Изобретатель. Фантастическая альтернативная история

Посвящается моей музе — жене Наташе

Илья Тамигин как таковой

Предварение

Как написать научно-фантастический роман? Для этого есть несколько приёмов. Гигант мировой фантастики Жюль Верн открыл направление фантастики технической. Он описывал необычные, непредставимые и неслыханные в девятнадцатом веке изобретения — подводную лодку, многовинтовой вертолёт, пушку, способную дострельнуть до Луны ядром с живыми пассажирами. Популярность этой темы (изобретений) была среди читателей невероятная, поэтому в это русло хлынул могучий поток подражателей, не иссякающий до сих пор. К сожалению, описание изобретения ради описания изобретения часто лишено сверхидеи, оно не зовёт Читателя в светлые дали, не мобилизует на борьбу с тёмными силами, не предлагает рецептов глобального улучшения жизни людей.

Другой литературный титан — Герберт Уэллс — стал родоначальником фантастики социальной. Пытался пронзить мыслью будущее, угадать, как сложатся отношения в человеческом обществе. Во многом ему это удалось! Вплоть до стандартных гамбургеров в столовых для рабочих Лондона будущего! Читать, скажем, роман «Когда Спящий проснётся» невероятно интересно, но несколько мрачно. Я уже не говорю о его описании нашествия марсиан — это настоящий ужастик. Последователей у мистера Уэллса не так много — трудно написать глобальную и в тоже время с интересом читаемую вещь.

Кстати, он же открыл золотую жилу темы путешествий во времени. Между прочим, после него не было ни одного по настоящему глубокого произведения на эту тему, если не считать романа Дж. Финнея «Меж двух времён» и «Димитриос Ништяк» Тамигина. Даже Айзек Азимов не преуспел в своём «Конце Вечности». Все путаются в парадоксах времени. Типа: что будет, если отправиться в прошлое и убить собственного дедушку? Разумного ответа нет и не может быть. Но писать пытаются.

Конан-Дойль… Нет, не просто так, Конан-Дойль, а сэр Артур! Он соединил фантастику и приключения. Причём, фанастика у него не только техническая, но и социальная одновременно! Цикл про профессора Челленджера, серия про Атлантиду… Читается на одном дыхании, не оторваться! Но досточтимый сэр — увы! — не запустил своё воображение в будущее, не предвидел приход вдохновлённых ленинскими идеями людей, поборовших капиталистический строй и построивших новое общество, где человек человеку друг, товарищ и брат. Мы не будем ставить это ему в вину, он дитя своего класса и эпохи.

В двадцатом веке блеснул яркой вспышкой талант Александра Беляева. Романы «Человек-Амфибия» и «Ариэль» сочетают фантастику изобретений с вопросом о месте изменённого человека в обществе. Увы, в капиталистическом обществе! Там измененному человеку достойного места не нашлось! И водоплавающий, и летающий герой оказались обречены на изгнание без всякой пользы. Ах, если б только Александр Романович догадался развернуть действие этих своих произведений в Советском Союзе! Советские учёные подхватили бы почин докторов Сальватора и Хайда и создали бы не одного, но множество летающих и дышащих жабрами людей. Полк! Да, что там — дивизию! А Партия и правительство уж нашли бы им подходящее применение в народном хозяйстве.

Ещё у Беляева горит звездой потрясающая серия про профессора Вагнера: пересадка человеческого мозга в слона! А самая его крутая фантазия — это отрезанная, но живая и разговаривающая голова профессора Доуэля!

В начале двадцатого же века родилась и начала активно развиваться космическая фантастика. Она открылась романом А. Толстого «Аэлита». Любовь марсианки и землянина, свержение реакционного олигархического режима… Замечательно романтичное и идеологически выдержанное произведение! Конечно, там много спорных моментов, но в целом роман вполне соответствует концепции мировой революции, принятой в те годы за единственно верную. Потому что товарищ Троцкий так утверждал.

Позже космическую фантастику ваяли в основном писатели из мира чистогана — Роберт Шекли, Роберт Хайнлайн, Урсула Ле Гуин, Пол Андерсен и иже с ними. Хорошие авторы, но вековечная мечта человечества — достичь звёзд — связывалась в их представлении в основном с освоением новых планет с целью наживы. Если кто-то из их героев и сталкивался с инопланетянами, то, как правило, считал это за досадную помеху, всерьёз их не принимал и культурным обменом не заморачивался. Ярким образчиком литературы тех лет является рассказ Тома Годвина «Неумолимое Уравнение», в котором пилот грузового корабля обнаруживает на борту «зайца» — молодую девушку. Возникает дилемма: или на планету будет доставлен груз, или из-за лишнего веса (девушки) он доставлен не будет. И девушка под влиянием этой неумолимой логики с душераздирающим криком добровольно выбрасывается в открытый космос, чтобы у бессердечных жадюг капиталистов сошлось сальдо-бульдо де́бета с кре́дитом. Грустная, короче, история. Да и чего другого ждать от людей, которые при прощании цинично желают друг другу: Goodbye*.

*удачно купить — англ.

Примерно тогда же творил и Иван Ефремов. В противовес буржуазным писакам он создаёт глобальные произведения, размазывающие западников по стенке тонким слоем и беспощадно клеймящие капитализм! «Час Быка»! Экипаж коммунистического земного звездолёта (все, как один, высокоморальные люди) случайно (!) обнаруживают планету Торманс, населённую удалыми эмигрантами с Земли много-много столетий назад! На планете пышным цветом цветёт сорняк капитализма, нарочно не искореняемый реакционным руководством. Оно не имеет понятия не то, что о коммунизме, но даже и о простейшем социализме без человеческого лица! Увы, за многие годы безответственного капиталистического потребительского отношения ресурсы планеты истощились, и население сильно страдает от дефицита всего. Даже жизнь лимитирована: прожил двадцать пять лет — и хватит с тебя. Прилетевшие с далёкой-предалёкой Земли герои-звездонавты попытались заступиться за обездоленных бедолаг, произнося пространные лекции на тему всеобщего братства и преобразования общества и планеты в лучшую сторону. А также о том, как отвратителен процесс угнетения живых людей капиталистами. Простые местные жители слушали, раскрыв рты, и задумывались: а не устроить ли революцию? Типа: взять всё и поделить? А вот руководству планеты эта разъяснительная работа не понравилась, и оно принялось против понаехавших агитаторов неблагородно интриговать.

А подвиги! «Туманность Андромеды» посвящена теме героизма! Звездонавты случайно (!) натыкаются в глубине космоса на лишённую звезды планету и совершают вынужденную посадку. Потому, что анамезон (горючее такое) в баке кончился. И сразу же находят покинутый экипажем инопланетный звездолёт, летевший, может даже, миллион лет! Световых, конечно. Вот это масштаб воображения! Планета, на которой звездолёт лежит, населена недружелюбно настроенными к пришельцам монстрами, но земляне отважно их побеждают, героически бросаясь грудью на щупальца и жвалы, рискуя при этом жизнью и совершая подвиг за подвигом. Затем бесстрашно выковыривают без спроса топливо (возможно, вредное?) из межгалактического аппарата и улетают на Землю, чтобы рассказать всем учёным и не очень учёным о своём открытии.

Сильно восхищает также то, как выражаются персонажи в бытовых ситуациях. Например: «Чудовище порождено мраком!», «Мы исчерпали запас анамезона, Дар Ветер, и теперь обречены на забвение на этой чуждой разуму планете! Но мы не склонимся перед неизбежным!»

К сожалению, читать местами тяжеловато из-за специфического стиля изложения.

А потом началась эра братьев Аркадия и Бориса Стругацких! Мир Полдня! Вот, у кого было всё! И полёты на Венеру и Амальтею, и инопланетные цивилизации, которые граждане Союза Советских Коммунистических Республик пытаются перевоспитать из феодализма в социализм, и одинокий землянин на чужой планете, взрывающий зловредное устройство, облучающее население неправильными лучами! Мы зачитывались этими произведениями, забывая кушать и спать. До чего доходило: Автор, семнадцатилетний студент, вечером говорил бабушке: я ухожу в библиотеку, приду поздно. И что вы думаете? Он и в самом деле шёл в библиотеку, а не… ну, вы поняли! В читальном зале брал подшивку журналов «Ангара», чтобы читать «Парень из преисподней» или «Улитку на Склоне» до самого закрытия!

И есть ещё «фэнтэзи», направление, в котором принимают участие фольклорные, сказочные и волшебные персонажи. Всякие эльфы, гномы, хоббиты, а также гарри поттеры и змеи-горынычи. Очень популярно в наши дни! Когда книги Дж. Толкина «Властелин Колец», «Две Башни» и «Хоббит, или Туда и Обратно» вышли в Советском Союзе в переводе на русский язык Кистяковского А. А., Рахмановой Н. Л. и Грузберга А. А., ажиотаж был жуткий! Двоюродный брат Автора даже знал одного юношу, писавшего стихи… на эльфийском языке! Во!

К сожалению, советские авторы на тему фэнтэзи не писали. Скорее всего потому, что марксизм-ленинизм не одобрял.

В общем, фантастика многогранна и многообразна. Успешно писать можно и на тему космоса, и на тему изобретений, и про несгибаемость человеческого духа. Но! Создавая Мир, в котором происходит действие, необходимо избегать противоречий и преувеличений. Изобретения не должны нарушать законы Ньютона и термодинамики, а также правило буравчика, инопланетяне не должны иметь нефункциональные органы (рога) и быть зелёными (это дурной вкус), открываемые героями планеты не должны состоять целиком из молибдена (было и такое!).

В нижеследующем произведении Автор попытается рассказать историю, в которой фантастики будет немного, но всякой понемногу. О, каламбур получился!

От Автора

Все описанные в данном произведении устройства, государства, города, территории, общественно-политические отношения, люди и языки, которыми они говорят, вино и самогонка, закуска, а также синий цвет есть вымысел Автора. Демиурги и инопланетяне тоже. Настоящими являются только жизнь, смерть, вера и здравый смысл. Ну, ещё любовь. Если кто-нибудь заметит сходство с кем-нибудь из персонажей, то пусть радуется, что ему повезло. Или печалится, если не повезло.

И ещё: Автор не разделяет верований, суеверий и убеждений своих персонажей, а также не одобряет некоторые их поступки и поведение.

Пролог номер раз

Учитель сел на пушистое, но плотное облако, и обвёл учеников взглядом добрых и мудрых глаз:

— Тема сегодняшней нашей лабораторной работы: создание разумных существ для планеты Земля. По образу и подобию. Приступайте.

Четверо студентов — трое парней и одна девушка — принялись за работу. Разгорелись дрова в печи и шишки в самоваре. Забулькали растворы в ретортах, кастрюлях и чугунках, заэлектронили электронные лампы в усилителях, ослабителях и утюгах (как это?), засопротивлялись сопротивления в приборах, наборах и заборах (ой, нет, в заборах никто не сопротивляется!), конденсаторы принялись старательно конденсировать конденсаты, а трансформаторы производить трансформеров. Ускорители ускоряли всё подряд, а замедлители, соответственно, замедляли что попало. По помещению метались тени и мелкие демоны. К потолку то поднимались облака пара, то взметались языки пламени, то оттуда шёл снег. Звучали заклинания вперемешку с мантрами, а когда кто-нибудь ушибал палец или обжигался, то и междометия. Звякнул колокол, означающий перерыв, но на перекур никто не пошёл, слишком интересно шёл процесс, не оторвёшься. Вот и конец пары.

— Ну, успели?

— Успели, Господин Учитель!

— Что ж, давайте посмотрим… Студент Кришна!

Смугловатый красивый парень выступил вперёд:

— Вот…

На ладони у него стояли два существа, и в самом деле похожие на него самого. Самец и самка. Вернее, мужчина и женщина. Мужчина был мускулистый, с бородой и усами. Женщина смотрелась приятно, но несколько тяжеловато из-за широких бёдер и большой груди. Они улыбались и приговаривали:

— Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе!

— Чевой-то они? — шёпотом спросила девушка, стоящая рядом.

— Это мантра такая, — так же шёпотом пояснил Кришна, — Для…

Он не успел закончить, ибо Учитель поднял взгляд и кивнул:

— Неплохо! Молодец, пропорции соблюл. Зачёт. Как назвал?

Кришна расплылся в улыбке:

— Кроманьонцы!

— Студент Тор!

Рыжеволосый и бородатый крепыш протянул руку. В глазах его мерцал огонёк неуверенности. На ладони у него тоже стояли мужчина и женщина, но не такие, как у Кришны: поприземистее и помускулистее, с широкой грудной клеткой и бородами у обоих. Бросались в глаза непропорционально длинные руки.

— Г-м… Не совсем эстетично, а? — поднял брови Учитель.

— Зато сильные какие! — вступился за свои творения Тор, не желая признаться в ошибке: у него слегка перекипело во время формирования скелета и мышц.

— Ладно, пусть будут. Зачёт.

Тор с облегчением выдохнул воздух.

— Как назвал?

— Неандертальцы!

Учитель повернулся к девушке:

— Показывай, Афродита.

Та с улыбкой предъявила розовую ладошку с обнявшейся парочкой. Учитель покачал головой, парни неуверенно улыбнулись. Творения Афродиты были едва ли не вдвое меньше, чем Кроманьонцы и Неандертальцы. Впрочем, очень пропорционально сложенные, хотя и не очень мускулистые. Ни мужчина, ни женщина бород и усов не имели.

— В принципе неплохо… — пробормотал Учитель, — А выживут?

— Ой, Господин Учитель! Они шустрые, ловкие. В тёплом климате отлично приспособятся! — горячо заступилась за свои создания красавица.

Кришна промолчал, что Афродита подглядывала к нему и в колбу, и в тетрадь. Ведь, в результате у неё получилось почти то же самое, что и у него, отличаясь только размером и незначительными деталями. Потому что девушка подставила другие коэффициенты.

Учитель наклонился ниже, поправил очки:

— Что-то у мужчины детородный орган… как бы великоват?

Афродита слегка смутилась и порозовела, но отважно принялась защищать свой проект:

— Во-первых, это красиво…

— Возможно… — торопливо перебил её Учитель, заметив, как осклабились молодые люди при этих словах, — Как назвала?

— Лепреконы, Господин Учитель!

— Зачёт.

— Спасибо!

Учитель отошёл к столу, налил в стакан воды из графина, отпил.

— Студент Кетсалькоатль!

— Я! — громко отозвался высокий тощий парень с красивыми цветными перьями в волосах.

— Что: «Я»?

— Присутствую!

Все захихикали, Учитель улыбнулся.

— Показывай, что наваял.

Кетсалькоатль шагнул вперёд: в каждой руке у него было по, на первый взгляд, гуманоиду.

— Интересно… Ну-ка, посади их на ладонь, а то плохо видно!

— Улететь могут, Господин Учитель. Я их летающими создал!

Тем не менее он слегка разжал кулаки и творения выползли по пояс. Блестящая серо-бурая чешуйчатая шкура, большие тёмные глаза. Длинные тонкие руки. Спина выглядит горбатой из-за могучих мускулов и сложенных крыльев. Кетсалькоатль ловко перехватил их пальцами и продемонстрировал нижние части, снабжённые хвостами. Ноги выглядели скорее худыми и покрыты широкими складками шкуры, как, впрочем, и всё остальное тело. На лице Учителя отразилось сомнение:

— Да они хоть жизнеспособные?

— Ну, а как же! Ещё какие! Яйцекладущие!

— Задание было: «сотворить по образу и подобию». А ты что слепил?

Кетсалькоатль повесил голову:

— Я… это… оно так случайно получилось.

Учитель догадался, что Кетсалькоатль на лекции по млекопитающим слушал невнимательно.

— Как, хоть, назвал-то?

— Ну… Драконы!

Взгляд парня, устремлённый на Учителя, был полон мольбы. Если отправит на пересдачу, то стипендии не видать!

Учитель, отличавшийся добротой и великодушием, вздохнул:

— Зачёт… Все свободны, всем спасибо.

Пролог номер два

Из отчёта старшего глора Юма Лича, начальника исследовательской экспедиции «Трепыхальник»:

«… в секторе 412 в Кентуре галактики «Молочная Струя» в Спирали на планете Сол III нами обнаружены многообразные формы жизни, в том числе и разумной, а также зачатки технической цивилизации (огонь, каменные орудия, колесо). Разумные существа представлены гуманоидами и не очень гуманоидами. Гуманоиды подразделяются на три вида:

а. Люди-1. Двуполые, живородящие, млекопитающие, двуногие, прямоходящие, теплокровные. Волосяной покров на голове, лице (у самцов только) и вокруг гениталий. Всеядные. Рост самцов 6.5 — 7.5 сульденов. Самки короче на 15%. Вес самцов колеблется от 160 до 190 фаргов. Самки легче на 20%. Продолжительность жизни — до 90000 — 100000 тиктаков.

б. Люди-2. Двуполые, живородящие, млекопитающие, двуногие, прямоходящие, теплокровные. Волосяной покров на голове и лице густой, на теле редкий. Всеядные. Рост самцов 4 — 5 сульденов. Самки короче. Вес от 210 до 250 фаргов. Самки легче. Пропорции тела иные, чем у Людей-1: руки достигают коленей. Продолжительность жизни — 80000 — 90000 тиктаков.

в. Люди-3. Двуполые, живородящие, млекопитающие, двуногие, прямоходящие, теплокровные. Волосяной покров отсутствует везде, кроме головы. Всеядные. Рост самцов 2.8 — 3.1 сульдена. Самки такие же. Вес от 80 до 100 фаргов. Особенность телосложения: гениталии у самцов по сравнению с таковыми у Людей-1 и Людей-2 больше на 35%. Продолжительность жизни самцов от 75000 до 80000 тиктаков. Самки живут на 10% дольше.

Анализ дезоксирибонуклеиновых кислот и щелочей показал возможность межвидового скрещивания. Однако согласно компьютерному анализу потомство не будет похоже ни на одного из родителей, а будет похоже на невразумительного человекоподобного гоминида, не обладающего разумом.

Условные гуманоиды: Рептилоиды, они же драконы. Представлены одним видом. Двуполые, яйцекладущие, двуногие, крылатые, теплокровные. Волосяной покров отсутствует. Всеядные. Рост 5 — 5.5 сульденов. Вес от 75 до 90 фаргов. Летают благодаря крыльям, достигающим в размахе 70 — 80 сульденов, и метановому депо, достигающему 4 кубосульденов, что обеспечивает подъёмную силу. Метан вырабатывается в одном из отделов желудка и при необходимости отрыгивается. Драконы могут в момент отрыжки выделять секрет некоей железы, что приводит к воспламенению газа. Пользуются этим как оружием. Продолжительность полёта — до 600 тиктаков, дальность — до 9000 сульденов. Продолжительность жизни — до 70000 тиктаков. Яйцо откладывают одно, редко два. Самка высиживает яйца 140 — 150 дней. Способность к самостоятельному полёту у детёнышей появляется через двадцать дней после вылупливания.

В связи с вышеизложенным позволю себе предложить основать на данной планете Сол III (самоназвание — Земля) постоянную миссию для изучения физиологии населяющих её существ, предохранения их от вымирания, а также наблюдения и контроля за общественно-политическими событиями».

Глава первая

DCCCXIV* год от основания Рима. Александрия, Египет

*DCCCXIV — 61 год н. э.

Медный шар диаметром в два с половиной фута крутился на оси, испуская из двух загнутых патрубков струи пара. Под шаром располагался котёл с герметично закрытой крышкой и очаг.

— Нифига себе! — изумлённо воскликнул Фарохий Нубийский, заместитель александрийского губернатора по науке и технике, — Это чё? А как это… это?

Герон, по прозвищу Александрийский, принялся объяснять, тыкая в конструкцию заскорузлым пальцем:

— Я назвал это устройство «Эолипил*». Из котла пар по медной трубке поступает в шар через полую ось и покидает шар через патрубки. Видишь, достопочтенный, они загнуты в разные стороны? Это и обеспечивает вращение!

*пародуйка — греч.

— И долго он так может крутиться?

— До тех пор, пока в котле есть вода, а в топке огонь! — пожал плечами Герон.

Фарохий хмыкнул и дал знак рабу, чтобы налил вина. Вторую чашу протянул Герону. Оба молча выпили.

— Ты, прямо, этот… изобретатель! — улыбнулся зам по науке.

Изобретатель скромно потупился.

— Как ты, вообще, додумался до такого?

Тот смущённо ёрзнул на скамье:

— Да это не я… Раб у меня есть… из северных троллей. Он пироман, всё время всякие штуки придумывает, с огнём связанные. Вот, например, недавно придумал, как из вина его опьяняющую сущность добывать.

— Да зачем же вино портить? — вытаращил глаза Фарохий.

Герон молча достал из сумки кожаную фляжку объёмом в пару секстариев*:

*секстарий — 547 г

— Вот, достопочтенный, отпробуй! Сильнее вина в сто раз!

Фарохий с сомнением взял сосуд, понюхал. Пахло отвратно. Подозвал раба, приказал:

— Пей!

Раб-нубиец покорно поднёс флягу ко рту, задержал дыхание и сделал несколько глотков. Лицо его из чёрного стало серым, глаза вылезли из орбит и закатились. Но не успели в клепсидре капнуть пять капель**, как на лице парня расплылась широкая пьяная улыбка.

**одна капля в клепсидре — водяных часах, соответствовала пяти секундам. Прим. Автора

— Ну, что? — нетерпеливо спросил Фарохий.

— Мгновенно вставляет, господин, — сипло отозвался субъект эксперимента и громко икнул.

— Дай сюда! Ну вот, пол фляги вылакал, дорвался…

Плеснув немного прозрачной жидкости на донышко чаши — так, на пару глотков, Фарохий выпил. Глотку обожгло огнём, дыхание пресеклось, из глаз хлынули слёзы. Но почти сразу по телу растеклось тёплое блаженство, а голова побежала куда-то в Каппадоккию.

— Вот это да!!!

Герон ухмыльнулся:

— Это ещё не всё, достопочтенный. Позволь…

Он отобрал фляжку и плеснул остаток на стол. Высек искру огнивом и кресалом и… и жидкость вспыхнула голубым бездымным пламенем, плохо видимом в ярком солнечном свете! Раб с воплем ужаса отскочил. Фарохий тоже вскрикнул.

— Я назвал эту субстанцию Spiritus Vini, Дух Вина. Конечно, глотать её… не комфортно, но, если смешать с мёдом или ягодным соком, то очень вкусно может получиться, — гордо подбоченился Герон, довольный произведенным эффектом, — Кстати, не обязательно использовать для перегонки вино. Думаю, что тот же продукт можно будет получить из забродивших фруктов или зерна.

— Ага… Значит, предстоит большая исследовательская работа, — кивнул Фарохий, которого пробило на аппетит, — Ты, это… пришли мне пару амфор в ближайшее время… Эй, там! Пожрать что-нибудь, живо!

Раб (другой) бегом притащил финики, сыр и лепёшки. Ну, и мисочку с оливковым маслом. Закусив, зам по науке и технике приказал:

— В следующий твой приход я хочу видеть твоего раба. Приходи ко мне домой, не в контору.

Через три дня Герон, сопровождаемый коренастым рабом-троллем и ослом, навьюченным двумя средними амфорами, вступил на усаженную пальмами тенистую набережную бухты Зорб. Дома здесь принадлежали исключительно патрициям, но, по большому счёту, роскошью не поражали. В основном использовался песчаник, мрамор лишь кое-где, для облицовки. За причудливыми решётками ворот колонны атриумов. В жарком климате это было оправдано. Вилла Фарохия с точки зрения эстетики была никакая: глухая стена в шесть локтей, утыканная наконечниками пик, над которой возвышается надвратная башня. Ворота тоже глухие, из толстых кедровых досок. Дома снаружи не видно вообще.