Выдуманные. В клетке чужого мира

Ивон смотрел на себя в зеркало невидящим взглядом. Пальцы сами собой ловко поправляли белоснежные манжеты, вспоминая порядком подзабытые действия. Безупречен. Ивон видел этого юношу будто впервые несмотря на то, что тот являлся ему в отражениях всю жизнь. Или, по крайней мере, отрезок жизни, проведенный в Феррокаррилере.

– Гад прилизанный, – бросил он парню по ту сторону зеркального полотна и отвернулся.

Не сказать, что возвращение к былой жизни далось ему с трудом. Уж куда легче, чем Гвендолин. Однако, это не отменяло того факта, что парень из прошлого, который оставался дожидаться в зеркале возвращения Ивона, хоть немного ему симпатизировал.

Сейчас, преодолев встречу с реальностью и оглядываясь назад, Ивон с раздражением смаковал мысль о том, каким идиотом мог быть временами. А еще о том, что будь он на месте Гвендолин, давно перестал бы себя терпеть.

Королевство ни капли не изменилось. Не то что он. Ивон словно достал с полки книгу, знакомую с детства, будучи уже в сознательном возрасте. Пусть не самую любимую, но зато сносную, заученную наизусть. Только вот теперь она не производила на него никакого впечатления. Язык корявый, да и сюжет натянутый. Полный хлам.

«Книга, – горько усмехнулся Ивон своим мыслям. – И читает же кто-то подобное.»

Он вышел из спальни, неспешно направляясь к тронному залу. И хотя время неустанно твердило, что он опаздывал, внутренний голос противоречиво заявил: «Все эти церемонии никогда не начинались вовремя». К тому же, толпиться в компании придворных, грея уши об очередной бред, страсть как не хотелось.

И все-таки что-то стало иначе. Пронизывающая тишина и опустошение. Никакой музыки и болтовни проходящих мимо представителей знати. На пути ему не встретилась ни одна живая душа. Хотя, судя по слухам, приглашенных на сегодняшний банкет было немало.

Ивон сделал небольшой крюк, заглянув на некогда облюбованный им с Келеросом балкон. Тот самый, с которого и началась вся эта история с Мидиам и прыжками через миры. Он ни на что особо не рассчитывал. Всего лишь хотел оттянуть момент появления на людях. Хотя и без толики любопытства здесь не обошлось.

Но, как и ожидалось, их скромное убежище пустовало. И только первая опавшая листва с трагичным шорохом сбросилась с плетеного кресла, гонимая рваным порывом ветра.

Постояв в задумчивости еще какое-то время, несколько раз окинув взглядом один и тот же пейзаж, Ивон все же двинулся дальше, заботливо задернув за собой тяжелое полотно штор.

«Никогда еще мы не были так далеко друг от друга, как после этого проклятого приключения,» – с тоской подумал он.

И Ивон не преувеличивал и не лукавил. Каждый из неугомонной некогда троицы был занят чем-то своим, не показывая носа и не интересуясь делами друзей. О том, чем они были заняты, оставалось только гадать. Кел, очевидно, все свое время уделял Эльсе, Эль исследовала замок. Линниэла по-прежнему находилась без сознания где-то среди многочисленных гостевых покоев. Ивон даже приходил ее навестить. Но состояние девушки ничуть не улучшилось. Печальное зрелище: рядовой лекарь, неподвижная Линнь и ни души.

– Не о таком ты мечтала, прыгая в неизвестность, – пробормотал тогда себе под нос Ивон, оставил пару веточек гортензии, прихваченных с собой, и молча удалился.

Тронный зал был привычно оживлен и все же… Все переговаривались полушепотом и вели себя сдержанно. Когда Ивон возник в дверях, многие смолкли. Его пронизывали сотней беззастенчивых взглядов.

«Наверное, отвык,» – пронеслось в его голове. И, подхватив с проносимого мимо подноса бокал вина, Ивон вошел в залу, стараясь не обращать ни на кого внимание.

Кела и Гвендолин видно не было. Эльсы тоже. Впрочем, ее ожидаемо представят публике как вишенку на десерте. В самый кульминационный момент. Так что ее Ивон и не ждал увидеть.

Он пил большими глотками, выжидающе глядя на двери второго этажа, из которых вот-вот должен появиться сам король Габриэль, ознаменовав тем самым начало пира. Может именно эта маниакальная внимательность к одной детали дала возможность неизвестной пожилой даме подобраться к Ивону максимально близко и почти напугать его:

– Еще вина? – ее слащавый голос оказался противнее пойла, что сегодня разливали.

– Спасибо, не стоит, – скривился Ивон, делая пару шагов в сторону и игнорируя предложенный бокал.

– Зря, – мадам как ни в чем ни бывало опрокинула содержимое. Ивон покосился на свою случайную собеседницу: яркая, напыщенная, одетая так, словно едва отметила совершеннолетие. Хотя, на самом деле, годилась ему в бабки.

«Кого же она напоминает?»

– Вы случайно не были дружны с леди Шеимсой?

– С этой стервой? – дама состроила оскорбленную гримасу. Ивон промолчал, не желая продолжать поднятую им впервые тему, но женщина заговорила сама. – Я знаю, у вас с ней были какие-то связи, и ты, возможно, даже скучаешь по ней.

– Да ничего у нас не было, – скорее устало нежели раздраженно отмахнулся Ивон.

– А что ты хотел узнать?

– Ничего.

– Мне ведь многое о ее жизни известно. Хоть мы никогда и не были близки.

– Да говорю же, что не…

– И о несчастной любви ее, и о сумасшествии. И о пропавшей дочери.

– Что Вы сказали?

Но дама его уже не слушала. Она уставилась в противоположный конец залы, прижав мясистую ладонь к груди, и громко охнула:

– Что творит! Вот мерзавка!

– Только что Вы сказали о том, что у Шеимсы была пропавшая дочь. Что Вы о ней знаете? – предпринял еще одну попытку Ивон. С тех пор, как король обмолвился о некой Амиоджине, кровном ребенке Шеимсы, это казалось ему наваждением или странным сном. Но та самая таинственная дочь действительно существовала! – Мадам?!

Но он больше не был услышан. Кто-то настойчиво овладел вниманием новой знакомой, и Ивон обернулся, чтобы увидеть этого человека в лицо.

Летящей походкой в зал впорхнула Гвендолин. Ивон непроизвольно попытался сделать глоток из уже пустого бокала, не сводя с нее глаз. Она была прекрасна и изысканна. Феррокаррилера не прощает иного. Те же тугие кудри и выбеленное лицо. Те же туфли, расшитые бисером. Вот только все эти мелочи были незначительны на фоне всего остального наряда. А посмотреть было на что.

Прямо сейчас по направлению к Ивону вышагивала девушка в вызывающем мужском костюме, каждым взглядом эпатируя собравшуюся публику. Костюм был чертовски удачно скроен: и фасон, и иссиня-черная шелковая ткань. Ивон и сам был бы не прочь надеть подобное.

Его недавняя собеседница при виде, что Гвен движется в их сторону и неумолимо приближается, тут же растворилась за спинами любопытствующей толпы. Ивон было обернулся, чтобы разыскать ее, но тщетно. Да и голос, что уже через пару мгновений привлек к себе, не дал возможности скрыться.

– Привет.

– Привет, – ответил он и замялся, как обычно бывает в разговоре с малознакомым человеком. Именно так Ивон ощутил себя в присутствии старой подруги.

Она также выдерживала долгую паузу. Словно ждала некого комментария в свой адрес. Но так и не дождавшись, продолжила:

– Как твои дела? Есть какие-нибудь новости?

– Нет, – хмыкнул Ивон. – Точнее, не было. Но теперь появилась одна: это ты.

– Это не ради всеобщего внимания, – отозвалась Гвен, она явно рассчитывала на другую реакцию.

– Но могла бы и догадаться, что ЭТИМ, – он обвел ладонью весь наряд Гвендолин, и его жест был красноречивее сказанных слов, – добьешься только неоднозначных фырканий и ничего больше.

– И как только всю жизнь мы провели в гуще этих недалеких людей? – ее голос приобрел оттенок грусти.

– Это их мир и их правила. А если ты вдруг решила чего-то добиться, то едва ли сможешь с помощью нового костюма…

– Это только начало, – горячо прервала его Гвен.

– Боюсь даже представить, что нас ждет дальше.

– А ты все такая же заноза в заднице!

– Взаимно, – бросил ей Ивон, скучающе посматривая на едва отошедших от первого шока гостей.

– Ты виделся с Келом после того, как все мы..? – она вспомнила плетеное кресло на балконе и признание Келероса, и ком встал поперек горла. Тот разговор безжалостно разлучил их на несколько дней.

Ивон покачал головой:

– Скорее всего отсиживался у себя. Как и все мы.

– Но нас ведь можно понять, правда? Мы и раньше не жаловали это место. А уж после возвращения и подавно… В общем, каждому из нас нужно было время, чтобы прийти в себя и как можно дольше не пускать в душу Феррокаррилеру.

Здесь уже Ивон не мог с ней не согласиться. Подумать только, они так отчаянно бежали из реального мира, что под конец пути и не заметили, что ими движет привычка, а не желание вернуться домой.

«Так вот мы здесь. И что дальше?»

Но ответить самому себе на этот вопрос он не успел. Прямо над ухом раздались громогласные вопли труб.

На балконе появился король под шумные провозглашения Его Величества. Он демонстративно громко поблагодарил придворного, чей голос только что пролетел по всей зале и освободил того от дальнейших обязанностей.

– Здравствуйте, мои дорогие! – он возвел руки к потолку, словно перед ним собралась целая площадь, а не тронный зал, хоть тот и был довольно внушительного размера. – Сегодня необычный повод. Мы празднуем свою безоговорочную победу над нашими завоевателями. Со своей стороны скажу, что мы прекратили какие-либо отношения с королевством Бертелерд и всеми северо-западными землями, – на этих словах ему пришлось прерваться из-за поддерживающего гомона. Но король, кажется, был даже рад устроенному шоу. – А сейчас я хочу представить вам моего сына, принца Келероса, между прочим, холостого молодого человека, что в этот самый момент находится в поисках избранницы своего сердца, – и он многозначительно обвел взглядом женщин, что посетили замок специально ради этого вечера.

Кел показался по правую руку от отца и выглядел непринужденно сдержанно. Хотя Ивону, знающему королевского отпрыска уже давно, не составило труда определить: это всего лишь маска. Приятель едва ли доволен новым навязыванием свадьбы со стороны родителя.

– Она здесь? – одними губами спросил король Габриэль и Келерос кивнул, даже не глядя в его сторону.

– Я передам Эльсе, чтобы она поблагодарила тебя, – бросил Ивон подруге, выжидающе глядя на балкон и гадая, какой реакцией наградит принцессу драконов собравшаяся знать.

Гвен поджала губы, понимая, что речь снова зашла о ее облике. Однако, она не могла взять в толк: при чем тут Эльса.

– Ты же знаешь ее, она не променяет свою независимую натуру на платье, – словно прочитав ее мысли ответил Ивон. – Не явись ты в таком вызывающем виде несколькими минутами раньше, все бы точно заклевали ее. А теперь у Эль есть шанс хоть немного спастись от всеобщего гнева. Надеюсь, ее брюки выглядят поскромнее, чем твои.

Гул усилился, перерастая в немыслимую какофонию сверху донизу заполнившую залу. Говорить стало невозможно. Да больше и не требовалось. Король выдержал достаточную паузу. Пришла пора явить важную гостью свету и ослепить толпу блеском, который отбрасывало расшитое золотыми нитками…

– Платье?! – нет, голоса Ивона слышно не было. Но Гвендолин он и не требовался. Она знала обо всех его чувствах, она сама испытывала то же самое.

По левую сторону от короля находилась совсем другая, незнакомая девушка. Она спустилась из-за занавеса точно сверкающий ангел. Издали и правда казалось, что Эльса светится и почти летит.

Заговорил Келерос. Толпа тут же стихла, будто была готова к этому моменту. Его тон пронизывала вежливость и отстраненность. Его слова – слова истинного правителя – несли в себе силу. Были точны и понятны. И даже придуманная заранее легенда о том, где пропадал королевский отпрыск, казалась самой реальностью, в которую и Ивон, и Гвен готовы были поверить. Что уж говорить о прочих гостях, для которых Эль отныне становилась несчастной девушкой, спасающейся из собственного разрушенного королевства и нашедшей убежище здесь, в Феррокаррилере.

– Прошу к столу! – тем временем любезно пригласил король, едва речь принца успела оборваться.

Келерос подал руку Эльсе, и они чинно ступили на порожки широкой лестницы. Ничего необычного. Все даже слишком нормально.

– Мне кажется, или она здесь как своя? – спросил было Ивон, но Гвен уже шла к отведенным им местам.

– Ты едва ли к ним сейчас подберешься. Идем, – бросила она через плечо, не останавливаясь.

И дело было даже не в количестве гостей, а в этикете, касающемся титула. Они могли быть бесконечно близкими друзьями с Келом, но сидеть рядом с королевской семьей ни Гвендолин, ни Ивону не пристало.

Стол правителя, куда направлялись Кел и Эльса располагался точно у подножия лестницы, был увит цветами и благоухал какими-то закусками. Поблизости уже мялись верховные семьи соседних земель. За их безупречными макушками было плохо видно происходящее. Но подходить ближе и правда дурная затея. И Ивону ничего не оставалось, кроме как плестись вслед за Гвен.

– Представьтесь еще раз, как Вас зовут? – тем временем роились вокруг Эль любопытные лица.

– Эльса. Я правильно произношу Ваше имя?

– Как вы себя чувствуете? Я слышал, девушке, что бежала с Вами, совсем плохо?

Она только успевала кивать, выдавливая из себя «несомненно» или «спасибо, что спросили».

И только когда гром голосов превратился в совершенно нечленораздельное рокотание, Эль наклонилась к Келеросу, тихо пробормотав:

– Я больше не могу.

– Несколько минут. Сейчас принесут фазана, и они отвлекутся. Расскажешь им какую-нибудь историю.

– Что? – Эльса все-таки изменилась в лице, но тут же опустила голову, прячась от посторонних глаз.

«И это называется отвлекутся?»

– По крайней мере, они перестанут задавать вопросы. Ты справишься.

Кел заботливо помог ей сесть, отодвигая стул с высокой спинкой и бархатной подушечкой. Привык ли он за свою короткую жизнь к подобной суете? Возможно. Но в этот самый момент его душу грело осознание того, как сильно Эль нуждалась сейчас в нем. Эта дворцовая жизнь – чужда для нее. А он – единственный, в чью руку она могла бы вцепиться. И это радовало Кела. Он точно вампир питался ее беспомощностью и слабостью. Здесь далеко не Снюорд и не реальный мир. Влиться в дворцовую жизнь куда сложнее. И пока она не освоилась, у Келероса был шанс сделать то, на что ранее он не осмеливался.

Звон приборов прямо под носом отвлек Кела от заманчивых мыслей. Перед ним уже дымилось горячее, и гости поочередно начинали умолкать, давая возможность Эльсе отдохнуть хоть на секунду.

Всего лишь на секунду.

– Скажите, дорогая, что за драгоценности сегодня на Вас? – неожиданно гаркнул старик, сидевший напротив. – Готов поспорить, что это гранат.

Эль непроизвольно коснулась шеи, которую оплетали пара ниточек бус:

– Боюсь вы ошиблись. Это розовый опал.

– Значит зрение вновь подводит меня. Знатные камешки.

– И прекрасные традиции, – прищелкнул языком король. – Нет ничего ценнее драгоценного. Я рад, что и Ваше государство, Эльса, придерживалось тех же взглядов. И воспитание в традициях… Как у вас это говорят? – обратился он за помощью к старику.

– Золотое поколение произрастает из золотых корней, – кивнул тот почтительно. – Для молодых людей, сочетающих в себе королевскую кровь и изысканный вкус, все двери будут открыты.

– Именно так.

– Поэтому я регулярно делаю своим дочерям дорогие подарки, – продолжил старик, кивая на девушек неподалеку.

Те мило улыбнулись, отработанным движением убирая локоны и обнажая сверкающие камни.

– Как вам эти? Аквамарин и аметрин.

– Не подходят, – раздался голос Эльсы прежде, чем король Габриэль рассыпался в новой порции комплиментов.

Кел похолодел от напряжения. Она же это не серьезно? Может для Эль раньше это все и было лишь книгой, но отныне она сама в ней. И собравшиеся за одним столом короли более чем реальны.

– Что ты сказала, милочка? – нет, старик не ослышался. Но лучше бы Эльсе прямо сейчас прикинуться дурочкой. Вон, даже девушки с драгоценными ушами притихли в ожидании.

– Камни, несомненно, очень красивые, но они не подходят Вашим дочерям. Они же действительно Ваши дочери?

«Какой там. Это же Эльса, – мысленно хлопнул себя по лбу Кел. – Мисс «Не отступай, иди до конца» и «Я не могу подыграть дуракам».

– Да-да, конечно, – быстро протараторил старик, сбитый с толку внезапным бестактным вопросом. Он в одночасье растерял всю свою суровость перед лицом загадочной незнакомки, которая, к тому же, неизвестно к чему вела.

– Камни тоже имеют свою иерархию, как и люди. И дело не только в драгоценности, а в символизме, – Эль говорила спокойно, и даже умудрялась ковырять понемногу в своей тарелке.

Она больше не паниковала. Она расслабилась. И вовсе не замечала, как все за столом жадно следили за каждым ее движением.

– Камни, что на Вас надеты никак не вяжутся с королевским чином. Аквамарин помогает преодолевать препятствия, освобождать. И, как по мне, больше подходит защитнику, воину. А аметрин помогает избавляться от хаоса, концентрироваться. Как у Вас это называют? Работа с бумагами?

– Книгочеи, – подсказал король.

– Точно.

Наконец, она поймала на себе взгляд Келероса. Тот выглядел довольно странно. Его губы были сжаты в плотную белесую полоску, что делало принца похожим на зверька.

– Что-то не так? – спросила Эль шепотом, но из-за повисшей тишины ее голос прозвучал довольно громко.

– Как Вам сказать… – начал старик, который продолжал думать, что каждое слово Эльсы было обращено в его адрес.

– Истинная принцесса, – перебил его король.

– Что?

– Да полно тебе, Уильям! – король рассмеялся, вмиг разряжая накалившуюся до опасной температуры обстановку. – Ну не угадал ты с цацками, ну что поделать. Возраст, я все понимаю. Ждешь, когда наконец найдется достойная партия для твоих птичек, чтобы передать трон. А пока все сам, да сам. Я понимаю.

– Это здесь совсем не при чем! – раздул ноздри старик. – Мы говорим сейчас об этой девушке.

– Ах, наша гостья. Я к тому и веду, Уильям. Что мы с тобой только что наблюдали? – спросил Габриэль и, не дождавшись ответа, продолжил. – Дружескую беседу. Мы можем подшутить, сказать все как есть. Нам не нужно преклоняться перед кем-то. Мы не боимся власти. Мы и есть власть. И к чему нам стелиться друг перед другом?

– Но она…

– И она. Ты посмотри на нее. Она похожа на нас и говорит с нами как с равными. Если ранее в мою голову и могли закрасться сомнения, то теперь я знаю наверняка. Она выросла среди высших чинов. Она смелая и гордая. Истинная королева.

– Думаешь, у них все прошло хорошо? – спросил Ивон у Гвен, когда прием был окончен, и все неспешно расползались по коридорам, рисуя сотни теней на холодных сумрачных стенах.

– Возможно. Мне изредка удавалось увидеть их. Эль казалась вполне… счастливой.

– Тебе повезло. Мне из-за твоей прически было видно разве что своды потолка, – фыркнул Ивон. – Почему бы тебе не подстричь волосы? Ты ведь так хочешь походить на парня.

– Кто тебе сказал эту чушь?

– Вокруг все шептались. Ты разве не слышала?

– Я не пытаюсь быть похожей на парня.

– Да ну? – Ивон закатил глаза.

– Почему никто не говорит такого об Эль?

– Уж она-то пришла в платье.

– Не знаю, что на нее нашло.

– А на тебя?

– Нравится тебе или нет, эта одежда будет на мне всегда. В реальном мире ни у кого не возникло бы даже вопроса. Ни у кого, – с досадой выпалила Гвен. – Даже у вас с Келеросом. Там каждый мог быть свободным, носил то, что было удобно. Брюки – лишь повод. Они охаяли бы и платье, подаренное Амиоджиной. Оно для них слишком легкое. Вульгарное. Хотя им вульгарно все, что не впивается в кожу.

– Не замечал.

– Конечно, тебе ведь не приходилось сталкиваться с корсетом! – Гвен была зла. – Я думала, ты изменился.

– А я думал, ты осталась прежней, – парировал Ивон.

– Такой тихой и покорной я больше не буду.

– Я не это имел ввиду, – качнул он головой. – Раньше ты была рассудительной и хладнокровной. Но там, в реальном мире, в тебе будто что-то переключилось. Для местных ты теперь просто глупая хулиганка. И их большинство.

– Но я не останусь здесь! – крикнула Гвендолин и замерла.

Ивон тоже не сдвинулся с места.

– Значит, встретимся ТАМ, – выразительно посмотрел он на подругу. – А пока держись подальше от меня.

– Ты это серьёзно?

– Как никогда.

Гвен опустила взгляд:

– Уж от кого, но от тебя не ожидала.

– Извини. Так будет безопаснее.

Они приближались к ее покоям, и это нервировало Гвендолин ещё сильнее. Осознание, что этот разговор может оборваться прямо здесь и сейчас, болезненно било в грудь.

Кто знает, возможно, Ивон сдержит свое обещание. Надо что-то предпринять и быстро.

– Для кого безопаснее? Для тебя? – она ухватилась за ручку двери, но тут же отпрянула.

Пальцы коснулись чего-то мерзко-липкого, и это ощущение никуда не делось.

– Вот об этом я и говорил, – кисло констатировал Ивон, глядя на крошечные яркие пятнышки крови на пиджаке Гвен. Если бы только она так сильно не трясла рукой… – Спокойной ночи, графиня, – и Ивон развернулся, чтобы зашагать в противоположном направлении.

– И что, ты просто бросил ее вот так совсем одну? – не веря своим ушам, спросила Эльса.

– Конечно же нет, – устало вздохнул он. – Я остался, мы вытерли кровь и заперли двери.

– Но чья это была кровь?

– Возможно, свиная, – ответил ей Келерос. – Здесь это обычное дело.

Они сидели в комнате Линниэлы, наблюдая как ветер стучит в окна голыми ветками. Эль поежилась, будто на себе ощущая его холодные порывы.

– Значит, кто-то делал подобное раньше? Вы уже натыкались на кровь?

– Нет, – уклончиво отозвался Келерос.

– Мы всегда знали, где проходят границы дозволенного, – пояснил Ивон. – Конечно, играли с огнем, но не бунтовали в открытую.

– То есть, кровь можно считать посланием? – уточнила Эльса. – Что-то вроде «в следующий раз она окажется твоей»?

– Не совсем так. Здесь все-таки живут цивилизованные люди.

– Я вижу. Угрозы, кровь, кишки.

– Да говорю же, это вовсе не угроза. Просто кто-то хотел страху нагнать. Ты же знаешь местных девушек. На них бы такое подействовало. Сразу бы начали визжать. А это просто манипуляция, – Кел явно не воспринимал произошедшее всерьез.

– Ох, уж эти удивительные дворцовые игры. Надеюсь, Гвен и правда в безопасности, – Эльса устало встряхнула головой и принялась распутывать мудреную прическу.

Ивон смотрел на нее внимательно, не отводя взгляд. Он снова ловил себя на мысли, как гармонично Эль вписалась в шик Феррокаррилеры. Спросить ее или лучше не стоит?

– Я рада, что мы наконец увиделись, – прервала его раздумья Эльса.

– Прости, что не заходил к тебе, – ответил Ивон и почувствовал укол неловкости.

– Все нормально, – Эль еле заметно улыбнулась. – Хоть я и надеюсь, что это изменится.

– Так и будет. Особенно когда гости схлынут, и никто не будет вас тормошить каждый прием… – быстро проговорил Ивон и, набравшись смелости, начал. – Слушай, Эль, я хотел поговорить с тобой по поводу реального мира.