Клан Юй: Подделка
- -
- 100%
- +
– Не смотри на меня, смотри в книгу, – скомандовала она, перевернув очередную страницу. – Зачем ты меня нашла?
Девушка сидела, опустив голову, пряча лицо за распущенными волосами, губы едва шевелились.
– Меня продали старику, потом его убили за долги. Потом... отдали в уплату господину Се и привезли в Хуайчень, – она всхлипнула. – Я здесь никого не знаю, мне не к кому обратиться… мне нужны деньги, чтобы сбежать… помоги мне, Си-Си…
Чень Си видела, как дрожат ее пальцы – худые, с обломанными ногтями, и как Мэй сжала их в кулаки на коленях, пытаясь унять дрожь. Кофта задралась и она снова увидела ослепительно белоснежные бинты на запястьях.
– Си-Си?
– Господин Се – это один из местного клана Се?
Чень Си не увидела, но почувствовала, как та кивнула, распущенные волосы колыхнулись.
– Се Чжисюань.
– Это его охрана? Он послал следить за тобой? Это ты новая пациентка из девятой палаты?
– Да, да, – хрипло и тихо отозвалась Мэй-Мэй.
Чень Си никогда еще не думала так быстро.
Тайпин, Линь Юэ, Юй Хань. Четыре мешка в фургоне у храма. Мэй – угроза, Линь Юэ не допустит, чтобы что-то мешало… но если бы не случай, на месте Мэй сейчас сидела бы она – Чень Си, а Мэй работала бы в больнице, и ухаживала за господином Юй.
И почему это именно Се Чжисюань?
Чень Си почувствовала, как ей не хватает воздуха. Как не вовремя!
– Помоги, умоляю… Я сбежала три дня назад, – Мэй говорила быстро, как будто боялась, что ее перебьют. – Но меня нашли… он всегда находит, его люди везде… Мне нужны деньги, помоги… – голос Мэй рядом сорвался на плач
– Успокойся, – скомандовала Чень Си сквозь зубы и сама услышала в своем голосе тон Линь Юэ. – Смотри в книгу и читай.
Всхлип оборвался, как будто его проглотили, рядом зашуршали страницы, но она слышала, что Мэй тихо плачет, почти беззвучно.
Чень Си почувствовала беспомощность и раздражение, разве приют не отучил их плакать – слезы никогда и ничего не решают, только привлекают лишнее внимание.
Она молчала, переворачивая страницу за страницей. В голове крутились цифры – ее сбережения, которые она копила на «свободу после задания». Линь Юэ убила бы ее, если бы узнала. Но Линь Юэ здесь не было.
Чень Си смотрела на нее и видела себя. Такой же товар, ее тоже могли бы продать, если бы Линь Юэ не выбрала ее для этого задания. Разница была только в цене.
«Если я сейчас откажу, я стану такой же, как они. Но если помогу и Линь Юэ узнает…».
Мэй заплакала. Тихо, почти беззвучно, вытирая слезы тыльной стороной ладони, чтобы не размазывать по лицу.
– Как я передам тебе деньги, за тобой следят, – шепотом спросила Чень Си.
Плач резко оборвался.
– Помнишь, как мы прятали сладости в приюте? – Горячечно зашептала Мэй, глотая слова.
Чень Си помнила. Вырезать середину учебника, сделать тайник. Детская хитрость, ставшая навыком выживания.
– Завтра встретимся здесь в обед, – в голосе Мэй звучала отчаянная надежда.
– Не здесь, скамейка за главным фонтаном, – перебила Чень Си. – И куда ты поедешь?
– Не знаю, – голос Мэй стал совсем тихим, но в нем звучала отчаянная решимость. – У меня нет документов, но я знаю, что здесь меня убьют… я не хочу так жить.
Чень Си помедлила, глядя на кончики своих туфель, и перевернула еще одну страницу.
– Линнань, – произнесла она, шевеля губами, словно читая вслух. – Поезжай туда, это старый город, там можно снять комнату без бумаг. В порту можно договориться с перевозчиками – спрячься в трюме, и исчезни.
Она сама когда-то просчитывала в уме для себя этот маршрут.
– Денег хватит на полгода, если будешь тихой и не будешь высовываться.
Мэй тихо согласно загудела.
– Запомни, ты меня не знаешь, и никогда не видела. Люди Линь Юэ везде, и в больнице тоже, – озвучила Чень Си то, что никогда и никому не могла сказать. – Те, кто стоят за ней убьют тебя раньше, чем настанет очередь Се Чжисюаня. Хочешь сдохнуть быстро, просто открой рот, – закончила она жестко.
После пары секунд ошеломленного молчания Мэй закивала:
– Обещаю, никогда ни слова о тебе…
Чень Си поднялась, забрала книгу и медленно пошла к корпусу, не оглядываясь.
***
Вечером она выгребла из копилки все, пересчитала, и оставила себе половину, остальное – Мэй. Все ее сбережения, почти все, что она откладывала «на потом».
Чень Си взяла старый роман и аккуратно вырезала ножницами углубление в страницах, вложила конверт с деньгами, заклеила края. На пальце остался бумажный порез, но она даже не почувствовала боли.
Когда она закончила с книгой, зазвонил телефон. Она что-то говорила Линь Юэ, отвечала, но совершенно не помнила что, когда она положила трубку, пальцы дрожали.
Чень Си долго смотрела на телефон. Сдать Мэй Линь Юэ – правильно, пока Мэй рядом – это опасность. Может они просто увезут ее подальше? Ей даже не придется ничего решать, все решит Линь Юэ, ей нужно просто набрать номер.
Но она так и не смогла снова нажать вызов.
Чень Си смотрела на Мэй и видела себя. Если бы Линь Юэ не выбрала ее, то сейчас Мэй решала бы жить Чень Си или умереть.
Сдать Мэй – это как сдать саму себя. Пару лет назад, когда Линь Юэ напилась, она говорила о свободе, о том, что выполнив задание они отпустят ее. И она глупо поверила в это, и жила этой надеждой, но сейчас эти иллюзии исчезли.
Никто ее не отпустит.
Если она достанет то, что они хотят получить, она – свидетель, слишком много стоит на карте; если не достанет – она бесполезный инструмент, который знает слишком много. А если господин Юй когда-нибудь узнает, зачем она приблизилась к нему… вряд ли она доживет до вечера.
А если сейчас Линь Юэ узнает о Мэй, она просто убьет ее. Если Линь Юэ не узнает, но информация о Тайпине всплывет, убьют уже ее – Чень Си, потому что она станет бесполезна.
Чень Си сомневалась, что Се Чжиюань, стал бы убирать Мэй, хотел бы – сделал бы раньше, а не размещал в вип-корпусе лучшей больницы Хуайченя и не оплачивал лечение. Но как только узнает Линь Юэ, или те, кто стоит за господином Чу… Мэй не проживет и дня.
И она – тоже.
Она не может освободиться, но Мэй может попробовать. Если хоть кто-то сможет вырваться из этого…
Чень Си долго смотрела на телефон и книгу рядом на столе, потом вздохнула и решительно разорвала запечатанный конверт. Половины денег ей может не хватить. Она выгребла из копилки вообще все, оставив себе только на проезд до зарплаты, и снова упаковала, тщательно заклеив верхние страницы.
А затем взяла чистый лист и села писать все, что могло помочь Мэй спрятаться так, чтобы ее никогда не нашли; все что она знала о Линнане и все, что успела собрать.
Все, что планировала для себя.
***
На следующий день после обеда она снова вышла в парк, Мэй уже ждала на скамейке за большим фонтаном в тени, сжимая в руках потрепанный томик.
Она устроилась рядом и открыла книгу, делая вид, что читает.
– Уходи через пять минут, – тихо сказала Чень Си. – И уезжай, сразу, и никогда не возвращайся в Хуайчень. Если кто-то узнает, что мы знакомы, в расход пустят обеих… ты умрешь раньше, чем до тебя доберется господин Се. Люди Линь везде, и те кто стоит за ней тоже…
– Поняла, – шепнула в ответ Мэй-Мэй, и голос звучал куда бодрее, чем вчера. – Спасибо… сестра Си…
Мэй понизила голос и Чень Си наклонилась ниже к книге, чтобы расслышать, что она говорит.
– …номер… это телефон человека, которому можно доверять. Это друг, скажешь от бетонной Мэй-Мэй из двести-третьей – он поможет. Денег у него нет, но он многое может. Я не могу к нему – там сразу начнут искать. Это все, чем я могу отплатить…
Мэй посидела еще минуту и встала, взяв со скамейки книгу Чень Си. Они обменялись, даже не взглянув друг на друга. Два призрака, передающие друг другу часть своей жизни.
Мэй едва заметно кивнула ей на прощание, не поднимая головы, и быстро зашагала прочь. Ее спина казалась еще более хрупкой, походка – неуверенной. Она исчезла за поворотом аллеи, словно ее и не было.
Чень Си осталась на скамейке, дожидаясь, пока охрана снова потеряет к ней интерес. Открыла книгу и начала медленно листать страницы. В середине лежала записка – клочок бумаги с оборванными краями, и на нем неровным почерком несколько цифр – номер телефона.
Чень Си запомнила цифры, повторив наизусть, и затем тщательно порвала на мелкие кусочки, выкинув в ближайшую мусорку у скамейки.
***
На выходе из парка ее остановил старший врач отделения, в котором она работала до того, как ее перевели в vip – седой мужчина в безупречно белом халате и костюме под ним. Он строго и оценивающе посмотрел на нее поверх очков.
– Госпожа Чень.
Она повернулась. Она не знала, кого напоминала ему – дочь или внучку, но он часто заботился о ней, дарил конфеты “чтобы поднять сахар в крови”, и всегда терпеливо отвечал на любые вопросы.
– Старший Сюй, – Чень Си уважительно поклонилась, прижав к груди книгу Мэй.
– Я вижу, вы часто сопровождаете господина Юй, – перешел он сразу к делу. – Это… необычно для персонала.
– Меня перевел заведующий отделением и дал особые указания, ничего личного.
Он нахмурился.
– В Хуайчене «ничего личного» не бывает, когда речь о семье Юй. Они не подпускают посторонних, даже врачей, а вы… – он окинул ее взглядом, от туфель до заколки в волосах, – Репутация молодой девушки важнее работы, Чень Си, – в его голосе слышалась искренняя забота. – Эта больница не единственное место в городе, где можно работать, нет необходимости выполнять… – он замялся, подбирая слова. – Если вас попросят сделать что-то оскорбительное или неподобающее, не стоит терпеть, сразу приходите ко мне, я смогу решить вопрос с заведующим, – закончил он твердо.
Чень Си замерла, удивленная заботой.
– Я поняла, Старший. Сейчас я просто делаю свою работу… и благодарю, – она еще раз уважительно поклонилась.
Сюй кивнул.
– Помните: в их кругах внимание – это не комплимент, а испытание. Вы… – он бросил быстрый взгляд на книгу, которую она прижимала к груди, – слишком домашняя девочка, чтобы разбираться в этом.
Он ушел, положив ей на ладошку привычную простую карамельку, “для поднятия сахара в крови”.
Чень Си смотрела на дешевую конфету в руке, и глаза почему-то запекло, и захотелось плакать. Она спрятала карамель в карман халата, глубоко вздохнула и заставила себя улыбнуться.
Когда она вернулась с обеда, улыбка уже исчезла, и еще до того, как перешагнула порог палаты, ее встретил допрос.
– Где вы были? – спросил Юй Хань, не глядя на нее.
– В парке, господин Юй. Обеденный перерыв.
– Одна?
– Да.
Он поднял глаза, снял очки и долго молча смотрел, и у Чень Си опять появилось ощущение, что ее взвешивают на невидимых весах, каждое из слов, которые она произнесла.
– У вас больше нет свободного времени, – сказал он наконец. – Пока вы со мной, все свое время будете посвящать мне.
Не просьба и не приказ, а снова констатация факта, который он не намерен обсуждать.
– Хорошо, господин Юй.
Чень Си отошла к столу и начала собирать на поднос посуду после обеда. Юй Хань встал сзади с книгой в руках – той самой, которую она забрала из парка и положила на столик. Он быстро перелистывал страницы, не глядя на нее.
– Вы это читали сегодня? – спросил он.
– Да, господин Юй, – Чень Си уронила чашку на поднос – фарфор жалобно звякнул.
– Интересно?
– Очень.
Он поднял глаза и усмехнулся – только уголками губ.
– Правда?
Она не ответила, молчание было лучшим щитом.
Он закрыл книгу и протянул ей.
– Тогда почитайте мне вслух, раз это так интересно.
Юй Хань повернулся к окну, заложив руки за спину.
Надписи на потрепанной обложке не было, она раскрыла книгу на первой странице и увидела название: “Сто рецептов традиционной Сычуанской кухни”.
Мэй-Мэй!!!
– Ледяное желе “Бин фен” с коричневым сахаром… взять… – она начала читать, тщательно контролируя тон голоса.
– И давно вы начали интересоваться кулинарией? – спросил Юй Хань, глядя в окно, когда она прочла два рецепта. Он стоял заложив руки за спину, и спрашивал, как учитель нерадивую ученицу, которая врет, что выучила урок.
– Недавно, – мягко ответила Чень Си и закрыла книгу. – Меня интересуют рецепты. Не только сычуанской, но и кантонской, шанхайской кухни. В чайной хотели разнообразить десерты и выбрать простую выпечку.
– Вот как. Вы удивительно заботливы, тогда читайте.
Чень Си опустила глаза вниз, чтобы не выдать выражение, открыла раздел десертов и начала читать тщательно выговаривая слова:
– “Лебединое яйцо” – шарики из клейкого риса в карамели. Клейкая рисовая мука сто грамм, рисовая мука двадцать грамм, теплая вода восемьдесят пять грамм…
Она читала, пока за окном не начало темнеть, он так и не разрешил прерваться. Но когда она закрыла книгу и поднялась, его голос догнал ее у самой двери:
— Завтра начнём с шанхайской кухни. Спокойной ночи, госпожа Чень.
Глава 15. Ужин и допрос
Утром в ординаторской на ее столе не оказалось обычной коробки с подарками, вместо нее лежали два билета в кино, открытка и маленькая баночка золотистого горного меда, прозрачного настолько, что было видно лепестки цветов внутри.
Чень Си открыла и глубоко вдохнула – пахло летними лугами, пчелами и свободой.
«Госпожа Чень, у меня нет знакомых в Хуайчене, и мне не с кем пойти. Составите компанию? Заберу вас сегодня в семь после смены».
Она перевернула записку – подписи не было, но она узнала почерк Чжан Вэя. Значит, команда больницы уже вернулась из командировки.
В этот момент в кармане халата требовательно зазвонил телефон, на экране высветилось – «мать». Линь Юэ уезжала в столицу на несколько дней, и только поэтому последняя неделя прошла так спокойно.
Она смотрела на билеты на столе, на телефон, который непрерывно звонил, думала о том, как незаметно проверить Мэй и девятую палату, и не взяла трубку.
Линь Юэ настойчиво набирала еще четыре раза. Чень Си слушала мелодию звонка, смотрела в окно, но так и не взяла телефон.
Помощник У нашел ее после обеда. Вошел в ординаторскую без стука, и она подумала: какой господин, такие и служащие, было у кого набраться манер.
Чень Си отложила в сторону карты пациентов.
– Госпожа Чень, вы будете сопровождать господина Юй на ужин сегодня вечером. Заведующий отделением в курсе. Машина будет у второго входа в семь.
Услышав время, Чень Си потребовалось усилие, чтобы не улыбнуться. Господин Юй был таким же пациентом, как она – певицей пекинской оперы. Он не в первый раз уезжал. Он вообще делал в больнице что хотел и когда хотел. Ему уже не требовались перевязки и капельницы, он давно мог бы покинуть больницу, но вместо этого
Она вздохнула, поправила выражение лица на соответствующее, и мягко сказала:
– Передайте господину Юй, я поняла.
Помощник У кивнул и вышел также бесшумно. После этого она достала телефон и написала Чжан Вэю: «Сегодня не смогу, прости».
Вечером из переулка возле больницы Чень Си забрала машина. Одна из тех черных, что постоянно сопровождала кортеж, но не машина Юй Ханя. В салоне пахло освежителем воздуха, а не кедром с сандалом, и не было ни следа присутствия господина Юй.
Стерильный салон, стерильная машина. Идеально чистая и идеально черная. Подчеркнуто вежливый водитель, такое же молчаливый, как и его хозяин.
Ее привезли в ресторан в старом квартале Хуайчена, рядом с набережной, где улочки были такими извилистыми, что приходилось петлять.
Чень Си вышла из машины, поправила ципао и едва заметно усмехнулась, оценив иронию. В зеркальных окнах ресторана отражалась красивая стройная девушка, с поставленной осанкой, одетая так, что ни у кого не возникло бы вопроса – имеет ли она право быть здесь. Но это был тот же ресторан, что и три года назад. Когда она сбежала от Линь Юэ, чтобы посмотреть на “свою цель”.
Ресторан тот же и те же люди, но изменилась она. Не только внешне, но и внутри.
Чень Си поднялась по узкой лестнице на второй этаж – ступени чуть поскрипывали под ногами, деревянные лакированные перила были теплыми и гладкими, все здесь – начиная от оформления и деталей, говорило о том, что позволить себе ужин в этом месте могут не многие. Не стилизация под старину, а истинная аутентичность. Есть вещи, которые нельзя купить за деньги, сколько бы их ни было.
Нельзя купить уважение, нельзя купить статус, и нельзя купить доступ в круги, ключом от которых являются не деньги, а правильное происхождение. Когда деньги перестают иметь значение, чувство превосходства требует реализации в чем-то другом. Некий извращенный снобизм внутри группы снобов – имея все, не имеют возможности получить, потому что это не продается.
И этот ресторан входил в категорию «недоступно даже за деньги», если у вас нет «правильного происхождения» или статуса. И теперь она здесь.
Охранник открыл дверь в отдельный кабинет и отступил в сторону.
Она вошла – и на секунду замерла. Окно во всю стену – за ним река, черная, маслянистая, с редкими желтыми огнями на том берегу.
Юй Хань сидел за столом, наполовину закрытым папками и документами.
Непривычно строгий, в темной рубашке, с закатанными рукавами. Предплечья – сильные, смуглые, покрытые паутиной старых более светлых шрамов. Она уже помнила, сколько их – столько раз делала перевязки – следы на спине, на груди, от пуль, осколочные, длинные ножевые.
«Только за последний год он пережил шесть покушений и выжил», – вспомнилось ей ни с того ни с сего. Но год еще не кончился добавится ли у него к концу года новых шрамов?
Он снял очки и посмотрел на нее внимательно, и сегодня она не смогла понять выражение его взгляда. Изучение? Сомнение? Вопрос? Как будто он переоценивал ее заново, он также смотрел на нее, когда они встретились в первый раз. Чень Си подумала, что не делала ничего, что могло бы вызвать проблемы и вела себя идеально.
– Господин Юй.
– Садитесь, – приказал он. – Я заказал ужин.
На столе уже были расставлены тарелки. В этом ресторане использовали старый фарфор – тонкий, почти прозрачный, с синим рисунком ирисов по краям. Такую посуду держат в домах, где традиции передаются из поколения в поколение, и достают только по особым случаям.
Чень Си почувствовала детское желание случайно сбросить одну тарелку со стола. Чтобы узнать каким будет звук, когда она разбивается – точно ли это отличный фарфор, и, чтобы хоть приблизительно понять, сколько это стоит, когда им выставят счет за поврежденную посуду. И чтобы господин Юй Хань хоть на мгновение перестал быть таким отстраненным.
Чень Си отодвинула тарелку немного подальше от края, чтобы уменьшить искушение, и очень послушно и тихо села напротив, приняв «позу правильно воспитанной девушки».
Юй Хань работал.
Помощник заходил дважды – приносил папки, забирал подписанное. Он читал, ставил печать, откладывал в сторону. Говорил по телефону короткими фразами – «нет», «жди», «не раньше пятницы», «пусть участвуют сами, я отдам им Цзяншу».
Она не мешала. Сидела напротив и медленно пила хризантемовый чай. Запоминала все, что говорили, и рассматривала кабинет.
На старых черно-белых выцветших фото на стенах – люди в одеждах прошлого века, корабли, еще деревянный мост через Хуайпу.
Смотрела в окно, смотрела на свечи, отставленные на край стола. Видимо предполагалась атмосфера романтики, но сидеть и смотреть, как он работает было совсем не романтично. Это было обыденно и очень спокойно. Как будто это и есть самое правильное для нее занятие на земле – просто сидеть, просто пить чай и смотреть, как он работает.
В какой-то момент он поднял голову от бумаг, снял очки и потер покрасневшие глаза:
– Вы не скучаете?
– Я на работе, господин Юй, – спокойно ответила Чень Си, хотя ей очень хотелось сказать, что работа сопровождать пациента на ужин выпала ей впервые, но она промолчала. Выражать эмоции не соответствовало образу, который она так тщательно поддерживала.
Официанты начали подавать еду, и только тогда он отложил документы в сторону. Чень Си следила и пересчитала блюда на столе – из пятнадцати – десять, были любимыми блюдами Сунь Лань, точно по перечню из досье.
Есть сразу расхотелось. Она отставила чашку чая, не допила. Пить чай расхотелось тоже.
Он пододвинул к ней одно из блюд под крышкой. Приоткрыл ее – белые пар поднялся кверху, запахло имбирем и кунжутным маслом.
– Рисовая лапша, – сказал он. – Ешьте, остынет.
Она взяла палочки. Лапша была горячей и ароматной – идеально. Он ел молча, не глядя на нее. Она ела аккуратно и медленно, как должны есть правильно воспитанные девушки. Слушала, как он дышит – спокойно и глубоко, как передвигает посуду, как накладывает еду.
Обычный ужин.
Она почти забыла, что он – глава клана Юй. Что люди боятся его, и что она должна бояться тоже. Сейчас она не боялась, и это было опаснее всего.
– Вкусно? – спросил он, когда они закончили.
– Да.
И это была правда.
Темные глаза Юй Ханя немного потеплели и он почти улыбнулся.
Когда подали десерты, Чень Си потребовалась вся сила воли, чтобы не вздрогнуть. На столе только перед ней расставили десять маленьких тарелочек – на каждом сладкое сычуанской, кантонской, шанхайской кухни.
– Пробуйте, – спокойно произнес Юй Хань. – Сегодня это сделали специально для вас. Вы же так интересуетесь сладкой кухней, – его глаза за сверкающими золотистыми дужками очков немного блеснули.
Чень Си взяла палочки и послушно начала откусывать от каждого по кусочку.
Она взяла немного мороженого с сычуаньским перцем. На языке взорвался огонь, слезы выступили мгновенно – не от чувств, от перца. Она закашлялась, прикрыла рот ладонью, схватила чашку с горьким кофе, чтобы перебить вкус. Помогло, но не до конца. Юй Хань смотрел на нее с легким прищуром. Она улыбнулась сквозь слезы:
– Остро, но интересно.
Десерты уже убрали, Чень Си допивала остывший кофе, когда за дверью послышались шаги – не одного человека, а нескольких. Предупредительные голоса охраны, громкий смех, прерываемый короткими фразами. Дверь кабинета распахнулась без стука, запах дорогого табака и одеколона ворвался в кабинет вместе с гостями.
Первым вошел Се Чжисюань широко улыбаясь, но глаза его оставались холодными и цепкими. Он окинул комнату быстрым взглядом, задержался на Чень Си, усмехнулся и только потом перевел взгляд на Юй Ханя.
Он был точно таким же, как в тот день в храме. В распахнутом пальто, с мокрыми от дождя волосами, он ворвался в кабинет как порыв ветра – шумный, наполненный какой-то нервной, почти агрессивной энергией.
Следом, на полшага позади, бесшумно возник глава Бай Цзинь – его тихое спокойствие казалось почти оскорбительным на фоне грозы, которую принес с собой Се. Он кивнул Юй Ханю едва заметно, его лицо было непроницаемо, как маска из фарфора. Серый костюм, скромный и почти незаметный. Бай не улыбнулся и не поздоровался, просто отошел к окну и стал наблюдать.
Чень Си почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее. Три главы кланов в одном кабинете – это не случайность.
– Юй! – громкий, раскатистый голос Се Чжисюаня заполнил пространство, заставляя свечи на столе колыхнуться.
Юй Хань не вздрогнул, даже не поднял головы, продолжая не торопясь подписывать документ, только едва заметно нахмурился.
– Чжисюань, – произнес Юй Хань тихо, но так, что слова прозвучали как удар хлыста. Он наконец отложил ручку и медленно поднял взгляд. – У меня гости.
– Гости? – Се рассмеялся, оглядывая Чень Си с откровенным, раздевающим любопытством. – Очень симпатичные гости, Юй, – он обошел ее, разглядывая, как экспонат, и на мгновение задержал взгляд на вороте ципао. – Немногие умеют носить ципао и при этом правильно держать спину Может, мне тоже стоит попасть в больницу? – рассмеялся Се, повернувшись к Юй Ханю. – Для профилактики, чтобы обо мне тоже позаботились.
– Чжисюань, – повторил Юй Хань, его голос стал ниже. Бай Цзинь шагнул вперед и примирительно встал между ними – плавно, без резких движений, как входят в опасную зону.
– Се сегодня тревожится, – пояснил Бай, поправляя рукава. – Потерял кое-что ценное и перевернул уже полгорода. Не обращайте внимания, госпожа...
– Чень, – тихо подсказала она.
– Госпожа Чень, мы скоро уйдем.
– Я не уйду, пока не узнаю, – перебил Се, и его улыбка исчезла. Лицо потемнело, он остановился и впервые посмотрел на Чень Си не с интересом, а с угрозой.
– Ты опять вошел без стука. Надеюсь, у тебя есть очень веская причина прерывать мой ужин, – холодно предупредил Юй Хань.
Се зло рассмеялся, хлопнув ладонью по спинке стула.
– Ты всегда такой гостеприимный. Я к тебе с делом, а ты – Се Чжиюань усмехнулся, переводя взгляд на Чень Си, – развлекаешься.