Пропуск с красной печатью

– Машина проехала мимо усача «на стреме», – проинформировал Григорий. – Останавливать не стал, что-то бухтит в рацию. Видимо, сообщница. Она уже на территории. Встречайте, мужчины…

Теперь все услышали звук двигателя. «Тишина, – на всякий случай предупредил Вадим. – Все застыли, наблюдаем». Машина объезжала горы мусора. Она действительно шла какими-то спонтанными рывками, то разгонялась, то тормозила. Возможно, у автолюбительницы не было опыта общения с механической коробкой передач, а возможно, она сильно волновалась.

Происходило что-то занятное, но пока необъяснимое. Машина остановилась рядом с минивэном. Открылась дверь, выбралась молодая женщина в серой мешковатой куртке. Из-под платка, обмотанного вокруг головы, выбивались черные вьющиеся пряди. Похоже, она неважно себя чувствовала или что-то ее беспокоило. Женщина вела себя неуверенно. Облизнула губы, как-то затравленно посмотрела по сторонам и, закрыв машину, глубоко вздохнула. Сделала несколько шагов к крыльцу, задумалась.

– Надо же, «смуглая леди» нарисовалась, – проворчал Жилин.

– Может, и смуглая, но бледненькая какая-то, – встрепенулся Рудницкий. – Мало радости в жизни у дамочки. Атаманша, что ли? Вадим, с такой персоналией мы еще не сталкивались, нет?

– Помолчите, – буркнул Вадим, – когда вы уже наболтаетесь наконец?

На крыльце образовался «комитет по встрече». Вышли трое. Впереди выступал коренастый небритый тип средних лет, с широким лицом и носом картошкой. В коротко стриженных волосах поблескивала седина. Остальные моложе – такие же «лица не славянской внешности», презирающие бритвенные принадлежности. Вся компания улыбалась – открыто, дружелюбно, где-то даже сочувственно. Видимо, женщина не так давно понесла утрату. Мордатый по-отечески ее обнял, что-то спросил. Женщина односложно ответила. Ее пропустили вперед и отправились следом.

– Ну, и че это было? – подал голос Жилин. – Пойдем за ними?

– Капралов, Балабанюк, не слышу доклад, – сказал Вадим.

– Они близко, Вадим, – прошипел Балабанюк. – Скрипели, ломали что-то, потом перестали. Слышим женский голос и много мужских. Убеждают ее в чем-то…

– Подберитесь ближе и ждите. Амбарцумян, что у тебя?

– Бомжую, командир. Я снаружи – вместе с этим парнем. Он засел за кучей металлолома, сначала бдил, теперь увлекся телефоном. В принципе могу его снять. Лежу в тридцати метрах, в живописном мусоре, проявляю крайнюю неосторож… в смысле, наоборот.

– Отставить! Не будем совершать прежних ошибок.

– Хорошо, – покладисто согласился Амбарцумян. – Будем планировать новые. То есть я сижу?

– Сиди.

Неопределенность продлилась недолго. Послышались голоса, на крыльце опять возникли люди – те же, в прежнем составе. Широколицый субъект придерживал за локоть женщину, что-то вкрадчиво шептал ей. Со стороны могло показаться, что он напевает ей любовную серенаду. Женщина улыбалась как-то неуверенно, кивала. Она тяжело передвигалась – когда спускалась с крыльца, мужчинам пришлось ей помочь. Процесс прощания не затянулся. Седовласый ласково посмотрел ей в глаза, произнес очередную тираду. Остальные тоже улыбались – прямо елей источали! Женщина окинула их печальным взглядом и побрела к машине. Сжала губы, которых, видимо, давно не касалась помада, в глазах появилась злость. Она уселась в машину, хлопнула дверцей. Постреливая выхлопом, «Жигули» подались вперед и пропали за углом. На лицах мужчин уже не было сочувствия и понимания. Один из них засмеялся. Седовласый махнул рукой, бросил что-то гортанное и потащился в здание. Компания последовала за ним. Амбарцумян доложил: «Жигули» покинули территорию, направляются к дороге. Наблюдатель что-то буркнул в рацию, зевнул и отложил переговорное устройство. «Удали его», – приказал Вадим. Прошло гладко – на вооружении спецназа имелись «ПМ» с глушителями. Через минуту Амбарцумян отчитался: объект в минусе.

– Уверен? – на всякий случай уточнил Репнин.

– Так точно, командир. Тут нет ничего совместимого с жизнью.

– Мы ждем тебя, – сказал Вадим и повернулся к Жилину: – Отползай, спускайся – и за ней. И быстро, Федор, не спи! Постарайся не хромать. Близко не подъезжай, держись на расстоянии. Глаз не спускаешь с этой особы. Будь на связи.

Жилин понимал, что права сегодня лучше не качать, в бою из-за ноги толку от него все равно будет немного. Он отполз от края крыши, поднялся и побежал, пригнувшись, к пожарной лестнице. Спецназ подстраховался – прибыли на двух машинах. Обе остались в лощине в двух минутах бега – пафосный семиместный «Фортунер» и неказистый «Опель» «лохматого» года, обладающий неплохой выносливостью и подвижностью. Вадим не сомневался, что Федор догонит дамочку, на плохой дороге она не могла разогнаться.

Амбарцумян появился через минуту. Сутулая фигура в обносках возникла на углу здания, перебежала за сгоревший фургон. Затем выползла оттуда и проинформировала, что видит в глубине проема человека с автоматом. Тот стоит за косяком и копается в телефоне. С крыши этот парень не просматривался – не тот ракурс. «Сможешь убрать его бесшумно?» Вместо ответа Амбарцумян произвел выстрел из пистолета с глушителем. За дверью что-то охнуло, и на крыльцо вывалилась верхняя часть туловища. Оставалось четверо. Ну все, заходите, как говорится, и не стесняйтесь! Первый пошел! Вадим перемахнул через бортик, упал на заранее облюбованное место в раскисших коробках и в следующий миг уже бежал через двор. Ускоряясь, перемахнул через мертвеца на крыльце, вбежал внутрь. Следом не очень красиво влетел Рудницкий, ударился плечом, ругнулся. В штангу попал! Все нормально, не отстал. Бетонные стены, крошево на полу, дверные проемы в прорези прицела. Плутать особо не пришлось, три проема, которые он отмахал на одном дыхании. Распахнулось пространство в полумраке – ржавые покосившиеся стеллажи, бетонные «подиумы» на месте демонтированного оборудования, море неликвидного хлама. Над головой колыхались стальные балки, с которых свисали провода, ошметки изоляции, утеплителя и еще непонятно чего. Отметился свободный от мусора участок пространства, он подался туда и упал на колени, продолжая целиться. В помещение влетели Рудницкий и Амбарцумян в живописном маскарадном костюме, рассредоточились кто где.

– Оружие на пол, руки за головы, сопротивление бесполезно!!! – выкрикнул Вадим.

Появление спецназа вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Члены банды заметались. Прогремела очередь, забилось эхо под крышей, больно резанув по ушам. В стороне ударил еще один автомат – Балабанюк и Капралов перекрыли путь отхода. Бандиты кричали, матерились на чистейшем русском языке. Сдаваться в их планы не входило, они открыли огонь. Спецназ уже лежал, дураков подставляться не было. Кто-то из преступников метнулся к оконному проему. Очередь пропорола ему бок, перевернула и свернула шею. У остальных хватило ума залечь. Они перекликались, отползали в правый угол, ожесточенно отстреливаясь. «Почему не сдаются? – мелькнула мысль. – Вряд ли на что-то рассчитывают». За углом распахнулась дальняя часть цеха – он в плане был буквой «Г». Там тоже царил полумрак – мглистый свет поступал из одного оконного проема, расположенного высоко над полом. Здесь легко можно было спрятаться – разбитый портальный кран, груды битой древотары, перевернутые верстаки. Вадим перекатился к правой стене и обнаружил вдоль нее глубокий желоб – технологическое углубление в полу. Он рухнул туда и пополз, отталкиваясь коленями. Стены продолжали сотрясаться от пальбы, сыпалась штукатурка, поднималась цементная пыль. Бандиты продолжали переругиваться. Кто-то истошно завопил: «Аллах акбар, шайтаны поганые!!!» – и захрипел, забулькал от перенасыщения свинцом. Терпение лопнуло – Вадим поднялся, побежал по желобу, спеша перекрыть проход к дальней стене. Если там дверь, то кто-то из ублюдков может уйти! За спиной в клубах пыли вспыхнула стихийная рукопашная – гремел металл, трещали кости. Вадим успел – добежал до угла, когда из пыли вылупился седовласый бандит с выпученными глазами. Там действительно имелся проем. Седовласый захрипел от разочарования, обнаружив спецназовца, и вскинул руку, сжимающую пистолет. Хлопнул выстрел. Вадим метнулся вбок, зацепил какой-то верстак, полоснул очередью. Боль прожгла плечо. Он тоже промахнулся, но страху на противника нагнал. За свою шкуру этот поганец сильно переживал, тоже кинулся в сторону, ударился головой о стальной щиток, закрепленный на стене. Удар получился чувствительный, глаза у преступника завертелись, как колеса у перевернувшейся машины. Он качнулся, оперся спиной о стену и сжал виски. Прогремел выстрел. Вадим не смотрел, куда ушла пуля, всем телом навалился на врага. Бедолага напрочь забыл о головной боли, завизжал, как поросенок, и рухнул как подкошенный.

В здании цеха установилась тишина. «Вот и наступил долгожданный мир», – подумал Вадим. Схватив бесчувственного преступника за шиворот, он поволок добычу на середину цеха, как мешок с картошкой. Пороховая гарь уже рассеялась, оседала цементная пыль. Оглохшие от грохота, перепачканные с ног до головы товарищи стаскивали тела в одну кучу. Всего четверо – трое из них набиты свинцом под завязку. Еще один на пороге – тащить его откровенно не хотелось. Шестой – где-то за забором, с пулей в черепе. Условно выжившим считался лишь седой – видимо, старший в банде. Но в ближайшие сутки от него никакого навара – то же самое, что помер.

– А что, хорошо поработали, – резюмировал Гриша Амбарцумян, освобождаясь от своих лохмотьев. – Можем ведь, когда захотим.

– Можем, умеем, практикуем, – лаконично обрисовал возможности спецназа прапорщик Капралов – невозмутимый, с гладко выскобленным черепом. Он отстегнул от пояса наручники и на всякий случай пристегнул запястье главаря к запястью ближайшего покойника: – Вот так-то лучше. Пусть вдвоем сбегают.

– Устал, – пожаловался рослый и смешливый, но сегодня какой-то замученный Вова Балабанюк, опускаясь на пол. – Бесит, мужики, что работа не волк и не убегает в лес. Ну и дыра, прости господи… – Он с брезгливостью огляделся по сторонам. – Нашлось же такое местечко в двух часах езды от столицы нашей Родины…

– Запомни, Владимир, хорошо там, где мы, а не нас, – философски заметил Рудницкий, и все присутствующие с ним согласились.

Схрон с оружием оказался здесь. В полу находилось что-то вроде замаскированного люка, а внизу – пустое пространство с приставной лестницей. Все, что там хранилось, бандиты извлекли и складировали рядом с люком. Собирались вывезти на микроавтобусе, но спецназ опередил. Кучкой лежали автоматы в заводской смазке, цинк с патронами, компактный ящик с гранатами, отделенными от взрывателей, два пистолета «Беретта» калибра 9 мм. Отдельной кучкой – три широких матерчатых пояса. Сердце неприятно кольнуло и в горле пересохло, когда Вадим разглядывал эту зловещую кучку. «Пояса шахида» – «модные» жилеты, изготовленные с умом, почти профессионально. В каждый пояс было вшито по несколько плиток пластифицированной взрывчатки – судя по всему, гексоген заводского изготовления. Пять стандартных шашек. Они через одну были переложены туго обмотанными скотчем «брикетами» того же размера. Вадим опасливо потрогал один из «брикетов». В нем находились поражающие элементы – шарики от подшипников, толстые шурупы, гвозди, нарезанная проволока. Все это благолепие было оплетено проводами. Каждая шашка соединялась параллельно (не сработает одна – сработают остальные) длинным проводом с пластиковым переключателем, который обычно помещается в кармане или за пазухой и служит для проведения самоподрыва.