Коготь Змея Горыныча. Полунаучная фантастика
- -
- 100%
- +
© Илья Тамигин, 2022
ISBN 978-5-0056-4855-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Илья Тамигин
Коготь Змея Горыныча
Посвящается моей жене Наташе
Илья Тамигин
От Автора
Все события, персонажи, политические деятели и географические названия, а также синий цвет вымышлены. Тем не менее, Автор слыхал кое-что о кое-ком, что, очень даже может быть правдой. Если кто-нибудь, паче чаяния, уловит сходство с кем-нибудь из персонажей, то пусть радуется, что ему повезло!
Пролог
Директор департамента исследований инопланетных форм жизни строго взглянул всеми одиннадцатью светочувствительными рецепторами на вытянувшегося в струнку глора* Юма Лича.
*глор – должность такая
– Открыта новая кислородная обитаемая планета. Сектор Ж-7 в Спирали, номер 132 в Кентуре. Отправишься туда для сбора образцов флоры и фауны. Особое внимание разумным существам, коли таковые найдутся. Отлёт 14-го Кренгабля. Вопросы есть?
– Прошу прощения, товарищ директор… Я полечу один, или мне будет позволено взять помощника?
Директор задумчиво свернул хоботок в спираль. Посылать двоих дороже, чем одного, но, с другой стороны, работа предстоит большая.
– Ладно… В виде исключения возьми стажёра Куу. У него хороший метаболизм.
– Есть взять с собой стажёра Куу!
– Если не напортачишь, как в прошлый раз, будешь старшим глором. Свободен.
Юм Лич отдал честь, повернулся через левый пищеприёмник, и вытек из кабинета.
Пипилац «Метафиздец» вынырнул из подпространства в заданной точке. Капитан-штурман довольно фыркнул:
– Мы на месте, товарищ глор.
Юм Лич поскрёб стенку, и одна Облицовочная Плитка пипилаца нехотя всколыхнулась. Затем, беззлобно ворча, перешла в состояние прозрачности. Глор выглянул: голубая планета, покрытая океаном с торчащими из него материками, медленно вращалась перед его восхищённым взором. Чтобы лучше видеть, Юм Лич вырастил оптические телескопы и настроил их на стереоскопическое восприятие.
– Что видно, шеф? – почтительно спросила нижняя половина стажёра, уже распираемая любопытством, в то время, как верхняя только просыпалась.
– Облака… Лесные массивы, горы… Озёра и реки… О! Искусственные сооружения! Признаки разумной жизни… Как интересно! Технологическая цивилизация! Кэп! Снижайтесь во-он туда! – он показал головным щупальцем, куда именно.
– Выполняю.
Посадка!
Большая поляна с высокой травой мягко приняла пипилац. Облицовочные Плитки, Двигатель, Доктор-Питатель и Капитан-Штурман, радостно визжа, рассыпались по новому миру, жадно вдыхая обильный кислород, крепко сдобренный водяными парами. Потом они начали рвать траву и набивать ею пищеварительные органы, пьянея от хлорофилла. Нарушение дисциплины, конечно, но глор воздержался от замечаний. Рейс был долгий, пусть экипаж оттянется в увольнении.
Осмотревшись, он заметил огромное, сульденов* шесть в высоту, каменное изваяние. Антропоморфное! Значит, здесь обитают гуманоиды.
*сульден – 46,4 см
– Стажёр! Подготовь проект трансформации тела для сбора образцов.
– Слушаюсь! Какие-нибудь специальные пожелания? Величина, форма, цвет?
– На твоё усмотрение. Лучше, если будет похоже на что-нибудь местное, чтобы не очень бросалось в глаза.
– Есть, шеф!
Через два местных дня Куу вернулся из шныряний по окрестностям с целью ознакомления с принципами устройства местной фауны и доложил:
– Готово, шеф!
– Ну, показывай.
И стажёр спроецировал на рецепторы глора наброски. Это был слегка похожий на местных рептилий как бы ящер, но с крыльями и тремя головами на длинных шеях.
– Нифига себе! Ну, у тебя и фантазия, стажёр! Почему три головы-то?
– Для лучшего восприятия окружающей среды. И обзор, и нюх, и слух втрое сильнее.
– А почему холоднокровный? Здесь же бывают холодные сезоны!
– А я в него внутренний отопитель встроил. Заодно может из пастей огонь и дым выделять. Мало ли, подпалить что-нибудь понадобится, или, там, дымовую завесу устроить.
– Г-м… Неплохо! А что он жрёт?
– Всё! В смысле, любую органику.
– Тогда трансформируйся и приступай к работе.
Куу закряхтел, зажужжал, передёрнулся и принялся превращаться в спроектированное создание. Через восемьсот тридцать пять тиктаков* трансформация завершилась. Маленькое (всего два сульдена в длину) существо выпустило из средней головы струйку дыма, кашлянуло, и хрипло доложило:
– Готов выполнить задание Родины, шеф!
*тиктак – временной интервал, равный 43 секундам
Юм Лич задумчиво растёкся вокруг него кольцом, чтобы осмотреть со всех сторон:
– Мелковат… Попасись, набери массу, а то фауна здесь крупнее тебя, а разумные – тем более. Кстати, у тебя разум в одной голове или во всех?
– Я во всех трёх его разместил! – с горделивой скромностью хором отозвался Куу.
Так появился огненосный дракон, впоследствии прозванный на Руси «Змеем Горынычем». И принялся окаянствовать: умыкать красных де́виц, купцов и даже иногда князей (потому, что упитанные и здоровье лучше среднего). Ну, и скотину тоже. Стаскивал добычу в секретное место, где Юм Лич изучал пленников и готовил их к отправке в Департамент.
Легенда
Придорожная корчма «Еловая Шишка», что в десяти верстах от Киева, славилась тем, что хозяин, Агафон Шишка, пиво не разбавлял и мыльный корень для пены не подсыпал. Поэтому туда даже княжеские дружинники и богатыри приходили, несмотря на то, что от города далеко.
Русский богатырь Илья по прозванию Тамигин поднял свою полуведерную (богатырскую!) кружку и чокнулся с Игором Смелоненом, чухонским богатырём:
– Здрав буди, сильномогучий сын земли Саамской!
– Взаимно! – ответил тот с достоинством.
Отхлебнули, помолчали. Пиво – вещь серьёзная, суеты не любит. Закусили солёной стерлядкой.
– Змей Горыныч совсем наглость потерял, все понятия рассыпал, понимаешь, – посетовал Илья, – То красну девицу умыкнёт, то деревню сожжёт, то купца, а то и князя, чести лишит, да и имущества заодно.
– Joo, – подтвердил Игор, смахивая пену с усов, – У нас тоже.
Илья налил из почти опустевшей бочки ещё по кружке.
– А, давай, мы его изведём?
Игор ответил не сразу. Подумал, пососал стерляжий плавничок.
– Я не против, joo. Но нужно будет булатный меч-кладенец раздобыть и стрелы калёные. Как Змея Горыныча без меча-кладенца одолеть?
Илья хлопнул дланью по столешнице, аж мусор с потолка корчмы посыпался:
– Есть у меня кузнец знакомый! Скуёт и меч, и стрелы!
– Дорого? – осторожно поинтересовался Игор.
– Так, не мы же платить будем! Князю киевскому счёт пришлём, он и заплатит!
– Тогда заказывай. Только стрел три штуки надо, не меньше, joo.
Кузнец Чартыга сковал меч и стрелы за неделю. Киевский князь Владимир, увидев счёт, заворчал, что дорого:
– Допрёжный-то кладенец мне вдвое дешевле обошёлся… ну, тот, которым Добрыня Никитич рать половецкую покромсал!
– Так это ж восемь лет назад было! Тогда копеечка куды, как весомее была, да и ковал его кузнец татарский Равиль, гастарбайтер без регистрации и лицензии. Вот ты, князюшка, и сэкономил. А, ведь, говорили тебе знающие люди, что татарский булат только на плуги годен! Только на одну рать меча и хватило! Пойми, князь-батюшка, заказ, ведь, нестандартный, булат импортный, печенежский, да и розовое масло для закалки тоже импортное, а таможенные пошлины ты сам устанавливал! – объяснил Чартыга, – Вот и вышло дорого.
Делать нечего, расплатился князь, посетовав, что закалялся меч в розовом царьградском масле:
– Оно же едва не треть стоимости! В следующий раз у фряжских купцов бери, у них розовое масло на двадцать процентов дешевле, потому, что техническое!
Меч получился отличный: хоть волос на водной глади руби, хоть столб железный. По традиции князь спрятал (поклал) его и стрелы в тайник, над которым волхв Однозуб произнёс заклятье и приказал насыпать курган. Потом вызвал Илью с Игором и объяснил, где искать. Так было положено, чтобы меч приобрёл дополнительные боевые качества, и можно было называть его «кладенцом».
Полночи, тихонько матерясь, раскапывали богатыри курган, пока нашли оружье. Взял Илья меч, повертел, взмахнул вполсилы – и дуб столетний перерубил. Игор стрелу калёную на лук из турьих рогов наложил, прицелился, стрельнул – и стену каменную в аршин толщиной пробил насквозь с полусотни шагов. И не затупилась стрела нисколечко! Камень, правда, был песчаник.
Сели богатыри на коней: Илья на Сивку, Игор на Бурку, и поскакали Змея Горыныча воевать. День скачут без остановки, другой… третий! Умаялись, оголодали. Наконец, в земле Брянской, в малом Любеническом княжестве, увидали они чудище поганое: огромный, как ладья, крылья на целое поприще размахнул, летит выше колокольни, головы растопырил веером, из ноздрей дым столбом, из пастей пламя на две сажени. И Змей их увидал. Захохотал мерзким хохотом:
– Почто прискакали, добры молодцы? Али смерть весёлую ищете?
Отвечал тут Илья Тамигин с достоинством:
– Не за смертью мы пришли, но за победою! Освободить желаем Землю Русскую от чудища поганого, кровопивца ненасытного, беспредельщика и насильника!
– И Саамскую Землю тоже, joo! – уточнил Игор Смелонен.
И завязалась тут битва могучая. Игор первую калёную стрелу пустил, прострелил Змею левое крыло. Тот стал высоту терять, в штопор сваливаться! Вторую калёную стрелу пустил – прострелил правое крыло. Упал Змей на мать сыру землю! Поскакал на него Илья, занёс меч-кладенец. Махнул наотмашь, да увернулся Змей, дым пустил, дымовую завесу сделал. Вновь поскакал на него Илья сквозь дым вонючий, да дыхания не хватило, отвернуть пришлось. А Змей из левой головы огнём в него плюнул! Обжёг десницу едва не до кости! Переложил Илья меч-кладенец в шуйцу. А Игор тут ему и советует:
– Прежде, чем сквозь дым скакать, дыхало мокрым рушником обвяжи!
Послушался Илья, достал из-за пазухи рушник, зазнобой Натальюшкой подаренный, смочил его водицей родниковой из фляги, да обвязал вокруг лица. Скачет он сквозь дым – легко дышать! Только очи заслезились. Вот и Змей Горыныч завиднелся! Взмахнул Илья мечом, целя правую голову отрубить, да промахнулся из-за слёз, и удар по передней лапе пришёлся. Упала отрубленная лапа на мать сыру землю, заскребла когтями, постороннего суслика напугала до икоты. Закрутился на месте Змей Горыныч, завыл от жуткой боли. Тут Игор пришпорил своего Бурку и в упор третью стрелу калёную пустил, в сердце целя. Только не в сердце угодил, в лёгкие. Заперхал Змей, закашлялся – дыхалка-то пресеклась! Огнём плеваться уж не может, да и дым получается только жидкий, реденький.
– Стойте, богатыри, – сипит, – Дайте мне роздыху!
– Ладно, – согласился Илья, – даём тебе час на роздых!
Отъехали богатыри в сторонку, пообедали сухим пайком да водицей ключевой, ибо битва – битвой, а обед – по расписанию. Через час опять на супостата поскакали. Игор стрелы калёные собрал и заругался, что одна погнулась. А Змей Горыныч времени-то не терял, отрастил обратно лапу, правда, поменьше той получилась, что раньше была. И рану в лёгких заживил. По-научному называется – ригиниракция.
Снова стрельнул Игор калёною стрелою, попал в среднюю голову, в левый глаз. Захлопал Змей крыльями, а взлететь-то не может! Дырья в крыльях не успел заживить! Тут Илья напрягся, и мечом-кладенцом булатным его ка-ак уе… уделал! Снёс напрочь окривевшую голову! Побежал Змей вприхромку от богатырей, подскакивая и взлететь пытаясь, аки птенец-подлётыш, кровищей мать сыру землю орошая. Долго ли, коротко ли гнались за ним богатыри, только изловчился Игор Смелонен, пустил на скаку последнюю стрелу калёную, да пригвоздил чудище поганое к дубу развесистому. Наскакал бесстрашно Илья на беспомощное животное, рубанул булатным мечом-кладенцом раз, да другой, да третий! На тысячу кусков порубил и по полю раскидал. И были за это богатырям почёт и слава, а также награда от Любенического князя Изяслава (малая) и от Киевского князя Владимира (большая).
А на другой день после битвы пришёл на ту поляну мужик Тарас и подобрал коготь Змея Горыныч – вдруг пригодится.
Потом вот, что было: насадил Тарас сад вишнёвый, а когда вишня уродилась, заквасил вишнёвку и, по совету ведуньи бабы Яги, опустил в бочку тот коготь. И стала его вишнёвка вкуснее любой другой вишнёвки настолько, насколько мёд слаще репы!
Глава первая
Примечание: обычно литературное произведение заканчивается свадьбой. Автор решил нарушить эту традицию и свадьбу поместить в начало повествования.
1969 год
Село Красный Рай, что в Брянской области, помимо романтического названия знаменито ещё вишнёвыми садами, раскинувшимися там с незапамятных времён. Вишня крупная, чуть не в грецкий орех, сладкая. Особый микроклимат, как утверждают учёные агрономы. Ну, и почва тоже! Она по составу похожа на ту, которая в Крыму, на «Красный Камень». Но у крымчан виноград уникальный, а здесь непревзойдённая вишня. Кстати, пробовали после войны и виноград сажать, но не прижился из-за холодных зим. А вишня так и прёт!
До революции село называлось просто Рай, но в 1919 году приехал из уезда комиссар, товарищ Лигачеев, и, в целях борьбы с религиозным дурманом, приказал село переименовать. На сходе долго спорили, как, но, в конце концов, постановили: назвать село Красный Рай! Товарищу Лигачееву возразить было нечего.
Говорят, что ещё во времена монголо-татарского ига здесь сквашивали любимый ханами вишнёвый напиток, коим мелкий князь Изяслав и платил дань Орде. Но документов, сию легенду подтверждающих, увы, не сохранилось. Несмотря на это, винсовхоз «Чарка Ильича» процветает. Вишнёвка, секретный рецепт которой много веков передаётся из поколения в поколение в семье Тарасовых, под гордым названием «Черри-брэнди Кровь Змея Горыныча» идёт даже на экспорт! Во Францию, Венгрию, Норвегию, Данию, Вьетнам, а с 1969 года – и в Израиль. Да, что там, на экспорт! В самый Кремль ежегодно десять ящиков посылают! Напиток очень деликатесный, вкусный, как… прямо не с чем сравнить, причиняет приятное весёлое опьянение и не сопровождается похмельем.
Красный Рай, несмотря на удалённость от столицы, Брянска и райцентра Любеничи, а также отсутствие асфальтированной дороги, является культурным местом. На три с небольшим хвостиком тысячи жителей имеется два клуба! Один просто так, а другой, побогаче, винсовхозовский. Там и кино крутят аж три раза в неделю, и танцы с вокально-инструментальным ансамблем по субботам, и концерты заезжих артистов устраивают. Кружки функционируют: танцевальный, шахматный, авиамодельный и театральный.
А недавно построили спортзал, где тренируются борцы, штангисты и гимнасты!
Есть в селе и пережиток прошлого – церковь. Храм Ильи Пророка. Служит там отец Александр, пожилой уже, лет под шестьдесят. Областное партийное начальство год назад пыталось церковь закрыть, но секретарь райкома, товарищ Климов, отстоял.
– Да знаете ли вы, – стучал он кулаком, – что за человек отец Александр? Он лучше любого городского доктора людей лечит! Даже, говорят, рак! Даже туберкулёз! Хребты исправляет, зубы рвёт без боли! От бесплодия помогает! И даже это…
Он наклонился к уху товарища Резепкина, областного секретаря, и коротко шепнул что-то.
– Неужто? – вскинул тот брови до самой верхней кромки лба, – Даже если, вообще, на полшестого?
– Ну! А церковь закроем – он и уйдёт! А мы с кем останемся?
Аргумент был веский, и товарищ Резепкин снял вопрос о закрытии церкви с повестки дня. А через неделю приехал в Красный Рай (инкогнито) познакомиться лично с таким замечательным лекарем.
Отец Александр был целителем от Бога. Прихромав на родину с войны из Праги, экстерном сдал экзамены в духовной семинарии. Принял сан и приход в Красном Раю, а заодно и участковую больничку на две палаты, благо диплом фельдшера получил ещё до войны. Мог он не только вышеупомянутое, но и от пьянства заговаривать, и бесов изгонять (эпилепсия), и водянку унимать, и камни в почках и печени дробить, и даже инсульты несколько раз лечил успешно. Приезжавшие из райздрава комиссии каждый раз диву давались, как со своим скудным арсеналом медикаментов и оборудования он добивался поразительных, порой недостижимых даже в столице, результатов.
– Молюсь! – односложно и бесхитростно объяснял священник, – Ну, и травы всякие применяю.
Денег он никогда не брал, хотя и предлагали. Жил на зарплату.
Слава его, как целителя, разошлась широко, и авторитет был огромен. В храм, единственный на полторы сотни вёрст в любую сторону, ездили помолиться аж из самого Брянска. На службе прихожане прямо-таки обмирали от его проповедей, а уж когда о. Александр негромким, но пробирающим до самого нутра голосом возглашал «Вонмем! Паки и паки Господу помолимся!» у всех, в том числе и членов Партии, просто сердца трепетали.
Жил сей замечательный человек в маленькой избушке через дорогу от больнички, весь штат которой, кроме него, составляли три человека: отставной боцман-черноморец Архип, заместитель по адмхозработе, Света Тарасова, медсестра, этой весной закончившая медучилище в Любеничах, и Лида Малюх, фельдшер-акушерка. Ставки санитарки-уборщицы не было, поэтому сознательные прихожанки сочинили график дежурств и регулярно убирались в больничке, а также в храме и в доме о. Александра, хотя против последнего он и возражал.
Света, единственная дочь Арчибальда Ромуальдовича Тарасова (того самого, главного технолога завода и Хранителя Секрета вишнёвки), была девятнадцатилетней блондинкой. Умненькая, старательная и симпатичная, она обладала неплохой фигурой, хотя и склонной к полноте, особенно в нижней части. А, вот, чувством юмора не обладала! Вернее, оно у неё имелось, но очень-очень упрощённое. Из-за этого она всё принимала всерьёз. И вот, однажды осенью…
Однажды осенью, в сентябре, если быть точным, из окружающего Красный Рай леса (а леса там богатые! И сосновые боры, и березняк, и ельник… ну, и всякий другой тоже) вышел демобилизованный воин. Лихо заломленная фуражка, трудолюбиво сплетенные, несуществующие в Советской Армии аксельбанты, золотая бахрома на погонах, придающая им вид эполетов, укороченные сапоги со шпорами и высокими, на манер ковбойских, каблуками, а также две дюжины значков, украшавших грудь, придавали ладной фигуре воина праздничный и торжественный вид. Орёл, а не просто так, дембель! Шёл он издалека, от Лебединки, до которой его довёз автобус из райцентра, а потому притомился, хотя и носил гордое имя Василий.
Огляделся Василий из-под руки: всё, как прежде, как три года назад, когда в армию уходил! Даже лужа посередь дороги та же самая. Вон, за полем, сады виднеются, чуть поодаль – церковь на взгорке, а за ней и дом родной! Всего шесть вёрст шагать осталось! Присел Василий на пенёк, подумал, да как свистнет в два пальца. Вдруг получится? И получилось! Через четверть часа прискакал конь Беляш, давний друг и товарищ. Заржал, копытом затопал. Обрадовался, значит. Василий его обнял, горбушку хлебушка поднёс, а затем вскочил на спину и поскакал рысью. Верхом-то не то, что пешком!
По главной улице имени ХХ Партсъезда ехал важно, шагом. Прохожие при виде красавца воина улыбались и здоровались, ибо все Васю с самого рождения знали. Поравнявшись с церковью, всадник снял фуражку и быстро перекрестился, хотя и вступил в армии в комсомол. А подъехав к больнице, увидел ту, кого искал: Свету Тарасову в белом в незабудках платье, туго обтягивающем фигуру!
«Ух, ты! Какое у ней… всё! А когда уходил, была щупленькая да прыщавенькая, смотреть не на что!»
Улыбнулся и подбоченился.
Света при виде Василия в шикарном мундире прямо-таки обмерла, даже колени ослабли.
«Прынц! Ну, взаправдашный прынц! И на белом коне! Ой, девочки-и!»
То, что фамилия «прынца» Мальков, и он из враждебной семьи, она даже не вспомнила.
– Здравствуйте, Василий Лукич, – застенчиво поздоровалась девушка грудным воркующим голосом, покраснев, как маков цвет, от внезапно вспыхнувшей страсти и осознания наличия на лбу прыщика.
«Поленилась утром выдавить, дура! Пусть созре-ет, пусть созре-ет! Вот и созрел… Ой, что делать-то?»
– Здравия желаю, Светлана Арчибальдовна! – залихватски вскинул ладонь к козырьку парень, усилив этим воинским приветствием накал восторга в девушке до немыслимого градуса, – Во, у меня и подарок для вас есть!
С этими словами он протянул Свете шёлковый синий платочек.
Надо сказать, что раньше, до армии, они никаких чувств к друг другу не испытывали. Но сейчас… Прямо, молния между ними проскочила! По крайней мере, так Свете показалось. Она накинула платок на плечи и скосила глаза, жалея, что нет зеркала: надо же, как замечательно с платьем сочетается!
Василий спрыгнул с Беляша и взял девушку за руку. Та затрепетала.
– Выходите за меня замуж, Светлана Арчибальдовна! – выдохнул он вкрадчиво, – Прямо сейчас!
Света счастливо всхлипнула и упала к нему в объятия.
Она, вообще-то, встречалась с одним парнем, Степаном Кукиным. Он пришёл из армии весной и сразу принялся ухаживать: поджидал после работы, дарил цветы – ромашки, васильки и одуванчики, приглашал погулять за околицей. Позже, когда узнали друг друга получше, они вместе купались в речке Мокринье, и Степан вытирал Светино затянутое в сплошной купальник налитое тело полотенцем, часто и глубоко дыша носом. А ещё приносил ворованные вишни, и девушке было приятно, что парень из-за неё рискует получить заряд крупной соли в задницу от сторожа дяди Пети. Вишни дома всегда было завались, но краденая-то вкуснее! А две недели назад Степан подарил ей бусики из разноцветных стеклянных шариков! И поцеловал! Света вырвалась и убежала, потому, что она не такая, но бусики дома долго разглядывала и примеряла тайком перед зеркалом. Степан ей нравился… но не более того, и сейчас он был выведен за скобки.
– Сейчас?! – пролепетала девушка, – Это как это?
– Да так! Пойдём сельсовет и распишемся!
– А Николай Анисимович в город уехал до послезавтра… вместе с батей и маманей… – обескуражено протянула Света, которой идея моментального замужа очень понравилась.
Василий ненадолго задумался, но вскоре нашёлся:
– А, давай отца Александра попросим! Пусть он нас повенчает!
Парень Шекспира не читал, но сюжетный ход был прямо из «Ромео и Джульетты»!
– Ой! Я тогда сейчас быстренько домой сбегаю, переоденусь… – дёрнулась гражданка Тарасова, донашивающая эту девичью фамилию последние минуты.
– Не надо! Договорились прямо сейчас – значит, прямо сейчас, никаких проволочек! – удержал её Василий.
– Отец Александр сейчас в храме, вечерню служит, – сообразила Света.
И молодые люди пошли в церковь. Беляш, цокая потёртыми подковами по засохшей глине улицы, шёл за ними и негромко ржал – радовался по-своему, по-лошадиному, догадавшись по запаху, что хозяин хочет соединиться с этой человеческой самкой, а она с ним.
У церкви Василий повесил вещмешок Беляшу на спину и велел ждать. Жених и невеста, прежде чем войти в храм Божий, перекрестились, как положено.
– А, может, всё-таки, батю с маманей подождём? Неудобно как-то… – робко спросила Света, переступая порог, – Да и батя осерчать может, ежели без его ведома…
– Ерунда! Они только обрадуются, – заявил Василий с ни на чём не основанным апломбом.
Служба уже заканчивалась. О. Александр произнёс заключительную молитву и осенил всех крестом. Людей было немного. Так, человек десять. Однако среди них были родители Василия! Лука Сергеевич и Капитолина Дмитриевна сильно обрадовались при виде сына, но, когда он объяснил цель своего прихода, сильно удивились!
– Я не пóняла! – воскликнула мать, – Как так, жениться? Да ещё на этой! Она же Тарасова! И дома ты ещё не был!
– Ага, сынок, ты бы это… сначала… тово… – промямлил отец невразумительно, – Да и невеста твоя… не совсем… другую бы надо!
Бабка Агафья, деревенская сваха, оскорбилась в соплю, что обошлись без неё. В её пылающем обидой сердце тут же составился план мести. Ни слова не говоря, он вышла из церкви и шустро пошкандыбала, стуча клюкой, в Ашхабадский переулок, который ответвлялся от улицы ХХ Партсъезда всего через километр.
Василий был непреклонен:
– Хочу жениться – и всё тут! И именно на Светке! Нравится она мне шибко!
О. Александр, тоже удивившийся происходящему, тем не менее, венчать пару согласился.
– Да! А кольца-то у вас есть?