Приключения в стране Азарус. Сказка
- -
- 100%
- +
– Что вам опять надо?!
– Дяденька Клуваш, а почему вы нам не разрешаете громко говорить, а сами орёте? – поинтересовалась Ляля Эн.
– Во-первых, не Клуваш, а Глува́ж! – уточнил архитектор, чётко выговаривая буквы.
– Нет, вы сказали Клуваш. Я хорошо слышала.
– Он, действительно, Глуваж, – подтвердил Бартоша. – Тебе так показалось, потому что он говорил шёпотом.
– А во-вторых, – продолжал сердитый архитектор, – здесь уже не опасная зона, и можно говорить нормально. Что вы ко мне прицепились?
– Уважаемый Глуваж, – начал Бартоша, но архитектор оборвал его:
– Сколько раз тебе напоминать: не говори мне уважаемый! Это же тавтоло́гия!
– Тав… чего? – спросила Ляля Эн.
– Тавтоло́гия, – медленно повторил Бартоша. – Это когда повторяют то же самое. Дело в том, что имя Глуваж – это сокращение от сложного слова «глубокоуважаемый».
– А разве бывают сложные слова?
– Конечно. Складываешь два простых слова и получается одно сложное, – объяснил Бартоша. – Например, автолёт. Или путешественник.
Мальчик перевёл взгляд на архитектора и, пряча улыбку, сказал:
– Извините, я забыл, что вы и так уважаемый.
– Да ладно, чего уж там, – сменил гнев на милость архитектор. – Просто мои гениальные нервы совсем расшалились. Это строители меня довели. Кошмар какой-то! Легче сотню дворцов спроектировать, чем заставить строителей говорить шёпотом. Привыкли орать! А ведь это особенный дом.
– А чем он особенный? – спросила Ляля Тю.
Глуваж стал объяснять:
– Это дом, в котором громкие звуки становятся тихими. Заказчик сказал, что не любит шума. Вот я и придумал белые кирпичи, которые поглощают звук. А для этих волшебных кирпичей нужен особый цемент. Он очень прочный, но проблема в том, что он долго застывает. И в это время ни в доме, ни рядом с ним шуметь нельзя, а то он рассыплется. Ещё полдня надо выжидать, караулить. Не хватало ещё, чтобы из-за вопля какого-то болвана дворец разрушился!
– А как можно строить, если говорить шёпотом? Ведь никто никого не услышит.
– Мы общались по рации, – уточнил Глуваж. И спросил: – Зачем вы вернулись?
– Вы не то написали, – сказал Бартоша, показывая раскрытый блокнот. – Я просил алфавит, а вы написали автограф.
Глуваж сконфуженно пробормотал:
– Я толком не расслышал. Просто я привык, что все просят у меня автограф… ну, и написал машинально.
Он взял блокнот и задумался. Пока он думал, Ляля Эн отвела подругу в сторону и тихо спросила:
– Я не пойму, почему мне послышался Клуваш?
– Согласные буквы – те, что не поются, – бывают звонкие и глухие. Если говорить шёпотом, то звонкие превращаются в глухие. Поэтому и получилась такая путаница. Не Глуваж, а Клуваш, – сказала Ляля Тю. И, хихикнув, добавила: – Когда ты сказала ему шёпотом «дяденька гений», это прозвучало, как «тятенька кений». Я чуть не засмеялась.
А «тятенька кений» продолжал глубокомысленно смотреть в блокнот.
– Не вспомните? – решился нарушить молчание Бартоша.
– Я не обязан загружать свою гениальную память такой чепухой! – рявкнул архитектор и захлопнул блокнот. – Уходите, дети, не мешайте! Я должен…
Громкий вопль заглушил его слова. Все глянули в небо и ахнули. Ко Дворцу Тишины летело корыто, в котором сидел отчаянно горланящий Варлыжка. Ещё несколько секунд – и он врежется в сверкающий дворец!
И тут архитектор выстрелил в нарушителя из автомата. Плотное облако мгновенно окутало корыто с Варлыжкой и зависло над равниной, примерно в полусотне метров от дома. К великой радости архитектора, нарушитель не успел пересечь границу запретной зоны. Дворец не рассыпался.
Глуваж пробурчал заклинание, и облако с нарушителем полетело в их сторону. А потом плавно, как пушинка, приземлилось возле них.
– Это невыносимо! – простонал Глуваж. – Как можно творить в такой обстановке, когда кругом одни болваны и недоумки!
– Не ругайтесь, дяденька гений! – сделала ему замечание Ляля Тю. – Моя мама говорит, что ругаться нехорошо.
– А ломать шедевры хорошо?! – сердито воскликнул архитектор и кулаком погрозил лежащему на траве облаку, в котором было спрятано корыто с Варлыжкой. – Вот пусть посидит и подумает о своём поведении!
– А он живой? – забеспокоилась Ляля Эн.
– Ничего ему не сделается! Клавтома́т – безвредное оружие! – заявил архитектор. – Потому что он стреляет волшебными патронами. После выстрела они превращаются в клейкое облако. Тот, кто в нём находится, не может только двигаться. Дышать и думать он может свободно.
– А кто придумали клавтомат? Вы?
– Да! Чтобы защищать свои творения от всяких оболтусов!
Бартоша стал просить за друга:
– Освободите его. Он уже всё осознал.
– Надеюсь, – буркнул Глуваж.
Достав из сумки маленький баллончик, он подошёл к облаку и выпустил на него струю коричневой пены. Облако растаяло, и Варлыжка выпрыгнул из «корыта», которое оказалось пластмассовым ящиком с дырочками.
– Так это контейнер для фруктов! – сказал Бартоша. И, насмешливо глядя на Варлыжку, спросил: – Ты решил сделать из него автолёт?
– Ничего подобного! – огрызнулся тот. – Я хотел, чтобы фрукты летели в контейнер. Но перепутал заклинание… Контейнер как дёрнется! Я в него свалился и полетел.
– Не смей колдовать, пока хорошо не выучишь заклинания! – потребовал архитектор. – Уходите все отсюда!
Варлыжка попросил Бартошу сначала отвезти его домой. Контейнер для фруктов положили в багажник автолёта. Дети сели в машину: Варлыжка – рядом с Бартошей, а девочки – сзади. Варлыжка тоже надел спасайку.
– Пока не взлетели, напиши мне урожайное заклинание, – попросил Варлыжка Бартошу, – а то я опять всё перепутаю.
– Я его не знаю, – сказал Бартоша и предложил: – Летим с нами в город. Я сейчас загляну к Дипло́мчику – узнать алфавит. А ты заодно спроси у него заклинание. Этот дитя-бюрократ всё знает.
Повернувшись к девчонкам, он добавил:
– Кстати, «дитя-бюрократ» – это тоже сложное слово.
– А почему ты его так назвал – бюрократ? – спросила Ляля Эн.
– Потому что он типичный буквоед.
– Он что, буквы ест?
– Нет, конечно. Нельзя понимать всё буквально. Дело в том, что у одних слов прямой смысл: как говорят, так и понимают. А есть такие слова, у которых переносный смысл: надо понимать совсем не то, что говорят. Буквоед – это такой бюрократ. Ему лишь бы правила соблюсти, даже если они бредовые.
– Но если ваш Дипломчик не ест буквы, что же он ест?
– Обычную пищу. А почему ты про еду заговорила? Наверно, проголодалась?
– Ага.
– Рядом с домом Дипломчика есть детское кафе. Возьмём алфавит и перекусим.
Улетая, девочки оглядывались, чтобы через стекло полюбоваться на Дворец Тишины, который искрился, точно гигантский бриллиант на зелёном бархате равнины.
Глава 6. Дитя-бюрократ
Вскоре они прилетели в город. Дома здесь были невысокие – один или два этажа. Около каждого дома – площадка для автолёта.
Бартоша приземлился возле круглого двухэтажного дома с круглыми окнами. Дети вышли из автолёта и направились к дому. Над звонком у входа висела табличка: «Звонить ровно три секунды». Бартоша ухмыльнулся и, нажав кнопку звонка, держал её до тех пор, пока дверь не открылась. На пороге стоял десятилетний мальчик в деловом костюме, галстуке и начищенных ботинках. Короткие тёмные волосы причёсаны волосок к волоску. А выражение лица такое важное, словно это не мальчишка, а директор банка.
– Что вы трезвоните?! – сердито спросил он. – Здесь же написано: «три секунды».
– Привет, Дипло́мчик! – сказал Бартоша. – Мы к тебе по важному делу.
– Подождите на террасе шесть минут! – приказал важный мальчишка. – Мне нужно дописать страницу.
Дети прошли через дом на террасу, выходящую в сад, и уселись на пластиковые стулья, которые стояли так, будто их равняли по линейке. Ряды фруктовых деревьев тоже были идеально ровные.
– Дипломчик с малолетства зануда и бюрократ, – стал рассказывать Бартоша. – Когда он ещё не умел говорить, одежду так складывал, чтобы не было ни единой складочки, и носочки поправлял, чтобы один был не выше другого. А когда подрос и стал говорить, родителей замучил. Всё время их критикует. Ругает даже за то, что построили круглый дом.
– А мне этот дом нравится, – сказала Ляля Эн.
– Отличный дом! – согласился Бартоша. – Радовался бы дурак, что здесь нет углов. Меня в детстве часто в угол ставили, когда я шалил. Я так завидовал Дипломчику.
– Если бы у него дом был с углами, тогда бы не он, а его родители каждый день в углу стояли, – проворчал Варлыжка.
Вскоре они услышали сзади голос Дипломчика:
– Зачем я вам понадобился?
Дети обернулись и увидели, что он выглядывает в окно первого этажа.
– Нам нужен алфавит, – сказал Бартоша.
– А мне урожайное заклинание, – добавил Варлыжка.
– Алфавит я вам напишу. А заклинания ты сам перепиши. – Дипломчик передал Варлыжке через окно толстую книгу, листок бумаги и ручку.
Положив книгу на колени, Варлыжка левой рукой стал переписывать заклинание.
– Опять левой рукой пишешь! – сделал ему замечание Дипломчик. – Я же тебе говорил, что писать надо правой рукой!
– Да какая разница! – вступился за Варлыжку Бартоша.
– Разница большая! – упорствовал Дипломчик. – Говорят же правописание, а не левописание. Значит, писать надо правой рукой.
– Право – это от слова «правильно», а какой рукой – неважно. Пиши уже алфавит, дитя-бюрократ! – прикрикнул на него Бартоша. – И как тебя родители терпят?
– Это я их терплю! – заявил Дипломчик и скрылся в глубине комнаты.
А через пару минут высунулся из окна и вручил Бартоше листок с алфавитом. Потом забрал книгу заклинаний у Варлыжки и приказал:
– Теперь уходите! Я очень занят: мне надо работать над книгой.
Уже на улице, когда они шли в кафе, Ляля Эн поинтересовалась:
– Он что, сам книги пишет?
– Это его первая книга, – сказал Бартоша и усмехнулся. – Знаете, как называется? «Руководство к воспитанию родителей».
Войдя в кафе, Ляля Эн разочарованно скривилась. Ничего особенного. Такое же кафе, как в её городе: столы, стулья, цветы на окнах, рисунки на стенах. Странно только, что здесь, кроме них, нет людей. Ну, ладно, посетителей… но куда подевались те, кто в кафе работает?
– Здесь всё делают автоматы, – пояснил Бартоша.
И показал на стену со множеством маленьких дверок над прилавком. На правом краю прилавка была клавиатура, а над ней – прикреплённый к стене экран.
– Там делают заказ: печатают названия блюд. Их выдаёт повар-автомат.
Дети сели за стол. Бартоша открыл меню и сказал:
– Знаете что, девчонки? Давайте я выберу для вас угощение.
– А у тебя есть деньги? – спросила Ляля Тю.
– А что это – деньги?
– Ну, такие бумажки или монетки, чтобы покупать еду или вещи.
– А! Я вспомнил: нам говорили в школе, что раньше у нас были деньги. А потом изобрели волшебный банк. И теперь плату за работу начисляют туда с помощью заклинаний. А когда надо что-то купить, тоже говорят заклинания, и со счёта снимается нужная сумма. И детям можно пользоваться счётом родителей.
Ляля Эн от восторга всплеснула руками:
– Здорово! Значит, вы можете купить себе любую вещь или игрушку?
– Если бы! – проворчал Варлыжка. – Этот банк хуже родителей! Детские заклинания на него не всегда действуют. И если он считает, что это ненужные расходы, фиг заплатит!
Бартоша подошёл к прилавку и стал печатать на клавиатуре. На экране появилась надпись: «Ваш заказ принят».
Чуть погодя одна из дверок раздачи открылась, и на прилавок выехала… пустая тарелка. На неё с потолка шлёпнулся неизвестно откуда взявшийся кактус. Потом дверцы над прилавком стали по очереди открываться, на выезжающие пустые тарелки с потолка падали камни, железки, деревяшки. А когда прилавок стал похож на свалку, всё замерло.
Ляля Тю дрожащим голосом пробормотала:
– Хорошо у вас кормят, ничего не скажешь!
– Наверно, в системе заказов что-то сломалось, – растерянно сказал Бартоша.
Дети направились к выходу. На пороге Бартоша вдруг остановился, достал из кармана рубашки листок с алфавитом, развернул, глянул… и побежал к прилавку. Сбросив с клавиатуры деревяшку, он присмотрелся к буквам на клавишах и с досадой воскликнул:
– Так и есть! Дипломчик написал буквы не по алфавиту, в том порядке, что на клавиатуре!
– А разве там буквы не по алфавиту? – спросила Ляля Эн. – Ты уверен?
– Уверен! Когда я учился печатать, то злился, что не мог сразу найти нужные клавиши, потому что они там – не по алфавиту. Я тогда ещё помнил его. Наверно, Дипломчик так заработался над своей книжкой, что всё перепутал.
Из кафе дети направились к дому Дипломчика. Бартоша только собирался позвонить, как за дверью послышался голос дитя-бюрократа:
– Варлыжка скушал коврижку… Варлыжка скушал коврижку…
Дверь открылась, и, увидев перед собой гостей, Дипломчик поперхнулся на слове «коврижка».
– Что ты врёшь! – возмутился Варлыжка. – Я не ем никакие коврижки!
– Это скороговорка. Я тренируюсь, чтобы у меня была чёткая дикция.
– Тренируйся на ком-нибудь другом!
– Пожалуйста. Дипломчик купил альбомчик… Дипломчик купил альбомчик…
– Погоди! – остановил его Бартоша. – Ты написал буквы в том порядке, как на клавиатуре. Но там они – не по алфавиту. Напиши правильно.
Дипломчик выставил перед собой дипломат, словно щит, и заявил:
– Мне некогда!
– Пиши, обана́! – разозлился Бартоша.
– А почему ты его так обозвал? – удивилась Ляля Эн.
– Это прозвище от аббревиату́ры – ОБН. – Последнее слово Бартоша раздельно произнёс по буквам: «о-бэ-эн».
– Абри… чего? – спросила Ляля Эн.
– Аббревиатура. Это когда из нескольких слов получается одно. Складывают первые буквы или кусочки слов. Так вот, ОБН – это значит «очень большой начальник», – объяснил Бартоша. – Дипломчик хочет им стать. Вот мы и дразним его – обана́.
И снова обратился к Дипломчику:
– Не вредничай, обана́! Пиши алфавит!
– Я его забыл, – сообщил Дипломчик.
– Тогда принеси свой старый букварь! Ты же хранишь все старые книжки. А там, в конце, должен быть алфавит.
– Я одолжил букварь Ельке и Ёшке. Их оставили в первом классе на второй год. А свой букварь они потеряли, – сказал Дипломчик.
Он вышел из дома, захлопнул дверь и недовольным тоном добавил:
– Если вам нужен букварь, сами возьмите у них. А я опаздываю на кружок.
– А что за кружок? – спросила Ляля Тю, глядя вслед уходящему Дипломчику.
– Кружок юных начальников, – ухмыляясь, ответил Бартоша. – Дипломчик сам его организовал для малышни. И сам проводит занятия.
– А я могу сделать из этого абри… туру! – споткнувшись на заковыристом словечке, воскликнула Ляля Эн. – Кружок юных начальников – это значит КЮН!
Глава 7. Братья-забияки
Сначала отвезли домой Варлыжку, а потом полетели ко второгодникам, о которых говорил Дипломчик. Бартоша рассказал, что Елька и Ёшка – родные братья. Живут с дедом, потому что их родители уехали работать за границу.
Дом этих мальчишек был на окраине города, за большим пустырём. Бартоша ещё в воздухе заметил братьев, играющих на пустыре. Поэтому и приземлился там.
Не обращая внимания на прилетевших, братья продолжали стрелять по мишени, которая стояла на валуне. Елька стрелял из рогатки, а Ёшка – из пистолета, заправленного краской. Когда девочки разглядели мишень, они изумлённо вытаращили глаза. Мишенью было слово «лимонад». Буквы – каждая высотой с карандаш – смирно стояли на камне.
– Теперь моя очередь! – крикнул Елька и выстрелил из рогатки камнем в букву «а».
Слово ойкнуло, спрыгнуло с валуна и побежало к раскрытой книжке, что лежала в траве неподалёку. Причём буквы на бегу уменьшились, и в книжку запрыгнул уже крохотный «лимонад». Потом из неё выпрыгнуло другое слово и, на бегу увеличиваясь, вприпрыжку понеслось к валуну. Только девочки успели прочитать новое слово – «муравей», – как Ёшка пальнул в него из пистолета, залепив кляксой букву «е». Пронзительно ойкнув, «муравей» стал отряхиваться, как пёс, выскочивший из воды. А затем, на бегу уменьшаясь, вернулся в книжку. Потом на валун прискакало слово «катушка». Плюх! Краска залепила первую букву «а». Взвизгнув и отряхнувшись, «катушка» осталась на валуне.
– Гы-гы-гы! Не попал! Не попал! – прыгая и кривляясь, потешался Елька.
Ёшка нахмурился, снова прицелился, и жирная клякса шмякнулась на букву «у». «Катушка» ойкнула, отряхнулась и умчалась в книгу.
– Эй, что вы делаете? – спросил Бартоша.
– Ставим ударения! – доложил Елька. – В тетрадке писать скучно, вот мы и придумали стрелять по ударным буквам. Если правильно попадёшь, то слово вернётся в букварь. Если неправильно – останется на месте. Вот я какое заклинание придумал!
– Хватит болтать! Стреляй! – велел брату Ёшка.
На валуне стояло слово «творог». Елька выстрелил в первую букву «о». Слово не убежало в книжку. Другой камушек попал во вторую букву «о». А «творог» – ни с места.
Елька удивился:
– Может, заклинание перестало действовать?
– Наверно, тут дело в другом, – сказал Бартоша. – Здесь обе гласные могут быть ударными. Ну-ка, попробуйте выстрелить одновременно по обеим «о».
– Я – в первую, а ты – во вторую! – скомандовал Елька. – Приготовиться! Пли!
Они попали точно. Фыркнув, «творог» стряхнул краску и убежал в букварь.
На валун запрыгнуло слово «перемена». Бартоша усмехнулся:
– Очень кстати. Устройте себе перемену, а я посмотрю букварь.
Он поднял с травы букварь, пролистал его и сердито сказал братьям:
– Здесь в конце должен быть алфавит! А его нет! Наверно, вы уничтожили его своими дурацкими заклинаниями!
– Это ты виноват! – завопил Елька, бросаясь на брата с кулаками.
– Нет, ты! – крикнул Ёшка, отбиваясь.
– Перестаньте! Лучше скажите, кто-нибудь из вас уже выучил алфавит? – спросил Бартоша.
Братья отрицательно покачали головами. Елька сказал:
– Надо у деда спросить. Идёмте!
Все направились к двухэтажному дому за пустырём. В огороде они увидели старика – он что-то сажал на грядке.
– Дедушка! Ты что делаешь? – крикнул Елька.
– Лук сажаю, – ответил старик.
– Скорей бы этот лук вырос! Тогда настреляемся! – воскликнул Ёшка.
– Это вовсе не тот лук! Всё бы вам стрелять да крушить, охламоны!
Ляля Эн спросила Бартошу:
– Про какой не тот лук он говорит?
– Мальчишки подумали, что это лук-оружие. А на самом деле – это лук-овощ, – разъяснил Бартоша: – Есть такие слова – омонимы. Абсолютно одинаковые, но означают разное. Как «лук», например.
А потом он спросил старика:
– Дедушка Жахреций, вы помните алфавит?
– Нет, – ответил тот. – Я ведь старый, память уже плохая.
Елька спросил его:
– А может, в твоей книжке есть алфавит? Ну, той, что на чердаке валяется.
– Нет там никаких книжек.
– Есть! Я видел! Идём посмотрим!
– Да я уж боюсь на чердак залезать. Лестница там больно крутая.
– Тогда мы сами пойдём! – сказал Елька.
Старик закричал детям вслед.
– Смотрите, не свалитесь с лестницы! И не понабивайте шишек!
– А шишка тоже омоним? – спросила Ляля Эн Бартошу, когда они поднимались по лестнице на чердак.
– Нет, это не омоним, – сказал Бартоша. – Это многозначное слово.
– А почему? И шишка на лбу, и шишка на дереве – это же одинаковые слова.
– Омонимы обозначают такие слова, которые совсем не похожи. А шишки – и на лбу, и на дереве – похожи. Значит, это многозначное слово.
– Апчхи! – донеслось с чердака. – Апчхи!
Преодолев последние ступеньки, Бартоша и девчонки поднялись на чердак. Неудивительно, что братья расчихались: здесь было очень пыльно. Елька вытащил из груды хлама в углу старую книгу и передал Бартоше. Это была старинная книга с потемневшими страницами и обтрёпанными краями. Никакого текста не было. Только странные пиктограммы – непонятные значки. «Дурацкая книжка!» – с досадой сказал Бартоша. Он закрыл книгу, положил на пыльный комод… и чихнул несколько раз подряд. За ним расчихались девчонки. Так, чихая, и спустились по лестнице.
Когда вернулись на пустырь, то увидели, что автолёт густо оплетён длинными колючими стеблями, похожими на крапиву.
– Это дрия́вка! Она жгучая и ядовитая. Не прикасайтесь к ней! – предупредил Бартоша девочек. Потом обернулся и заорал: – Елька, Ёшка! Освободите машину! Снимите заклинание или я вам уши надеру!
– Это не я! – закричал Елька. – Это он!
Ёшка возмутился: «Врёшь!» – и кинулся на брата с кулаками.
Поняв, что от них толку не будет, Бартоша побежал звать на помощь старика. Жахреций принёс грабли и секатор – садовые ножницы на длинной палке. Старик резал секатором толстые стебли дриявок, а Бартоша граблями оттаскивал их в сторону. Работая, дед жаловался на внуков.
– Никакого сладу нет с этими хулиганами! Одни безобразия на уме. А что они вчера натворили! С каким-то заклинанием в букваре пошуровали – все буквы по дому разбежались и такой галдёж подняли! Еле загнали их обратно в книжку.
Когда автолёт освободили от дриявок, Бартоша и девочки сели в машину. Елька и Ёшка бросились к автолёту, целясь в него. Один – из рогатки, другой – из пистолета.
– Быстрей улетай! – крикнула Бартоше Ляля Тю. – А то эти дураки стекло разобьют или заляпают краской!
Глава 8. Зю́кма, Илигде́ и странный поэт
Когда они летели, мимо них пронёсся оранжевый автолёт, за которым, как на буксире, тянулась большая серая туча. Девочки успели заметить, что и причёска у водителя похожа на маленькую тучку.
– Это наш химиво́л Зю́кма, – сказал Бартоша. – Химиво́л – это значит химик-волшебник. Он изобрёл искусственные тучи. Зависнет с тучей над нужным местом и включает дождь. Сейчас, наверно, летит к заказчику: что-нибудь поливать.
Девчонки спросили: а как же он привязал тучу? Бартоша пояснил:
– У него есть кра́юш – это волшебный буксировочный трос. Вы его не заметили.
– А этот химик знает алфавит? – спросила Ляля Тю.
– Наверное, – сказал Бартоша. – Я свяжусь с ним.
И мальчик стал нажимать кнопки на приборной панели. Раздался сердитый голос:
– Никаких заказов я пока не принимаю! Я вчера выгнал помощника, и теперь сам должен всё делать! Это не помощник, а вредитель! Вчера полил не то поле, потому что неправильно записал имя клиента. Был большой скандал! А ведь сколько раз я ему говорил: «Уточняй имя клиента по буквам. Не всегда пишется, как слышится». Вот болван!
– Да заткнись ты, Зюкма! – воскликнул Бартоша. – Дай мне сказать!
– Я уже говорил, что заказы на полив пока не принимаю!
– Мне не нужно ничего поливать! Мне нужен алфавит!
– Этого вещества у меня нет! Я ещё не придумал для него химическую формулу! – сообщил химивол и отключил связь.
Бартоша проворчал:
– Зюкма совсем одурел со своими формулами!
– А куда мы летим? – спросила Ляля Тю.
– К моему другу Илигде́. Он живёт неподалёку.
Пока они летели, Бартоша кое-что рассказал про своего приятеля.
– Когда Илигде́ был маленький, то каждый день требовал подарок и ныл, пока не получал игрушку. Потом, когда ему исполнилось девять лет, родители подарили ему компьютер. Больше он подарков не требовал.
– Почему? – спросила Ляля Эн.
– Потому что увлёкся компьютерными играми. А с ними обычные игрушки не сравнятся. И хорошо, что ему подарили компьютер, иначе…
– Что иначе?
– Сама поймёшь.
Они приземлились возле двухэтажного дома. Девчонки вместе с Бартошей зашли в дом… и ахнули! Всюду были игрушки! На стеллажах, на полу в кучах высотой до потолка. «Да, хорошо, что родители подарили ему компьютер, – подумала Ляля Эн. – Иначе игрушки завалили бы весь дом, и для людей не осталось бы места».
В комнате на первом этаже, в углу возле окна, за компьютером сидел паренёк лет четырнадцати.
– Привет, Илигде! Мы к тебе по делу, – сказал ему Бартоша.
Даже не взглянув на гостей, Илигде буркнул:
– Не вовремя!
– Это важное дело, – настаивал Бартоша.
– Надолго?
– На пару минут.
– Хорошо.
Сделав знак подождать, Илигде, не сводя взгляда с экрана, забарабанил по клавишам. Бартоша тихо сказал девочкам:
– Он классный компьютерщик. Даже сам программы пишет. Но есть у него одна странность: когда он погружён в работу, то, в основном, говорит наречия.
– На речке? – удивилась Ляля Эн.
– Не на речке, а наречия. Это слова такие – наречия, – которые обозначают признак действия или другого признака.
– Призрак призрака? Обалдеть можно!
– Ты опять не поняла. Ну, ладно, объясню проще. Наречия – это слова, которые отвечают на вопросы: где, куда, откуда, зачем, как…
– Быстро! – выпалил Илигде, повернувшись к гостям.
– Нам нужен алфавит, – сказал Бартоша.