Сирийский скальпель

© Тамоников А.А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Глава первая

Сирия, Латакия – Джиср-эль-Шугур – Ферейка – Эриха

Наше время

Колонна вышла из Латакии ранним утром. Двенадцать грузовых автомобилей проехали по неровной грунтовке и на выезде из города встретились с четырьмя «бэтээрами». Все грузовики были выкрашены в белый цвет, на бортах и крыше каждого красовались большие красные кресты.

Всего для сопровождения гуманитарного конвоя командование выделило два отделения из роты охраны российской авиабазы Хмеймим. Оба отделения распределились по боевым машинам, занявшим места в голове и в хвосте колонны.

– Ну что, бойцы, готовы? – спросил по рации командовавший конвоем старший лейтенант Осипов.

– Так точно! – доложили старшие машин.

– Всем смотреть в оба! Дорога плохая, не гоним. Скорость – сорок-пятьдесят километров в час. Вперед!

Головные бронемашины начали движение, колонна, растянувшись на две сотни метров, последовала за ними…

Все двенадцать грузовиков везли более тридцати тонн гуманитарной помощи, так необходимой сейчас истерзанным войной жителям Алеппо. В основном в кузовах находились продукты, но были также и медикаменты, перевязочный материал, одежда, обувь, одеяла, палатки. В Алеппо эту помощь ждали – небольшое подразделение правительственных войск выдвинулось для встречи колонны на десять километров по южной трассе.

Утро радовало безветрием и ярким солнцем – на небе ни одного облачка. От Латакии до конечного пункта маршрута – Алеппо – по прямой было ровно сто тридцать километров, а по петлявшей в лесистых горах дороге – около двухсот. По пути предстояло проехать мимо нескольких крупных населенных пунктов: Джиср-эль-Шугура, Ферейки, Эрихи, Серакиба. Причем три последних находились уже на равнине, путешествие по которой представляло серьезную опасность.

Вся территория от Латакии до Алеппо давно контролировалась правительственными войсками. Однако война в Сирии отчасти напоминала затяжной конфликт в Афганистане, где боевики в моменты опасности рассовывали оружие по тайникам и принимали обличие мирных граждан. Задержи такого и попробуй отгадать с трех раз, кто он: игиловец, умеренный, сочувствующий правительству Асада или далекий от политики крестьянин, никогда не державший в руках ничего, кроме лопаты и мотыги?..

Выдерживая общее направление на северо-восток, дорога долго петляла по дну широкого ущелья. Слева и справа проплывали небольшие селения, на пологих склонах местами зеленели виноградники…

Первый этап до Джиср-эль-Шугура колонна прошла за один час двадцать две минуты без единой задержки. Когда первый город остался позади, дорога резко повернула на юго-восток, и сразу на горизонте показался второй городишко – Ферейка, более похожий на большое селение.

– Равнина, командир, – напомнил сидевший рядом с водителем первого «бэтээра» сержант Рымов.

– Вижу, – откликнулся старший лейтенант.

Высунувшись в проем открытого люка, он обозревал окрестности. Идущие по асфальтовой дороге машины были и впрямь как на ладони. Не дай бог, если к трассе прорвутся боевики радикальных группировок и устроят засаду.

«Не должны. Перед отправкой конвоя наша разведка хорошо поработала с сирийскими коллегами, – успокаивал сам себя Осипов. – На инструктаже у командира базы подполковник Суслов докладывал о чистоте маршрута и отсутствии бандформирований на всем участке от Латакии до Алеппо…»

На равнине дорожное покрытие стало получше. За последующие полчаса колонна миновала второй городишко и снова повернула на северо-восток.

– До Эрихи осталось десять верст, командир, – водил по карте пальцем сержант. – А от Эрихи до Серакиба – двадцать, а после – прямая как стрела трасса до Алеппо. Это еще полтинник…

Всю эту «бухгалтерию» старший лейтенант помнил. Подготовка к конвою длилась аж трое суток. Командир базы, начальник штаба, начальник разведки и даже старший штурман часами занимались с расчетами машин: изучали каждый этап маршрута движения, отрабатывали связь, меры безопасности и действия в случае нападения боевиков.

В общей сложности колонна к данному часу прошла ровно половину пути. Еще сотня километров, и гуманитарный груз прибудет к месту назначения.

«Скорее бы, – вздохнул офицер, поглядывая вперед сквозь оптику бинокля. – В Алеппо перекусим сухпаями и сразу рванем обратно…»

Согласно полученному распоряжению, Осипов сам выходил на связь с базой в начале каждого часа. Но когда колонна подъезжала к городу Эриха, радист внезапно доложил:

– Командир, вас спрашивает начальник штаба базы.

Старший лейтенант спустился в утробу бронированной машины, надел на голову гарнитуру и, пододвинув поближе микрофон, проговорил:

– Вышка, Солист на связи!

– Солист, наши средства ПВО только что зафиксировали в небе малоразмерный объект.

– Наш?

– Наших самолетов и вертолетов по маршруту Латакия – Алеппо нет. Предполагаем, что это тактический разведывательный беспилотник RQ-5 «Хантер», принадлежащий войскам коалиции.

– А где он находится?

– Севернее вашего места на пять-шесть километров.

– Каковы наши действия?

Вздохнув, начальник штаба базы посоветовал:

– Двигайтесь в прежнем режиме. Но будьте начеку – от наших… так сказать, союзничков не знаешь, чего ожидать.

– Понял вас…

Закончив сеанс связи, Осипов вернул гарнитуру связисту, вновь высунулся наружу и стал обозревать чистое голубое небо.

– Чего там, командир? – послышался снизу голос сержанта Рымова.

– Наши засекли в этом районе неизвестный беспилотник, – ответил тот, поднимая бинокль.

В бездонном голубом небе не было ничего. То ли беспилотник был небольшим, то ли находился слишком далеко.

Через минуту голова сержанта появилась в проеме соседнего люка. Он вопросительно глянул на спокойного старлея и спросил:

– Так, может, это… передать информацию старшим машин?

– Зачем? – невозмутимо отозвался Осипов. – Если «Хантер» здесь по другим делам, то нам ничего не угрожает. А если по нашу душу, то…

– Что «то»?

– То нам все равно не уйти. Здесь равнина, и спрятаться негде. Так что едем, как ехали. Кстати, вон он.

Опустив бинокль, Осипов показал рукой вверх и немного в сторону, где только что заприметил крохотную точку.

Присмотревшись, Рымов тоже заметил ее в небе.

– Высоко, – оценил он. – Неужели он с такого расстояния все видит?

– Почти все.

– А нас видит?

– И нас с тобой видит.

Темная точка находилась правее дороги и перемещалась крайне медленно. Порой казалось, что она и вовсе зависла на месте. Спустя некоторое время беспилотный аппарат приблизился к трассе, по которой следовала колонна, сделал большой вираж и ушел на восток, в сторону иракской границы.

А вскоре радист снова позвал Осипова к радиостанции.

– Солист на связи! – прокричал старший лейтенант и услышал сквозь гул двигателя знакомый голос начальника штаба:

– Солист, я – Вышка! Слушай меня внимательно: десять минут назад сирийско-иракскую границу пересекло несколько скоростных воздушных целей. Идут на малой высоте в сторону Эрихи.

– Американцы?

– Похоже на то. Скорее всего звено истребителей. Будьте начеку.

– Понял, Вышка! Какое подлетное время?

– В районе Эрихи они появятся через двенадцать минут.

– Прикрыть с воздуха успеете?

– Уже поднимаем две пары. Но, боюсь, американцы будут над вами первыми.

– Понял вас, Вышка! Постараемся где-нибудь укрыться.

Бросив гарнитуру связисту, Осипов рванул к люку и, высунувшись в проем по пояс, стал быстро оглядываться по сторонам.

– Черт! – пробормотал он. – Здесь и на велосипеде толком не спрячешься…

До Эрихи оставалось около пяти километров.

Самым приемлемым вариантом было бы укрыть грузовики в узких городских улочках, где их непросто найти даже вертолетам. Но тяжелые автомобили ползли слишком медленно, и до города за оставшиеся десять минут колонна определенно добраться не успеет. Справа от трассы виднелось небольшое селение, а вокруг – открытая равнина, сплошь занятая зеленеющими виноградниками.

– Может, в селение? – возник в соседнем люке сержант. Во время разговора с начальником штаба он находился рядом и суть тревожного сообщения ухватил.

– Маловато оно, – сомневаясь, поморщился старший лейтенант.

– Да, спрятаться там сложно. А что, если под мост?

Впереди виднелась автодорожная развязка с мостом, под который ныряла пересекающая ее второстепенная трасса.

Но и этот вариант Осипова не устроил.

– Если наша колонна является целью, то «пиндосы» разрушат мост первым же ракетным залпом, – сказал он. – И тогда это укрытие станет нашей могилкой.

– Куда ж тогда?..

Старший конвоя и сам не видел выхода из создавшейся ситуации. Немного подумав, он вынул из нагрудного кармана рацию и скомандовал:

– Колонне – стоп!

Спустя несколько секунд вдоль остановившихся грузовиков бежал знавший сирийский язык сержант и передавал приказ Осипова:

– Дистанция между автомобилями – сто пятьдесят метров! Идем в Сабах на максимальной скорости!..

Самолеты «F-16 Fighting Falcon» в Сирии знали многие – от детей, стариков и женщин до военных любых родов войск. И дело не в том, что данный легкий истребитель четвертого поколения считался самым распространенным боевым самолетом в мире. Причина была в том, что они летали в небе Сирии чаще других, появляясь то от турецкой границы, то со стороны Израиля, Иордании или Ирака.

В 2013 году турецкие «F-16» уничтожили сирийский транспортный вертолет «Ми-17». Годом позже «F-16» сбил сирийский «МиГ-23», а в 2015 году эти же самолеты сбили российский бомбардировщик «Су-24М». Наносили удары по сирийским объектам израильские «F-16», американские и даже бельгийские. Одним словом, очертания этих ненавистных воздушных убийц сирийцы знали достаточно хорошо. Знали их и российские военнослужащие.

Две пары истребителей вынырнули из-за небольшой возвышенности, когда растянувшуюся по дороге колонну отделяло от Эрихи всего полтора километра. Одновременно с самолетами, но чуть выше, вновь появился и беспилотник.

– Сволочи! Точно по нашу душу прилетели, – прошептал Осипов и приказал по рации: – Парни, открыть люки, и всем на броню!

Выбравшись из душного нутра, бойцы заняли места снаружи «бэтээров». Все пристально наблюдали за действиями американских самолетов.

Пройдя с ревом над колонной, те выполнили затяжной вираж, разделились на пары и, зайдя со стороны солнца, встали на боевой курс.

– Не нравятся мне их маневры, – заметил Рымов, настороженно глядя в сторону истребителей.

Все это походило на грандиозную провокацию, но старший лейтенант сохранял спокойствие и не верил в то, что американские пилоты отважатся атаковать колонну с мирным грузом. Не верил до тех пор, пока не увидел, как от фюзеляжей приближавшихся истребителей отделяются точки, оставляющие за собой дымный след.

– Колонне – стоп! Все на обочину! – прокричал он в микрофон радиостанции.

Дистанция пуска ракет «воздух – поверхность» была невелика – километра полтора-два. Дав залп, первая пара самолетов сразу же взмыла вверх. На смену ей на боевой курс легла вторая и тоже произвела пуск.

Приказ Осипова увеличить дистанцию между автомобилями затруднил американским летчикам задачу мгновенного уничтожения всей колонны. Две ракеты угодили в передовой «бэтээр», еще две покалечили один из грузовиков. Четыре ракеты, выпущенные второй парой, разорвались в середине остановившейся колонны, опрокинув один из грузовиков и подпалив другой.

– Сколько у них всего ракет? – крикнул сквозь грохот разрывов Рымов.

– А черт их знает! – ответил старший лейтенант. – Вроде девять точек подвески, а сколько реально подцепили ракет – не знаю…

В неглубоком приямке недалеко от дороги прятались четверо: старший лейтенант Осипов, сержант Рымов и рядовые Катаев с Панютиным. Именно они ехали в головной машине. Некоторые не успели выполнить приказ и остались в бронемашинах, остальные рассредоточились вдоль трассы.

Тем временем истребители закончили второй вираж и выполнили заход для нанесения следующего удара.

– Опять идут, – процедил сержант, вжимаясь в грунт. – Не зря мой батя называет их самой жестокой и циничной нацией на свете…

– Полагаю, этот заход будет последним, – следя за самолетами, сказал Осипов.

– Вы так думаете?

– Они не станут здесь долго «светиться». Рядом наша база, с которой наверняка уже взлетели перехватчики. Пригните головы – они пустили ракеты!..

Результатами второго захода стали шесть уничтоженных машин – пять грузовиков и предпоследний БТР. Однако на этом американцы не остановились и заложили очередной вираж.

– Совсем обалдели! – продолжал возмущаться Рымов. – Неужели наши не могут им сообщить, что это колонна с гуманитарной помощью?!

– По-твоему, «пиндосы» не знают об этом? – криво усмехнулся офицер.

– Может, и знают. Недаром же тут крутился беспилотник.

– У них и без него информации хватало. Наши по линии МИДа предупреждали коалицию о прохождении груза гуманитарной помощи.

– Тогда вообще ничего не понятно…

Атаковав колонну в третий раз, истребители ушли в восточном направлении. Вокруг установилась тишина – ни разрывов, ни гула реактивных двигателей.

В безоблачное сине-голубое небо от горевших машин и «бэтээров» поднимались клубы черного дыма. Несколько автомобилей валялись перевернутыми на обочине. На асфальтовой трассе и рядом с ней зияли большие воронки.

– Мука, что ли?.. – отряхивал камуфляжку от рассыпанного повсюду белого порошка Осипов.

Сержант ухватил с одежды щепотку и попробовал на вкус.

– Точно – мука. Причем самого мелкого помола. Вот сволочи! Сколько добра из-за них пропало!..

Глядя в небо, Осипов встал в полный рост.

– Ушли! А беспилотник вернулся и кружит в километре.

– Фиксирует результаты «героической» деятельности. Дать бы по нему из снайперки!

– Ты лучше пробежись вдоль дороги.

– Зачем? – плохо соображал после ракетного обстрела Рымов.

– Надо оказать помощь раненым и собрать здесь выживший народ, – спокойно объяснил старший лейтенант, направляясь к брошенной боевой машине. – Возьми Катаева, и проверьте все до единой машины. Панютин, ты следишь за воздушной обстановкой.

Подхватив автомат, рядовой Катаев побрел к асфальту. Сержант кивнул, но, прежде чем начать проверку, заметил:

– Товарищ старший лейтенант, только сирийцев уже не собрать.

– Почему?

Тот кивнул в сторону виноградников.

Офицер проследил за его взглядом и заметил уцелевших водителей, разбегавшихся прочь от дороги.

– Черт с ними! – махнул он рукой. – Все равно не осталось ни одной исправной машины…

Подчиненные принялись исполнять приказание, а сам Осипов попытался разыскать в разбитой бронемашине рацию…

Минут через пятнадцать Рымов с Катаевым вернулись. Оба были расстроены, лица – бледны.

– Глухо, товарищ старший лейтенант, – вздохнул сержант.

– В каком смысле?

– Во втором и в последнем «бэтээрах» сгорели все – прямые попадания ракетами. Предпоследний уцелел, а вот пацанов накрыло взрывом у обочины. Один был еще жив, когда мы подошли.

– Кто? – мрачно спросил Осипов.

– Головачев. Умер, не приходя в сознание, от осколочного ранения в голову.

– Вы всех нашли?

– Нет, товарищ старший лейтенант. Человек пять найти не успели.

– Так, может, они живы?

– Не знаем, – пожал плечами Рымов. – Скорее всего укрылись в винограднике, а живы или нет – сказать сложно. Мы кричали, но никто не отозвался.

Осипов прислонился спиной к раскаленной броне «бэтээра» и вздохнул:

– Хреново обстоят наши дела.

– А что с рацией, Владимир Иванович?

– Нет у нас связи. Разбита рация.

– Значит, нашим доложить не можем?

– Ты бываешь удивительно догадлив, Гена! – поморщился старлей. – Осталось придумать способ, как сообщить нашим обо всем произошедшем.

– Может, до селения прогуляться? – предложил рядовой Панютин.

Селение Эриха действительно находилось рядом – всего в одном километре от погибшей колонны. Но его размеры, пустынные улочки и скромность застройки не оставляли никаких надежд.

– И чего ты там найдешь? – недовольно сплюнул в пыль обочины старший лейтенант. – Современную рацию? Станцию спутниковой связи?..

– Смотрите! – прервал дискуссию Катаев.

Все повернулись в том направлении, куда указывал рядовой.

С северо-востока по шоссе быстро приближались два автомобиля.

– Кто бы это мог быть? – невольно потрогал цевье автомата сержант. – Может, те сирийцы, которые должны были нас встречать у Алеппо?..

Осипов стал всматриваться в пылившие по трассе машины. Приставив ко лбу козырек ладони, он щурился от яркого солнца и жалел о потерянном в суматохе ракетного обстрела бинокле.

«Кто бы это ни был, я могу послать с этими машинами гонца до ближайшего гарнизона, – размышлял он. – Пожалуй, отправлю двоих, сержанта Рымова и рядового Катаева, а сам с Панютиным останусь здесь до прибытия начальства. Да и тела погибших ребят надо перенести в одно место…»

Глава вторая

Российская Федерация, трасса Москва – Тольятти

Наше время

– Как же так, товарищ подполковник! В фильмах же показывают и в книгах пишут, как из пистолетов от бедра простреливают кисти рук или попадают точно в коленку.

Подполковник улыбнулся и снисходительно взглянул на вопрошавшего:

– Наверное, мне не повезло – в книгах такого не встречал. А в фильмах, товарищи курсанты, режиссеры могут показать что угодно. Особенно если он снят в Голливуде и с использованием компьютерной графики. Как инструктор по пулевой стрельбе с пятнадцатилетним стажем, скажу вам следующее: даже в мирных условиях трижды подряд попасть в «червонец» простой грудной мишени довольно сложно. Не говоря уж о боевой обстановке и о движущейся цели…

Проводивший занятия подполковник прошелся вдоль строя курсантов, приблизился к столу, на котором ровным рядком лежали пистолеты Макарова. Легонько прикоснувшись к рукояти ближайшего, снова повернулся к строю:

– Многие из вас станут командирами рот, батальонов и даже бригад. Но и в те далекие времена, уже имея за плечами немалый боевой опыт, вы будете палить мимо проклятых грудных, ростовых и стандартных мишеней. Нет, разумеется, некоторые выстрелы станут удачными, но большинство пуль уйдет в «молоко». Ведь это, товарищи курсанты, всего лишь бумажный противник, который не отстреливается, не меняет своего положения в пространстве! Здесь, в тире, отличное освещение, и нет ветра, здесь адреналин не заставляет трястись ваши ладони. Верно?

– Так точно! – ответил за всех молодой паренек, задавший наставнику вопрос.

– А в бою, братцы, все по-другому, и это я знаю по собственному опыту. Руки ходят ходуном, цель мельтешит, стараясь сбить тебя с толку, порывистый ветер вносит поправки и норовит выдавить из твоих глаз слезу. Ты целишься противнику в руку, а в результате попадаешь в грудь или в голову. А какой-нибудь умник из штаба, стрелявший за свою жизнь два с половиной раза, потом распекает: «Какого черта ты его убил, вместо того чтобы подранить и взять живым?!»

Соколов вспомнил свои курсантские годы, когда сидевший сзади Жерин начал рассказывать о давних приключениях.

Группа майора Соколова ехала по ночной трассе из Москвы в Тольятти. В первом внедорожнике, помимо не имевшего к группе отношения водителя, находились сам Анатолий Соколов, его заместитель капитан Костин и стрелок, капитан Жерин. Во втором автомобиле сонно смотрели в темные окна сапер, старший лейтенант Владимир Губин, снайпер прапорщик Алексей Якушев и ликвидатор прапорщик Александр Тригунов. Все шесть бойцов состояли в штате группы специального назначения, имевшей кодовое название «Ангара».

«Эх, молодость, – вздохнул Соколов. – Кажется, совсем недавно окончил школу, надел курсантскую форму и принял присягу. А прошло уже десять лет…»

Сидевший сзади Жерин вещал о своих воспоминаниях. Майор решил послушать.

– …Меня всегда недооценивали из-за большого роста и невзрачной внешности. И началась эта несправедливость еще в училище. Нет, даже не в училище, а в школе… – делился давними впечатлениями капитан Андрей Жерин. – Во время конфликтов пацаны с параллельного класса обычно кидались на моих товарищей, а решающая плюха прилетала от меня. Я юркий – бегал среди неприятельской компании и раздавал плюху за плюхой.

– Ты же историю какую-то рассказать хотел, – напомнил заместитель Соколова – капитан Владислав Костин.

– Да, точно. Так вот, вернулся я как-то домой пьяный после операции в подмосковном Подольске. Помните такую?

– А то! – откликнулся капитан. – Знатно в тот вечер расслабились.

– Я редко дома появляюсь пьяным, а тогда нам здорово досталось.

– Да, Сашка Тригунов в Подольске пулю словил, – согласился Соколов. И, обернувшись к товарищу, сказал: – Ты, кажется, обещал веселую историю, а не про наши ранения.

– Да, немного отвлекся. Короче, тогда был такой день, когда нормальному мужику жизненно необходимо нажраться. И вот прихожу я, значит, домой, раздеваюсь. Из кухни появляется супруга; видит, как я не могу справиться со шнурками, обзывает алкашом и замахивается полотенцем.

– Опа. А ты?

– А что я? Рефлексы не выключишь: прыжок в сторону и хук с правой. Зазноба моя пролетела по коридору обратно в кухню и там благополучно приземлилась головой об холодильник. Сидит, одной рукой держится за челюсть, другой за затылок и плачет.

Соколов, Костин и сержант-водитель беззвучно ржали, а рассказчик виновато вздыхал и посматривал на проплывающие за окном огоньки.

Отсмеявшись, майор поинтересовался:

– И чем же дело закончилось? Помирились?

– Да мы и не ругались. Я подошел, присел рядом, обнял. И сказал: «Милая моя, я очень сильно тебя люблю, но никогда не делай при мне резких и агрессивных движений…»

С Жериным, особенно когда он пребывал в нетрезвом состоянии, действительно лучше было не шутить. Огромного роста – под два метра. Лысый выбритый череп на бычьей шее блестел, как коленка профессиональной минетчицы. А своими ручищами, размером «угадай, в какой ладони двухпудовая гиря», он всегда размахивал так, что если кого-то случайно задевал, то в память об этом «прикосновении» оставался приличный синяк.

В общем и целом, как говорят рубщики мяса, андрюхина тушка и головная часть выглядели привлекательно. Недаром жена за него держалась, любила и ревновала по любому поводу. Однажды приключилась знатная история, породившая массу шуток и позитивных воспоминаний.

Приперся Андрюха на службу понурый и мрачный. Во взгляде лысого монстра царило детское недоумение.

– Что с тобой? – поинтересовались сослуживцы. – Недопил или недоспал?

– Жена из дому выгнала, – буркнул он.

И в качестве железного аргумента швырнул в угол курилки дорожную сумку со шмотками.

Сослуживцы переглянулись. Жерин, конечно же, не был идеальным семьянином, но и больших косяков ранее не допускал. Бухал умеренно, на сторону не ходил, супругу не обижал, не скандалил.

– Рассказывай, – усадил его рядом с собой командир. – А мы подумаем, как и чем помочь.

– Да мне и рассказывать-то особо нечего, – вздохнул тот. – Вчера пришел со службы, помылся в душе, поужинал и лег спать. Утром просыпаюсь – жена не разговаривает, а у входной двери уже стоит собранная сумка.

Соколов не поверил:

– Прям так взяла и выгнала безо всякого повода?

– Ну, не совсем без повода. Но причина, прямо скажу, чистый бред, – развел Андрюха ручищами. И, вдруг повернувшись к командиру, спросил: – Слушай, Толя, а откуда нам ветошь поставляют для чистки оружия?

Обалдев от неожиданного вопроса, Соколов на пару секунд впал в прострацию. Потом припомнил:

– Мешки с тряпками нам привозят с подмосковной фабрики. Если не ошибаюсь, это отходы швейного производства. А какая связь между тряпками и скандалом в твоей семье?

– Понимаешь, я вчера чистил два автомата – свой и Вовки Губина.

– Ну?

– Потом машинально сунул промасленную ветошь в карман камуфляжки и забыл про нее. А форму повез домой, чтоб жена постирала; она с вечера закинула ее в машинку, а утром стала доставать и обнаружила в кармане вот это, – выудил он на свет божий женские трусики. И, потрясая ими в воздухе, возмутился: – Они там на фабрике совсем охренели такие подставы сооружать?! Хоть бы рвали их на части, что ли!..

Курилку огласил дружный гогот товарищей.

– Да, это уже серьезно, – отсмеявшись, подвел черту командир группы. – Что ж, надо подумать, как спасать твою отдельно взятую ячейку общества…