- -
- 100%
- +
— Ты чего, Ер? Это же просто стиралка. Пойдём уже играть.
Возвращаться от Димы не хотелось. Возможно в том числе потому, что у него дома всегда пахло чем-то вкусным, и тётя Ира, всегда в чистом накрахмаленном переднике, часто к приходу Ерлана готовила блины с вареньем. Отказывать ей в семье Димы было не принято, и все понуро плелись, оторванные от пикселей.
— Тётя Ира, в ваших краях совсем нет барханов, это здорово! — Ер говорил с набитым ртом, выглядывая в окошко их кухни. Вокруг и вправду не было никакого песка.
Пока мама Димы улыбаясь расставляла кефир и миску с тестом на столе, принимаясь за вторую порцию блинов, а Дима в это время застревал в приставке, Воробушек аккуратно, в несколько мягких шагов прохаживался по месту, где жило семейство его друга.
Оно обосновалось в большом уютном доме с белыми тёплыми трубами по периметру комнат, в которых пахло коврами и старыми газетами. В зале Ерлан увидел кипу книг из библиотеки, сверкающую корешками и позолоченными буквами, сервант-стенку и пухлый серебристый телевизор с каменным названием. Интерьер дома был похож на интерьеры множества таких же домов посёлка и сочетал в себе неубиваемую, практичную, но часто очень уродливую мебель эпохи расцвета, которая передавалась по наследству, и первые признаки нового времени с его разнообразием и красотой. Воробушек видел стандартный ремонт, сделанный своими руками, с флизелиновыми обоями, линолеумом и плинтусами, чувствовал запах порошка из ванной, касался узорчатого мягкого ворса на стенах, слушал как мерно тикают огромные фальшиво-наручные золотого цвета часы на стене и смотрел, как пробивается солнце сквозь ленточно-цветочные узоры штор.
В небольшой комнате, справа от входа, он вдруг увидел заворожённо играющего в компьютер мужчину, который, казалось, совсем не замечает блуждающего по его дому подростка. Тем мужчиной был Вова — слегка инфантильный отец Димы, который своей зависимостью выбрал не стандартные для его коллег-механизаторов прямоугольные пачки сигарет с корешками на любой вкус, и не пиво после смен, которое можно было с удовольствием потягивать, чувствуя как грязное, заиндевевшее от долгих сидений тело, накрывает приятная истома.
Своей зависимостью он выбрал игры и часами просиживал в своей маленькой комнатушке без окон, где уютно расположился светло-коричневый стол из стружки и высокий стеллаж с корешками дисков. На стене висел плакат в красно-чёрных тонах, явно роком поющих о чём-то мрачном, внизу отчаянно жужжал кулер системного блока, а большая зелёная кружка, уже тёмная изнутри, соседствовала с наушниками, явно брошенными мгновение назад на стол.
— Дима, поди сюда, чего покажу, — вдруг внезапно крикнул Вова, испугав Ера.
— Вот видишь, сколько очков? — сказал он, когда подростки сгрудились в тесной каморке главы семейства. Вова сначала посмотрел на привычного к такому контексту сына, а потом уже на слабо понимающего Воробушка, словно показывая аборигену бусы, — видишь, Ерлан, какие характеристики?
И хотя Ерлан не особо разбирался в очках и характеристиках, он, тем не менее, понимал, что ему надлежало картинно удивляться и восхищаться успехам немного забавного Вовы, который скоро потеряет к ребятам интерес и снова примется за игру, не отрываясь от экрана надевая наушники.
Дима, улыбаясь, махнул другу — мол, идём обратно, и друзья вернулись к себе, завороженно готовые отдать ещё пару часов любимым мирам.
Комната Димы была переполнена игрушками: шумными светящимися автоматами и джипами с хвостом антенны на радиоуправлении. Он гордо рассказывал другу о том, чего ему купили нового, показывал книги с объёмными золотыми буквами на переплёте, перебирал вместе с Ером жёлтые картриджи с почти десятью тысячами игр и стандартные 12-сантиметровые диски с красивыми наклейками и логотипами с одной из сторон.
Дима любил похвастаться, хотя порой и осекал себя, любил производить впечатление на очевидно уступающего во всем ему друга, и любил беззаветно свою роль лидера в их дуэте. В школе и он, и Ер никогда не были в «крутых» компаниях, держались обособленно и нередко вступали в перепалки с непонимающими их одноклассниками, которым, конечно, не нравилась их непохожесть и отстранённость от внешнего мира.
— Чего вы тут из себя возомнили, розы? Проще будьте, — бросил им насмешливо в школе Женя, коренастый подросток из класса на год старше.
Ер тогда сжался, взъерошился, словно готовый к прыжку, а Дима поставил впереди него руку, сдерживая порыв. Ерлану тогда показалось, что всполохи залетевшего через форточку песка за спиной у Жени, начали танцевать, словно насмехаясь над ними тем же грубым и низким голосом.
Как тут быть проще, если окружающая действительность друзьям не нравилась, а говорить красиво, словно отрывками из книг и игр, — нравилось?
Как вы не любите рыбалку, когда окуньки из местных заводей, заботливо завёрнутые мамами в кляр из теста, так аппетитно пахли на всю хату? Как это в деревне взрослому лбу не уметь плавать в оросительных каналах с белыми бетонными плитами по бокам — это же летом, в ужасную жару под сорок, единственное в посёлке спасение? Как не испытывать трепет от плевков в пластиковые бутылки с карбидом, которые потом классно взрывались? Как не любить пахнущие порохом петарды с пиратами на черно-красной коробке, закинутых другу за шиворот в преддверии нового года?
Диме не нравилось доказывать что-то сверстникам, не нравилось биться за право быть самим собой. И в долгих скучных уроках, которые друзья проводили за последней партой и делились впечатлениями от очередной прочитанной книги, и в задушевных прогулках по посёлку от школы домой — везде Дима открывал для Ера какие-то новые знания, везде подпитывал интерес узнать мир далеко за пределами маленького селения в голой степи, подпираемой песками. И это, возможно, заставляло дружить таких разных, таких непохожих друг на друга ребят.
Глава 3
Дима в целом хорошо учился и школьные предметы давались ему легко. На долгих неинтересных уроках, где он нередко спорил с учителями и нередко оказывался прав, ему часто было скучно. Были точные предметы — алгебра, физика или химия, где его природная интуиция давала сбой и он ревностно поглядывал на ребят, получавших лучшие оценки. Но были предметы сугубо гуманитарные — и здесь его собранность, умение говорить и удивительная память повергала и сверстников, и учителей в шок. Точные даты сражений и объявления мира, сложные имена монархов и деятелей истории, трудно выговариваемые названия городов и весей — всё это (мало впрочем нужная в жизни информация, но в моменте производившая невероятный фурор и добавлявшая много очков к харизме и уверенности), всё это легко помещалось в его голове и легко извергалось при случае.
— Ты просто какая-то ходячая энциклопедия. Леонардо! Леонардо! — дразнила его одноклассница Настя, озорно и с прищуром поглядывая на покрасневшего парня.
Диме и самому безумно нравилась его способность запоминать информацию, чего уж тут говорить. Несколько районных олимпиад, к которым он готовился с двойным усердием, и вот уже его голова, наполненная огромным массивом невероятно красивой информации, готова штурмовать итоговые экзамены, которых ребята ждали с содроганием.
Древесного цвета школьные парты из ДСП и покрашенный в черный цвет остов, коричневый линолеум с узорами ромбом, стул с выгнутой назад спинкой, на котором со скуки можно было качаться, вертикальные жалюзи с пробивающимся сквозь них солнцем и шорох-постукивание мела по классной доске — всё это на уроках занимало Диму больше, и только Ерлан, сидящий от него справа, пробуждал его ото сна:
«Дима, помоги, что вот тут написать?»
Парню нужно было совсем немного времени, чтобы живо включиться в процесс и помочь другу, а потом он снова уходил в себя, разглядывая чищенную гуталином обувь и лямки школьного рюкзака, висевшего на крючке. Дима смотрел на угол потолка с пятнами от подтёков, любовался вонючей геранью на подоконнике, фиалками и сансевиерией.
По потолку, обёрнутый в недавно установленный пластиковый короб, вился толстый провод к проектору, который ребята периодически включали на уроках и трепетно, боясь что-нибудь сломать, работали со стилусом. На стенах висели портреты классиков и Дима по сотне раз будет перечитывать потом их краткие биографии и долго будет вглядываться в канонические лица, пытаясь найти что-то. Где-то в углу висел стенд, где цветной бумагой, вырезками из газет и фотографиями класса десять на пятнадцать из районного фотоателье будет кратко рассказана жизнь класса.
На одном из фото Дима вдруг увидит себя и класс, стоящих на опушке леса, и вспомнит, как несколько лет назад верховодил в экологическом клубе и сподвиг сверстников, и — на удивление — многих односельчан, пригнавших тракторы и телеги, пойти и прибрать лес от стеклянных бутылок и пластика.
Они оба очень любили перемены. Ер на них пропадал у трудовика, Амана Кунанбаевича, и они вечно там что-то строгали и пилили. Возвращался оттуда весь в опилках, довольный, и как будто переваривая их разговор с учителем.
— Опять он был у Дулатова? — фыркали у окна учителя, наблюдая, как Воробушек вылетает довольный из кабинета трудовика, — своей жизни не построил, а других чему-то учить пытается.
Много лет позже Воробушек признается, что Аман-ағай4 заменил ему в какой-то степени отца, и он часами докучал неприметному, немногословному и косноязычному Кунанбаевичу своими фантазиями о будущем Бархан.
— Ты знаешь, Ер, мне очень сложно увидеть Барханы другими, — улыбался трудовик, — этим я похож на остальных. Наверное, старею.
Дима в это время шёл глядеть на футбол одноклассников, потому что можно было, стоя у кромки рядом с вытянутым проржавевшим забором с облупившейся тёмно-зелёной краской картинно «поддержать» пыхтящего на поле товарища, комментируя и смеясь над причудами и неловкими падениями школьников на серовато-чёрной лужайке. Часто Дима комментировал игру в окружении девочек из класса и ловко отшучивался.
— Ну вот, теперь надежда нашей сборной снова потерял бутсу, — (в то время, как «надежда сборной» снова запускала чищенный гуталином туфель вслед улетевшему мимо цели мячу), — и Дима громко смеялся.
— Дима, а сам-то что? Будто умеешь играть лучше, — смеялись девочки с косичками и первыми духами, запах которых Дима потом долго ещё помнил.
— Не барское это дело! — картинно парировал Дима, улыбнувшись Лале. В те редкие моменты Дима впервые начнёт понимать, как сильно его влекут эти бантики и духи.
Когда Воробушек прибежал через площадку из мокрого песка, распалившийся и явно желавший поделиться услышанной от трудовика мудростью, он увидел Диму и стайку девочек вокруг него. Серые пёрышки приземлились у его ботинок, и он с завистью наблюдал, как друг смеётся и что-то рассказывает девушкам, и как они, улыбаясь и толкая его в плечо, ласково поглядывают на высокого, может быть не самого хрестоматийно красивого, но очевидно очень харизматичного Диму, и ловят каждое его слово.
Ер долго смотрел на друга и так и не решился подойти. Среди девушек он заметил красавицу Лале, которая тоже ласково смотрела на Диму, и его крохотное сердечко, стучащее до этого до предела, теперь рухнуло в пятки. Наконец Дима увидит его, махнёт рукой, что-то крикнет на прощание девочкам и твёрдым шагом пойдёт к Еру.
— А ты разве не у Амана Кунанбаевича? — с удивлением спросил он, — ты же у него постоянно пропада…
— Ну и как твои поклонницы? — отдирая каштанового цвета грязь, налипшую на подмётки, спросит распалившийся Ерлан, — всех уже себе прибрал?
— Да… какие поклонницы? — снова отмахивался Дима, улыбаясь и слыша, как звеняще-уютно стучит молоточек, подгоняемый током, по металлической чаше звонка, — идём скорее на урок.
Понимая задним умом интерес девчонок, парень постоянно сомневался во вроде бы непреложной истине и нуждался, как зависимый человек нуждается в своём объекте зависимости, в постоянном подкреплении его веры. В том числе поэтому ему нравились эти бесконечные прогулки с Ером, на которых друг, хотя очевидно и завидуя, с полунасмешкой и неприкрытым признанием талантов друга, частенько спрашивал его об интересе со стороны.
«А вдруг они только притворяются? — думал он, — а вдруг им интересны только шутки? А что если просто вокруг нет ни одного красивого мальчика и они на безрыбье бегают за мной? Да и красив ли я?»
Девчонки, о которых думал Дима и которые долгое время грели его подростковое сердце, сменяли в его сознании друг друга сезонами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
каз.: Ой, перестань!
2
каз.: Отдыхайте, мама Умай.
3
каз.: Спасибо, доченька.
4
ағай — уважительное обращение к мужчине старше (каз.).