полминуты все выяснилось – в углу копошилась обычная серая крыса со здоровенным голым хвостом. И от сердца у меня сразу отлегло – проспал до утра без сновидений.
А утром пришел бородатый Педро, отвязал меня от столба и сопроводил все в ту же самую комнату с ранеными бойцами. Им обоим стало гораздо лучше, это и невооруженным глазом можно было заметить. Эухенио на горизонте не наблюдалось, так что работал я без переводчика… пораженных вирусом жизненно важных органов за ночь значительно убавилось. У того, который казался более больным, все еще оставались большие проблемы с почками, а другой так и вообще завтра смог бы плясать на свадьбе. Но расхолаживать я их не стал, провел сеанс оздоровления, как полагается, после чего Педро повел меня через задний ход куда-то вглубь скопления хибар и хижин.
Куда, я спросить не мог, слов не хватало, так что повиновался молча, благо вид у него был суровым, а Калашников дополнял пейзаж – висел у Педро на груди, он на него обе руки положил. Шли примерно десять минут, в итоге попали в ровно такую же хижину с той разницей, что на этой была нарисована дева Мария с крестом. Тут обнаружился человек, говорящий по-английски, копия Педро, только чуть пониже и без АКМа, с ним я и начал общаться.
– Значит, ты русский? – спросил он у меня.
– Точно, – не стал отпираться я, – русский, но наполовину – отец кореец.
Эти сведения привели моего собеседника в непродолжительный ступор, вышел он из него, видимо, проигнорировав мое темное происхождение.
– Как ты у нас оказался? – продолжил задавать вопросы он, – русских у нас в стране практически не бывает.
– Это очень долго и сложно объяснять, – попытался уйти от ответа я, – давай следующий вопрос.
Он наморщил лоб, но решил, что связываться не стоит, поэтому начал спрашивать по теме.
– Ты правда людей лечить можешь?
– Есть немного, – согласился я, но тут же перешел в наступление, – а что, тут такое не принято?
– Нет, – опять он оказался в некотором затруднении, но быстро вышел из него. – Знаешь, где находишься?
– В Багио, – чистосердечно признался я, – Республика Филиппины.
– Да это понятно, – поморщился он, – я про эту хижину спрашиваю.
– Про нее понятия не имею – надеюсь, что ты сейчас расскажешь.
Вслед за этим копия Педро отпустила оригинал взмахом руки, а меня усадила за грубо сколоченный стол, на котором стояла какая-то керамическая емкость.
– Я Сандро, – сказал он (а я мысленно перевел это в нашу плоскость – Санек, значит), – глава местного отделения хилеров. Знаешь что-нибудь про нас?
– Слышал, – неопределенно начал отвечать я (а Сандро тем временем налил в два стакана то, что содержалось в емкости), – но очень неопределенно. Лучше, если ты пояснишь…
В емкости оказался местный алкогольный напиток, а совсем даже не пиво – градусов на десять выше… похоже на самодельное вино где-нибудь в Молдавии или на Кубани, подумал я.
– Первым хилером, – начал объяснения Сандро, – был у нас такой Алекс Орбито, он вылечил актрису Ширли Маклейн…
– Ага, была такая, – ответил я, – отхлебнув изрядный глоток из стакана, отличное, кстати, вино получилось, с очень оригинальными оттенками, – снималась у Хичкока, а потом засветилась рядом с Одри Хепберн и Лиз Тейлор…
– Наверно, – в замешательстве отвечал Сандро, похоже, что с кинематографом он был знаком очень слабо. – Так вот, этот Орбито стал очень популярен в Штатах и в Канаде и сильно популяризировал нашу профессию во всем мире.
– Понятно, – ответил я, а что тут еще можно было ответить, – давай уже к делу перейдем – зачем я вам понадобился.
– А ты парень не промах, – усмехнулся Сандро, – ладно, переходим к делу. Научи меня тому, что ты умеешь, я хорошо заплачу.
– Тааак, – начал чесать я голову, – а до этого ты и твои товарищи, выходит, втирали очки народу со своими операциями?
– Совсем нет, – начал защищаться он, – у нас каждый второй пациент выздоравливает – это статистика за последние десять лет.
– А вам хотелось бы, чтобы каждый первый? – задал я риторический вопрос, на который получил риторический ответ – промолчал он просто.
– Ясно… – сказал я после минутной паузы, – только понимаешь, в чем дело, Сандро… мои способности образовались в результате невообразимой игры обстоятельств… боюсь, что повторить такое никому не под силу… а рассказать и показать, что я умею – это без проблем. Могу прямо сейчас начать.
– Начни с меня, – попросил он, – проведи диагностику моего здоровья.
– Ложись вот сюда, – показал я ему на лежанку из бамбука, – и не шевелись пять минут.
Он подчинился… через отмеренные пять минут я сказал ему подниматься и выдал результаты диагностики.
– У тебя большие проблемы, Сандро, – медленно начал я, – знаешь об этом?
– Кое-что знаю, – выдавил он сквозь зубы, – ты не останавливайся, выкладывай все подробности.
– Онкология второй степени у тебя, – продолжил я, – у поджелудочной железы… скоро третья степень наступит – пора принимать меры.
– Правда? – захлопал он глазами, – про это я в первый раз слышу. А остальное как?
– В остальном у тебя ерунда, даже и говорить не о чем. Но поджелудочная – это сам понимаешь, что такое…
Ванга и все-все-все, Москва, 82 год
– А что не так со внешторговцем? – переспросил я. – Чиновник-чиновником, зацепиться даже не за что.
– Нет, – отмахнулась Лена от моего замечания, – это я так, не обращай внимания.
– Хорошо, – с видимым усилием ответил я, – вроде бы все рассказал, может, сформулируешь свое мнение? Зря я что ли битых полчаса распинался тут…
– Не зря, Петенька, – ответила она самым обворожительным тоном, – иди в спальню, я сейчас подойду…
––
Наверно, излишне объяснять, что в ближайшие полчаса мне было не до сформулированных мнений… странно было б, когда у тебя копия Милен Демонжо под боком лежит. Но по истечению получаса и водных процедур я все-таки вернулся к нашему непонятному диалогу.
– Слушай, Леночка, – сказал я ей, глядя удивительно гладкую кожу подруги, – а чего это ты меня так долго выспрашивала по разным вопросам? Чисто из любопытства?
– Не только, – повернулась она ко мне передом, – я же училище внутренних войск закончила, если помнишь…
– Да-да, припоминаю, – отозвался я.
– А там очень неплохо преподавали методику допроса, в том числе в полевых условиях…
– Ай, молодца какая, – не сдержался я, – развязала язык у пленного вероятного противника.
– Да иди ты, – пихнула она меня в бок, – просто, когда вопрос рассматривается с разных сторон, причем разными людьми из разных сфер деятельности, причем в форме острого противостояния, то на выходе получается более сбалансированное решение.
Тут я глубоко призадумался и не смог не заметить, что в ее словах есть некая сермяжная правда.
– Ну и что там у тебя получилось на выходе? – задал я наболевший вопрос.
– А то, дорогуша, что твоя Зина-Корзина совсем никак не вписывается в сегодняшние твои дела…
– Постой, – тормознул ее я, – все же случилось именно так, как она рассказала, и именно в те сроки – почему же она не при делах-то?
– А вот почему, – Лена перевернулась на спину, достала пачку «Стюардессы», я поднес ей зажигалку, тогда она продолжила, – да просто потому, что бред это сивой кобылы, все эти предсказания и предсказатели.
– А как же Ванга? – спросил я, – а Нострадамус, а этот, как его… Вольф Мессинг…
– Про Нострадамуса даже и говорить смешно, – улыбнулась она в полутьме спальни, – ты хоть раз сам-то читал его эти… центурии…
– Один раз точно открывал, – признался я, – но ничего не понял и закрыл.
– Вот-вот, и остальные ровно так же – умелая реклама и больше ничего… а центурии его можно трактовать сотней самых разных способов…
– Например? – попросил я.
– Да хоть бы взять то, что считают предвидением Гитлера, – легко привела она пример, – как уж там… «дикие звери от голода пересекут реки, большая часть будет против Гистера, его засадят в железную клетку, Германии придет конец».
– Вполне себе реалистичное описание конца Второй мировой… – предположил я.
– Беда тут в том, что Гистером Нострадамус называл Истр – средневековое имя Дуная. И совсем никакого Гитлера он не подразумевал, а была у него в стихе обычная заварушка на Дунае, которых тогда сотни случалось.
– А еще что-нибудь? – попросил я продолжения банкета.
– Про Де Голля интересно? По глазам вижу, что интересно – так вот, катрена про якобы него звучит так «Геркулес, царь Рима и Анемарка, трижды возглавит Францию, названный Де Голлем» ну и так далее, не помню уже, казалось бы все точно, он трижды во главе Франции оказывался, этот Де Голль. Так вот – в оригинале там не «Де Голль», а «де Галль ля труа» – выходец из трех Галлий то есть. А еще с римских времен Галлия-Франция делилась на три части, вот тебе и все объяснение…
– Классно излагаешь, – похлопал я даже от восхищения в ладоши, – давай третий пример.
– Запросто, – она затушила в пепельнице стюардессину и продолжила, – Наполеон Бонапарт, слышал про такого?
– Трудно найти такого человека, – ответил я, – который про него не слышал бы – и чего там с ним?
– Катрена про него… ну якобы про него… такая – «По, Нау, Лорон, больше огня, чем крови, купаясь в славе, великий человек бежит к толпе».
– И где тут Наполеон?
– Следи за руками, – предупредила она меня, – меняем местами второе и третье название из начала, получаем что?