Найти богиню. Фантастический роман с пародийным уклоном. Издание 2-е
- -
- 100%
- +
– Куда мы плывем, Святейший? – тихо спросил Ворга.
– Подальше от Города. Нам нужен остров, где мы спрячем богиню, чтобы её никто никогда не нашел.
– И тогда ты убьешь меня?
– Нет. Я знаю, что ты будешь хранить тайну Золотой Девы, ибо ты – её жрец. А дорогу обратно никто не найдет, островов много, и один от другого не отличить.
Путешествие было долгим, целых две луны. Они миновали множество островов, пока, наконец, ранним утром не пристали в маленькой бухточке, окруженной острыми скалами. Велев команде ждать, Корен пошел на разведку. С трудом преодолевая труднопроходимые камни, он к полудню нашел подходящую пещеру. Вернувшись на корабль, он отвел Воргу в сторону:
– Завтра мы завершим начатое.
Ящик с Золотой Девой они тащили вдвоем долго, и только к вечеру, совершенно измученные, дошли до пещеры. Там Корен снял с ящика крышку и в последний раз полюбовался на светлый лик богини. По обычаю положил два меча в ногах и в головах ложа. Ворга тем временем поставил корзину с едой: вдруг Богиня проснется и захочет есть? И другую, с платьем из шерсти для лета и малицей из оленьих шкур – для зимы, а также мокасины и унты. Затем они устроились на ночевку, ибо в темноте до корабля было не дойти: кому охота сломать ногу?
Утром жрецы вернулись в бухту, предварительно наложив на остров заклятье, чтобы никто не осмелился приблизиться к месту упокоения богини.
– Идем домой! – приказал Корен воинам, чувствуя огромное облегчение в душе.
Приказ Великого был выполнен!
Время неторопливо текло над городом-становищем. Сменялись поколения, Племя росло и процветало. Ушел в Верхний Мир Корен, и Верховным жрецом стал Ворга. Будучи уже глубоким стариком – ему сравнялось семьдесят зим – он однажды взял пергамент и, не разгибая спины, целый день что-то писал. Когда младший жрец Акнир принес вечернюю пищу, Ворга был мертв. Перед ним лежал пергамент, исписанный рунами. Акнир попытался прочесть, но не смог: руны не складывались ни в одно знакомое слово. Тем не менее, он уложил пергамент в деревянный футляр и отнес в хранилище свитков.
Ледник постепенно таял и, скользя по смазке талых вод, потихоньку полз на воcход и полдень, дробясь по пути на несколько потоков. К тому времени, когда он достиг кургана, город-становище был уже давно покинут людьми. Войны, эпидемии, откочевка дичи, перемена русла реки – многое произошло за века и тысячелетия. Большую часть племени поглотили другие народы, другая, меньшая часть, погибла. Но самая малая часть уцелела на необъятных просторах северного окоёма.
Много раз люди пытались достигнуть безымянного острова, но старинное заклятье отпугивало их. Богиня спала и ждала… чего?
Часть первая: Авантюрист на Севере
Глава первая
Год от сотворения Мира 7089 (1580 от Рождества Христова)
Папа Григорий XIII развернул очередной пергамент, доставленный из библиотеки секретарем. По его заданию там уже несколько лет работала группа монахов-бенедиктинцев, разыскивая документы, относящиеся к язычеству. В основном это были сведения не представляющие особого интереса, но иногда попадались и упоминания о капищах, содержащих несметные сокровища, как, например, в Карфагене. Конечно, за века они были разграблены, что часто подтверждалось более поздними свидетельствами или слухами, но святой отец не терял надежды однажды найти нечто, ускользнувшее от жадных рук завоевателей и просто грабителей. И вот…
Документ был написан греческим безымянным монахом (это можно было заключить из корявой латыни автора) в правление императора Константина (того самого, равноапостольного, перенесшего столицу Римской империи в Византиум) и содержал запись рассказа некоего сотника Валериана, попавшего в плен к северным варварам на побережье Балтийского моря. Сотник подробно описывал быт, нравы и политико-экономическое устройство племени, которое он по невежеству называл гипербореями. Описывая их верования, он упомянул, что Христа они не знают, а поклоняются некоей Золотой Богине, в храм которой могут входить только жрецы. К рассказу была приложена карта местности, вычерченная сотником.
Папа прищурился и ещё раз внимательно перечитал заинтересовавшие его строки: «… статуя спящей Девы из чистого золота в рост человека…». Потер усталые глаза. Интересно! До сих пор ничего подобного не попадалось. Вообще-то, север Европы – terra incognita, там влияние Церкви до сих пор минимально, и, соответственно, информация о тех местах скудная.
«Надо будет послать туда кого-нибудь. Нет, не абы кого, а верного солдата Церкви. Проверить… Больше тысячи лет прошло… Всё равно – проверить!.. Золотой идол, а?»
Болото тянулось на сколько хватало взору. Кабальеро Корнелиус ди Ранейро с проклятиями вытянул увязший по колено сапог из чавкнувшей трясины, оперся о посох, отдуваясь. Цепочка стрельцов медленно двигалась вперед, оставляя за собой мутную полосу. Ступать следовало след в след, но иногда Корнелиус оступался, и тогда застревал, иногда надолго. Шли с самого утра, и конца-краю сегодняшнему маршу было не видно. Брюхо давно уже трубило настойчивые сигналы к обеду, только как пообедаешь в эдакой мокрети? Напрягшись, кабальеро, таща за узду лошадей, догнал размеренно шагавшего Антипа Журбу, проводника, шедшего третьим в цепочке.
– Далеко ли есть сухое место?
– Не, часик ещё… или полтора, – ответил тот, утирая рукавом армяка взмокревшее лицо.
Корнелиус вздохнул и зашагал рядом.
Проводник не обманул, и через час с небольшим отряд вышел на твердую почву, покрытую редколесьем.
– Привал! – облегченно объявил Селифан Северьянов, сотник, – Обед!
Стрельцы подчинялись ему.
Дьяк Парфен Григорьев, начальник экспедиции, жилистый дядька лет под сорок, довольно осклабился и перекрестился:
– Слава те, Господи, вышли на твердь земную!
Стрельцы быстро разбили лагерь и запалили костры. Вскоре потянуло вкусным запахом варева из убитого два дня назад лося. Корнелиус присел рядом с Антипом, жадно хлебавшим похлебку, называемую трудным русским словом «шти». Что бы русские не варили – всё равно у них получались шти! Впрочем, неважно: есть можно – и ладно!
– Я хочу знать, далеко ли есть корижи.
– Завтра к полудню дойдем, – коротко ответил тот, не поднимая глаз от деревянной чашки.
– А верно ли, что они есть язычники? – поинтересовался Корнелиус, повидавший самых разных язычников за время путешествия.
– Ага, язычники! Золотому, говорят, идолу поклоняются. Нашу веру нипочем принимать не желают, – Антип громко рыгнул и перекрестил рот, чтобы не влетела нечистая сила, – Токмо, идола своего они николи не показывают. Когда придем, по сторонам не особенно зыркай, Корнеюшка. Обозлиться могут!
Корнелиус вздохнул. Все это было и так понятно. Вспомнилось, как две недели назад стрелец из их отряда, наевшись гороха за обедом, проходя мимо деревенского капища, нечаянно пустил ветры. Так тут же башку отсекли и на кол насадили, и даже имени не спросили! Да, здесь надобно держать ухо востро, ибо аборигены-варвары даже опаснее американских индейцев!
Мысли вернулись к порученной ему секретной миссии. К походу кабальеро ди Ранейро прибился по заданию самого Папы Римского – Григория XIII. Вспомнилась аудиенция, имевшая место два года назад, после возвращения Корнелиуса из Америки, где он выполнял важное задание Святого Престола. Выслушав подробное изложение отчета о командировке и похвалив, Папа задумчиво повертел в руке распятие и промолвил:
– У меня для тебя есть новое задание, сын мой… Ведомо мне, что некий северный народ поклонялся, а, возможно, и до сих пор поклоняется золотому идолу. Сейчас это территория царя московитов Иоанна… Ты отправишься в Московию и разузнаешь всё, что сможешь об этом предмете. Если же привезешь идола, то награду сможешь просить любую… в пределах разумного.
– Я понял, Ваше Святейшество! Сделаю всё, что в моих силах, и даже сверх того!
Кабальеро получил благословение, командировочные и копию карты сотника Валериана.
И началось! Подготовка к путешествию, изучение трудного русского языка, само путешествие в Москву, занявшее восемь месяцев, крещение в греческую веру (с католиком никто и разговаривать не станет!), осторожные расспросы о северных варварах, долгое ожидание похода за ясаком в подходящую по описанию местность. Была и беседа с князем Шуйским, главой Тайного Приказа (контрразведки Московии), больше походившая на допрос. Легенду, что Корнелиус намеревается составить карту северных земель и выяснить возможности торговли с тамошними племенами, князь выслушал со вниманием и, вроде бы, поверил. Кабальеро ди Ранейро была жалована охранная грамота и выписана подорожная, с тем, однако, условием, что результаты своих трудов он сначала представит главе Тайного Приказа. И вот, наконец, он близок к цели! Русские Conquistadores, с которыми Корнелиус путешествует уже три месяца, наконец вступили в пределы племени, о котором упоминал Папа.
После обеда, отдохнув часок, двинулись далее. Снова болото, сменяющееся другим болотом. Комары! Прямо не комары, а драконы какие-то! Дымом бы их, проклятых, отгонять! Увы, курение травы никоцианы, к которому Корнелиус пристрастился на Кубе, в Московии было запрещено под страхом отрезания носа. Спасались пропитанными дёгтем вуалями, прикрепленными к шапкам.
Ночевали на сухом каменистом островке, не ставя шатров. Лёжа в своём спальном мешке из оленьих шкур Корнелиус привычно помолился на ночь по латыни, ибо в православие крестился только для виду, и, поёрзав на неудобном ложе из жестких веток, уснул. И приснилась ему обнаженная дева, излучающая сияние, с лицом прекрасным и мудрым. Проснувшись, Корнелиус проанализировал сей сон. Решил, что это от долгого воздержания – женщины у кабальеро не было с самой Москвы. Поворочавшись, попытался снова уснуть, но не получилось: ухал филин, зудели комары, лаяла лисица. Так и маялся без сна до рассвета, причем, не отпускало предчувствие чего-то чудесного.
К полудню, как и было обещано, отряд вышел к довольно большому озеру. На другом берегу, саженях в пятистах, виднелся город.
– Слава те, Господи! – перекрестился Антип, – Дошли! Вон она, Корижа!
Опустившись на колени, жадно зачерпнул озерной воды и, умывшись, долго пил.
– Как же мы в город будем попадать? – поинтересовался Корнелиус, тяжело сев на прибрежный валун и вытягивая гудящие от усталости ноги в ботфортах.
– А щас костры дымные запалим, с пищали стрельнём, корижи сразу и приплывут, – объяснил Антип, разуваясь, чтобы перемотать портянки.
Ядреные миазмы подпревших ног разом разогнали комаров! Некоторые, послабее, упали замертво. Другие, отчаянно ругаясь, рванули на свежий воздух. Лететь пришлось далеко – саженей десять. Корнелиус заметил это и прикинул, что, если соскрести с пяток Антипа грязь и намазаться оной мазью, то получится средство от комаров. Он даже придумал название: «репеллент»! Грустно представил, как пахнут его собственные ноги и содрогнулся. Снова повернулся к Антипу:
– А если вокруг, берегом?
– Не, вкруг не пройдешь, валуны дикие. То-есть, можно в обход, чтоб через главные ворота, но это ещё три дня.
Стрельцы сложили два костра и навалили на них лапника, чтобы дыму было побольше. Когда ввысь потянулись два столба густого дыма, трижды выстрелили из пищалей. Спустя час появились баркасы о восьми гребцах каждый. С переднего сошел на берег седовласый старик лет пятидесяти с непокрытой головой. Одет он был в холщовую длинную рубаху, меховой жилет и порты. На ногах – постолы из сыромятной кожи. Старик как старик, только очень большой, под семь футов ростом.
Старик с достоинством поклонился принявшему гордую позу дьяку Григорьеву, назвавшего его Уго, и жестом пригласил служивых в баркасы. Оставив двоих стрельцов присматривать за лошадьми и грузом, отряд погрузился в плавсредства. Ритмично взмахивая веслами, гребцы разогнали баркасы, мигом пересекли озеро и плавно вынеслись на пологий берег, единственное пригодное для высадки место, шириной не более полутора сотен шагов. Вокруг, как и говорил Антип, торчали сплошные скалы и валуны. Корнелиус с любопытством осмотрелся. Селение большое, настоящий город, жилищ эдак на три тысячи или более. За домами посада виден бревенчатый тын детинца-кремля с княжеским теремом, в центре города плошадь и большое приземистое здание с четырехскатной крышей. У входа колья с черепами. Много, с дюжину. Кроме того, вход охраняли два здоровенных стража с копьями. Толпа народу высыпала навстречу, с интересом рассматривая пришельцев. Ещё бы! Не каждый день новые люди приходят!
Тем не менее, приняли посланцев Иоанна Васильевича Грозного, скажем так, суховато. Столы, впрочем, в трапезной палате накрыли, ибо время было обеденное, но угощение выставили простенькое: куриная лапша, рыба, жареный кабан, пироги, ячменный хлеб, клюквенный взвар. И пиво. Дьяк вздохнул: какие переговоры без подогрева? По его знаку стрельцы притащили два ведерных бочонка водки, сберегаемой специально для подобных оказий. Принимающая сторона слегка оживилась, но приняла этот жест доброй воли как должное. Стол был длинный, русские и кабальеро ди Ранейро сидели на восточной стороне, хозяева – на западной. Все были выше русских на целую голову и вдвое шире в плечах. Во главе стола разместился князь – богатырского сложения, рыжий и конопатый мужчина в волчьей безрукавке поверх рубахи на могучем торсе и с массивными золотыми браслетами на запястьях. Два волчьих хвоста свисали с головной повязки. На шее – ожерелье из клыков какого-то хищника. Звали князя Йорг – очень распространенное на севере имя. Давешний старик сидел одесную князя. Как понял Корнелиус, это был казначей племени. Он же выступал в роли толмача. Антип Журба тоже толмачил, но хуже, из-за косноязыкости. Ошую князя сидел молодой, лет двадцати трёх, мужчина в длинной белой рубахе с золотой женской фигуркой на груди. Жрец! Корнелиус так и впился в амулет глазами. Точно, он близок к цели!
Разговор за трапезой спервоначалу шел вежливый, о вещах нейтральных: добрый ли урожай, хороши ли в этом году уловы, не беспокоят ли лихие люди. Йорг улыбался, показывая крупные белые зубы:
– Нет, лихие люди к нам не суются! Видишь, – тут он повел рукой, – со мной за столом моя дружина! Да не простые воины, а сотники!
Корнелиус сосчитал: сотников было двенадцать. Стало быть, вся дружина… двенадцать сотен. Солидное войско!
Неожиданно Йорг спросил:
– Слушай! А сколько людей у московского государя за стол садится?
Дьяк Григорьев раздумчиво погладил бороду:
– Сам я за государевым столом не пировал, но от верных людей слыхал, что сотни две: ближние бояре, тысячники, иноземные послы и гости… А прибор-то столовый весь серебряный, а у государя – золотой!
Выслушав перевод, местные оживленно загомонили. Затем последовал странный, на взгляд Корнелиуса, вопрос, заданный казначеем Уго:
– А соль? Ну, сколько солонок на столах?
– Н-не знаю… – смешался начальник отряда, – Наверное, несколько. А что?
Казначей, помогая себе жестами, углубил тему:
– Ну, как пищу солят? По старшинству? Или как государь повелит? Или по жребию?
– Э-э… Да солят, как хотят! Кому недосол – тот берет и солит, сколь надобно! – несколько сконфуженно отвечал дьяк.
Корнелиус отметил, что на столе солонка была только одна и хозяева ревниво следили, если кто из русских тянулся за солью.
Местные опять загомонили и Йорг почтительно налонил голову.
– Ваш царь богат! У него много соли. А у нас соли мало, а солить и рыбу надо, и капусту…
Дьяк стал расспрашивать о ценах на соль на местных базарах и выяснил, что на Москве сей товар стоит в десять – двенадцать раз дешевле. Вот это да! Прикинув кое-что в уме, он решил по возвращении поговорить с братом, державшим лавку в Охотном ряду. А что? Войти с ним в долю, закупить соли, свезти корижам, а назад привезти мехов, да жемчугу окатного северного… Сторицей наживутся! Все одно сюда на тот год за ясаком ехать!
«Конечно, возы не нагрузишь из-за бездорожья-то, во вьюках придется… Дороже, однако выйдет, лошадок-то много понадобится… А ежели водою? Нынче этот Йорг последний в списке, а коли с него на тот год начать, то можно и водою достигнуть… Сколько волоков получится? Надобно припомнить!»
Углубившись в сии приятные мысли, дьяк на время выпал из окружающей реальности.
Пир закончился и рабы принялись убирать со столов грязную посуду. Дружинники и стрельцы не спешили покидать свои места, допивали водку, хотя бы и без закуски. Естественно, кто же её, родимую, недопитую бросит!
Казначей, допив свой кубок, вытер бороду:
– Сегодня и завтра соберем, что должны, послезавтра отправитесь восвояси.
Дьяк, вынырнув из своих грез, кивнул. Естественно, князю придется в другие деревни посылать за ясаком.
В это время со столов было уже все убрано. Осталась только солонка, к которой за все время трапезы почти никто не притронулся. Солонка была серебряная, с крышкой, и вмещала двойную пригоршню соли. Раб, отрок лет четырнадцати, осторожно взял её двумя руками и двинулся прочь. И тут произошло страшное! Он споткнулся о длинную ногу Корнелиуса, собиравшегося встать из-за стола и перекинувшего свои нижние конечности через лавку! Парень качнулся. Все замерли. Падающий отчаянно пытался восстановить равновесие, но – увы! Он шумно рухнул на пол, расквасив нос. Солонка с размаху ударилась о ножку лавки, крышка отскочила, и крупная сероватая соль веером плеснула в пространство…
Секунду стояла потрясенная тишина, а затем раздался вопль. Нет, рёв! И князь, и дружинники исторгли из своих мощных глоток ураганную звуковую волну, шатнувшую обалдевших русских (и кабальеро ди Ранейро, конечно!). Затем вояки вскочили на ноги, опрокинув при этом лавки, и выхватили из ножен мечи. Опередив всех, князь подскочил к съёжившемуся виновнику переполоха и поднял его за волосы. Бледный до синевы, с закатившимися от ужаса глазами, тот болтался в могучей лапище Йорга, как тряпичная кукла.
– Ты, ничтожный сын самки свинской собаки, рассыпал СОЛЬ и тем навлек на город беду! Только твоя поганая кровь смоет грядущие несчастья! – проорал, брызгая слюной, князь в лицо бедолаге.
Корнелиус толкнул в бок Антипа и тот торопливо перевел шепотом, стараясь не шевелить губами.
Внезапно подал голос жрец, за все время пира не проронивший ни слова:
– Заклинаю тебя, Йорг, не проливай его кровь в своем доме!
– Это ещё почему? – выкатил на него налитые бешенством буркалы князь.
– Ну, полы, ведь, не крашеные, кровища впитается – не отмоешь. Вонять потом будет, а нам тут пищу принимать…
Князь захохотал. Дружинники тоже.
Корнелиус, которому пришла в голову важная и нужная мысль, возбужденно толкнул локтем Антипа:
– Скажи, что я хочу купить этого мальчишку!
Князь, наклонив голову набок, выслушал сие предложение с интересом:
– А что, ведь плату за жизнь этого поганца можно пожертвовать Богине, чтоб отвела беду!
– Вот совершенно, вот именно! – подтвердил жрец, – А кровь в жертву принести нельзя!
Йорг, все ещё держа за волосы несчастного раба, повернулся к Корнелиусу:
– Готов ли ты заплатить за него солью по весу?
– Да, о князь, я согласен. Но у меня нет с собой столько соли!
Князь осклабился и подмигнул:
– А ты купи у меня!
– Г-м… Сколько же ты хочешь за соль?
– Копейка за фунт! – быстро ответил за князя казначей и хитро прищурился.
Цена была неимоверно высока! Посланник Папы быстро прикинул: лядащий мальчишка весит не более сотни фунтов… Стало быть, рубль? Ну, это доступно! Как источник информации, этот мальчишка стоит дороже, да и деньги на текущие расходы Святой Престол ассигновал.
– Я согласен! – повторил он, и казначей разочарованно вздохнул, ибо ожидал, что покупатель будет долго и яростно торговаться.
Все вышли во двор. Там уже установили весы, и на одну чашу положили всхлипывающего раба, а на другую мешочки с солью. Когда чаши уравновесились, раба бесцеремонно столкнули на землю, а вместо него стали подкладывать гири. Вышло сто пять фунтов!
Развязав кошель, Корнелиус отсчитал пять медных копеек и две серебряных полтины.
Князь повертел монеты в руке, укусил ядреным зубом. Убедившись, что серебро правильное, несильно пнул мальчишку в бок:
– Теперь он твой!
Не веря своему счастью, новокупленный раб на четвереньках подполз к своему избавителю от смерти и облобызал ему сапоги.
На ночлег всех определили в большом лабазе, предназначенном для хранения соленой и вяленой рыбы. Сезон рыбной ловли ещё не подошел, поэтому лабаз был пуст. Но пахло в нем крепко! Пока шли туда, выяснилось, что спасенный говорит по русски! Это ещё более повысило его ценность. Мальчишка-раб лебезил перед новым хозяином: натащил целый ворох соломы поодаль от стрельцов, разул, раздел, помог упаковаться в спальный мешок. Предложил почесать пятки перед сном, на что Корнелиус согласился с удовольствием.
– Как тебя, вообще, зовут? – мурлыкал хозяин движимого имущества, нежась от ласковых прикосновений к своим босым стопам.
– Самир, господин.
– Откуда ты есть родом?
– С Итиля… с Волги, господин. Половец я.
Про половцев Корнелиус ничего не знал. Да и какая, в принципе разница?
– Давно ты здесь?
– Давно, – Самир показал пять пальцев, подумал, и показал ещё один, – Вот, столько зим.
– В какого бога ты веруешь?
– Я не верую в Богиню, рабу не положено, а других богов я не знаю…
– Я научу тебя верить в Иисуса Христа. Это есть самый правильный Бог!
– Спасибо, господин! Конечно, я буду верить в него, если ты прикажешь!
В лабазе постепенно сгущалась тьма. Стрельцы, помолившись на ночь, ворочались, некоторые уже храпели. Сеанс массажа стоп закончился.
– Ляг рядом со мной, Самир!
– Слушаюсь, господин… я сделаю все, чтобы тебе было приятно…
Зашуршала солома.
– Да нет, дурак, ты просто ляг – и всё! Не прижимайся и не трогай меня… там! Руки! Руки убрал, я хочу только поговорить!
– Я понял, господин! Сейчас я расскажу тебе сказку! Вот, слушай: в одной деревне жили-были…
Корнелиус досадливо крякнул:
– Просто отвечай на мои вопросы, хорошо?
– Да, господин.
– Что ты знаешь о Золотой Богине?
– Всё, господин!
– Что: «всё»?
– Ну… Она вся золотая, но выглядит, как живая, и приносит племени удачу в охоте, рыбалке и войне, если люди приносят жертвы. Чем больше жертва, тем больше благоволение богини… Женам она помогает зачать дитя и разрешиться от бремени… Мужам восстанавливает ослабшую мужскую силу. Только для этого жертва должна быть самая большая: не менее трех быков. Да богиня ещё много чего может!
– Ты видел её?
– Нет, господин, её можно видеть лишь раз в году, на праздник Урожая, а мне нельзя, потому, что раб.
– Где она?
– Она в храме на площади, господин. Глубоко под землей.
– Можно ли туда войти?
– Нет, господин, стража убьёт тебя и я буду очень горевать.
Корнелиус задумался. Ясно, что проникнуть в храм просто так не получится. Что же делать? Подкупить стражу? Вряд ли… Подпоить? У него в аптечке есть сонное зелье… Нет, риск слишком велик… Штурмовать храм, собрав войско? Без толку, город хорошо укреплен, и идола сразу же перепрячут… да и где войско взять? Стрельцов-то всего тридцать… С наскоку решение не вытанцовывалось. Веки начали слипаться…
Вдруг Самир вновь подал голос:
– Войти туда нельзя, но, я думаю, можно вползти…
Сон мгновенно испарился!
– Как так, вползти?
– Ну, в прошлое лето жрецы убили в подвале, где лежит богиня, росомаху. Зверь прорыл нору и провалился в подвал, а обратно выбраться не смог. Дыру заделали камнями, но вход в нору так и не нашли. А я нашел!
– Да ты што-о! Ты проводишь меня туда?
– Я боюсь, господин. Вдруг мы застрянем, или стража заметит нас?
– Кто не рискует, тот не пьёт мальвазию! – наставительно изрек Корнелиус и щелкнул Самира по распухшему носу.
– Ой! Да я её вообще никогда не пил…
– Завтра ночью мы отправимся туда! А теперь – спать!
– Уже сплю, господин!
Пока они спят, Автор кратенько опишет своего героя.
Корнелиус ди Ранейро был младшим, четвертым сыном в семье обедневшего арагонского дворянина Филиппа ди Ранейро, и, таким образом, шансов на наследство у него не было никаких в любом случае. Оставалось надеяться на свою светлую головушку, крепкую руку, острый меч и удачу. Ну, и на дух авантюризма, бурливший в крови! Семнадцати лет Корнелиус, изучив искусство фехтования и стрельбы (важнейшие умения дворянина!), взвесил все шансы и решил на военную службу к королю Филиппу Осторожному не поступать (хотя и звали настойчиво!), ибо там скорее можно было найти смерть от пули или сабли, нежели богатство. В колониях же энергичный молодой дворянин мог разбогатеть довольно быстро, так как благородных людей на руководящие должности там не хватало. Поэтому он поехал в Америку, предварительно постигнув четыре действия арифметики и искусство вычислять дроби. Там, за пять лет, поучаствовав в разных авантюрах, сильно не разбогател. Зато случай свел его с умирающим от лихорадки монахом братом Педро, который передал ему письмо к самому Папе, утверждая, что за доставку Корнелиус получит щедрую награду. Так и случилось! Мало того, Григорий XIII дал ему корабль с отрядом головорезов и приказал плыть в Америку, на полуостров Юкатан, за сокровищами индейцев, обнаруженных тем самым монахом, братом Педро. Благословение тоже дал, а как же! Однако, перед расставанием тонко намекнул, что, если Корнелиус обманет Священный Престол, то будет отлучен от Церкви и предан анафеме. Ничего страшнее такой кары доброму католику и представить было невозможно, поэтому Корнелиус рисковать не стал. Потеряв в джунглях половину отряда, нашел сокровища и привез в Ватикан. Всё по честному сдал папскому казначею! Ну… почти всё. Папа остался доволен и дал новое задание, нынешнее.