Коготь Змея Горыныча. Полунаучная фантастика

Глава третья

– Ну, что ж… Придётся идти длинным путём, – вздохнул мистер Беркли, узнав о провале Вильямса.

Начальник охраны и секретной службы «Созвездия Ликёров» мистер Сандерс сожалеющее развёл мосластыми руками:

– Увы, сэр!

– Какие есть по этому поводу мысли, Джон?

Сандерс задумчиво потёр перебитый нос (в прошлом он был боксёром):

– Заслать в Красный Рай нового агента весьма проблематично, сэр. После поимки Вильямса местный шериф будет настороже, и отнесётся подозрительно к любому пришельцу извне, хотя бы даже и белому. Начнёт вопросы спрашивать, документы рассматривать через лупу… да и нету сейчас никого, адекватно владеющего русским языком. Вернее, есть, но освободятся нескоро. Надо попытаться завербовать кого-нибудь из местных!

– Вот и займись этим не откладывая! Мне этот секрет вишнёвки нужен срочно! Вчера!

– Есть, сэр!

Сандерс вступил в контакт с резидентом ЦРУ в Любеничах, и тот, за вполне разумные деньги, предоставил данные на множество обитателей Красного Рая. Острый взгляд Сандерса зацепился за Василия Малькова, проходящего срочную службу во Вьетнаме.

– Во! То, что надо! И не придётся в деревню ехать!

Несколько недель ушло на поиски кандидата в агенты. Сандерс задействовал все свои связи и в ЦРУ, и ФБР, и среди банковских охранников, но все только разводили руками: нет никого, отвечающего нужным критериям!

Наконец, благодаря помощи Службы Иммиграции, в Нью-Йорке были обнаружены некий Михаилус Петрявичюс (тот самый, в клетчатом пиджаке!) и его жена, Кристина, литовцы, сбежавшие в Америку после войны. Оба владели русским языком вполне уверенно. У них была фирмочка по продаже подержанных автомобилей. Сандерс лично поехал в Большое Яблоко знакомиться. Посетив их магазин в Бруклине (так, ничего особенного, штук двадцать авто, в основном ржавое старьё десятилетней давности), Сандерс приветливо улыбнулся подошедшей к нему Кристине. Жгучая фигуристая брюнетка обвела рукой свои владения:

– Что желает сэр? У нас большой выбор! Вот, например, бьюик…

– Я хотел бы поговорить с вашим мужем, мадам.

– Это о чём это? Если вы из налоговой, то у нас всё в порядке, и лицензия тоже, – слегка встревожилась Кристина.

– Нет, я не оттуда. А речь пойдёт о возможности неплохо заработать.

Повесив на воротах табличку «Закрыто на учёт», Кристина проводила таинственного пришельца в офис, и познакомила с мужем. После взаимных приветствий Сандерс, как выражаются в Мексике, взял быка за рога:

– Я представляю некую фирму. Какую именно, вам знать необязательно. Мы предлагаем вам поехать во Вьетнам и вступить в контакт с неким Василием Мальковым (Лукичом), служащим в воинской части №325870. Вы посулите ему огромные деньги и передадите ему письмо от нас.

– И всё? – с сомнением протянул Петрявичюс.

– Всё! Кроме вашего гонорара мы оплатим проезд, проживание и питание.

– Сколько? В смысле, гонорар какой?

Сандерс назвал сумму. Она вдвое превышала месячный заработок четы Петрявичюсов! Однако Михаилус изобразил на лице колебание:

– Деньги не такие уж и большие, это – раз! Во Вьетнаме стреляют, есть риск нарваться на пулю – это два. В-третьих, как я оставлю хозяйство? Жена одна не справится!

– Да бросьте! Там, куда вы поедете, стрельбы нет. Это – раз! Во-вторых, всё дело займёт всего несколько дней, от силы неделю. Не работа, а прямо каникулы!

– И всё же…

– Хорошо, что вы предлагаете?

Сандерс закурил сигару, чтобы успокоиться, ибо уже начал нервничать. Некурящий Петрявичюс поморщился и распахнул окно. Кристина воспользовалась этим, чтобы мимикой и жестами показать мужу: «Соглашайся, дурак!» Тот незаметно моргнул. Дескать, понял.

– Ну, во-первых, если я соглашусь, то мне по-любому понадобится помощник… помощница. То-есть, мы с женой полетим вместе. Соответственно вам придётся в два раза увеличить сумму гонорара. Это два. И ещё компенсация за упущенную прибыль! Это три!

Сандерс потерял дар речи. Ну и запросы у этого парня!

– Расчёт компенсации поподробнее, пожалуйста.

– Ну, как же: мы продаём в месяц двадцать – тридцать авто (Тут он наврал! Обычно восемь. Рекорд – десять). Бросить наши машины без присмотра невозможно, разворуют всё от колёс до глушителей. Значит, придётся нанимать охрану и платить ей жалованье. А это дорого! Вот я и хочу компенсацию за непроданные машины и зарплату охране!

Озвученная сумма повергла Сандерса в шок. Его выручила Кристина, принесшая кофе и брэнди. Хлебнув брэнди и запив его жидковатым растворимым кофе, посланец мистера Беркли пришёл в себя.

– То, что вы хотите, нереально.

«Да я и сам это знаю!» – подумал Петрявичюс.

Тут в голову Сандерса пришла мысль:

– А сколько стоят ваши машины? Те, которые сейчас на стоянке?

– Извольте!

Петрявичюс достал счёты и проворно защёлкал костяшками.

– Вот! – показал он итог на клочке бумажки.

Двоюродный брат Сандерса, Билл, тоже торговал подержанными автомобилями. В Нью-Джерси. Если купить весь этот хлам, подшаманить и продать через Билла… то можно выйти в ноль, а то и заработать пару-другую долларов!

– Окей! Скиньте треть. Ну, я покупаю оптом всё! Перегоните вот по этому адресу в Нью-Джерси. Но я заплачу только за те гробы, которые доедут!

– Ой, доедут все!

Петрявичюс скинул четверть, и сделка была заключена. Гонорар за работу Сандерс увеличил лишь в полтора раза, мотивировав это тем, что помощник (помощница) не может получать столько же, сколько основной агент.

И супруги полетели во Вьетнам. Задание, как мы знаем, они выполнили успешно. Оставалось только ждать действий Василия.

Василий наслаждался свободой, бездельем и молодой женой два дня. А на третий день вернулись тесть с тёщей и председателем сельсовета Крупским. Не успели они вылезти из мотоцикла с коляской (Днепр! Отличный, надёжный аппарат!), как к ним подковыляла бабка Агафья:

– Катаетесь куды ни попадя, а ничегошеньки не знаете!

– Да, что случилось-то, баба Гаша? – встревожено насторожилась Раиса Михайловна.

– Да, уж, случилося! Дочкá ваша случилась! Случка, значить, произошла у ней! – хихикнула Агафья, довольная сим каламбуром.

– Чево-о!? Какая ещё случка? Ты что несёшь, старая?

– А тово! Она у Васьки Малькова нонеча ночевала!

Про венчание в церкви бабка коварно умолчала. Для пущего эффекта. Ну, и из вредности.

Ошарашенная новостью Раиса разлила три литра молока и все семечки рассыпала.

– Застава! – завопила она, – В ружьё!

Её отец был пограничником.

На крыльцо выскочил муж, уже успевший занести вещи.

– Где горит? – вскричал он, озирая хозяйство.

Раиса набрала в живот побольше воздуху и визгливо запричитала:

– Ой, доченька-а! Ой, Светочка-а! Ой, да позор-то неизбывный! Ой! Да, как же ты, милая, не убереглась-то! Ой, да Ваське-то постылому дала без записи, без росписи! Ой, да как же ты теперя людям в глаза-то смотреть будешь!

Арчибальд от изумления застыл в позе бегуна на старте. Затем вскочил в седло Днепра и рванул с места так, что резина задымилась.

Раиса, опираясь на бабку, как на костыль, побрела домой, не переставая оплакивать горькую судьбу дочери. Агафья была довольна донельзя спровоцированным переполохом!

Из кустов вышел кот Мурзик и, довольно урча, принялся лакать разлитое молоко, собравшееся в удобную лужицу.

«Лопнем, но честь боярскую не посрамим!» – твёрдо постановил он, вспомнив цитату из романа Тамигина «Корни», недавно прочитанного Светой.

Такая у неё была особенность: читала все книги вслух. Для приятности.

Света была на работе, ставила клизму деду Вакулину, когда к больничке примчался папа Арчибальд. Ворвавшись в процедурную, он, ни слова не говоря, ибо челюсти свело судорогой от гнева, схватил грешную дочь поперёк талии и швырнул в мотоцикл. Завхоз Архип при виде всего этого аж папиросой подавился.

Дома Арчибальд деловито надавал дочери пощёчин и всыпал ремня, а затем приковал цепью к кровати. Цепь он снял с пса Тузика, чему тот немало порадовался, хотя и удивился.

– Рая! Поставь этой шалаве ведро для нужностей! И чтоб из дому ей ни ногой! – приказал он, – А я разбираться с Васькой пойду!

– За что, батя? – глотая слёзы боли и обиды пролепетала Света.

– За то! За блуд с Васькой!

Света хотела объяснить, что они с Васей повенчались чин-чином, вот, дескать, и кольцо-доказательство, но суровый отец уже выскочил из комнаты.

Зарядив ружьё картечью, Арчибальд шагал по улице ХХ Партсъезда.

«Порву Ваську на сто кусков! По стенке размажу!»

Прохожие пугливо шарахались в стороны, догадываясь, что сейчас прольётся чья-то кровь. А конкретно – Васьки Малькова! Бабка Агафья, с замиранием сердца предвкушая новый скандал, поспешала за Ромуальдычем, отстав шагов на полсотни.

Вот и дом Мальковых. Пинком распахнув калитку, народный мститель вошёл во двор и сразу же увидел соблазнителя дочери в одних трусах. Василий, ничего плохого не подозревая, щепал топориком дощечку на растопку.

– Повернись лицом к смерти, гад! – воззвал гражданин Тарасов, поднимая двустволку шестнадцатого калибра и весь содрогаясь от ненависти.

Василий обернулся. Ужас не сковал его члены, как писали в старинных романах! Наоборот, он очень успешно прыгнул в сторону, намереваясь укрыться за поленницей. Арчибальд выстрелил из левого ствола, и картечь снесла разделявший их куст сирени. Часть заряда разбила окно кухни.

– Убивают! Ой, лихо! – заорал Мальков и метнул в стрелка полено, чем испортил ему выстрел из второго ствола.

Правый ствол изрыгнул дым и пламя. Свинцовые шарики с визгом преодолели разделявшие врагов двадцать шагов и обрушили поленницу. Два из них, впрочем, пробили ляжку и ягодицу мишени.

– Ой, блин! – вскрикнул Вася и на одной ноге запрыгал в сортир, надеясь, что его там не найдут.

Сортир был всего в пяти шагах, и он успел туда прежде, чем тесть перезарядил ружьё. Арчибальд подошёл к сортиру и жахнул в дверь из обоих стволов. Хлипкая дверь разлетелась в щепки. Просунув руку в дыру, стрелок отодвинул задвижку, надеясь увидеть труп врага. Странно! Внутри никого не было!

«В дерьмо, значит, нырнул, зараза! Больше некуда!»

Снова зарядив ружьё, Ромуальдыч дважды выстрелил в очко. Раздался вопль и полетели брызги. Это картечина ранила совершенно постороннюю лягушку, залезшую в яму половить мух. Кашляя от дыма, Тарасов вывалился наружу. Патроны кончились, но он был уверен, что с негодяем Мальковым покончено.

Пока происходил этот расстрел, бабка Агафья, развив вторую космическую скорость, ломанула к товарищу Прилукину, жившему через четыре дома. Ввалившись в дом участкового, она увидела, что он мирно храпит (время было послеобеденное). Возмутившись донельзя таким вопиющим нарушение служебной дисциплины, бабка огрела милиционера клюкой и завопила сорванным голосом:

– Дрыхнешь и не знаешь ничего!

– Ай! Ты чего, баба Гаша? – открыл глаза Прилукин.

– А тово! Ромуальдыч наш Ваську Малькова только что порешил! Ружо наставил – и давай шмалять… Аль ты стрельбы не слыхал?

Участковый изменился в лице. Схватил фуражку и, как был, в одних кальсонах и бязевой нательной рубахе, босиком выскочил на улицу. Довольная развитием интриги бабка последовала за ним.

К месту происшествия уже стекался народ.

– Чего? Кого? … Стрелял-то кто? … Да никто не стрелял, это мальчишки из жигана бабахнули! … Убили! … Луку убили? … Заткнись, дура-баба! Вот же он, сам стоит! … Капа, ты только скажи, мой Фёдор тебе всего за поллитру сортир-то починит… Кровь! Ой, люди, гляньте! След кровавый!

– Ну-ка, тихо все! – гаркнул Прилукин.

Увидев представителя силовой структуры, народ замолк и расступился. Арчибальд с гордо поднятой головой шагнул навстречу участковому.

– Убил я гада, Потапыч! Замочил в сортире!

– Тамбовский волк тебе Потапыч! – хмуро отрезал лейтенант, – А ну, шагай за мной!

Толпа одобрительно загудела.

И, отобрав ружьё, слуга закона увел убийцу к себе домой, так как надо было одеться. Не проводить же допрос в одном исподнем!

Не волнуйся, Читатель, Василий остался жив! Служба в ВДВ не прошла для парня даром и научила военным хитростям! Он кулаком выбил две доски задней стенки и выскользнул наружу, аккуратно приставив доски обратно. Затем нырнул в стоящую стеной крапиву и по-пластунски ретировался в сторону бани, надеясь там отсидеться до прибытия сикурса. Баня была крепкая, с дубовой дверью, которую не то, что картечь, а и жакан не прострелит.

План удался! Скользнувши в предбанник, Вася подпёр дверь и спрятался под лавку. До него донесся грохот выстрелов. Два, потом ещё два.

«Ага, повёлся тестюшка! Решил, что я в сортире! А я вовсе не тама, а тута!»

Выждав, на всякий случай, с четверть часа, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Отец и двое соседей, профузно матерясь, шарили баграми в сортире.

– Батя! Я вовсе здеся! – окликнул его Василий.

Лука дернулся и уронил багор.

– Сынок! А мы-то уж думали… Мать уже даже тесто для блинов завела!

– Зачем блины? Какие блины?

– А для поминок!

– Нифига себе, оперативность!

Василю помогли дойти до дома, перевязали. Затем Лука сбегал до телефона в сельсовет и вызвал «Скорую Помощь», так как о. Александр был в отъезде. Довольно быстро из Лебединки приехал раздолбанный Рафик с фельдшером Ильёй Игоревичем. Осмотрев раненого, тот поставил диагноз: «Огнестрельные ранения правой полужопицы и ляжки».

– В хирургию придётся везти, пули выдергинать, а то нагноение может произойти, а то и Антонов Огонь!

Фельдшер был старенький, начал работать сразу после Гражданской Войны. Однако обезболивающий укол и перевязку сделал ловко!

Делать нечего, Василия завернули в одеяло и погрузили в авто. Илья Игоревич, прижимая к животу пятилитровую бутыль вишнёвки, уселся рядом, и они уехали.

Тем временем товарищ Прилукин, предварительно закончив прерванный бабкой Агафьей послеобеденный сон, в своём казённом кабинете на другом конце села приступил к допросу гражданина Тарасова, тоже отдохнувшего и успокоившегося в холодке камеры. Старательно заполнив паспортную часть протокола, лейтенант неожиданно задал преступнику основополагающий вопрос, добиваясь «момента истины»:

– Ты почто в него стрелял?

Арчибальд поёрзал и с вызовом ответил:

– Чтоб до смерти убить!

– Была ли промеж вас личная неприязнь? – продолжил участковый, заглянув в методичку по проведению допроса, чтоб не сбиться.

Допрашиваемый этого мудрёного выражения не понял, но, на всякий случай, решил всё отрицать.

– Не было такой!

– А как же тогда? – озадаченно поднял брови дознаватель.

– Он мою дочь обесчестил!

– Это как это? – всерьёз удивился Прилукин и закурил, чтобы скрыть удивление.

– А вот так!

Подследственный показал недвусмысленным жестом, как именно произошло обесчещивание.

Прилукин хмыкнул:

– Да они же в церкве венчалися! И свадьба была! Всё по православному! Никакого разврату, али, там, приневоливания. Ах, да! Вы же уехамши были!

Тарасов побледнел, как портянка:

– Какая ещё, нахрен, свадьба?! Сельсовет закрытый был, товарищ Крупский с нами в город ездил!

– Вот, они его и ждали, чтобы расписаться, как положено после венчания. А ты, чудак на букву Мэ, родную дочь вдовой сделал!

В этот момент в участок ворвалась бабка Агафья. Платок у неё сбился на затылок, на правой ноге не хватало калоши. Лицо её было красным от ажитации и перенесенных перегрузок.

– Ага! Сидите тута, чаи распиваете! А обратно не знаете ничего!

– Какие ещё чаи? Ты чё, баба Гаша? – напрягся Прилукин.

– Чё, чё! Через плечо! Васька-то, живой оказался! – триумфально выпалила бабка.

И дознаватель, и подследственный аж подскочили:

– Ну!? Выловили из сортира?

– Ой, не было его тама! Он в бане спрятамшись оказался!

Арчибальд снова побледнел и рухнул обратно на стул.

Такая, подходящая к моменту строфа из блатной песни мелькнула у него в голове.

Товарищ Прилукин ткнул пальцем в сторону Арчибальда:

– Ты, это… побудь пока здеся, да не вздумай уйти! А я пойду, посмотрю…

Но смотреть было не на что: «Скорая Помощь» уже уехала. А бабка Агафья помчалась к Тарасовым.

Света лежала на кровати на животе, ибо попа болела ужасно, и рыдала в подушку от несправедливости жизни. Батя даже слова сказать не дал, сразу по попе ремнём! И Васи рядом нет заступиться!

Вошла мать:

– Ну, что, позорница? Как теперя жить думаешь? Кто тебя, такую порченую, в жены возьмёт? У-у, шалава!

– Маманя! И вовсе я не такая! Мы с Васей в церкве венчалися! И свадьба была! – прогундосила дочь.

Раиса потеряла дар речи и вынуждена была глотнуть водички.

– Как так, венчалися?! С Мальковым? Он же враг!

– Вам, может, и враг, а я его полюбила! Он красивый!

Вот это новость, так новость!

Тут в окно постучалась измученная беготнёй бабка Агафья.

– Ага, вы тута сидите-скучаете, а тама батьку вашего заарестовали!

– За что, баба Гаша? – вскричала Раиса, хотя сердце-вещун уже подсказало ей, за что.

Бабка выдержала драматическую паузу, ибо надо было отдышаться и правильно сформулировать ответ.

– Он в Ваську стрелял! Восемь раз!

Света завыла волчицей и попыталась упасть в обморок, но не смогла.

– Попал? – еле слышным шепотом спросила Раиса.

– Ну, а как же!!!

Света зарычала и, что было силы, рванула цепь. Ножка кровати треснула, и молодуха оказалась на свободе. Обмотав цепь вокруг талии, чтоб не мешала, она кинулась на улицу. Раиса последовала за ней.

У дома Мальковых люди ввели их в курс дела: истекающего кровью Василия увезла в хирургию «Скорая Помощь», а Арчибальда товарищ Прилукин допрашивает в участке.

Глава четвёртая

Света побежала обратно. Покидав в авоську городской докторской колбасы, сливочного масла (несолёного!) и сливочного масла же, но шоколадного, а также кусок вонючего дорогобужского сыра и белую городскую булку, она вскочила на отцовский мотоцикл и, игнорируя вопли матери, помчалась в Любеничи. Раиса, собрав в чемоданчик свитер, две пары белья, три цыбика чаю и десять пачек Беломора, а также шмат сала, отправилась в участок, ибо догадалась, что муженька посадят в тюрьму. Вопрос был: надолго ли?

Подойдя к казённому дому, она увидела, что товарищ Прилукин сажает Арчибальда в мотоцикл.

– Михаил Потапыч, погодите! Я, вот, отсидочный чемоданчик ему собрала…

Муж поощрительно покивал. Прилукин на минуту задумался, вернулся в кабинет и заглянул в методичку. Выйдя, спросил строгим голосом:

– Ничего запрещённого в чумодан не лóжила? Ну, там… ножик, али другое какое оружие, водку и эти… как их… наркотики?

– Чего? – удивилась Раиса, – Какие-такие тошнотики? Только чай да папиросы… А про ножик я заранее знала, что не положено.

Про сало она умолчала. Вдруг оно и есть таинственные наркотики?

– Ну, тогда ладно, – Прилукин расправил усы и завёл мотоцикл, – Где в городе тюрьма, знаешь ли?

– Знаю…

– Вот, туда и повезу твоего!

Поцеловав жену на прощанье, Арчибальд с пафосом произнёс:

– Жди меня – и я вернусь!

Прилукин крутанул ручку газа, мотоцикл взревел и унёс террориста… нет, пожалуй, не террориста, а просто так, несостоявшегося убивца, в туманное будущее.

Света мчалась, не жалея технику, по колеястой дороге на Лебединку. От неё начинался асфальт до самых Любеничей. Каких-нибудь полчаса – и она там! Но судьба сыграла с мадам Мальковой злую шутку: кончился бензин, и двигатель, пукнув несколько раз, заглох. До Лебединки было ещё километров восемь с половиной. Пнув ни в чём не повинное транспортное средство, Света заплакала. Надежды, что кто-нибудь проедет мимо и поделится бензином, было мало: вечер, грузовики уже все на приколе, а личного транспорта в Красном Раю не так много. Да и кто на ночь глядя путешествовать будет? А ещё она с ужасом осознала, что денег у неё ни копейки! Забыла второпях взять кошелёк!

Света сидела на пеньке уже три часа и ничего не могла придумать. Конечно, можно было бросить мотоцикл и вернуться домой пешком… Или толкать тяжеленную железяку по ухабам и колдобинам? К утру дотолкала бы…

Темнело. На синем бархате небосвода появились первые звёзды. За ними последовали звездищи, звёздочки и звездюлинки. Все они заняли отведенные им в созвездиях места. Большая Медведица приветливо помахала бедняжке своим длинным пушистым хвостом. Из-за леса выглянула любопытная луна, похожая на начищенный медный тазик для варенья. Увидев одинокую фигурку, нахмурилась и попыталась согреть её своими лучами. Но – увы! Лунные лучи не больно-то тёплые… А тут ещё и тучка наплыла. Негромко, но страшновато ухал филин. В кустах прошмыгнула лиса. На душе у молодухи сделалось неуютно. Мало ли, вдруг, вообще, леший из чащи вылезет и заставит с ним хороводы водить?

Света сильно проголодалась и, поколебавшись, отломила горбушку булки. Ей хотелось и колбасы тоже, но ножа не было, а кусать от целого куска она постеснялась. Как потом такую передачу Васе нести?

Внезапно хлеб застрял у неё в горле! От испугу, ибо по дороге к ней медленно приближался… всадник без головы! Вспомнилась книга с таким названием, прочитанная всего месяц назад. Насилу дочитала, так страшно было. Вгляделась попристальней, мобилизовав силу воли: туловище в холщёвой рубахе с пояском, руки-ноги… а головы, точно, нет! Вот ужас, так ужас! Конь был обыкновенный, серый в яблоках. Света попыталась упасть в обморок, но опять не смогла. Всадник подъехал вплотную и остановился.

– Здравствуйте, девушка! – раздался голос из того места, где должна была быть голова.

Света задрожала крупной дрожью, но, тем не менее, нашла в себе силы ответить на приветствие:

– И вам здравствуйте! Только я уже не девушка, я замужем.

В этот момент тучку сдуло ветерком, луна засияла поярче, и Света увидела, что голова у всадника есть, только лицо чёрное-чёрное.

«Негр, наверное!»

Чернокожий слез с коня.

– А вы тут, что?

– Бензин кончился, – вздохнула Света, перестав дрожать, – Не знаю, что и делать…

Незнакомец улыбнулся ослепительно белыми зубами:

– О! Этому горю можно помочь! До Лебединки точно доедете!

Света удивилась невероятно: где он бензин-то возьмёт? Не с коня же отсосёт?

– Так, деву… женщина, отвернитесь, а я всё сделаю!

Пришлось отвернуться, хотя ужасно хотелось посмотреть, что произойдёт. До слуха донёсся скрип отвинчиваемой крышки бензобака, затем журчание.

– Готово! Можете ехать!

Света нажала на ручку стартера. Ничего! Ещё раз… Мотор чихнул и завёлся!

– Ой! А как это?

Черный человек засмеялся:

– Я, прошу прощения, в бензобак попысал. Остатний бензин уровнем выше приподнялся, снова в топливозаборник поступать стал. Между прочим, меня Беня зовут!

– А я – Света… Малькова.

– Счастливого пути, Света Малькова!

Света уже хотела тронуться в путь, но вспомнила насчёт денег.

– Ой, товарищ Беня… Вы мне не займёте ли рублей пять? Или, хотя бы, три… Заправиться и вообще! А я, как управлюсь, сразу отдам взад. Вы не подумайте, у меня дома деньги есть, просто кошелёк забыла второпях. Вы, ведь, в Лебединке живёте?

– О чём речь! Конечно! Вот, возьмите!

Беня, пошарив в карманах, протянул Свете трёшку и четыре полтинника.

– А живу я на улице Карла Маркса, третий дом по левой руке, мимо не пройдёте, у нас ещё калитка резная.

– Спасибо, товарищ Беня!

– Путь добрый! Не забудьте всё с бензобака слить, прежде, чем заправляться!

И Света поехала, стараясь не газовать, чтобы бензин экономился. До Лебединки доехала без проблем, даже удивительно! Ночевать попросилась к тётке Дарье, золовке шурина дяди Корнея. Она была своя, Красно-Райская, просто замуж вышла за лебединского парня.

Несмотря на поздний час, Дарья собрала ужин, и долго слушала душераздирающую историю о стрельбе из ружья в сортире, о раненном картечью молодом муже, о заглохшем в чистом поле мотоцикле.

– Так бы и куковала там до утра, кабы не этот Беня! – закончила рассказ Света и отпила пересохшим ртом остывшего чаю, – Но, спужалась я его мрачно, аж пальцы на ногах скрючило.

– Знаю я его, – кивнула Дарья, – Мы тута к нему привыкли. Хороший человек, зоотехником работает. Двойняшек-девчушек один воспитывает. Прямо, шоколадки!

– А… почему он чёрный? – спросила Света, умирая от любопытства.

Автор не утаит от тебя, Читатель, эту тайну!

В марте сорок шестого вернулась с войны на родину Галина Долотова, служившая медсестрой в Берлине. Там она сошлась с американским сержантом, Бенджаменом Роули. Дело молодое! Хотели пожениться, но Первый Отдел не разрешил. В результате сержант уплыл в свою Америку, а Галину демобилизовали всвязи с беременностью. В июле месяце, аккурат на праздник Рождества Иоанна Предтечи (7 июля), у неё родился мальчик. Чёрный-пречёрный! Вся райбольница сходилась посмотреть на эдакое диво. Галина в честь отца записала сына Бенджаменом. Крестили, правда, Вениамином. Вот и вырос в Лебединке Бенджамен Бенджаменович Долотов!