Горная атака

Глава 1

Квадрат «Z». Район, где планируется силами советских подразделений специального назначения провести операцию по уничтожению особого лагеря подготовки боевиков, базирующейся на его территории специальной карательной команды «Призраки», а также планируется освободить содержащихся в лагере военнопленных. Реализация задач боевой операции «Охота на призраков». Граница Афганистана и Пакистана. 20 июня 1985 года, четверг.

Командир отряда спецназа КГБ «Карат-2» майор Дросов проснулся в 7.00.

Умывшись, решил заняться физической зарядкой, но со склона перевала его окликнул связист подразделения, прапорщик Олимов:

– Командир! Буйный на связи!

Буйный – позывной командира штурмовой роты капитана Сергиенко, перебрасываемой в квадрат «Z» для поддержки и прикрытия отряда спецназа в предстоящей операции.

Майор посмотрел на часы.

– Интересно, где сейчас находится рота? По времени, в 4 часах ходьбы от нас. А это значит – где-то на входе в верхнее ущелье. Наверное, ротный прикидывает, как лучше пройти заключительный участок марша. Что ж, поможем Сергиенко.

Дросов ответил:

– Я – Карат-2! Приветствую Буйного!

Командир роты произнес:

– Взаимно! К встрече готовы?

– Конечно! Остается узнать, где вы?

– В ущелье! Идем по вашему следу!

Майор удивился:

– Уже в ущелье? Резво вы, однако, идете! Мысли попробовать прощупать нижнее ущелье не возникало?

– А зачем? Если оно сокращает путь, то ты, Карат-2, еще вчера сообщил бы это Первому. Я не прав?

Дросов усмехнулся:

– Прав, Буйный! На все сто процентов прав! Когда планируешь выйти в Хайдарский проход?

– В полдень! Может, раньше! Как получится. Но ты кого-нибудь из своих выведи навстречу разведывательному дозору часам к одиннадцати, добро?

– Без проблем!

– Тогда до встречи, Карат-2!

– До встречи, Буйный!

Передав наушники с микрофоном связисту, Дросов спустился на дно ущелья. Вызвал старшего лейтенанта Круглова и прапорщика Каримова. Дождавшись подчиненных, поставил задачу:

– Ты, Круглов, остаешься здесь за меня, мы же с Каримовым пойдем в проход.

Старший лейтенант спросил:

– Рота на подходе?

– Как это ты сообразил? Удивительно.

– Да ладно, командир! В общем, задачу понял. Выполняю!

– Давай, Володя, выполняй. И как говорят наши недруги, да поможет тебе Всевышний.

– Обойдусь без его помощи!

– Ну, тогда вперед, старлей!

Круглов поднялся на позицию пункта связи. Дросов с Каримовым спустились в проход. Убедились, что он в пределах видимости, чист, вышли к воротам верхнего ущелья. Держа в поле зрения подходы к воротам, стали ждать выхода из ущелья передового дозора роты.

Основными причинами принятого в Москве решения по проведению боевой акции в Пакистане явилось, во-первых, то, что на территории сопредельного с Афганистаном исламского государства руководством так называемого Движения сопротивления советской оккупации Афганистана были созданы лагеря по подготовке моджахедов для ведения террористической войны против частей и соединений отдельной 40-й армии. Во-вторых, то, что на территории особого лагеря, расположенного недалеко от пакистанского города Чевара и под командованием известного, кровавого и влиятельного среди бандитов полевого командира Абдула Фархади, содержались советские военнопленные – невольники, которых люди Фархади пытались заставить служить в формируемой предателем своей страны бывшим полковником Советской Армии Эркином Довлатовым бригаде «Свобода». Их пытались заставить воевать против своих соотечественников, применяя к пленным самые жесткие меры давления, включая массовые, показательные казни тех, кто отказывался повиноваться моджахедам. Третьей причиной принятого решения явилось то, что под непосредственным руководством Фархади подчиненные ему отряды Азиза Карамулло, Нури и Хана постоянно совершали рейды в Афганистан с целью уничтожения советских военных колонн, нападения из засад на воинские подразделения, проведения диверсий. А также то, что с территории лагеря Фархади в Афганистане действовала карательная спецкоманда «Призраки», состоящая из десяти подонков, не только предавших Родину, но и утерявших человеческий облик, превратившихся в обезумевших от крови зверей. Эта команда проводила акции против мирных жителей небольших афганских населенных пунктов под видом солдат частей ограниченного воинского контингента. Действовали каратели жестоко, расстреливая и вырезая целые кишлаки, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни грудных младенцев. Их зверства снимались на пленку проводником-оператором, а затем Фархади продавал пленки представителям западных, реакционных СМИ. В результате чего сам главарь бандитов получал приличный доход, а «свободный мир» возмущался и негодовал по поводу «невиданной жестокости» советских военнослужащих в Афганистане. Командовал «Призраками» бывший офицер Советской Армии, капитан Иванов, как и Довлатов, в свое время добровольно перешедший на сторону моджахедов. Перешедший, дабы на крови невинных жертв террора заработать деньги и возможность в дальнейшем обеспечить себе безбедную жизнь в одной из стран – все того же «справедливого, свободного, демократичного» Запада, – охотно предоставляющих гражданство и подданство мерзавцам, чьими злодеяниями так возмущаются с экранов телевизоров и страниц своих «несомненно правдивых и непредвзятых» телепрограмм, газет и журналов сотрудники этих самых средств массовой информации.

Подобное положение дел Москва терпеть не желала, а посему к границе с Пакистаном первоначально был переброшен отряд специального назначения КГБ «Карат-2», подготовивший район для принятия и размещения более крупного специального подразделения – штурмовой роты отдельного батальона спецназа из состава резерва командующего армией – с задачей раз и навсегда решить проблему с лагерем Фархади.

Справедливости ради следует отметить, что подонку Довлатову так и не удалось создать даже подобие бригады. Пленные всячески саботировали потуги полковника-предателя сколотить спецподразделение, что реально грозило им смертной казнью. Поэтому Фархади решил сформировать вторую карательную команду, командиром которой планировал назначить старшего лейтенанта Баженова, плененного душманами Карамулло в результате контузии, полученной в ходе боя на Тургунском перевале, где моджахедам удалось уничтожить и автомобильную колонну, и мотострелковый взвод боевого охранения. Вместе с Баженовым в плен попали и двое его подчиненных. Внешняя разведка, активно работавшая в Пакистане, через командира группы американских инструкторов, сержанта Энди Слейтера вошла в контакт со старшим лейтенантом, но ответная реакция на предложения разведчиков пока была неизвестна. Впрочем, это не имело решающего значения. Более того, разведка, вербуя офицера, рассчитывала на то, что Баженов сдаст контакт Фархади, что отвлекло бы внимание полевого командира от готовившейся неподалеку от лагеря и кишлака Чиштан операции «Охота на призраков». Сдал ли Баженов Абдулу Фархади интерес советской разведки к подчиненному ему лагерю, не сдал, но отряд спецназа «Карат-2» без проблем занял рубеж подготовки штурма особого объекта. И сегодня, 20 июня, в 10.30 майор Дросов ждал появления в Хайдарском проходе бойцов передового дозора штурмовой роты капитана Сергиенко.

Каково же было удивление Дросова, когда после встречи дозорных к ним вышли капитан – командир роты и… генерал Еременко.

Майор изумленно проговорил:

– Вы? Здесь?

Генерал рассмеялся:

– Что, не ждал, Сергей Иванович?

– Да уж сюрприз, ничего не скажешь.

– А не надо ничего говорить, надо докладывать как положено! Ну?

Дросов доложил:

– Товарищ генерал, отряд «Карат-2» установил контроль над лагерем террористов и прилегающей к нему территорией!

Еременко кивнул, указал на капитана:

– Знакомьтесь, это командир десантно-штурмовой роты, капитан Сергиенко Олег Михайлович, Герой Советского Союза.

Генерал перевел взгляд на спецназовца:

– А это командир отряда спецназа «Карат-2» КГБ майор Дросов, без звездочки на лацкане кителя, но тоже герой.

Офицеры пожали друг другу руки.

Майор спросил:

– Неужели и вы, товарищ генерал, вместе с ротой последний этап шли?

– Нет, Сережа. Я на арбе ехал! Ты еще никак не придешь в себя? Встряхнись. А то вопросы, извини, глупые задаешь. Или я, по-твоему, рухлядь штабная, не способная пройти 40 верст пешком? Да я еще тебе фору на марше дам!

Дросов улыбнулся:

– А вот тут вы явно загнули, Сергей Дмитриевич. Но отдаю должное вашей прекрасной физической подготовке.

Генерал махнул рукой, словно отгоняя муху:

– Ладно! Достаточно пустых разговоров. Веди роту к месту ее временного размещения. Да готовься доложить план реализации задач по операции «Охота на призраков»! Надеюсь, ты уже принял решение?

– Конечно, принял, товарищ генерал!

Майор вызвал прапорщика Каримова:

– Шерали! Давай к передовому дозору и веди его в наше, приграничное ущелье. Я с генералом, капитаном и ротой – следом!

– Есть, командир!

Прапорщик догнал бойцов-разведчиков, и рота начала последний переход. В 12.50 Сергиенко по схеме спецов развел взводы роты по ранее определенным местам временного размещения.

Генерал с Дросовым и Сергиенко поднялись на пункт связи отряда спецназа.

Еременко приказал связисту:

– Прапорщик, свяжитесь с Кленом, сообщите, что оперативно-тактическая группа вышла в заданный район.

– Есть! – ответил Олимов и принялся вызывать Клен.

Круглов спустился вниз. Генерал взглянул на Дросова:

– Здесь будешь раскрывать план или поднимемся на один из постов наблюдения?

Майор ответил:

– Лучше поднимемся на пост. С вершины перевала будет удобнее докладывать о решении, которое предлагается к утверждению!

– Тогда продолжим подъем!

Дросов вызвал Гориленко:

– Рассвет-1! Я – Карат-2! Идем к вам с гостями! Обеспечь прием!

– Понял тебя, Карат-2! – ответил капитан. – К приему гостей готов!

Гориленко также очень удивился, увидев на позиции самого генерала. Еременко спросил начальника поста:

– Как обстановка, капитан?

– Все нормально, товарищ генерал. В лагере спокойно. Бандиты занимаются по своему распорядку дня. Лагерь в сторону Чевара никто не покидал. Передвижения людей были лишь из кишлака и обратно.

– А Фархади?

– Он оставался на объекте. Сейчас Фархади в помещении второго этажа одиночного здания. Оно хорошо видно отсюда.

– Здание вижу! Значит, Фархади ночь провел в лагере. Почему?

– А черт, извините, кто его знает, товарищ генерал, может, готовит очередную пакость.

– Возможно!

Еременко повернулся к Дросову:

– Докладывай свой план штурма объекта!

Майор кивнул в сторону лагеря:

– Две балки справа и слева от объекта видите?

– Не слепой!

– Так вот. Предлагаю этой ночью вывести отряд в южную балку и…

Генерал перебил Дросова:

– Но, по данным разведки, вход в нее заминирован.

– Уже разминирован. Там сейчас находится прапорщик Стрекаленко. Он не только сделал проход в минном поле, блокирующем вход в балку, но проверил и весь овраг. Тот чист от мин.

– Дальше! – кивнул Еременко.

Майор продолжил:

– Отряд ночью входит в балку. Рота капитана Сергиенко ближе к рассвету группируется у выхода из Хайдарского ущелья. В 5.00 я применяю ликвидаторы минных полей и по проходам врываюсь в лагерь с южного фланга. Отряд выходит непосредственно к бараку, где размещены «Призраки», американские инструкторы и наш старший лейтенант Баженов. Отморозков уничтожаем на месте, американцев разоружаем, Баженова временно выводим из строя. Но можем и инструкторов уничтожить.

Еременко сказал:

– Не стоит! Пусть уходят из лагеря, если их духи сами не пристрелят.

Майор ответил:

– Понял! Итак, отработав барак № 2, отряд полностью уничтожает охрану лагеря. Затем берет под контроль склады и штурмует логово Фархади, если тот вечером не уйдет с объекта. Освобождаем пленных и вместе с ними отходим к Хайдарскому проходу.

Генерал взглянул на Дросова:

– А чем же у нас будет заниматься рота Сергиенко? Со стороны наблюдать, как твои ребята громят лагерь?

– Да нет, Сергей Дмитриевич. Не получится подчиненным Олега Михайловича быть зрителями на этом кровавом спектакле! Обратите внимание на кишлак, что севернее лагеря. В нем на настоящий момент находятся остатки банды Карамулло да две полноценные смены внутреннего караула, что несут службу на объекте. Не исключено, что в кишлаке размещен и резерв сил Фархади. Второй пост наблюдения за сутки насчитал в Чиштане более ста мужчин. Они вооружены и организованны. Как поведут себя моджахеды, поняв, что лагерь подвергся нападению неизвестных сил? Конечно, есть вероятность того, что Карамулло может удержать духов в лагере. Чтобы после гибели Фархади занять его место. Но вероятность эта мала. Скорее всего моджахеды пойдут к лагерю. Понятно, не за тем, чтобы с почестями проводить нас, дерзких русских, пришедших из Афгана освободить своих пленных. Банда у кишлака попытается уничтожить отряд. Я думал над тем, как лучше это сделать с точки зрения моджахедов. И пришел к выводу – моджахеды в первую очередь попытаются отрезать нас от границы. Следовательно, блокируют Хайдарский проход, что возможно, лишь вытянув банду вдоль западного периметра. Оттуда попробуют нанести по лагерю контрудар. И вот чтобы духи не успели сделать это, роте Сергиенко предстоит опередить банду, атаковав ее с тыла! Десантники без проблем разделают духов и Карамулло, и Фархади, и мы спокойно выведем из лагеря наших пленных, а заодно, если получится, прихватим и господина Довлатова. Остальные нам в принципе не нужны. Штурм следует провести максимум за двадцать минут, что реально. Еще полчаса на разборки с бандой Карамулло и людьми Фархади из кишлака. Затем быстрый отход на территорию Афганистана. Или примем транспортные вертушки в самом лагере!

Генерал переспросил:

– В лагере? «Ми-8» ты предлагаешь сажать на объекте?

– Это как вариант. Можно пленных отправить и из прохода, там вертолеты тоже смогут приземлиться. Но сам отход займет более получаса. Следовательно, операция затянется на 1 час 20 минут, как минимум. А этого времени хватит, чтобы либо Хикмат подтянул к лагерю свой отборный полк, либо пакистанцы подняли в воздух авиацию. С полком, в котором всего три роты недобитков, на наших БМП-1 мы разберемся. А вот авиация, пусть и пакистанская, – это серьезно! Нам бы уложиться в час. Но не получится!

Сергиенко улыбнулся:

– Все получится, майор! Против авиации противника у меня в роте есть противоядие – восемь переносных зенитно-ракетных комплексов «Стрела». И зенитчики во взводах шустрые. Отобьем атаку с воздуха!

Генерал посмотрел на капитана:

– Что, будем сбивать пакистанскую авиацию в ее же воздушном пространстве?

– А разве будет лучше, если их штурмовики и вертушки положат роту с отрядом и пленными у самой границы?

Еременко отполз от вершины на выступ склона. За ним последовали майор Дросов и капитан Сергиенко. Спецназовцы с ходу нашли общий язык, они понимали друг друга с полуслова, посему поддерживали друг друга. Генерал видел это. Но план, предложенный Дросовым, грозил обернуться крупным международным скандалом. Конечно, разрабатывая варианты освобождения пленных и уничтожения отряда карателей из числа бывших военнослужащих Советской Армии, в Москве понимали, что скандала в любом случае не избежать. Но одно дело, если советские спецподразделения будут действовать против афганских моджахедов, держащих пленных на территории соседнего государства, и совсем другое дело, если эти же спецподразделения вступят в бой с войсками регулярной армии Пакистана. Поэтому генерал ответил:

– Я выслушал твое решение, майор! Вижу, и командир штурмовой роты поддерживает предложенный тобой план. Но утвердить его пока не могу. Надо подумать! Тем более время для этого есть. Свое решение по плану отработки лагеря подготовки моджахедов я сообщу не позднее 18.00 сегодня. Одно обещаю: мы не уйдем отсюда, не уничтожив карателей и не освободив пленных! Все! Следующее совещание на посту наблюдения в 18.00! Дросов, распорядись, чтобы связист оборудовал рядом со своим пунктом местечко и для меня.

– Сделаем, Сергей Дмитриевич! Только вы особо голову не ломайте. Что бы мы ни планировали, все будет решаться во время штурма!

– Мне, Сережа, это не хуже, чем тебе, известно! Занимайтесь делами!

Ни генерал Еременко, ни майор Дросов, ни капитан Сергиенко даже предположить не могли, что все их планы обречены на провал. Обречены событиями, которые начали разворачиваться в особом лагере, как только генерал с офицерами покинули пост наблюдения капитана Гориленко.

А началось все с того, что сержант Лебедев в 14.10 вновь собрал у торца барака своих товарищей, рядовых Петрова, Вялого, Щеглова и Котенко.

Оглядев друзей по неволе, спросил:

– Ну что, пацаны? Наступил день, когда мы должны окончательно решить, пытаться бежать, чтобы снова обрести свободу, или так и остаться навсегда рабами вонючего Фархади.

Петров добавил:

– Или получить пулю при попытке к бегству.

Лебедев взглянул на него:

– А разве пуля не то же освобождение? Впрочем, я никого не принуждаю. Кто чувствует, что не сможет сделать то, что надо будет сделать, пусть скажет здесь и сейчас.

Щеглов сплюнул в пыль:

– Да хватит тебе, сержант, ерунду говорить. Когда начнем?

Лебедев повернулся к Котенко:

– Кого товарить будем выбрал?

Рядовой кивнул:

– Выбрал! Узбеков. Я с одним служил вместе. Пацан свой. Намекнул, что нужна потасовка. Он сказал: нужна, значит, будет!

Лебедев повысил голос:

– Ты что, урод, раскрыл какому-то узбеку наши планы?

– Охренел? Просто сказал: нужна потасовка, мол, не мешает в лазарете от всей этой бодяги отдохнуть!

– Ну, смотри, Миша! Если что, я тебя первого завалю.

В разговор вступил Вялый:

– Да хватит вам собачиться! Одно дело предстоит делать. И подыхать, если проколемся, тоже будем вместе. Духи никого не пощадят! Говори, сержант, когда начинаем?

Лебедев проговорил, успокоившись:

– Короче, в пять часов у меня очередная беседа со старлеем-шакалом. Как только выйду за колючку да отойду с ним в сторону, начинайте! Главное – больше шума. Чтобы вооруженная охрана бросилась разнимать. Разоружить ее и огонь по вышкам!

Щеглов вздохнул:

– Если часовые первыми из пулеметов по толпе не ударят!

– Так опередить их надо! А я духами, что старлея охраняют, займусь.

– Как бы они тобой не занялись. Нет, Лебедь, ты лучше до поры до времени в заваруху не влезай, держись в стороне. А вот как рванем к «Хаммеру» американскому, тогда и коси пуштунов вместе со старлеем.

Сержант согласился:

– Ладно! У кого заточка?

– У меня, – ответил Петров.

– Давай сюда! Да незаметно! Порядок! Ну все. Вместе не гуртоваться, но и не тереться в толпе. Если кто верит в бога, помолитесь. Не помешает! Я бы помолился, да не верю. Ни в бога, ни в черта! Ладно, до пяти разошлись!

Особый лагерь подготовки афганских моджахедов

недалеко от Чевара. 20 июня, четверг. 17.00.

Строго в определенное время Баженов, сопровождаемый ставшими уже привычными пуштунами, подошел к охраняемой калитке периметра ограждения барака № 1. Тут же от толпы пленных, находившихся во дворике, отошел сержант-десантник. Он также подошел к калитке:

– Здравия желаю, господин старший лейтенант!

В его голосе звучали нотки то ли иронии, то ли скрытой за иронией враждебности.

– Здравствуй, Лебедев! – ответил офицер. Он кивнул пуштунам. Те отдали команду часовому, сержанта выпустили за ограждение. Баженов отвел его в сторону:

– Как успехи, Игорь Семенович?

Десантник усмехнулся:

– Все, как говорят американцы-инструкторы, полный о’кей!

– Даже так?

– Да! Сколотил я нужную группу.

– Мне нужны списки.

– Чуть позже!

– Что значит чуть позже?

– А это значит, старший лейтенант, что я назову тех, кто решил предать Родину, чуть позже!

– Я не понимаю тебя, сержант!

– Скоро все поймете!

Баженов насторожился. Лебедев сегодня вел себя не как всегда. И руку засунул в карман, чего ранее не допускал. Что у него в кармане? Списки? Но он не стал бы держать их при себе в лагере. Это смертельно опасно. Оружие? Но он не мог иметь оружия. Так что?

Размышления старшего лейтенанта прервали крики, которые начали доноситься от барака. Кто кричал, не разобрать. Но означали они одно: разыгравшуюся крупную ссору.

Баженов взглянул на Лебедева:

– Что происходит в лагере, сержант?

Десантник с наигранно безразличным видом пожал плечами:

– А черт его знает! Там каждый день что-то да происходит. Пацаны одичали, терпеть друг друга не могут. Особенно неприязнь проявляется между славянами, кавказцами и азиатами. Вот, наверное, кто-то и наехал на кого-то. Может, сигарету не поделили, не знаю! Да и плевать мне на это! Поорут, морды друг другу набьют, успокоятся.

– Да нет! Это не простые разборки.

Драка во дворе барака между тем усиливалась. И вдруг все находившиеся в нем пленные принялись месить друг друга.

Охранники подняли тревогу. Над лагерем взвыла сирена. Пуштуны вскинули автоматы, но пока не стреляли. Не стреляли и пулеметчики на вышках, но они готовы были открыть стрельбу. Из караульного помещения показалась резервная группа караула. От штаба с десятком охранников к бараку спешил комендант лагеря Абдужабар.

Сержант вытащил руку из кармана. И, как он ни прятал холодное самодельное оружие под рукавом кителя, Баженов заметил блеск стали. Взглянул на Лебедева:

– Заточка?

Десантник дернулся, но остановился. Вопрос офицера явился для него неожиданным. Да и нападать на Баженова еще не пришло время. А старлей уже заметил заточку. Сержант сжал зубы, процедил:

– Просек, сука? Ну, кликни пуштунов, они быстро из меня решето сделают! Но…

– Заткнись! – приказал старший лейтенант и спросил: – Ты организовал драку?

– Какая теперь разница?

– Большая! Что хотел добиться дракой? Разоружения охраны, что пойдет давить потасовку?

– Хотя бы, ну и что?

– А то! Пулеметы на вышках не видишь?

– Я что-то не пойму тебя, старлей!

– У меня нет времени объясняться с тобой. И тем более что-либо доказывать. У нас мало времени. Отвечай, какой путь выбрали для прорыва?

– Так ты не за духов?

– Нет! Мать твою. Отвечай! Быстро!

Сержант тряхнул головой:

– В Хайдарский проход! На джипе американцев!

– В «Хаммер» влезут человек шесть-восемь, а остальные?

– С остальными базара не было!

– Не было! Дурак ты, Лебедев! И сам бы не вырвался, ваш джип духи сожгли бы в момент одной гранатой, и других загубил бы! Так! Слушай меня. Как только твои ребята обезоружат охрану, по ним да и по всем остальным тут же откроют огонь пулеметчики с вышек и те охранники, что окажутся вне двора барака. Это надо предотвратить.

Лебедев бросил быстрый взгляд на старлея:

– Как?

– Молча! Валим пуштунов. Забираем автоматы и гасим часовых на вышках и у калитки. После этого ты возвращаешься к бараку и организуешь атаку постов охраны складов.

Сержант удивился:

– Складов?

– Да, складов! Только там спасение. Прорвемся в подземный бункер – получим возможность занять долговременную оборону. Дальше посмотрим по ситуации. Только в склады ты должен вывести как можно больше пленных.

– А если часть разбежится?

– Их убьют! Но останавливать или упрашивать кого-то у нас времени нет. В общем, ты организуешь прорыв на склады, я прикрою вас! Затем вы прикроете мой отход. Понял?

– Понял, командир!

– Вот и хорошо! А полный о’кей у нас будет тогда, когда в наших руках окажется достаточно для ведения боя оружия, а главное – средства связи, с помощью которых мы сможем выйти на своих! Наверняка за лагерем активно наблюдает разведка. А наши не оставят в беде. Помогут. Нужно для них только время выиграть. Все! Кажется, начинаются серьезные дела. Готов?

– Так точно!

– Нападение на пуштунов по моей команде.

– Есть!

Охрана ворвалась во двор, стреляя в воздух. Моджахеды резервной группы караула рассчитывали на то, что выстрелы усмирят толпу, но случилось для душманов неожиданное. Пленные, прекратив драку между собой, бросились на караульных. Сбили афганцев с ног, разоружили, кому свернули шеи, кого убили заточками. Не прошло и минуты, как разъяренная толпа превратилась в управляемую команду.