Учись, америкос, пока я жив

© Тамоников А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо»,2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

Глава первая

Горная база временного размещения сводного российско-американского отряда особого назначения «Марс» в Афганистане. Вторник, 17 августа

В 9.10 часовые верхнего и нижнего постов охранения доложили командиру российской группы спецназа Главного управления по борьбе с терроризмом «Орион» о вертолете, приближающемся к брошенному кишлаку Кандаш, в подвалах которого дислоцировалось сводное подразделение. И тут же, сразу после докладов, радиостанция «Блик» Тимохина пропищала сигналом вызова. Александр, находившийся на поверхности, ответил:

– Орион на связи!

– Орион, это Аллигатор-22, – произнес в эфире на ломаном русском языке командир вертолета американских ВВС.

– Слушаю тебя, Аллигатор-22, – сказал Тимохин уже по-английски, дабы облегчить американцу общение.

– Нахожусь в двадцати километрах южнее базы. Со мной «Марс», прошу уточнить обстановку в части возможности посадки вертолета.

– Западнее объекта места для посадки более чем достаточно. И этого «Марс» не может не знать.

– Понял тебя, Орион! Конец связи.

Александр выключил станцию, покачал головой.

– К нам гости, командир? – тихо спросил подошедший к Тимохину майор Шепель.

– Да, Миша, генерал Харсон летит, как и обещал.

– Это он вызывал тебя по связи?

– Нет, вызывал Аллигатор.

– Чего? – удивился Шепель. – Что еще за аллигатор?

– Скоро узнаешь… Ступай, передай Соловьеву и Даку, чтобы строили отряд на западной окраине базы. И быстро, Миша, быстро!

– Есть, сэр!

Вертолет появился внезапно, вынырнув из-за южного перевала Тарикарского ущелья. Прошел с километр на восток, вернулся, завис на месте. Вскоре «лыжи» машины коснулись земли, открылась дверца, и на дно ущелья спрыгнул бригадный генерал Харсон, а за ним и полковник Крымов. Пилот заглушил двигатель.

Тимохин, отдав команду «смирно», направился к прибывшим начальникам.

– Господин генерал! – обратился он к Харсону. – Отряд «Марс», выполнив боевую задачу по наркозаводам, находится на базе. Личному составу объявлен отдых.

Харсон, козырнув, пожал руку Тимохину и пошел к отряду. Александр поздоровался с Крымовым, прилетевшим на базу в штатском костюме:

– Привет, Крым! А ты неплохо смотришься в дорогом костюмчике. Где приобрел, если не секрет?

– Здравствуй, Саня. Костюмчиком в посольстве разжился; если надо, могу и тебе такой же подогнать… Ты отчет по проведенной операции подготовил?[1]

– Да как-то времени не было. После Кайзабада и Тари-Пули как завалился спать, так и проспал более суток. Так что извините, господин военный атташе…

Начальник отдела специальных мероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом, координатор действий отряда с российской стороны под прикрытием сотрудника дипломатического ведомства, подозрительно посмотрел на друга и подчиненного:

– Я тебя, Сань, серьезно спрашиваю. Мне не до шуток.

– Что так? Начальство из Москвы достало? Ладно, ладно… Конечно, все, что нужно, я составил, не включив в отчет по понятным причинам свою связь с агентом внешней разведки и проведенный им при штурме Кайзабада отвлекающий маневр с подрывом генераторной и насосной станций… Кстати, Крым, а что с нашим Реви – Ревуновым?

– Он в Кабуле. Это все, что мне о нем известно.

– Понятно. Гауни со Шнейдером дают показания?

– Об этом ничего не знаю. Ладно, пошли к строю, а то Харсон уже бросает на нас недовольные взгляды… А мой прилет ты еще сумеешь оценить.

– Даже так? У тебя имеется информация по следующей операции отряда?

Крымов взглянул на Тимохина:

– Информация по очередной операции отряда «Марс» имеется и у Харсона, а у меня есть кое-что ценнее. Но об этом, Саша, позже.

Старшие офицеры ГУБТ прошли к строю.

Харсон тем временем поблагодарил личный состав за самоотверженные действия спецназовцев при реализации планов боевой операции «Опиум». Объявил о решении представить майора Шепеля к правительственной награде США за спасение сержанта Ларсена, после чего, отпустив бойцов, собрал командный состав отряда:

– Прошу показать мне базу.

Старшие офицеры спустились в бункер. После осмотра подземелья Харсон назначил на 10.30 совещание в оборудованном под штаб отсеке. В назначенное время в бункере собрались генерал Харсон, полковники Крымов, Тимохин и Дак.

Бригадный генерал выложил на стол карту.

– Совместным командованием принято решение продолжить работу «Марса» в Афганистане, хотя ранее планировалось провести эвакуацию боевых групп. Данное решение принято у вас, – Харсон взглянул на Крымова и Тимохина, – как говорится, не от хорошей жизни. Дело в том, что талибам удалось устроить засаду на один из американских армейских патрулей, несших службу у населенного пункта Мукур, где недавно была развернута база войск западной коалиции. В результате нападения на патруль часть военнослужащих погибла, часть захвачена в плен, и, по данным нашей разведки, пленные сейчас находятся в лагере талибов, что расположен в Хайрабском ущелье. Им грозит гибель, поэтому американская сторона обратилась в Москву с просьбой о привлечении к освобождению пленных отряд «Марс». Просьбу российская сторона удовлетворила, вследствие чего «Орион» и «Ирбис» и не были эвакуированы в районы ожидания группы.

– Я подтверждаю слова бригадного генерала, – добавил Крымов.

– Понятно, – кивнул Тимохин. – Ну что ж, на юг так на юг.

– По данным разведки, – продолжил командир «Марса», – пленные содержатся в лагере талибов Джабал… Внимание на карту! Этот старинный и давно брошенный кишлак расположен, как видите, в квадрате 48–16, практически посредине прямого участка ущелья, протяженностью около километра. В квадрате 48–15 ущелье делает поворот в сторону Кандагара, на юго-запад, в квадрате 48–14 – на северо-восток к границе с Пакистаном. Более подробной информации у меня нет – кроме, пожалуй, того, что кишлак, или лагерь Джабал, расположен в таком месте, где склоны северного и южного перевалов обрываются отвесными скалами и для штурма непригодны. Южнее ущелья, как видите, находится плато и обширная хайрабская «зеленка». Насколько лагерь сложен для отработки, можно определить только на месте, проведением собственной разведки. Отряду приказано завтра, в 8.00 местного времени убыть в квадрат…, что охватывает юго-восточную часть «зеленки» и открытое плато. Место десантирования отстает от ущелья по прямой на двадцать шесть километров. Ориентировочное время прибытия в район высадки – 10.40–11.00. Далее – определение маршрута выдвижения к цели, режим и порядок перемещения. В 21.00 отряд должен выйти в район подготовки штурма, что предварительно определен в квадрате 47–16. Там – уточнение задачи, проведение разведывательных мероприятий, рекогносцировка местности и отработка плана боевой операции. Вопросы ко мне есть?

– О составе банды «духов», окопавшейся в Джабале, тоже нет никакой информации? – спросил Тимохин. – А то получится так, что мы выйдем к лагерю, а в нем сотни три до зубов вооруженных талибов. И операция закончится, не успев начаться…

– Точной информации нет. По непроверенным данным, бандой талибов руководит полевой командир Мухаддин. Если в Джабале действительно верховодит он, то его отряд насчитывает человек тридцать.

Поднялся полковник Крымов:

– Я сделал запрос в Москву, и сейчас наша разведка усиленно занимается сбором информации по Джабалу. Думаю, до отлета отряда мы будем знать по лагерю талибов все, что возможно.

– Это хорошо, – проговорил Тимохин. – У меня еще один вопрос: на чем планируется переброска отряда в район десантирования?

– На вашем, то есть Российского антитеррористического управления, вертолете, – ответил Харсон. – Сейчас его готовят к полету на юг Афганистана. В частности, убирают опознавательные знаки.

– Понятно! Решение верное. Экипажу Родионова уже приходилось работать в тылу талибов…

– Как и всей группе «Орион», – сказал Харсон. – Еще вопросы?

– Вылет будет производиться отсюда? – спросил полковник Дак.

– Да.

– Эвакуация пленных планируется вместе с отрядом?

– При необходимости будет подключена авиация ВВС США.

Больше у офицеров вопросов не было.

– Я остаюсь здесь, в дальнейшем буду осуществлять руководство отрядом в Джабале. Полковнику Крымову убыть в Кабул. Личному составу – подготовка к предстоящей операции.

– Не мешало бы передать Родионову, чтобы захватил на борт пару лебедок для спуска со скал. Может быть, они и не пригодятся, а может, все будет как раз наоборот.

Харсон взглянул на Крымова. Начальник отдела специальных мероприятий, он же координатор действий сводного отряда с российской стороны, кивнул:

– Сделаем.

– О’кей! А сейчас попрошу полковника Дака показать отсек, где я мог бы устроиться.

Офицеры поднялись, вышли из штабного отсека. Тимохин сопровождал Крымова. На поверхности Александр спросил у товарища:

– Доклад Харсона мы выслушали. Что за ценная информация у тебя, Крым?

– Отойдем к реке?

– Нас и здесь никто не слышит.

– И все же…

– О’кей, как говорят наши американские коллеги.

Старшие офицеры ГУБТ прошли к берегу мелкой, неширокой, но стремительной речки.

– Ну, что ты хотел сказать?

– Во-первых, у меня уже есть информация по Джабалу. В Хайрабском ущелье находится лагерь банды Сайеда Мухаддина. Его заместитель – Абдул Шайдар, это под его руководством талибы уничтожили мобильный патруль американцев и взяли пленных. Рядом с Мухаддином практически всегда находится связист, Анвар Хардак.

– Что за радиостанцию используют талибы?

– Спутниковую, современную, японскую.

– Неплохо… Ее можно заглушить?

– Это вопрос не ко мне. Но я узнаю у наших специалистов и сообщу тебе.

– Что еще по банде Мухаддина?

– В ней тридцать «духов», которые размещаются в пяти заново отстроенных каменных домах. Сам Мухаддин, его заместитель и связист занимают отдельное здание. В лагере есть также сарай с подвалом, где и находятся пленные американцы.

– Система охранения?

– Пять постов. Два на повороте ущелья с юго-запада, от Кандагара, два с восточной стороны, один возле сарая с пленными.

– Два сдвоенных поста, один одиночный?

– Да. На сдвоенных постах «духи» вооружены ручными пулеметами «РПК».

– Ясно… С вершин перевалов штурмовать лагерь действительно нельзя?

– Это ты определишь сам. Разведка утверждает, что нельзя. Спускаться же вниз на веревках глупо.

– Так… Лагерь разбросан по всему дну ущелья?

– Нет. Отстроенные здания стоят в ряд у подножия северного склона. Есть у «духов» и техника. Какая, не скажу – разведка данных не дала. У Мухаддина свой полевой пункт хозяйственного довольствия, проще говоря, полевая кухня. Вода забирается из реки Хайрабки. Электрического освещения нет; наверное, «духи» используют керосиновые лампы.

– Это было «во-первых». Что во-вторых?

Крымов прикурил сигарету, сделал несколько затяжек, прищурившись от дыма, взглянул на Тимохина:

– А во-вторых, Саня, – самое, возможно, для тебя неприятное, но весьма важное для нашего командования.

– Даже так? И что же это такое неприятное и в то же время очень важное?

– То, что после отработки Джабала отряду сразу предстоит выполнение второй задачи.

– Второй задачи? – удивился Александр. – Но Харсон ничего о ней не говорил…

– А он и не знает.

– Как это? Отряду предстоит решение последующей задачи, а командир о ней не знает?

– Именно так.

– Что-то я не пойму тебя, Крым…

– В общем, по данным агентов внешней разведки, у талибов появились модернизированные переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла».

– Что еще за комплексы? О модернизированных «Иглах» я ничего не слышал.

– Я тоже… до вчерашнего дня. Но такие комплексы есть, они в секретном режиме проходят испытания на одном из полигонов севера России. Их изготовлено порядка сотни штук.

– Тогда откуда и как эти ПЗРК попали к талибам?

– Этот вопрос интересует многих, включая Верховного. Каким образом секретное оружие ушло за рубеж, к талибам, неизвестно. Этим занимается ФСБ. Но то, что примерно десять комплексов находятся в Афганистане, точно. И разведке даже удалось выяснить, где они складированы. До применения модернизированных ПЗРК дело еще не дошло, но представляешь, что начнется, если из них собьют десяток американских самолетов? Обычные ПЗРК «Игла» имеют высоту поражения целей: вдогон – от десяти до трех тысяч пятисот метров, навстречу – от пятидесяти до трех тысяч метров. Модифицированная же версия, соответственно, – от десяти до четырех тысяч семисот метров и от сорока до четырех тысяч двухсот метров. Увеличена и максимальная скорость полета зенитной ракеты. «Стингер», как ты знаешь, способен достать цель на высоте в три с половиной километра. Из этих тактико-технических данных исходят и пилоты самолетов и вертолетов, поднимаясь на высоту примерно километра в четыре, где они недосягаемы для переносных зенитно-ракетных комплексов. Были недосягаемы… Теперь ситуация может в любой момент кардинально измениться.

– Почему же тогда талибы до сих пор не применяли модифицированные ПЗРК?

– Наши специалисты склонны считать, что «духи» попытаются наладить выпуск собственных «Игл» в Пакистане, тем более что образцы для копирования у них есть. Но, повторяю, ПЗРК нового поколения сейчас складированы на территории Афганистана – а точнее, на базе талибов у кишлака Тарвал. Если взглянешь на карту, то увидишь, что этот кишлак, в котором нет ни единого мирного жителя, находится в шестидесяти километрах севернее Хайрабского ущелья у подножия «подковы» безымянного перевала. Командует базой известный полевой командир Азиз Нурзай.

– Замечательно! Но почему Харсон не поставлен в известность о второй операции?

– Понимаешь, Саня, мы не можем раскрыть перед американцами истинное положение дел с этими ПЗРК. В США наверняка найдется немало «ястребов», которые тут же поспешат обвинить Россию в тайных поставках новейшего оружия талибам. Да еще и Ирак сюда припишут. В иной ситуации мы легко перевели бы стрелки на третьи страны. Но с модифицированными ПЗРК это не пройдет. Они проходят испытания и – официально, естественно – никому не продавались.

– Значит, кто-то скинул талибам «Иглы» без ведома «Росвооружения»?

– Я уже сказал, этим вопросом занимается ФСБ.

– Но как проводить операцию в Тарвале, держа в неизвестности командира отряда?

– Наши продумали этот вопрос. Американцам будет сброшена информация по базе и находящемуся на ней большому арсеналу вооружения, в том числе по их же «Стингерам». И тогда уже американское руководство обратится к нам за содействием, тем более что отряд будет находиться недалеко от Тарвала. Они не упустят удобного случая накрыть склады талибов.

– И после штурма Харсон обнаружит на базе наши экспериментальные ПЗРК…

– А вот их-то он и не должен обнаружить. «Иглы» должны быть уничтожены в ходе штурма. И сделать это предстоит «Ориону».

– Вот оно что… Решили «развести» американцев?

– У нас нет другого выхода.

– Надо с воровством и коррупцией в верхних эшелонах власти бороться, а не заметать следы их паскудной деятельности…

– Ты не хуже меня знаешь, Саня, как у нас с этим обстоит дело. Так что, рассуждай не рассуждай, а изменить мы ничего не сможем. Да и не должны менять. Мы обязаны защищать интересы страны, и нравится нам или нет, но выполнять приказы вышестоящего командования.

– Приказ на уничтожение ПЗРК отдал Феофанов?

– Ну, не я же!

– Представляю, каково в Москве Сергею Леонидовичу… Неужели и на этот раз ФСБ не назовет имен предателей, отправивших к талибам секретное оружие?

– А ты слышал фамилии чиновников, снабжавших оружием чеченских боевиков?

– Как все это осточертело!

– Не только тебе… Однако ты инициативу тут не проявляй, Харсон должен сам известить тебя о второй операции.

– Понятное дело! Не побегу же я к нему предупреждать о скором «разводе»… Но вот вопрос, Крым: как мне Харсону, Даку, парням «Ирбиса» в глаза смотреть после того, что я узнал? Они во время первой операции вели себя честно. Да, допустили ошибку, но стояли до конца, дрались до последнего патрона… Шепель, вон, Ларсена, рискуя жизнью, из пропасти вытащил… А мы им в ответ обман?

– Сань, – поморщился Крымов, – мне-то ты зачем это говоришь? Не я же планирую подставу и не Феофанов…

– Ладно, иди к «вертушке», а то на нас уже обращают внимание.

– Давай! Удачи тебе!

Координатор «Марса» пробежал к вертолету, и вскоре американская винтокрылая машина скрылась за южным перевалом Тарикарского ущелья.

Александр вернулся к развалинам. В тени дувала курил командир группы «Ирбис» полковник Дак. Тимохин тоже прикурил сигарету.

– Харсон отдыхает?

– Пока нет, обустраивается.

– Что делают твои парни?

– То же, что и твои, – ожидают разъяснения обстановки… Я подумал, что нам лучше вместе провести общее совещание. Какой смысл делиться, если довести предстоит одно и то же?

– Что ж, наверное, ты прав. Давай собирай ребят вместе.

В 11.10 бойцы российской группы спецназа «Орион» и американской «Ирбис» разместились в самой большой комнате подземного бункера. Задачу на применение отряда в районе Джабала ставил полковник Тимохин, как штатный заместитель бригадного генерала Харсона. Во время постановки задачи командир отряда однажды заглянул в комнату, но в работу совещания вмешиваться не стал и тихо ушел. Поставив задачу, Александр приказал личному составу групп подготовить оружие, экипировку, снаряжение и после обеда отдыхать, продолжая, естественно, нести караульную службу согласно боевому расчету, чем спецназовцы и занимались остаток дня.

Среда, 18 августа

Подъем личному составу был объявлен в 6.00, а через полтора часа на западной окраине базы приземлился «Ми-8» экипажа майора Родионова. Командир вертолета доложил Харсону о прибытии и готовности к переброске отряда в район десантирования. Бригадный генерал распорядился снять часовых и построить личный состав в полной боевой экипировке. Пока бойцы собирались, Тимохин подошел к Родионову:

– Привет, Антон!

– Привет, Сань!

– Смотрю, из твоей лайбы сделали не пойми что…

Вертолет был перекрашен в желто-зеленый цвет и не имел знаков отличия.

– И не говори, Сань, самому стремно.

– И что за дизайнеры придумали такой ядовитый окрас?

– Специалисты, мать их…

– Что за специалисты?

– А хрен их знает. Из ФСБ или из СВР… Они не представлялись. Но сказали, что у талибов «вертушки» имеют такой же окрас.

– Да? Что-то я не замечал у них ничего подобного.

– Я тоже. Но что поделать? Раскрасили так раскрасили. Будем надеяться, ненадолго.

– Ты лебедки привез?

– Да, две штуки. Специальные, горные, с ящиком разной лабуды к ним.

– Будешь ждать отряд где-нибудь поблизости от места применения или уйдешь на свою базу?

– В гости к американцам полетим, на их базу в Мукуре. Обещали встречу и сопровождение до посадочной площадки. Ну, и все прелести штатовских баз – размещение в отдельных отсеках современных модулей, кондиционеры, надувные кровати, вискарь, кола…

– А баб резиновых не обещали?

– У них и настоящих хватает. Говорят, у америкосов в штате даже шлюхи числятся, обязанные развлекать мужчин-военнослужащих. Как думаешь, правда или брехня?

– Мне-то откуда знать, Антон? Вот ты узнаешь, потом расскажешь.

– А если есть шлюхи, то наверняка и темнокожие имеются?

– И что?

– Ни разу не спал с темнокожей.

– Нашел о чем думать… Ты мне лучше вот что скажи: что за место выбрано под посадку отряда? Сесть вертолету есть где или придется десантироваться по-штурмовому?

– Этого, Саня, не знаю. Мне известен сектор квадрата, где я должен оставить вас. А вот как пройдет десантирование, узнаем на месте.

– Понятно… Пойду переоденусь, скоро построение.

– Американский генерал полетит с нами?

– Да, а что?

– Ничего… Терпеть не могу, когда на борту высокопоставленный чин.

– Харсон боевой генерал, его присутствия ты и не заметишь, – сказал Тимохин, тут же добавив: – Может быть…

– В том-то и дело, что может быть, – вздохнул Родионов.

– А в случае чего пошлешь Харсона к черту, и все дела. В конце концов, на борту старший ты, независимо от званий и чинов пассажиров.

В 7.50 боевые группы отрядов «Орион» и «Ирбис» построились перед вертолетом. Бегло осмотрев личный состав, генерал Харсон отдал приказ спецам подняться на борт.

Ровно в 8.00, как и было определено ранее, «Ми-8», окутавшись облаком пыли, начал подъем над ущельем. Пройдя над хребтом перевала, майор Родионов направил машину на юго-восток.

Полет длился чуть более двух с половиной часов. Вертолет выдерживал высоту метров в шестьсот, лавируя между перевалами, проходя над ущельями. В 10.40 «Ми-8» завис над ровной площадкой недалеко от обширного лесного массива и медленно опустился на землю. Спецназ по команде Харсона быстро покинул «вертушку», разбежавшись в разные стороны и на удалении в пятьдесят метров от места посадки заняв позиции круговой обороны. И без разницы, что обороняться было не от кого. Так положено, а значит, должно быть выполнено. Четверо бойцов вынесли лебедки. Последними на каменистый грунт по трапу сошли генерал Харсон, полковники Тимохин и Дак. Родионов, махнув им рукой из кабины, поднял вертолет и увел его на запад. Дождавшись, пока уляжется пыль, бригадный генерал отряхнулся и достал планшет:

– Нам необходимо определить маршрут, а также порядок и режим марша до района подготовки штурма объекта Джабал.

– Что, прямо здесь, на плато? – спросил Тимохин.

– Почему нет?

– Потому, генерал, что, если на южных холмах, которые видны отсюда, находится хоть один наблюдатель «духов», он будет прекрасно видеть нас через оптику.

– Здесь не может быть наблюдателей талибов.

– Как знать… Считаю целесообразным увести – и как можно быстрей – отряд в «зеленку», а уже там решать, как и что делать дальше.

– Я согласен с Алексом, – заявил и полковник Дак.

– О’кей, – не стал упрямиться Харсон. – Командуйте группами. Уводите их в лесной массив – к одинокому дереву, что высится прямо перед нами.

Тимохин и Дак передали приказ подчиненным, и бойцы отряда, быстро пройдя около двухсот метров, вошли в лес, заняв в нем позиции обороны. Харсон, Тимохин и Дак устроились у того самого одинокого дерева, которое было обозначено бригадным генералом в качестве ориентира. Командир отряда разложил на траве карту. Командиры «Ориона» и «Ирбиса» присели над ней на корточки. Харсон указал на точку, выставленную на карте:

– Здесь мы десантировались. – Перевел карандаш левее и вверх: – Здесь находимся сейчас. – Указал на вторую точку, выставленную на противоположной окраине лесного массива, еще северо-восточнее. – Квадрат 47–16. Район подготовки штурма. По «зеленке» напрямую до него двадцать шесть километров. Это, учитывая сложность продвижения по лесному массиву, примерно девять часов пути. А нам на марш определено десять часов. Но перед тем как принять решение по маршруту выдвижения к заданному району, я хотел бы узнать мнение полковника Тимохина, группе которого приходилось преодолевать афганские «зеленки». У нас такого опыта нет. Что скажете, Алекс?

– Скажу то, что местные лесные массивы, особенно здесь, на юге Афганистана, могут представлять собой естественную ловушку.

– Вот как? Ни больше ни меньше?

– Да, генерал. «Зеленки» изобилуют зарослями труднопроходимых кустарников, оврагами, часто с отвесно обрывающимися вниз склонами, замаскированными все тем же кустарником. В своей практике я не припомню случая, когда мы преодолевали бы лесные массивы без проблем. И это в условиях отсутствия противника и без дополнительного оборудования в виде лебедок. Поэтому расстояние продвижения по «зеленке» желательно свести к минимуму.

– И как, по-вашему, это возможно сделать в наших условиях?

– Основную часть пути, а точнее, – Тимохин использовал курвиметр[2], – двадцать пять километров, пройти по границе южной окраины массива и плато, что позволит своевременно обнаруживать сложные участки и обходить их. На этом отрезке движение осуществлять в следующем режиме: час пути, двадцать минут отдыха. Исходя из того, что мы сможем выдерживать скорость перемещения примерно в четыре километра в час, то с учетом привалов преодолеем двадцать пять километров за семь часов, и нам останется пройти шесть километров по «зеленке». Шесть километров – это не двадцать шесть. За два часа пройдем, каким бы сложным ни был рельеф местности. Следовательно, в заданный район выйдем через десять часов, в 21.00, сделав часовой привал перед входом в массив. Таким образом, мы выполним задачу на марш по графику, и, что более важно, отряд выйдет в район неизмотанным, готовым к любым изменениям обстановки.