По ту сторону маски: в поисках истины

«Мы так долго носим маску, что забываем, кто был под ней». (Гордон Дитрих)

В большом кабинете с высокими узкими окнами постепенно начинал собираться народ. Солнце заливало светом пол и освещало входивших людей. Это были очень примечательные личности, одна интереснее другой. Мужчины и женщины в строгих тёмных, очень своеобразных, одеждах, сверкающих на солнце вышивками с гербами. Головы одних венчали причудливого вида шляпы, плоские с большими полями, других – миниатюрные шапочки, третьих – остроконечные колпаки, четвертых – цилиндры. Один старикашка, маленький и круглый, как шарик, шёл, опираясь на длинную крючковатую палку. Другой, хромавший на одну ногу, держал в руке какой-то странный зонтик непонятного, грязно-серого цвета, издалека напоминавший сморщенную корягу, и было совершенно не понятно, зачем это человек принес её с собой.

Все шумно рассаживались за полукруглые мореные столы грубой отделки, стоявшие на возвышении. Люди о чём-то переговаривались. У дальней стены кабинета висела меловая доска и стоял стол. Вдоль другой стены расположились ряды стульев.

В дверях появились две высокие статные женщины с серьёзными, и даже суровыми, лицами. Одна из них была одета в платье из тёмно-синего бархата с серебряным узором на рукавах и подоле. Она была определённо старше своей спутницы: её длинные седые волосы собраны в пучок на затылке, вытянутые очки сдвинуты на нос, лицо, испещренное мелкими морщинами, выглядело очень усталым. Вторая женщина – значительно моложе. Её одежда выглядела намного проще: чёрное платье с серой каймой по подолу, простой, без всяких украшений, чёрный головной убор и чёрный же плащ. Лицо её было очень бледно, и выглядело не только усталым, но и немного взволнованным. Она явно старалась скрыть этот факт. Худыми пальцами женщина то теребила платье, то поправляла плащ, то крутила в руках какую-то тростинку.

– Вы чем-то обеспокоены, Констанция? – спросила молодую спутницу женщина постарше, и в глазах её блеснул луч нежности и тепла.

– Нет, нет, Айрин, Вам показалось, – стараясь улыбнуться, сказала Констанция, – я просто… – она попыталась придумать объяснение своего волнения, но её выручил подошедший к ним седовласый старик с короткой густой бородой, одетый в пурпурный костюм, расшитый золотыми нитями. На плечи его был накинут плащ с вышитым орлом.

– Приветствую Вас, мисс Коллера, профессор Гросперро, – сказал он спокойным негромким голосом, целуя дамам ручки, – почти все собрались, и нам пора занять свои места. Проходите ближе к окну, к профессору Бендену. Думаю, там Вам будет удобно.

Подошедший был профессором Верумистом, директором академии для одарённых детей, как её называли в народе. А если быть более точным – одной из академий магии для колдунов и волшебников.

Мужчина, который сидел у окна, профессор Бенден, выглядел молодо и ухоженно. Ему было на вид лет двадцать пять. Тёмно-каштановые волосы забраны в хвост на затылке, маленькая бородка обрамляла подбородок, усики аккуратно подстрижены. Благодаря крепкому телосложению, он казался крупнее других профессоров. Однако при более пристальном взгляде становились заметны последствия недавней болезни: вытянутое лицо выглядело изможденным. Обе женщины, послушно пройдя вдоль стола, сели на лавку рядом с мужчиной. Бенден повернулся к ним и поздоровался, немного приподнявшись с места. Дамы ответили приветствием, однако, желания беседовать с молодым профессором у Констанции не было, и она приложила все усилия, чтобы придумать, о чём ещё спросить профессора Гросперро.

Часть комнаты, в которой находилась меловая доска, была чуть в тени. Лучи солнца не касались её, поэтому заходившие люди не сразу могли рассмотреть, кто или что там находилось.

А между тем, почти у самой стены на невысоком табурете сидела девушка лет семнадцати. Невысокая и худая, она выглядела немного младше своего возраста. На ней была ученическая форма: юбка и жилетка из грубой плотной темно-коричневой ткани, с тоненькими полосочками золотого шитья, идущего по краям подола и карманов. Белая рубашка, не застегнутая на верхнюю пуговицу, сильно контрастировала с костюмом и ещё больше подчеркивала бледность кожи девушки. Поверх костюма – чёрная накидка. Всё сдержанно и скромно. И только волосы, прямые и глянцевые, горели каштановым огнём. Весь внешний вид и поза девушки показывали, что она спокойна и почти безразлична к происходящему. Будто для неё это обычный, ничем не примечательный день.

Девушке явно было скучно. Она знала многих из присутствующих, и ей даже не интересно было их рассматривать. Зато у неё нашелся другой способ развлечь себя: она слушала разговоры пришедших сюда людей. На первый взгляд могло показаться, что с такого расстояния, а от неё до стола было около пяти с половиной метров, невозможно было что-либо разобрать. Но не в этом случае. Девушка слышала всё: реплики шёпотом с дальних рядов от старикашки в чёрном фраке, беседу мисс Коллера и профессора Гросперро, даже мысли большей части собравшихся для неё не были секретом. Каким бы странным это ни было даже для магов, оно являлось неоспоримым фактом: девушка могла прочесть мысли их всех. Ну, почти всех.

– Опять одно и то же, – бормотала она, глядя в упор на сурового мужчину средних лет в чёрном костюме, – и как ему это удается? Каждый раз, когда я пытаюсь проникнуть в его мысли, он будто стену возводит, – девушка раздраженно перекладывала из одной руки в другую маленькую пуговицу. Она оторвала её ещё с утра и не успела пришить, магией же для такой простой работы пользоваться совершенно не было желания. Хотелось прочесть мысли этого человека. Но его каменное лицо и карие, глубокие как омуты, глаза будто говорили: «Не пытайся, тебе это не под силу». Между тем мужчина спокойно сидел в первом ряду за полукруглым столом. Его прямые волосы ниспадали почти до плеч. Подушечками пальцев мужчина еле слышно барабанил по столешнице. Складывалось впечатление, что он был на чем-то очень сильно сосредоточен и не хотел ни на кого отвлекаться.

– Извините, профессор Мэлакимар, – сказал кто-то из возившихся сзади мужчины людей. Человек случайно подтолкнул профессора, но Мэлакимар предпочёл не обращать на это внимание. Хотя о его скверном нраве ходили легенды, сейчас ему явно было не до выяснения отношений.

– Ну же, профессор, не будьте занудой, никому ещё не удавалось сопротивляться мне, я всё равно сломаю Вашу защиту, – бормотала девушка себе под нос, будто пытаясь уговорить Мэлакимара. Хотя было непонятно, на кого они больше действуют: на него или на саму девушку. Вдруг профессор, на которого она так пристально смотрела, поднял глаза и бросил на неё пронзительный и уничтожающий взгляд. Девушка слегка опустила ресницы и, как ни в чем не бывало, продолжала сверлить его глазами. Эта баталия могла бы продолжаться ещё очень долго, если бы директор, занявший центральное место за столом, не начал говорить.

– Прошу тишины, – сказал он негромким, но властным голосом, и все затихли. Девушка тоже отвлеклась от своего занятия и повернула к нему своё хорошенькое личико.

– Приветствую собравшихся и благодарю, что все Вы сегодня пришли. Как многим уже, наверное, известно, сегодня не обычное собрание Совета нашей академии. На повестке дня очень серьёзный вопрос, который касается одной из наших учениц. А именно мисс Дианы Рид. Как Вы все, наверное, уже знаете, эта девушка, несмотря на свой огромный, без преувеличения, потенциал и способности, редко посещает занятия…

– Но ей каким-то образом удается с легкостью сдавать все экзамены, – прервал кто-то с задних рядов речь директора. Раздался неодобрительный ропот зала.

– …Да, да, вы правы: несмотря на все свои прогулы и нарушение распорядка, она успешно сдаёт все экзамены по всем предметам без посторонней помощи. И это продолжается уже не первый год, – говоря эти слова, профессор Верумист строго посмотрел на Диану. Она, ничуть не смутившись, сидела на табурете и внимательно слушала речь, – Поэтому было принято решение вынести вопрос на обсуждение Совета академии. Кто желает высказаться?

Первым слово взял щуплый старичок с последнего ряда – по-видимому, он и отпустил реплику с места. Это был один из преподавателей академии, профессор Статер:

– Я считаю, если ученица учится хорошо и сдаёт всё вовремя, то не имеет смысла заставлять её сидеть на тех занятиях, которые ей не интересны… – сиплым голосом заявил он.

– А на мой взгляд, это распускает других учеников и нарушает общую дисциплину! – перебила его профессор Гросперро. Она была наставником курса, на котором училась Диана.

– Вы не правы, профессор, каждый ученик имеет право выбора. Если она знает предмет и может сдать его, не занимаясь, пусть изучает другой материал, – возразила профессор Морьяра.

Снова поднялся шум, и зал загудел как пчелиный улей. Некоторые вскакивали со своих мест и эмоционально жестикулировали.

– Прошу соблюдать порядок, – произнёс профессор Верумист негромко, и казалось совершенно невероятным, чтобы хоть кто-то услышал его слова. Однако не прошло и полминуты как снова воцарилась тишина, и все уселись на свои места, – Я понимаю, что голоса разделились: часть учителей не имеют ничего против такого поведения, а другая часть не согласна и протестует, требуя соблюдения дисциплины. Мы здесь как раз для того и собрались, чтобы раз и навсегда решить эту проблему. И самый первый вопрос, который нам стоило задать этой юной леди: что она делаете в то время, когда отсутствует на занятиях?

В кабинете всё окончательно затихли, и этот вопрос был написан на лицах собравшихся, потому что до этого момента никому и в голову не приходило об этом спросить. Все взоры оказались устремлены на Диану. А профессор Верумист внимательно смотрел ей в глаза, и было понятно, что ему солгать не удастся.

На мгновение девушка замешкалась, не ожидая такого поворота событий. Она хоть и умела читать чужие мысли, но в мысли профессора Верумиста заглядывать не рисковала. Дядя Дианы всегда говорил, что есть категории людей, в разум которых проникать не стоит, потому что это может плохо закончиться. Профессор Верумист был как раз из таких людей. В магическом мире, он заслужил авторитет рассудительного и могущественного мага.

– Э-э… я практикуюсь, – неопределенно ответила она.

– В чём? Где? – продолжили задавать вопросы уже другие.

– Везде, – отойдя от неожиданности, более уверенно ответила Диана, – и всему. Отрабатываю заклинания, изучаю зелья, собираю травы, учусь слушать природу…

Она не успела закончить, как её прервали:

– Правила академии запрещают выходить за пределы территории учебного заведения! Это, по меньшей мере, безответственно! – строго, едва переводя дыхание прошипела профессор Гросперро.

Диана приподняла брови от некоторого удивления. Она ожидала этих слов от профессора Мэлакимара, который всегда ко всем придирался. Но в этот раз мужчина молча сидел за столом, безучастно взирая на происходящее и всем видом показывая, что ему всё это совершенно не интересно.

– Вы удивлены? – спросила профессор Гросперро.

– Нет, нисколько, – сказала Диана, но заметив, что профессор видела её приподнятые брови, пояснила, – Точнее удивлена, но не тому факту, что не рекомендуется гулять по окрестностям без сопровождения преподавателей. В свое оправдание могу сказать, что для того, чтобы чему-то научиться, недостаточно просто сидеть в душном кабинете или библиотеке. Необходимо проверить всё самой и понять, как оно есть на самом деле. Например, ни в одном учебнике нашей библиотеки по зельям и снадобьям не написано, что если собирать траву Сентел Асиатика на рассвете, то её свойства усиливаются в несколько раз. Даже при самой маленькой дозе она действует моментально. Однако свойства эти проявляются только если трава применяется в высушенном виде. Или кора Дамай Дублум. Только в окрестностях академии есть три разных подвида этого дерева, и у каждого свои особенности и свойства. Откуда мы можем всё это узнать, если в учебниках о таком не написано, а за реку нам ходить нельзя! – Диана говорила всё твёрже и смелее, голос её становился всё звонче, и как колокол отбивал слова девушки в головах присутствующих. Он завораживал и убеждал. Все молчали. И не потому, что им нечего было сказать, а потому, что в некотором смысле она была права. Её речь каким-то волшебным образом доносила суть сказанного до сознания самого непонятливого человека и до каждого сердца. Профессор Верумист, прищурив глаза, посмотрел на Диану, будто говоря: «Это ведь не все Ваши занятия, не правда ли?»

Диана замолчала. В комнате повисла тяжёлая пауза, которую никто не посмел нарушить. Наконец, профессор Верумист спросил уже вслух:

– То есть, если мы Вас правильно поняли, Вы сбегаете с занятий, чтобы изучать эти же предметы самостоятельно, так сказать «на живом материале»?

– В общих чертах так, хотя и не совсем…, – ответила девушка, прочитав вопрос в глазах профессора, и задумалась. Она могла бы и солгать, ограничившись этой речью, но не стала. Девушка не видела смысла в этой лжи, рано или поздно об этом всё равно бы стало известно. Видимо так считал и директор, потому что он еле заметно улыбнулся.

– Что вы имеете ввиду? – спросила профессор Гросперро настороженно.

– Я учусь не только предметам, которые мы изучаем в академии. Они-то почти все мне известны, причём на несколько лет вперед. Могу даже выпускные экзамены сдать…, – улыбнулась девушка, а потом задумалась, подбирая слова, и голос её стал не таким уверенным, – Я… учусь управлять… своими способностями.

– Способностями?… Насколько мне известно, если бы у Вас их не было, то Вас бы приняли разве что в школу ведьм, – сказал кто-то. Преподаватели начали перешёптываться. Профессор Мэлакимар, до этого момента практически дремавший, чуть не упал с лавки и искоса, украдкой посмотрел на мисс Коллера – та побелела как мел и ещё быстрее стала перебирать край накидки. Явное напряжение повисло в воздухе.

– И что это за способности? – спросил, с трудом удерживая каменное выражение на лице, профессор Мэлакимар

– Это сложно объяснить в двух словах, и я не уверена, что моё объяснение Вас устроит…

– А Вы попытайтесь, мисс Рид, – настойчиво продолжал профессор Мэлакимар, и в его голосе прозвучали какое-то странные нотки: то ли волнения, то ли нетерпения. На мгновение девушке даже показалось, будто он напуган, и от её слов зависела его жизнь. Но Диана быстро отогнала от себя эту мысль и, усмехнувшись, убедила себя, что такого, конечно же, не может быть. Она нахмурилась и стала очень серьезной:

– Хорошо, я попытаюсь… Мои способности, насколько я успела их изучить, заключаются в умении читать чужие мысли, убеждать людей и другие живые создания, силой мысли заставляя их делать то, что мне нужно… изменять их физическое состояние и форму… То же относится и к неживым предметам: я могу оживлять их или перемещать, не произнося заклинания… В книгах это называется мыслительной магией…

По кабинету снова пробежал взволнованный шёпот, выдававший у некоторых состояние близкое к панике. Профессор Верумист призвал к тишине.

– А Вы уверены, что правильно истолковали свои способности? – негромко спросил полноватый мужчина в твидовом пиджаке, казалось, сам испугавшийся своего голоса в повисшей тишине.

– Да, абсолютно, – подтвердила Диана и пояснила. – Любой обычный маг, не важно, сильный он или слабый, тёмный или светлый, прежде чем что-то наколдовать, должен произнести заклинание и произвести движения руками, если это требуется. Если колдун сильный – он делает это мысленно. Так или иначе, но это именно заклинание. Без него волшебства не выйдет. Я же могу изменять предметы или проникать в мысли без каких-либо заклинаний, сказанных вслух или мысленно. Единственное объяснение, которое нашлось в книгах – это мыслемагия.

– Вы понимаете, что после такого заявления должны представить нам доказательства?…

Он не успел договорить, как послышался хриплый грубый голос. Звук его резал уши:

– Значит, это правда, что Вы заколдовали одного из учеников, и заставили запереть себя в подвале… вызвали дикого зверя эльваша во внутренний дворик академии, прямо на занятие… и заколдовываете учеников для своих опытов! Неслыханно…

Зал зашумел ещё больше, и хриплый голос утонул в этой разноголосице: «безобразие!», «как такое можно допускать?», «почему до сих пор никто ничего не сделал!!» – раздавалось со всех сторон.

Всех заставил замолчать пронзительный свист. Снова наступила мёртвая тишина. Свистела Диана. Однако никто не понял, как у неё это получилось, ведь девушка даже не разжала губ. Она сделала это мысленно.

– Спасибо, – сказала Диана, – всё не совсем так и не настолько ужасно, как это может показаться. Ученик, про которого Вы говорите, профессор, – обратилась она к пожилому мужчине с хриплым голосом, – это Даран Мирол, он издевается над учениками младших групп и задирает учеников из других потоков. Я просто сделала всем одолжение и избавила академию от него на полдня, – зал снова зашумел, но Диана, немного повысив голос, продолжила, – На занятии мы проходили эльваша, но в учебнике было очень много неточных сведений, и я предложила пригласить его на занятие, чтобы мы могли изучить всё наглядно. Если знать, как обращаться с этими существами, они становятся милыми и никого не трогают. Занятие всем очень понравилось. А что касается учеников, которых я якобы заколдовываю для опытов – это чистой воды ложь… – она на мгновение прервалась, подбирая более корректные слова, и продолжила, – Ученики и без моего вмешательства обожают нарушать правила, и моя помощь им в этом не требуется…

Она ещё немного помолчала и продолжила:

– Если уж Вы настолько осведомлены о случаях проявления моего дара, профессор, то почему же Вы ни словом не обмолвились о том, что с помощью моих способностей удалось избавить академию от каменного человека, вылечив волшебника от проклятия? Он уже не превращается в великана и не теряет человеческий разум? – Все молчали, даже профессор с хриплым голосом не проронил ни слова, – А если Вам, и правда, нужны доказательства, я предоставлю их…

Диана встала с табуретки и отошла на несколько шагов в сторону. Пристально посмотрела на нее. Волосы девушки начали чернеть и завиваться, будто ожили. Глаза загорелись огнём, одежду развевало слабыми порывами ветра. Диана будто приподнялась над полом, протянула руку вперёд и медленно начала водить ею из стороны в сторону. Все обомлели и уставились на табуретку, которая теперь висела в пятидесяти сантиметрах над полом и двигалась из стороны в сторону, следуя указаниям руки. Будто Диана была кукловодом с невидимыми нитями.

– Впечатляет… – сказал негромко профессор Верумист, хотя и было очевидно, что он всё это уже видел, – С предметами всё понятно, и это не так сложно. Но Вы упомянули людей, что можете воздействовать и на них.

– Да, – ответила Диана, опуская табурет и поворачиваясь к преподавателям. Волосы её начали потихоньку распрямляться и снова менять цвет на каштановый с рыжим оттенком. Глаза поблескивали, но уже не так ярко, как во время полёта табурета.

– Вы сказали, что можете заставить человека сделать то, что Вы хотите… Вы можете нам это продемонстрировать?

– Да, Вы же знаете, что могу. Вы хотите увидеть это ещё раз?

– Да, – ответил директор, – И не я один.

Все снова зашептались. Профессор Мэлакимар сидел, выпрямившийся и натянутый, как струна. Мисс Коллера, на которую Диана до этого даже не смотрела, стала мертвенно серой, глаза смотрели в пустоту. Было ощущение, что у неё уже нет сил здесь сидеть. Профессор Гросперро едва сдерживалась, чтобы не встать и не заявить во всеуслышание о безрассудстве этого эксперимента. Руки её подрагивали, вопросительным взглядом она сверлила директора. Диана уловила её мысль: «Зачем всё это? Особенно сейчас? Это очень опасно!»

– Вне всякого сомнения, это необходимо увидеть, – зашептались осторожно за спиной профессора присутствующие.

– Тогда мне нужен доброволец, – сказала девушка звонким, повеселевшим голосом, будто начиналось какое-то представление.

Воцарилась тишина. Все хотели посмотреть на это, но никому не хотелось быть подопытным кроликом.

– Раз уж Вы умеете читать мысли, то можете сами выбрать себе соперника, – огласил директор, и по залу прокатилась очередная волна приглушенного шёпота.

– Если Вы настаиваете, то конечно…, – ответила Диана, с издёвкой в голосе, – Вас директор, я не выберу потому, что я Вас слишком уважаю. Вы относитесь к тому типу людей, тайны которых «простым смертным», вроде меня, знать не рекомендуется, – начала девушка объяснять свой выбор по каждому из сидевших перед ней предполагаемых противников, стараясь, однако, никого не обидеть, – Дам в качестве соперников я не рассматриваю: благоразумие многих из здесь присутствующих не позволит им воспринимать меня как настоящего противника, а не как ученицу. Мне же нужен настоящий соперник. Приглашенных волшебников я тоже не рассматриваю, так как это не этично с точки зрения гостеприимства…

– Может, Вы просто назовете имя соперника, мисс Рид, и избавите нас от этих сентиментальных глупостей? – жёстко прервал её профессор Мэлакимар, сводя кончики пальцев вместе и высокомерно поглядывая на Диану.

– Как Вам будет угодно, профессор, – копируя его тон ответила девушка, но глаза её смеялись и блестели от этого ещё ярче. Это был шанс, – Я выбираю Вас, профессор Мэлакимар, – продолжила она.

Профессор Мэлакимар медленно сводивший пальцы замер, будто его оглушили, и уставился на девушку.

– Я бы, конечно, могла выбрать профессора Бендена, но он не до конца оправился от своей «болезни», – начала пояснять Диана, чтобы снять лишние вопросы. Профессор Бенден немного порозовел и опустил глаза. Диана заметила его смущение и улыбнулась, послав ему мысленно: «Вы же не виноваты, что каким-то образом стали таким, но теперь всё хорошо и Вам нечего стыдиться». Профессор Бенден вздрогнул, но вовремя понял, что произошло, и ещё больше залился краской. Диана же продолжила вслух:

– Я знаю, что Вы сильны в заклятии защиты разума, поэтому и выбрала Вас. Мне давно хотелось с Вами сразиться.

Профессор Мэлакимар состроил ехидную улыбку, но за ней читалось неподдельное сомнение и даже нерешительность. Директор хотел было что-то сказать, но Диана прервала его, заявив с улыбкой:

– Я понимаю Ваше волнение, директор, и постараюсь сохранить профессора в целости как физически, так и умственно.

Директор встал и обратился к профессору Мэлакимару:

– Что скажете Вильям? Если Вам кажется, что это…

– Нет. Почему же? – ответил профессор, не дав закончить директору эту унизительную, по его мнению, фразу, – Я принимаю вызов.

– Хорошо, но Вы оба должны уяснить себе, что это не поединок не на жизнь, а на смерть. Это простое мыслительное соревнование.

– Да, конечно директор, – ответила Диана, и глаза её блеснули в предвкушении боя.

Вдруг мисс Коллера взяла директора за рукав и притянула к себе прямо за спиной профессора Гросперро, опешившей от изумления. Диана не слышала, что прошептала Констанция почти одними губами, да и мысли её девушка не имела желания читать. Разобрала Диана только ободряющий шёпот директора: «Не беспокойтесь, всё будет хорошо», – но было видно, что мисс Коллера эти слова нисколько не успокоили.

«Странно всё как-то, – подумала про себя Диана, – они же с Мэлакимаром и не знакомы вовсе, что она так из-за него нервничает. Да и такой бледной и напуганной я её не видела, даже когда в школе ведьм мы огненный фонтан сотворили… странно, очень странно…»

– Диана, Вы можете начать, когда пожелаете, – сказал директор, когда профессор Мэлакимар встал напротив неё, – И помните, что это просто эксперимент.

– Хорошо, профессор Верумист.

С этими словами она повернулась к профессору Мэлакимару, на несколько секунд закрыла глаза и замерла, как кошка, готовящаяся к прыжку. Потом резко открыла глаза и будто часть её с огромной скоростью устремилась прямо к мужчине, не видя никаких преград. Профессор Мэлакимар явно не ожидал подобного и даже отшатнулся, но совладав с собой, снова сделал шаг вперед. Диана уже парила над полом, её волосы снова почернели и вились как огромный клубок змей, одежда развевалась намного сильнее, чем раньше, глаза горели огнём. Мысли девушки были сосредоточены на профессоре. Тот, уже не в силах пошевелиться, стал белым, как мел и капли пота выступили у него на лбу. Было отчетливо видно, что он изо всех сил ведёт ожесточенную борьбу с чем-то видимым только ему одному. Все заворожённо смотрели на это зрелище. И складывалось ощущение, что девушка попутно околдовала ещё минимум половину присутствующих.

«Сдавайтесь по-хорошему, Вы не сможете сопротивляться», – неслись мысли Дианы в сторону профессора. Она видела, как он мысленно возводит стены, выставляет войска, но всё бесполезно. При приближении её проекции всё разлеталось в разные стороны, и шаг за шагом Диана двигалась всё дальше в его сознание. Вот она уже достигла уровня физической силы, и теперь можно было начинать демонстрацию.