По закону войны
- -
- 100%
- +
Полковник Чекалин вышел. В палатке наступила тишина. Каждый из командиров групп анализировал свою непосредственную задачу, делая отметки в собственных полевых картах.
Резидент «Виртуса», как и обещал, прибыл спустя пятнадцать минут и тут же подал команду:
– Товарищи офицеры!
Мужчины в камуфлированных костюмах поднялись.
Полковник проговорил:
– Товарищи офицеры. Вышестоящим командованием, а именно, генералом Борисовым, план операции «Транзит», предложенный подполковником Железновым, утвержден. Слушай боевой приказ…
Прозвучали сухие слова приказа, который с этого момента подлежал неукоснительному исполнению и мог быть скорректирован лишь в случае кардинального изменения обстановки в ходе боевых действий. В остальном же он принимал силу закона.
Офицеры внимательно выслушали полковника Чекалина, закончившего официальную процедуру словами:
– Время Ч – время начала операции – 0 часов 5 минут 26 апреля. В Ч + 25 отряд «Кавказ» с приданным ему резервом резидента Службы, под командованием майора Капитанова, должен на «вертушках» вертолетного полка покинуть место временной дислокации и далее, по прибытии в заданный район, выдвинуться по установленным маршрутам к району боевого применения. Хочу особо отметить, что «Ми-8» будут дожидаться окончания операции под собственной полковой охраной. Общее руководство проведением операции «Транзит» возлагается на подполковника Железнова Ивана Григорьевича. Удачной вам охоты, друзья! Все свободны, готовьтесь к выходу. По всем вопросам, которые возникнут, обращаться лично ко мне.
Люди в камуфлированной форме вышли из штабной палатки. Цель определена, задача поставлена, обстановка ясна, боевой приказ отдан.
Диверсионно-штурмовой отряд специального назначения «Кавказ» и силы резерва резидента секретной службы «Виртус» приступили к боевой работе, а именно, к проведению операции «Транзит».
После того как офицеры отряда и Капитанов вышли, полковник Чекалин обратился к своему первому заместителю:
– Петр Петрович, свяжись с разведкой, нам необходимы точные данные по силам и времени пересечения боевиками Садыка границы. Также предупреди людей, оставленных Андреем в ущелье, о начавшейся акции и их роли в ней.
– Есть, товарищ полковник!
Подполковник Шелепин направился в палатку отделения РЭБ – радиоэлектронной борьбы, или просто к связистам.
Глеб остался в большой палатке один.
Он нагнулся над картой, вновь и вновь мысленно проигрывая различные варианты нежелательных изменений в ходе развития предстоящих боевых действий. С сегодняшнего дня до окончания операции «Транзит» полковник был обречен на тревожное ожидание и бессонные ночи, особенно когда календарь сбросит лист с датой 8 мая.
Обречен на уничтожение был и караван, который в это время в одном из ущелий горного массива сопредельного государства активно готовился к всевозможным неожиданностям в предстоящем преступном вояже в Россию. Командир афганских наемников, один из ближайших помощников самого Садыка, чеченец Ахмад, почти в одно и то же время, что и полковник Чекалин, задумчиво сидел над картой района. Пытаясь просчитать возможные контрмеры русских против каравана, если информация о нем все же просочилось в спецслужбы федералов. Он также был обречен на тревожное ожидание собственной гибели. Тревожно себя чувствовал и начальник колонны автоцистерн, стоящих в одном из фермерских хозяйств приграничного с Чечней района Ставропольского края, Шамиль, контролирующий установку контейнеров в цистерны, в ожидании приказа на движение навстречу каравану.
Волновался и сам Садык, который, вопреки расчетам «Виртуса», уже находился в Шарусе.
Но не в доме муллы или в мечети и не в другом более-менее богатом жилище.
Нет, узбек устроился в покосившейся саманной халупе полуслепого и немого старика, дальнего родственника своего единственного телохранителя и помощника Вахи, ко всему прочему, неплохого специалиста по спутниковой связи.
Из этой развалюхи 25-го числа наркоторговец вышел на связь с Ахмадом и Шамилем.
– Ахмад? На связи Хозяин!
– Рад слышать вас, Хозяин!
– Как дела, брат?
– Слава Аллаху, все пока хорошо!
– К намеченной дате выйти успеешь?
Ахмад излишне самоуверенно ответил:
– Я, Хозяин, могу вывести караван хоть завтра!
Садык не любил людей, переоценивающих свои способности.
– Тебе задан конкретный вопрос, не слышу ответа, Ахмад!
– Прошу прощения, Хозяин! 6-го числа караван перейдет границу!
– С федеральными чинами, как договаривались, встречался?
– Конечно, Хозяин! И с пограничниками, и с десантниками. Проход через границу и ущелье для каравана будет открыт!
Узбек, недолго подумав, приказал:
– 1 мая высылай по маршруту разведку. Она должна в понедельник, 5 мая, взять под контроль подходы к месту встречи со стороны ущелья. Понял меня?
– Понял, Хозяин! Все понял и все сделаю, как велите вы!
– Да поможет тебе Аллах, Ахмад! Конец связи!
– Благодарю, конец связи!
Выпив пиалу чая с ханкой, Садык немного взбодрился, крикнул к себе телохранителя.
– Я весь во внимании, Хозяин, – доложил вошедший помощник.
Узбек неожиданно спросил:
– Ваха! Ты веришь в приметы и сны?
– Не знаю, Хозяин, никогда не думал об этом.
Садык вздохнул:
– А я вот верю и сегодня ночью видел кошмарный сон. Как попал в руки гяуров. И взяли они меня прямо здесь! Во сне все было как наяву, клянусь. Эта же халупа, эти стены, ковер, топчан, даже старик-инвалид, который смеялся, когда меня вязали. Тебя только почему-то не было.
Ваха криво усмехнулся:
– Вот видите, Хозяин! Меня в вашем сне не было! Если бы я в нем присутствовал, то неверным не удалось бы нанести вам ни малейшего вреда!
– Не переоценивай себя, Ваха, ты же знаешь, что не люблю я самохвалов. Обеспечь лучше связь с Шамилем, обычные средства до него не достанут или будут перехвачены, с дальнейшей пеленгацией. Так что соедини нас через спутник!
– Есть, Хозяин!
Вскоре Ваха принес трубку с длинной антенной, внешне похожую на портативную рацию или большой сотовый телефон старых образцов. Помощник доложил:
– Связь установлена, Шамиль на проводе!
Садык принял аппарат, жестом указал Вахе на низкую дверь, ведущую во внутренний дворик. Помощник удалился.
– Шамиль?
– Я, Хозяин!
– Как дела, дорогой?
– Вашими молитвами, босс! Закладываем контейнеры в цистерны. Это очень трудоемкая работа, но шестого числа в обед, можете не сомневаться, колонна пойдет по утвержденному планом маршруту!
Узбек задумался, затем спросил:
– Если мне не изменяет память, ты должен попасть в республику со стороны станицы Червленой?
Шамиль удивился вопросу. Кому, как не Садыку, лично разработавшему план перегрузки, не знать маршруты колонны и каравана? Но ответил утвердительно, не выказав недоумения:
– Да, босс!
– Так вот, брат! Шестого числа выведешь колонну не в обед и не в сторону Червленой, а утром, около пяти часов, в направлении станицы Калиновской. Там синхронизируешь время и продолжишь путь на Грозный, далее по плану! Как понял меня?
Шамиль рассеянно ответил:
– Я понял вас, босс!
– Вот и хорошо. Жду тебя у Шаруса, дорогой! Да будет с тобой милость всевышнего!
Отключив прибор, Садык бросил его на топчан, накрытый цветастой кошмой, прилег, облокотясь на одну из четырех подушек, разбросанных по настилу. Своим решением изменить маршрут движения колонны узбек перестраховывался и вводил в недоумение Шамиля, в принципе ничего не меняя в выработанной им ранее тактике. Расчет узбека был в том, чтобы чеченец, который поведет колонну, задумался, почему такое решение вдруг принял босс. Подчиненным тоже неплохо лишний раз напрячь извилины, хотя и слепо выполняя волю Хозяина. Предпринятый ход заставит Шамиля усилить бдительность, а от этого дело только выиграет.
Садык, вызвав помощника, приказал ему:
– Забери прибор спутниковой связи, Ваха, и подготовь мне «Ниву». Через полчаса я покину Шарус и поеду в Астан-Кале. Ты же останешься здесь. Я вернусь послезавтра. Как связаться со мной в экстренных случаях, ты знаешь. Выполняй!
Вскоре белая старенькая «Нива», пройдя весь населенный пункт, раскинувшийся по дну ущелья, вышла на асфальт и взяла курс на Астан-Кале. Там, на окраине, в доме, принадлежащем узбеку, под надзором старой и строгой чеченки, томились в подвале две молодые рабыни Садыка, выкупленные им у одного из полевых командиров.
Перед началом главных событий наркоторговец решил расслабиться за кальяном и развлечься с наложницами, чьи мертвые тела под утро, вместе со старухой надзирательницей, должны быть брошены в каньон на корм шакалам. Свидетели, способные опознать его в Астан-Кале после завершения акции, Садыку были не нужны! Узбек ехал в предвкушении сладостной, опьяненной анашой ночи с молодыми девочками, которым он, после того как насытится их ласками, лично перережет горло. Узбеку не было еще шестидесяти лет, и организм с нетерпением требовал свое! И ласки, и крови! Ну а старуху он просто удавит, раздавит, как вонючего клопа. Она отжила свое, и ее место в аду!
Ваха проводил своего Хозяина и командира, заперся в халупе вместе со стариком-инвалидом, положил на топчан кусок стекла. На него в две ровные дорожки высыпал белоснежный порошок. Скрутил из двадцатидолларовой купюры узкую трубочку.
Через нее вдохнул по дорожке в каждую ноздрю.
Кокаин подействовал быстро, и скоро чеченец – помощник, телохранитель и профессиональный связист Садыка – сидел на топчане, скрестив под собой ноги. Он закрыл глаза и качался из стороны в сторону, как кобра, перед тем как сделать предупредительный выпад на противника.
Только физиономия Вахи расплылась в идиотской, бессмысленной улыбке, что сразу же стирало его сходство с благородным пресмыкающимся. Если бы кобра знала, что похожа на чеченца в его нынешнем состоянии, то скорее всего она от отвращения сама пустила бы в себя весь свой запас смертельного яда!
Но Вахе было наплевать на то, как он выглядел, да и на все, что окружало его, включая всесильного хозяина. Главное – то что он испытывал под действием наркотика, и то, что кайфа в заначке у него было в избытке. До смерти хватит! В этом чеченец был прав.
ГЛАВА 2
26 апреля, 0 часов 30 минут
Во исполнение утвержденного плана операции «Транзит» четыре транспортных вертолета, оборудованных системами для полетов в темное время суток, с боевыми группами спецназа отряда «Кавказ» и силами резерва резидента секретной службы «Виртус» в Чечне, строго по графику, оторвались от бетонки и начали набор высоты, уходя на север. Следом за ними, с интервалом в 15 минут, взлетели три машины огневой поддержки «Ми-24».
Спустя чуть более часа полета, в квадрате Д-1, в семи километрах восточнее скалистой стороны перевала Большого ущелья и в 12 километрах от селения Шарус, совершили посадку первые два «Ми-8».
В 2.05 третий транспортный борт приземлился в квадрате Д-2, в 10 километрах с западной стороны ущелья.
Десант в составе 51 человека и 12 бойцов охраны винтокрылых машин высадился в заданном районе из трех вертолетов. Четвертая «вертушка», совершив облет района предстоящего наземного действия спецназа, доставила сводную группу из 20 спецназовцев, половину которых составляли «профи» «Кавказа», в квадрат Д-3. Туда, откуда ранее в ущелье смогло войти разведывательное подразделение майора Капитанова.
После высадки сводной группы «Ми-8» вернулся в квадрат Д-2. Вертолеты огневой поддержки наземных войск «Ми-24» тут же ушли на базу.
В 2.20 бойцы «Кавказа» усеченными до 15 человек двумя штурмовыми группами начали пеший марш к скалам. С востока шло подразделение «Вихрь» майора Гогидзе, с запада – «Буран», ведомое майором Петрушиным. Сводная группа в квадрате Д-3 в 2.50 по узкой расщелине начала подъем на хребет Большого ущелья под командованием майора Капитанова.
«Снежный Барс» майора Рудакова и 10 человек резерва под общим руководством командира «Кавказа» подполковника Железнова приступили к совершению охватывающего аул Шарус маневра.
В 6.20 все подразделения вышли на рубежи ожидания.
На этом действия спецназа были приостановлены.
Получив приказ рассредоточиться, используя местный ландшафт и средства индивидуальной маскировки, сводный отряд залег на дневной отдых.
Одна из «вертушек» «Ми-24», уходя из района прикрытия, прошла над ущельем и сбросила вниз контейнер с универсальными лебедками.
Четверо офицеров резерва, оставленных в ущелье приказом Капитанова под командованием капитана Евдокимова еще 24-го числа, после рекогносцировки хребтов получили приказ установить на каждом из перевалов по два подъемных механизма, чтобы в 22.30 26 апреля начать одновременный подъем первой четвертки спецов «Вихря» и «Бурана».
Отделение радиоэлектронной борьбы, обосновавшееся в квадрате Д-1, разложило свою хитрую аппаратуру, подготовив ее к применению. Наступило затишье.
Ночью с 26 на 27 апреля в ущелье было поднято 12 человек основной штурмовой группировки, сводная группа Капитанова, пройдя перевал, обосновалась на склонах квадрата Д-3, а селение Шарус было взято в кольцо оцепления группой резерва. Десяти человек Чекалина вполне хватило для того, чтобы взять с нисходящих склонов хребтов аул под полный контроль. «Снежный Барс» оставался без движения и бездействовал, укрывшись рядом с селением. Прошло двое суток.
Утром 30 апреля все бойцы, выделенные для работы внутри ущелья, заняли на его внутренних склонах скрытые позиции. На хребтах были оставлены расчеты двух станковых гранатометов «АГС-30», ближе к южной оконечности небольшого плато, откуда должен был появиться вьючный караван. И немного севернее, ближе к Шарусу, устроились по два гранатометчика противотанковых «РПГ» с пулеметами для атаки автоцистерн.
По десять человек каждой штурмовой группы укрылись среди бугристой поверхности внутренних склонов Большого ущелья.
Сводное подразделение майора Капитанова в полном составе заняло позицию непосредственного боевого применения.
Нашли дело и для «профи» группы Рудакова.
Личный состав «Барса» стал менять бойцов резерва вокруг аула через каждые двенадцать часов. И это была инициатива командира особой группы: не дать своим людям застояться, расслабиться, а, наоборот, войти в обстановку, вжиться в нее, своими глазами оценить объект, который, возможно, надо будет подвергнуть молниеносной обработке. Да и людям Чекалина требовался отдых, хотя они и наладили наблюдение за аулом, предусмотрев сменный режим.
Садык задержался в Астан-Кале и прибыл в Шарус лишь под вечер 28 апреля. Ваха встретил его традиционным приветствием мусульман и встревоженным вопросом:
– Ассолом, Хозяин. Вы припозднились, я уже начал беспокоиться. Уж не случилось ли чего неприятного?
– Салам, Ваха, салам. Ничего, слава Аллаху, серьезного не случилось, дела задержали меня. Но, если ты, как говоришь, начал беспокоиться по поводу моего отсутствия, то почему же не связался со мной по рации?
Ваха приложил руки к груди:
– Клянусь матерью, босс, только что хотел сделать это, но… тут подъехали вы.
Узбек взглянул на помощника:
– Ну и изворотлив же ты, как гюрза, и хитер, как эфа. Всему найдешь оправдание!
Ваха изобразил подобие улыбки, сказав осторожно:
– Ваша школа, Хозяин!
Садык вновь бросил на чеченца быстрый, как удар клинка, взгляд, но тему не продолжил, приказав:
– Приготовь мне душ и чистое белье, старое – сжечь.
– Есть, босс!
– А раз «есть», то чего же ты продолжаешь стоять, как ишак? Ждешь команды и удара палкой по ушам?
Ваха поклонился:
– Все понял, исчезаю!
Телохранитель Садыка метнулся исполнять приказание босса, Садык же прошел в халупу. Прилег на топчан, прикурив косяк отборной анаши.
Да, ему пришлось задержаться. А все это старая ослица, следившая за русскими девками. Увидев обезображенные трупы рабынь и поняв, что ее ждет подобная участь, старая дура рванулась в лесной массив. Ей бы на улицу бежать, звать помощь, а она в «зеленку»! Надеялась среди кустов найти защиту? Шайтан знает, что было у нее на уме, когда бросилась в лес.
Полдня потратил Садык, пока не нашел старуху умершей собственной смертью в берлоге какого-то зверя. Да и не мудрено: в ее ли годы устраивать бега по пересеченной местности, гонимой ужасом неминуемой расправы? Знать бы, что так получится, он не прочесывал бы «зеленку»! Зря бегал, время терял. В этой берлоге он и заложил старую каргу сушняком, что не помешает стаям шакалов первой же ночью сожрать ее.
Затем время ушло на то, чтобы доставить в каньон мертвые тела рабынь. Да еще застрял на обратном пути, кое-как под вечер выбрался. В ночь ехать было небезопасно, пришлось оставаться ночевать в доме. А с утра, как назло, «Нива» забарахлила. Не заводилась, хоть разорвись. И помощь звать было нельзя, и сам он разбирался в устройстве машины, как в балете! Но пришлось самому лезть в двигатель. Хорошо, что в багажном отсеке полно новых запчастей. Поменял все, что можно было поменять. И вездеход, как ни странно, завелся. Поэтому только после обеда узбек сумел, обойдя блокпосты русских, выйти из Астан-Кале.
Садык тяжко вздохнул, переворачиваясь на другой бок.
Что-то в последнее время ему не везет. То кошмарный сон приснится, то чуть старуха не подставила его, то эта поломка машины.
Не нравилось это узбеку, ох как не нравилось!
Появился помощник-телохранитель:
– Душ готов, босс! Одежда в предбаннике, я займусь ужином?
– Да, займись. Мясо пожарь в казане, да лука в него положи побольше, понял?
– Сделаю, босс! Возьмите халат!
Садык перехватил из рук чеченца махровый халат, предназначавшийся для замены полотенца, и узким коридором, не выходя во двор, прошел в душевую. Разделся, бросив одежду, в которой ездил в Астан-Кале, в угол, встал под освежающие струи теплой воды. От удовольствия закрыл глаза.
Появление в Шарусе белой «Нивы» было замечено сразу со всех постов внешнего наблюдения за аулом, о чем тут же прошел доклад командиру отряда «Кавказ». Железнов посмотрел на Рудакова, находящегося все время рядом со своим непосредственным начальником, и спросил:
– И что сие означает?
– А что конкретно это может означать? Ничего для нас интересного. Пока, по крайней мере. Приехал откуда-то местный житель, или гость к кому-нибудь наведался.
– Ни у кого из жителей Шаруса белой «Нивы» в личном пользовании не зарегистрировано.
Рудаков откинулся на валун за кустом, где они с командиром отряда устроили своеобразный штаб. Потягиваясь, проговорил:
– Ну, значит, гость или гости!
– Прибыл один человек.
– Командир! Ну чего ты понапрасну головушку свою седую ломаешь? Или думаешь, Садык на этой «Ниве» разъезжает?
Подполковник спросил в свою очередь:
– Ты отметаешь такой вариант?
Рудаков ответил:
– Нет, не отметаю. Но что сейчас можем сделать мы? Спуститься в селение, проверить документы у водителя этой «Нивы»? Или сразу взять его за жабры, а проверить позже, при этом полностью раскрыв свое присутствие здесь? Этого, понятно, мы сделать не можем. Так что лежи пока спокойно, кстати, дом, где остановился гость на внедорожнике, засекли?
– Засекли, крайний дом, у самого выхода из аула в ущелье! Даже не дом, развалюха какая-то.
Рудаков проговорил:
– Вот пусть ребята из резерва резидента и пасут его. Мы же пока просто обречены на бездействие, даже если этот заезжий гость на самом деле сам Садык!
Железнов подсел ближе к Рудакову, попросил:
– Угости сигаретой, что ли?
Майор протянул командиру пачку «Явы».
Закурили, думая каждый о своем.
Садык же, после душа плотно поужинав, ушел за ширму, лег в углу на мягкой постели, на полу возле окна, положив под подушку готовый к бою пистолет «ПМ», и сразу уснул.
Истекшие сутки измотали его физически и психологически.
И вновь ему приснился страшный сон.
Узбек сидел на топчане, весь испачканный кровью изнасилованных и зарезанных им рабынь. А рядом, зияя страшными резаными ранами горла, откуда, не останавливаясь, продолжала выталкиваться наружу черная кровь, – те две русские девушки, которых он безжалостно лишил жизни. А напротив старуха-надзиратель, с обведенными чернотой пустыми глазницами и выступающими вперед челюстями.
Садык попытался спрыгнуть с топчана и бежать, но цепкие холодные руки убитых им девушек, словно щупальца спрута, опутали узбека, на давая ему возможности сдвинуться с места.
Старуха достала откуда-то огромный тесак и хрипло спросила:
– Ну что, дорогой Хозяин, позабавился на славу?
Садык закричал:
– Сгинь, сгинь, шайтанова порода!
Заговорили мертвые девушки:
– Что же ты гонишь нас, родной? Не от нас ли ты получил то, чего хотел? Не ты ли стонал от удовольствия, когда мы кричали от боли?
Руки-щупальца сильнее стиснули тело узбека, ему стало тяжело дышать. Они, эти склизкие щупальца, вытянулись в длинные веревки, связавшие Садыка. Узбек почувствовал, как покрывается холодным потом. Он вновь крикнул:
– Вы мои рабы, я заплатил за вас деньги! И я вправе делать с вами все, что захочу, таков закон гор!
Старуха переспросила:
– Закон гор? А не говорит ли закон гор о неприкосновенности женщины, если она не совершила грех, за который должна быть наказана? В чем наш грех, Садык? Ладно, я старая, держала для тебя этих юных невинных созданий. Я согрешила и заслужила смерть. Но разговор не обо мне. Чем перед законом гор провинились они, эти девочки?
Старуха корявой рукой указала на обезображенные тела мертвых девушек, сейчас державших Садыка в своих крепких объятиях.
– В чем их грех? В том, что такие же подонки, как и ты, выкрали их из родных домов и пустили как товар? Разве всевышний этому учил мужчин гор?
Узбек вновь попытался вырваться, но одна из жертв сильно укусила его в плечо. Садык хотел закричать, но и это не дала ему сделать проклятая старуха, подставившая ко рту острый клинок, предупредив:
– Только полслова шепни без разрешения, и я вгоню тесак в твою вонючую пасть, мерзкий хорек!
Узбек затих. Старуха продолжила:
– Запомни, тварь, ничто на этом свете не проходит бесследно. Когда-нибудь, убийца, за все свои преступления придется отвечать и тебе. Придется заплатить за все! И ты заплатишь!
Старая женщина вдруг окрепшими сухими руками схватила Садыка за плечи, отбросив клинок в сторону и оскалив клыки. Мертвые девушки исчезли, старуха резко тряхнула узбека, крикнув:
– Хозяин?
– Отпусти меня! – дико закричал Садык.
Но на этот раз раздался уже голос его помощника и телохранителя Вахи, который тряс хозяина за плечи.
– Хозяин? Очнитесь! Что с вами?
Узбек открыл глаза, в которых отражался такой ужас, смешанный с безумием, что помощник невольно вздрогнул.
– Хозяин! Это я – Ваха!
– Ваха? А где трупы?
– Трупы? – удивился чеченец, но быстро сообразил, что его босс все еще находится в плену кошмарного сна.
Он ответил успокаивающе:
– Их нет, босс! Души их уже на небесах!
– Но… они только что были здесь?! В этой комнате?! Шайтан…
Наконец и до Садыка дошло, что он видел лишь сон.
Сон, заставивший его не только пропотеть, но и обильно промочить широкие пижамные штаны.
– Шайтан, – повторил он, сбрасывая с себя руки чеченца, – да отпусти ты меня!
Садык приказал:
– Быстро смену белья!
Ваха удалился.
Узбек посмотрел на часы: 3.17!
Встал, промокший, прошел к небольшому шкафу, достал кисет с марихуаной и пачку папирос «Беломорканал». Трясущимися руками забил косяк.
Ваха принес чистую и сухую одежду.
Одевшись в принесенные помощником белые холщовые штаны и такую же рубаху, узбек затянулся анашой, втягивая в себя ее дым вместе с воздухом.
Садык проглотил удлиненную папиросу в пять затяжек.
Наркотик окончательно успокоил узбека. Он сел на кошму, указав Вахе на место рядом с собой.
Чеченец, скрестив под собой ноги, послушно сел. Босс проговорил:
– Эти сны, что преследуют меня последнее время, не к добру! Чувствую сердцем, не к добру! Все ли мы предусмотрели с транзитом?
Ваха, почесав залысину, не спеша ответил:
– Да вроде все, босс! И проход через границу и по ущелью выкуплен. И Шамиль с Ахмадом докладывают о том, что у них все идет по графику, без проблем.
Сплюнув на кошму и затушив в слюне окурок косяка, Садык произнес:
– Это меня и настораживает!
– Что именно, босс?
– То, что все идет как-то уж гладко. Нигде ни у кого никаких проблем!
Ваха удивился:
– Разве это плохо, Хозяин?
Узбек задумчиво ответил:
– Не знаю, не знаю… Ты вот что, вызови-ка к восьмому числу сюда, на завод Бая, часть отряда Велли с ним во главе! Но предупреди его, чтобы люди начали уже в ближайшее время прибывать в Шарус на рейсовом автобусе или попутками, по одному-два человека. Сам же Велли пусть явится ко мне послезавтра, в день праздника гяуров – 1 мая!