Чернильные пятна

Глава 1

Новое дело

Бюро по Контролю Нарушенных Нарративов

Кабинет начальника. 2146 год

Стены здесь были в виде застывших чернил — они перетекали как река, из синего в фиолетовый и затем в чёрный, отражая миллионы строк текста из разных эпох. Прекрасная работа графического дизайнера. В воздухе пахло старыми фолиантами и озоном — запах работающих на износ квантовых серверов, в недрах которых хранились тысячи миров.

Вера стояла у входа, держа спину ровно, что давалось ей с трудом. Она словно порванная струна, которая никак не хотела зафиксироваться. В кармане дёрнулось перо-коготь — массивное кольцо на весь палец, впившееся в кожу. Предвестник боли. Значит, дело снова в «красной рамке». Мешковатые брюки утопили в себе нервное постукивание пальцев.

Соберись, — глаза зацепились за зеркало справа от входа. Острые скулы, взгляд мрачный и настороженный. Не осталось даже намека на улыбку. Зуб заныл, так сильно была сжата челюсть. И где в этой незнакомке старая Вера? Лишь одна непослушная прядь ранее кудрявых волос, выбилась из строгого пучка на затылке.

— Садитесь, агент Вера, ещё набегаетесь, дайте ногам отдых, — не поднимая глаз от голограммы на своём столе, Данте отхлебнул из чашки с надписью «Лучший в дремучем лесу». Голограмма мерцала, текст поплыл помехами и часть строк самоуничтожилась.

Вера тяжело опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и тут же пожалела об этом. Ступня в ботинке мелко дрогнула, она заставила её замереть, понимая, что выглядит закрытой, но и притворяться, что рвётся в новую миссию, как щенок на прогулку не было сил. Блокнот сценариста в кожаной обложке, зажатый подмышкой, переместился на колено, оправдывая выбранную позу. Она сжала его крепче, чем нужно, отчего кончики пальцев побелели.

— Мои ноги отдохнули достаточно, — слова вырвались до того, как она смогла проанализировать, что фраза звучит как упрёк.

Данте смотрел прямо на нее, свет от голограммы подсвечивал серебристые шрамы на скулах. Он выглядел на сорок, но проржавевший от стресса и времени голос выдавал истинные шестьдесят. Бывший полевой агент. И единственный, кто не боялся её отца.

— Опять книжная душегубка? — её голос сорвался, будто она проглотила чернила. — Сколько на этот раз? Месяц? Год?

Данте вздохнул, нажав кнопку. В воздухе вспыхнул корешок книги в красной рамке — старинный, с потертым тиснением: «Преступления и Тени».

Вера шумно втянула воздух. Она вспомнила свою последнюю миссию и сердце ёкнуло. Под воротником заныло — не тело, а память о теле, искалеченном в том мире. Рука дёрнулась к шраму у горла, пальцы прошлись по гладкой коже. Шрам остался у её аватара, но как солдат без ноги она чувствует, что пустое место болит. Это принято называть фантомной болью. Ранение, которое живёт где-то глубже, в сознании. Девять месяцев комы. Первое, что она почувствовала, придя в себя — привкус чернил на языке и чужое имя в голове. Кривое напоминание, что последствия вымышленного — совершенно реальны.

Она бросила взгляд на Данте и заметила, как уголок его рта дрогнул — не одобрение, а их общий, давно заученный шифр. «Безмолвный свидетель. Помню. Соберись».

— Та книга — ваша сила, Вера. Все в Бюро в этом уверены.

— Хм… легко быть в чём-то уверенным, когда находишься в безопасной среде.

— Вы правы, — кивнул Данте. — Ваша злость должна найти выход. Когда мне было примерно столько лет, как вам сейчас, я был похож на первое издание «Ада» — переплетённое кожей, но рассыпающееся изнутри. И знаете, что помогло мне справиться?

Вера тактично молчала.

— Новая книга. Единственное, что лечит. Попробуйте.

Голос Данте остался ровным, но в нём появились стальные нотки, которые он всегда использовал, закрывая дискуссию. Это было не предложение. Очередной приказ, упакованный в вежливый совет, чтобы снизить давление.

Данте открыл файл. В воздухе расплылись фотографии жертв, отчёты, цитаты из книги.

— Изучите книгу сами. Времени в обрез. Она пульсирует и на этой неделе случился прорыв.

— Дистанционный захват? — дёрнулось в кармане перо. — Кто-то из Бюро…

— Хуже. Симбиоз через эмоциональный резонанс. Кто-то оказался на одной волне с этим ублюдком. Не просто купил свечу, а впустил его в свою голову. Маньяк ведёт охоту, а его носитель даже не подозревает, что стал рукой убийцы.

Данте достал из ящика стола фотографию, зажатую скрепкой поверх отчёта о смерти: Брэд. Её друг, наставник и один из лучших агентов Бюро.

— Он вёл своё расследование. Искал кое-какие доказательства. Я не успел узнать, что он нашёл, но подозреваю, что нечто важное. Отчёт о его смерти слишком правильный. — Данте ткнул пальцем в голограмму. — А теперь смотрите. История снова на пике. Двадцать тысяч читателей внутри. Целый город. Если мы не успеем — они останутся там навсегда. Их надо вывести, чтобы починить сюжет или закрыть. Она питается их эмоциями, сюжету всё равно, ненависть это или любовь.

Вера, не дожидаясь кивка, подошла к краю стола. В деревянной шкатулке лежала книга. Кожаный переплёт, золотое тиснение. И вдруг обложка дёрнулась, будто изнутри по ней ударили кулаком. Горло сжалось.

— Живая… — прошептала она. Двадцать тысяч. Её взгляд упал на папку из убойного отдела.

— Сколько?

— Трое.

Значит, маньяк не призрак. У него есть руки. И он уже трижды это доказал.

— Зацепки?

— Для этого вы и здесь, Вера. Там почерк книжного маньяка. Ваша задача искать внутри и обезвредить. Главные герои прописаны сильно — детектив и консультант Скотленд-Ярд, вам нужен последний.

— Чем он поможет? — В горле встал ком. Хватит. Хватит с неё веры в вымышленных гениев. Вера вернулась в кресло, чтобы унять дрожь в ногах.

Данте ответил не сразу. Слишком долгая пауза. Верный признак, что он взвешивает каждое слово, утаивая больше, чем говорит. И когда он продолжил, её плечи непроизвольно напряглись. То, что он сказал, ей не понравилось.

— У него преимущество. Он аномалия, которая чувствует разрывы в сюжете. Не простой персонаж, его знания помогут. Пока это всё, что я могу сказать.

— У него есть прототип?

— Это под грифом «Совершенно секретно». Ваша задача чинить сюжет и фиксировать все отклонения. Вплоть до света в фонарном столбе и бантика на юбке статиста.

Вера помолчала, пытаясь понять, что она упускает. Пазл не складывался. Слишком мало деталей, чтобы увидеть общую картину.

— Насколько честной я могу с ним быть? Мне было бы проще сразу заменить шаблон «Я из будущего» на «Вы персонаж книги». — Вера ненавидела врать и то, как иронично ложь была связана с её работой. Да и все попытки скрыть правду, заканчивались обкусанной изнутри щекой.

— Помните, как отец смеялся? — Данте протянул ей досье. — Если у Веры двойка и семёрка — она ставит всё. Если флеш-рояль — кусает щёки и сдаётся. Не меняйтесь и не показывайте карты слишком рано. Действуйте по обстоятельствам. Иногда интуиция единственное, чему можно безоговорочно доверять.

— Да уж, бездарно играю в ложь, — подытожила Вера, и полоснула себя порцией сарказма: — Зато умею подружиться с кодом настолько близко, чтобы проснуться в чужой кровати с чужим именем в голове. — Она пару секунд смотрела в глаза начальника. Ту книгу она запомнила навсегда, как и глупое решение войти в неё, оставив память о реальном мире. Её крайне жестоко обманули. А те, кто обещали вытащить, если она сольётся с персонажем, слились сами и наблюдали пока она боролась за жизнь.

— Вы всегда идёте напролом — потому и выжили в «Безмолвном свидетеле», — и немного подумав, добавил: — Дайте ему правды ровно столько, сколько может потребоваться для доверия и дальнейшего сотрудничества.

— А что, если он не захочет сотрудничать? Стирать, пока не пойдёт на контакт?

— Если единственным спасением будет переписать историю заново, режьте без сожаления. Книга уже сопротивляется. Я хотел бы сохранить её, очень. Но, если нет… сдадим в архив.

— Принято. Сделаю все возможное… и невозможное тоже попытаюсь. Звучит, как корпоративный слоган, — ладони вспотели, а мозг выстраивал защиту из юмора. Да она теперь с пироманским удовольствием кремирует любую книгу, которая попытается её зажевать. Слишком дорого терять месяцы жизни ради того, кто не может испытывать эмоций и переживаний, за исключением шаблона прописанного автором.

— Что по доступам?

— Вам уже сделали пропуск в архив и лабораторию. Загляните к технику Ларри, он выдаст новый кулон-деактиватор и «авторскую» свечу. Используйте экономно, осталось всего две катушки.

— Так мало? — насторожилась Вера.

— После смерти автора фитиль деградирует. Одна катушка — это около сорока часов чистого книжного времени. Не растягивайте одно погружение дольше, чем на шесть часов, так у вас будет две недели. И да... — Данте посмотрел на неё прямо. — Дом — не лучшая идея. Без командного наблюдения это риск, но я понимаю, что приказы вас не остановят.

— Когда на задание есть всего две недели, свобода передвижения не менее важна, чем безопасность. Хочется верить, что учёные умы Бюро придумают как это закрепить, — Вера наградила начальника улыбкой, которая прикрывала критику в адрес системы и правил. Пора бы улучшить качество переходов и погружения. Она говорила об этом постоянно, надеясь, что однажды её услышат.

Пальцы в кармане нащупали острое перо, и оно впилось под ноготь большого пальца. Поморщившись, Вера достала руку и капля крови тут же упала на кожаную поверхность блокнота. Обложка зашипела и мгновенно поглотила её. Данте поцокал языком.

— Материалы дела на вашем столе, приступайте к погружению сразу и изучайте в процессе.

— Сэр, со всем уважением к вам я настаиваю на гарантии моего экстренного спасения в случае...

— Вера, вы мне как дочь. Обещаю, пока живу. — Его взгляд смягчился. Именно он пришёл на помощь, когда она была в книжной коме.

— Агент Вера, будьте осторожны. Это не просто текст. Там живой мир и путаница из персонажей и читателей. Книга написана больше 20 лет назад. Автор жестко оборвала финал, пожертвовав главным героем, но не успела продолжить цикл и углубиться в мистический триллер. Авария. Фанаты набедокурили, пытаясь изменить концовку. Вы не представляете, сколько раз сценаристы Бюро редактировали её, даже старой обложки не осталось... — Данте махнул рукой на дверь и добавил: — Докладывайте мне лично в любое время, давление на Бюро сильнее обычного.

Вера кивнула, встала из кресла и сунула руки в карманы пиджака.

Закрывая за собой дверь, она почувствовала на губах едва уловимый привкус лаванды, а всегда ледяное перо вдруг согрелось. В груди нарастал клубок и стучал, как второе сердце. Обычно перо тянуло тепло воспоминаний только внутри книги. Почему сейчас?

Неправильно... Оно реагировало так лишь на того, кто помнил её между погружениями. Мысль заставила её взглянуть на левое запястье. Хронометр Брэда. Тот самый, что она, нарушив все правила, сняла с его руки перед тем, как гроб закрыли. Единственный способ сохранить память — украсть её. На экране всплыл и тут же рассыпался жёлтый смайлик, Брэд ставил их повсюду, даже облепил наклейками свою квартиру и кабинет. Вера шутила, что он пометил территорию, а он отшучивался, что смайлы это ответы на все вопросы.

Оглядевшись по сторонам, она никого не увидела, но по коже пробежали мурашки. Где-то в коридоре хлопнула дверь, будто кто-то резко закрыл книгу.

Всего лишь алгоритм, попыталась она убедить себя, направляясь в свой кабинет. Просто нейросеть, выучившая его привычки. Но на стекле хронометра вдруг проползла едва заметная рябь, и на миг ей показалось, что в отражении мелькнула не её собственная тень.

Глава 2

Знакомство с Каином

Книжный мир: туманный Лондон, 1901 год

Лаборатория герцога Каина Блэкторна

Пахло чернилами и чем-то металлическим, будто в воздухе висели невидимые лезвия. В ушах звучало эхо не произнесённых слов, а запах чернил, густой, почти осязаемый, не давал дышать. Она почувствовала, как пол под ногами проваливается на долю секунды, гравитация дала сбой. Она моргнула и всё вернулось к норме. Но в груди осталось странное чувство: будто кто‑то поправил реальность за кадром.

Вера почувствовала головокружение, отметив, что надо проверить вестибулярный аппарат. Тело ощущалось так, будто на неё надели тяжёлое, мокрое пальто. Она сглотнула, прогоняя дурноту, и огляделась. Мир на мгновение замер, стены дрогнули, будто перерисовываясь на лету.

— Чёртов прыжок… — Голос сорвался на хрип. Горло сковало, будто она вдохнула тумана с примесью пепла. Вера прокашлялась. Соберись. Первое впечатление — оружие.

Вдоль стен громоздились полки, заставленные склянками с мутными жидкостями, аккуратно расставлены старинные книги с потрескавшимися корешками, приборы, назначения которых она не понимала. В углу застыл манекен в викторианском костюме, его стеклянные глаза смотрели в пустоту. Внезапно он дёрнул головой, едва заметно, как если бы кто‑то дёрнул за ниточку. Затем снова застыл. Вера прищурилась, ей не показалось, но было это частью атмосферы или же аномалией, она пока не знала.

Поперёк комнаты, напротив входа, стояли два высоких шкафа. Они подпирали стены, будто держались из последних сил, а между ними оставался узкий проём. Вера шагнула ближе и сквозь него увидела стол, заваленный бумагами. И за всем этим — он.

Каин стоял спиной, перебирая страницы раскрытого фолианта. Мужчина медленно повернулся. Его взгляд холодный и оценивающий скользнул по её мешковатому костюму, и прилип к браслету-хронометру на запястье.

Перед ней был ходячий архетип викторианского консультанта: рост примерно метр восемьдесят шесть, стройный, почти сухой аристократ. Но в этой жилистости угадывалась пружинистая сила. Дочерна тёмные волосы, отросшие чуть больше, чем позволяли приличия его времени. Непослушные пряди лёгкой волной ниспадали на высокий лоб. Лицо, с острыми скулами и впалыми щеками. Орлиный нос и тонкий широкий рот завершали образ человека, который брезгует всем миром. Он по всем меркам считался красивым, надо отдать должное иллюстраторам, но агент научилась не очаровываться картинкой. Глаза смотрели так, будто он только что обнаружил Веру на подошве своего ботинка. Тёмно-серые, пустые и холодные, как море в январе. В них стояла такая стужа, отчего Вера на секунду забыла, что она в книге. Захотелось укутаться или уйти. На неё смотрел надменный код.

— Вы Каин? — спросила она, не представившись.

— Если бы я был не он, вы бы уже не дышали, — произнёс он ровным, безразличным тоном.

Вера усмехнулась. Ну, конечно. С первого же слова драма.

— Я из Бюро по Контролю Нарушенных Нарративов. Вы уже встречали моих коллег. — Она сделала паузу. — Хотя... вряд ли вас оставляли в курсе.

Каин слегка наклонил голову.

— Ошибаетесь. Я помню каждого, кто являлся ко мне без приглашения. Их было трое. И ни один не вернулся.

Отлично. Начинает с угрозы. Вера скрестила руки на груди.

— Значит, знаете, что вы — персонаж книги?

Каин замер. Он смотрел на Веру так, будто она только что вылила ему на голову ледяную воду.

— Персонаж, — повторил он глухо. — Звучит так, будто я не более чем чернила на бумаге.

Вера заметила, как его дыхание на мгновение сбилось, будто программа пыталась перезагрузить физиологию. Она знала это ощущение, когда мир вокруг начинает казаться декорацией.

Каин слегка наклонил голову. Тишина. Его рука потянулась к переносице в идеально отрепетированном жесте — поправить очки. Но очков не было. Недописанная привычка? Пальцы замерли в воздухе, словно программа ждала команды. На долю секунды в глазах мелькнуло что‑то механическое, как если бы шестерёнка в часах проскочила зубчик. Затем он моргнул, и жест стал естественным, почти человеческим.

— Продолжайте, мисс..? — сказал он, и Вера услышала в этом не интерес, а вызов.

— Агент Вера, — кратко бросила она. — Ваш сюжет сломан. Из-за этого в моём мире появился маньяк — тень вашего. Мы должны его поймать.

— Вы предлагаете мне помочь... исправить книгу?

— Да.

— И что тогда? Я исчезну?

Вера на секунду задумалась. Нельзя врать. Сейчас или никогда.

— Если пожелаете — я сохраню вашу память. Или верну вас в исходный сюжет, без воспоминаний о нас.

Она растянула губы в улыбке и протянула руку.

— Договорились?

Он посмотрел на её ладонь, потом — в глаза.

— Любопытно… — его голос стал тише, почти шепотом. — Вы говорите так, будто у меня есть выбор.

Его пальцы скользнули по её запястью, не принимая рукопожатие, а оценивая пульс.

— Но я не верю в благородство. Ни ваше, ни вашего Бюро.

Каин резко отпустил её и вышел в коридор, шагая быстро и уверенно. Это был не уход. Это было приглашение. Вера, не раздумывая, пошла следом.

Давайте сыграем, помощник детектива. Ваша реакция — плод чужого воображения, посмотрим сколько сопротивления в вас заложено.

Он вёл её по лабиринту коридоров. Дом был больше, чем казалось при прочтении. Она успела заметить запертую дверь с замочной скважиной в виде совиного глаза и почувствовать тяжёлый запах формалина, смешанный с ладаном.

Наконец, он распахнул невысокую дубовую дверь. Воздух ударил в нос — пыль, химикаты и что-то сладковато-гнилостное. Это была не комната, а логово. Столы, заваленные чертежами с нечеловеческой анатомией, стеклянные сосуды с плавающими в мутной жидкости образцами. На стене — грифельная доска, испещрённая формулами, половину которых Вера не узнала.

Каин обернулся, прислонившись к столу с коллекцией костей не то животного, не то гуманоида.

— Вы утверждаете, что я не более чем вымысел, — это был не вопрос, а констатация. — Предположим, я готов принять это как рабочую гипотезу. Что вы предлагаете? Конкретно.

В этот момент дверь скрипнула. В проёме стоял пожилой дворецкий с подносом.

— Ваша светлость, я приготовил чай и кофе… Не знаю, что предпочитает ваша гостья.

Каин не сводил глаз с Веры.

— Альберт, это мисс Вера, моя ассистентка. Она будет... помогать.

— Добро пожаловать, мисс Вера, — поклонился дворецкий. Его взгляд скользнул по агенту с профессиональным бесстрастием, но на долю секунды задержался на её хронометре, словно сканируя — дольше, чем должно быть у простого дворецкого. Как если бы он считывал код, а не изучал гостью. Затем его лицо снова стало бесстрастным, и он поставил поднос на стол.

— Здравствуйте, Альберт! У вас великолепный слух, — сказала Вера, понимая, что их беготню можно было из космоса услышать. От неё не ускользнуло, как консультант напрягается от её тона. — Спасибо за кофе. Надеюсь, он такой же чёрный, как и душа вашего маньяка, — она снова посмотрела на дворецкого, но он сдержанно улыбнулся и вышел.

Уголок рта Каина дёрнулся. Не улыбка, скорее понимание. Игра началась.

— Значит, вы все-таки умеете говорить слова приветствия, — едко заметил Каин, пригубив белый напиток. Персонаж тяготел к чаю с молоком. Но его выбеленный, лишенный оттенка цвет, подсказал, что мелкие глюки пробрались в дом.

— Все-таки умею, — агент сделала глоток кофе, горячий и крепкий он на короткий миг создал фальшивое ощущение стабильности. — Каин, вы пока неизменная величина в этом мире. Как я уже сказала, в реальности произошли убийства. Почерк вашего маньяка.

— А в вашей реальности нет своих маньяков? Подражателей? Почему это почерк книжного, а не наоборот? Что если ваш автор его не выдумал, а увековечил? Мощь вашего гениального мира бессильна перед книжной тенью?

Он пытался вывести ее из себя.

— Это не столь важно. Тень сознания маньяка просочилась вслед за читателем. Мы можем искать его или…

— Убрать книжного злодея, — закончил вместо нее Каин.

— Это самый простой и быстрый способ.

— Быстрый? Вы явно никогда не охотились на маньяка, агент Вера.

— Дело не в том, что это сложно. Вы бы давно нашли его, если бы не сюжетный баг.

— Допустим. При чём здесь мелкий жучок? Убедите меня в том, что всё это правда.

Вера была готова. Она поставила чашку обратно на поднос и постучав ботинками по деревянным доскам на полу, с энтузиазмом фокусника спросила:

— Дубовый? — кивок. — В черновике это был белый мрамор.

Она подняла правую руку. Широкий рукав пиджака, будто с мужского плеча, сполз, обнажив её пальцы и плотно сидящее на одном из них перо-коготь. Размашистым почерком она написала в воздухе фразу и будто поставила точку, стукнув массивной подошвой ботинка, привлекая тем самым внимание к полу. Белый мрамор устилал пол берлоги. Гладкий, холодный, с прожилками, напоминающими вены. Он вытеснил дерево, доски исчезли без следа, будто их никогда не было. Каин провёл ногой по поверхности.

— Мрамор, — произнёс он. — В черновике, говорите? Любопытно, что было до черновика.

— Редакторская правка. Выглядел неуместно, — коротко пояснила Вера.

Каин смотрел под ноги с таким видом, будто там раскрылся портал в Ад. Нет, не с испугом, а со страстью ученого, которому интересно разгадать эту загадку.

— Как вы это провернули, агент? Гипноз?

— Гипноз подвластен единицам и я не из их числа. Это моя работа, править текст, чинить реальность. Книга как… — она пыталась подобрать слова согласно его эпохе, — часовой механизм. В нём много шестерёнок-персонажей, каждый со своей функцией, на которых может влиять часовщик.

— А часовщик это вы? Вы ответили «что», но не «как».

— Да, я часовщик.

Вера снова взмахнула пером в воздухе и у Каина на голове появился цилиндр. Не давая ему новой попытки придумать логичное объяснение, она снова написала текст. Палец немного онемел от количества потраченной для письма крови. Зато на короткое время у Каина в руках появилась стопка книг. И колющая боль в подушечке пальца, словно укол иглой, напомнила о счете, который всегда предъявляет реальный мир. Этого достаточно, не стоит тратить все силы на доказательство.

— Удивительная… магия, — он не то, чтобы верил ей, но наблюдал за подобными трансформациями с азартом игрока.

— Не магия. Наука. Пойдемте.

Обогнув Каина, она подошла к окну и выдала еще одно доказательство его книжности.

— За окном персонаж-статист. Он глючит, подходит к столбу и чешет затылок. Уходит. А затем повторяет это действие ещё семь раз. Можете наслаждаться его видом ежедневно в двенадцать часов дня.

Это было в отчете предыдущей инспекции, который Вера изучила накануне.

Каин подошёл к окну, достал карманные часы и начал отсчитывать время.

— Семь повторений, говорите? — пробормотал он. — Интервал — ровно две минуты. Поведение не хаотично, а детерминировано. Как механизм с заевшей деталью.

Он повернулся к Вере:

— Если это «глюк», то он подчиняется правилам. Значит, его можно изучить и использовать, — затем хмуро уточнил: — Сколько вы ему заплатили?

— Вы не верите. — Вера подняла на него уставший взгляд. Отсутствие сна, погружение и редактура кровью ослабили её и без того уставшее тело. — В вашем доме есть пустые зоны — черные дыры сюжета, которые автор не заполнил. Вы не можете отправиться за пределы своей роли. Сколько локаций вам доступно? С кем из знакомых вы из раза в раз не можете встретиться? Как часто вы видите повторяющиеся сцены? — Вопросы повисли в воздухе.

Каин молчал. Вера не торопила. Где-то на задворках сознания мелькнула тень сочувствия. Не к нему, а к той версии себя, что погрязла в чужом сюжете и болезненно возвращалась к себе настоящей. Наверное, у нее были такие же глаза — с оттенком экзистенциального ужаса.

Каин медленно, почти церемонно, снял цилиндр. Не швырнул, не осмотрел изумлённо. Просто положил на стол, рядом с костями неведомого существа, как будто помещая артефакт в новую, только что созданную для него витрину.

Взгляд консультанта, когда он поднял его на Веру, был иным. Там не было ни капитуляции, ни страха. Была холодная, отточенная ясность, переплавившая ужас в решимость.

— Хорошо, — произнёс он, и это слово прозвучало как приговор его старой жизни. — Ваша гипотеза... имеет право на существование. Выходит, и маньяк пользуется этими «сюжетными дырами», чтобы скрываться. В них он прячется от властей или самого себя?

Вера выдохнула. Она даже не заметила, что задерживала дыхание. Он не просто поверил. Он уже начал расследование. И в этом была новая, непредвиденная опасность. Он усвоил новые правила быстрее, чем кто-либо, кого она встречала. Слишком быстро. Программы так не адаптируются. Живые умы — да. Но в её практике даже они ломались, увидев меньше.

Он не просто персонаж, — мелькнуло у неё. — Он — аномалия. И если он поймёт, как взломать код… Что тогда?

Она вспомнила отчёты Бюро: случаи, когда персонажи пробуждались. Они либо исчезали, либо начинали переписывать миры вокруг себя. Каин был опасен и в этом была его ценность.