Зимняя война. Дипломатическое противостояние Советского Союза и Финляндии. 1939-1940

Предвестием Зимней войны оказалась серия переговоров, которые начались в 1938 году и продолжились в первой половине 1939 года. От лица Советского Союза выступил не министр иностранных дел, а второй секретарь советского представительства в Финляндии Борис Ярцев. Он уже несколько лет работал в Хельсинки и обзавелся значительным кругом знакомств, преимущественно в левых кругах. Он был яркой личностью, с ним было легко обсуждать самые щекотливые темы. О нем говорили, что он является сотрудником ГПУ[1] – такого рода люди имелись в штате всех официальных советских представительств. Его жена, миловидная женщина средних лет, тоже была хорошо известна в столице, поскольку она представляла советское туристическое агентство «Интурист» и занималась организацией экскурсионных и деловых поездок в Россию.

Ранней весной 1938 года Ярцев позвонил по телефону министру иностранных дел Рудольфу Холсти и попросил о личной встрече. Встреча произошла 14 апреля 1938 года. Ярцев предложил министру обсудить некоторые конфиденциальные вопросы, поскольку он получил для этого от правительства СССР самые широкие полномочия. Переговоры должны были проходить в обстановке секретности. Холсти согласился, и Ярцев, начав с текущих вопросов, затем перешел к общеевропейской политической ситуации и положении Финляндии в ней. Он особо подчеркнул, что советское правительство всегда уважало независимость Финляндии и ее территориальную целостность, но в Москве убеждены в том, что Германия вынашивает агрессивные планы против СССР. В соответствии с этими планами перед левым флангом германских армий поставлена задача произвести высадку на территорию Финляндии и с этого плацдарма произвести вторжение в Россию. Поэтому возник вопрос об отношении Финляндии к этим намерениям Германии. Если Германии будет позволено осуществить эти операции, то Россия не станет пассивно ожидать подхода немцев к Раяйоки[2], а введет свои вооруженные силы на территорию Финляндии.

Если Финляндия воспротивится германской высадке, Россия может предложить Финляндии всю возможную экономическую и военную помощь, приняв на себя обязательства вывести все свои силы из Финляндии после войны.

Ярцев отметил, что Россия готова предложить Финляндии очень выгодное экономическое соглашение. Россия обладает буквально неограниченными возможностями покупать финскую промышленную продукцию, среди которой он выделил целлюлозу и сельскохозяйственную продукцию, главным образом для населения Ленинграда.

Ярцев сообщил о германских планах, предусматривающих осуществление переворота, если финское правительство не пойдет навстречу германским целям, и создание правительства, поддерживающего германские устремления.

В конце беседы Ярцев предложил Холсти вести переговоры по этим вопросам именно с ним.

Холсти ответил, что в его функции входит получение информации от любых лиц, но внешнюю политику государства определяет президент республики, поэтому он не может вести переговоры без санкции президента. Холсти также упомянул о скандинавской кооперации, целью которой было сохранение мира. Он заверил Ярцева, что правительство поддерживает три четверти депутатов парламента, поэтому есть твердая уверенность, что народ одобрит мирную политику правительства.

Холсти поинтересовался, входит ли в предложенную помощь продажа оружия Финляндии. Ярцев заметил, что этот вопрос может быть рассмотрен, если Россия получит от Финляндии гарантии, что Финляндия не будет содействовать Германии в войне против России. На вопрос Холсти, о каких гарантиях идет речь, Ярцев ответил, что их можно обсудить, когда он получит заверения, что Финляндия будет противостоять германскому вторжению.

На этом первое обсуждение закончилось. Из него стало ясно, что советское правительство предчувствует скорое начало войны и ищет возможность обезопасить свой Северный фронт. Больше всего руководство СССР опасалось нападения со стороны Германии. Но дипломатический зондаж был осуществлен столь странным образом, что члены правительства, в том числе министр иностранных дел Рудольф Холсти и премьер – министр А.К. Кайяндер, поначалу не уделили ему то внимание, которое он заслуживал. Мне неизвестно, были ли консультации с другими членами комиссии по внешнеполитическим вопросам кабинета министров, но продолжения переговоров не последовало. Причина заключалась в том, что Ярцев отбыл в Москву, а затем посетил Стокгольм, где обсуждал проблему Аландских островов с министром иностранных дел Швеции Рикардом Сандлером.

Намерения Москвы становятся явными

В течение двух месяцев ничего не изменилось, поэтому неофициальные лица взяли на себя инициативу возобновления переговоров. И тогда выяснилось, что Ярцев обсуждал этот вопрос также с секретарем премьер – министра Арво Инкиля, генералом Аарне Сихво, госпожой Хеллой Вуолийоки. Инкиля организовал продолжение обмена мнениями, когда Холсти отправился в Женеву на заседание Лиги Наций с премьер – министром Кайяндером.

Кайяндер дважды принимал Ярцева. Первая встреча состоялась в конце июня 1938 года, на ней обсуждались вопросы общего характера. Вторая произошла 11 июля и продолжалась полтора часа: разговор шел о германском экспансионизме и вероятности того, что в будущей войне Германия захочет получить базы в Финляндии. Кайяндер считал невозможным такое нарушение финского нейтралитета и территориальной целостности. Когда же Ярцев спросил, может ли Финляндия в одиночку отстоять свой нейтралитет, Кайяндер ответил, что во время войны трудно гарантировать что – либо, но Финляндия сделает все возможное. Он также выразил надежду, что Советский Союз будет уважать нашу территориальную неприкосновенность. Ярцев заметил, что если СССР получит гарантии того, что Германии не будут предоставлены базы в Финляндии, то советская сторона не нарушит финский нейтралитет.

Кайяндер затронул вопрос развития торговли, упомянув прежние и безуспешные переговоры по торговым соглашениям. Ярцев признал важность развития торговли, но указал, что прежде необходимо решить все политические вопросы: два государства должны заключить договор. Однако обмен мнениями даже не коснулся его содержания.

В конце встречи советский представитель снова настаивал на абсолютной секретности переговоров. Он напомнил, что получил полномочия от своего правительства конфиденциально обсуждать все вопросы. Лишь после того, как будет достигнуто общее понимание, официальные представители смогут вести дальнейшее обсуждение условий договора.

На этом этапе переговоров Кайяндер сообщил мне о происходящем, учитывая мое участие в комиссии по внешнеполитическим вопросам кабинета министров. Он был озабочен тем, что после нескольких встреч не смог уяснить цели Ярцева. Кайяндер полагал очень важным знать их конкретно, и в связи с отсутствием министра иностранных дел он предложил мне встретиться с господином Ярцевым. Я согласился, и 30 июля 1938 года произошла наша первая встреча. Разговор шел вокруг тем, поднятых Ярцевым на предыдущих переговорах, хотя я и старался повернуть обсуждение к рассмотрению развития торговых взаимоотношений. Поскольку не было другого пути достичь прогресса в переговорах, я попросил его представить детальные предложения и получил согласие.

Наша следующая встреча состоялась 5 августа, но обещанные предложения не были представлены, поэтому разговор опять носил общий характер. Я предложил обсудить вопросы организации охраны нашей общей границы и продолжить переговоры по разработке торгового соглашения. Ярцев ответил, что сначала необходимо проработать политические вопросы, и предложил начать переговоры в Москве. Я заметил, что вести переговоры в Москве значительно труднее, потому что они привлекут гораздо больше внимания; кроме того, финские участники переговоров должны быть в постоянном контакте со своим правительством, поэтому Хельсинки гораздо более удобное место для переговоров. Я также остановился на случаях нарушений условий Тартуского мира советской стороной, в том числе приостановке транзитного сообщения по Неве и задержании парохода «Айристо».

Господин Ярцев обещал передать эти вопросы для их решения в свое правительство, он обещал также запросить, могут ли переговоры проводиться в Хельсинки.

После этого мы встретились 10 августа, но снова речь шла о незначительных вещах. Когда я сообщил об этой встрече Кайяндеру, премьер – министр набросал краткие тезисы, которые следовало устно довести до сведения советского представителя. Смысл тезисов премьер – министра сводился к следующему:

«Постоянно и твердо придерживаясь нейтральной политики северных стран, правительство Финляндии в то же самое время не допустит нарушения финской территориальной целостности, в том числе создания любой великой державой плацдарма для нападения на Советский Союз.

Правительство Советского Союза, уважая территориальную целостность Финляндии, не будет препятствовать усилиям Финляндии, даже в мирное время, осуществлению на Аландских островах таких военных мероприятий, которые наилучшим образом обеспечат нерушимость финской территории и нейтралитет Аландских островов».

Этот ответ был доведен до сведения Ярцева на следующий день, 11 августа. Он вновь упомянул о проведении переговоров в Москве, считая их более благоприятными.

На встрече 18 августа господин Ярцев сообщил следующее (я цитирую по своим заметкам):

«Москва готова принять финскую торговую делегацию, но ограниченный характер правительственных предложений Финляндии в их политическом аспекте дает основание полагать, что на такой основе не будут достигнуты положительные результаты. Для достижения желаемых результатов советское правительство предлагает:

1. Если финское правительство считает, что оно не может заключить секретное военное соглашение, Россия будет удовлетворена письменным обязательством, согласно которому Финляндия будет готова отразить возможное нападение и с этой целью принять советскую военную помощь.

2. Аландские острова. Москва может дать согласие на укрепление Аландских островов, если СССР получит возможность принять участие в их вооружении, а позднее осуществлять наблюдение за использованием оборонительных сооружений, причем оно будет осуществляться в строгой тайне.

3. Кроме того, Москва желает получить согласие финского правительства на оборудование на острове Суурсари укрепленной военно – воздушной и военно – морской оборонительной базы.

На этих условиях СССР готов:

1. Гарантировать неприкосновенность Финляндии в рамках существующих финских границ, в том числе ее морских границ.

2. В случае необходимости содействовать Финляндии вооруженной силой на выгодных условиях.

3. Одобрить выгодное для Финляндии торговое соглашение, которое послужит развитию как сельского хозяйства, так и промышленности». Было дано разъяснение: Советский Союз готов покупать сельскохозяйственные и промышленные товары, в основном продукцию машиностроения, резину, бумагу и целлюлозу. Короче говоря, Москва была готова предложить Финляндии исключительно выгодное торговое соглашение.

О «советской военной помощи» Ярцев пояснил, что это не означает посылку советских вооруженных сил в Финляндию или какие – то территориальные уступки. Москва не желает осложнять положение финского правительства, поэтому здесь имеются в виду снабжение оружием и охрана морских границ.

Когда я заметил, что продажа оружия относится к коммерческим вопросам и зависит от качества и стоимости товара, Ярцев заверил меня, что оружие будет продаваться на выгодных условиях.

На мой вопрос, что понимается под «участием в вооружении» Аландских островов после возведения на них оборонительных сооружений, последовал ответ, что это означает оснащение их необходимым вооружением (артиллерией и т. п.). Это не было бы финансовым содействием. Присутствие советского наблюдателя на месте возведения фортификационных сооружений является обязательным, так как Россия имеет право знать, что там происходит, и быть уверенной, что оборонительные сооружения не попадут в руки немцев.

Я отметил, что, с моей точки зрения, это предложение вряд ли будет одобрено финским правительством. Тем не менее я обещал довести его до сведения премьер – министра.

На это Ярцев ответил, что сейчас Москва сообщает Финляндии о своих пожеланиях, а формальная сторона договора может быть проработана позже. Сначала нужно выяснить, возможно ли достичь удовлетворяющего обе стороны соглашения. Если это не удастся сделать, то лучше не начинать официальные переговоры. Их провал поставил бы в неудобное положение оба государства.

Я обещал сообщить ему точку зрения финского правительства.

После почти пяти месяцев переговоров мы наконец поняли, чего добивается Советский Союз этими переговорами. Самым важным представлялось оборудование укреплениями острова Суурсаари как бастиона, прикрывающего Ленинград. С целью добиться этой уступки Советский Союз был готов согласиться на строительство фортификационных сооружений на Аландских островах (под своим присмотром), а также начать торговые переговоры, что мы безуспешно пытались сделать до сих пор. По сравнению с этим вопрос о продаже оружия был куда менее важным: его можно было приобрести и в другом месте. Но основой всего должен был стать военный договор между двумя странами. Финляндия должна дать заверения, что в случае угрозы войны она обратится к Советскому Союзу и попросит о военной помощи. Это означало оборонительный пакт, на который Финляндии, ограниченной политикой нейтралитета и скандинавской ориентацией, было бы трудно согласиться. Статус Суурсаари обсуждался во время переговоров по подготовке проекта Тартуского мирного соглашения. В то время Советский Союз занимал позицию, по которой остров должен остаться невооруженным, а финское правительство требовало, чтобы в мирном договоре не содержались ограничения на этот счет. Значение, которое стороны придавали этому вопросу, наглядно иллюстрирует тот факт, что мирное соглашение едва не пошло прахом из – за этой разницы в позициях; финское правительство отказалось от своей позиции только на одиннадцатом часу переговоров. Теперь, напротив, Советский Союз настаивал на строительстве оборонительных сооружений на острове, но уже для своих собственных целей.

Во всяком случае, позиция Советского Союза теперь стала ясна, можно было начинать обсуждение по существу в правительстве и выработать наше отношение к выдвинутым предложениям. В результате правительство заняло по отношению к советским предложениям отрицательную позицию, которую премьер – министр Кайяндер сформулировал следующим образом:

«Предложение СССР направлено на попрание суверенитета Финляндии и противоречит политике нейтралитета, которой Финляндия следует совместно с государствами Скандинавии.

Принципиальным является расширение торговых связей в качестве основы для улучшения добрососедских отношений.

Улучшение отношений на общей границе также будет выгодным для обеих сторон».

Я передал этот ответ Ярцеву 29 августа, он обещал передать его в Москву.

Но вопрос не был этим закрыт: в советской прессе началась атака против Финляндии, поскольку финское правительство отрицательно отнеслось к советским предложениям. Не пришлось прохлаждаться и господину Ярцеву; он хотел получить более обстоятельный ответ. Когда мы снова встретились с ним 15 августа, то еще раз просмотрели изложенные им предложения, и мне пришлось объяснять, что имеет в виду правительство в ответе на каждый конкретный пункт. Пользуясь случаем, я объяснил, что отношение правительства к созданию военных баз было негативным; мы готовы покупать оружие, которое может нам потребоваться, если его качество и цена устроят нас; что касается строительства оборонительных сооружений на Аландских островах и Суурсаари, то правительство отвергает все предложения СССР, не выдвигая никаких контрпредложений. Именно контрпредложения Ярцев хотел получить.

Я полагал ответ правительства исчерпывающим и ясным, но если Ярцев хотел получить более подробный ответ с возможными контрпредложениями, то его нужно ждать до возвращения министра Холсти, так как составление таких документов не входило в сферу моих полномочий. Поэтому было решено дождаться возвращения Холсти. Это была моя последняя встреча с господином Ярцевым.

Когда в начале октября Холсти вернулся из Женевы, Ярцев возобновил свои визиты к нему. В середине октября Холсти вручил Ярцеву подробный аналитический ответ, в котором было изложено отношение правительства к предложениям СССР. По поводу укрепления Аландских островов Холсти заметил, что во время своего пребывания в Женеве он и шведский министр иностранных дел Р. Сандлер обсуждали этот вопрос с советским комиссаром по иностранным делам Литвиновым, которому они сообщили о совместных планах Финляндии и Швеции в отношении этих островов. Ярцев еще раз обрисовал положение Финляндии в войне, которая может разразиться. Поскольку Финляндия окажется не в состоянии защитить себя, то ей следует положиться на военную помощь Советского Союза. Очертания военного союза стали более ясными, чем прежде. Будущая ситуация с Суурсаари также прояснилась: в случае войны Советский Союз возьмет на себя ответственность за его оборону.

После отставки Холсти 16 ноября 1938 года Ярцев переговорил с исполнявшим обязанности министра иностранных дел Вяйнё Войонмаа. Встреча состоялась 21 ноября. В ее ходе Ярцев практически повторил все, что он говорил раньше другим членам правительства, но ближе к концу Ярцев предложил направить в Москву делегацию для обсуждения развития торговли, включив в ее состав представителей для обсуждения политических проблем. В качестве удобного повода он предложил воспользоваться тем обстоятельством, что 6 декабря 1938 года в Москву направится делегация для открытия нового здания финского посольства. Министр Войонмаа обещал представить эти предложения правительству.

Дальнейшие переговоры действительно состоялись в Москве, но в весьма скромном масштабе. Войонмаа сообщил Ярцеву, что в Москве посол А.С. Ирьё – Коскинен, а также руководители аппарата посольства У. Тойвола и А. Пакаслахти уполномочены представлять финское правительство. На церемонии открытия нового здания посольства Ярцев сообщил Тойволе, что члены делегации смогут на следующий день, 7 декабря, встретиться с высокопоставленным членом советского правительства, имя которого он, однако, не назвал. Когда члены финской делегации прибыли в назначенное место, выяснилось, что членом правительства, который принял их, оказался народный комиссар внешней торговли Микоян. Народный комиссариат по иностранным делам не участвовал в этой встрече. Поэтому Ирьё – Коскинен решил, что его положение министра иностранных дел обязывает его уклониться от переговоров. Финляндию в кабинете Микояна представляли Тойвола и Пакаслахти.

Члены финской делегации предложили обсудить меры, которые можно предпринять для развития торговых отношений, что было вполне уместно, поскольку они встретились с народным комиссаром по внешней торговле. Комиссар Микоян выразил свое удовлетворение тем, что он имеет возможность обсудить этот вопрос с представителями финского министерства иностранных дел. Тем не менее он заметил, что для поднятия оборота внешней торговли на сколько – нибудь значительный уровень должны быть созданы политические предпосылки. С этого момента обсуждение снова пошло так, как это было в Хельсинки. Особо была выделена важность Суурсари как оборонительного форпоста для Ленинграда. У финских участников переговоров сложилось впечатление, что вопрос Суурсаари был для Советского Союза самым важным. Лишь к концу двухчасовой встречи стороны вернулись снова к торговым вопросам. Было решено, что ряд лиц, представляющих финские торговые и промышленные интересы, вечером того же дня получат возможность высказать Микояну свои предложения. Вопросы политического характера во время этой встречи не должны были затрагиваться. С точки зрения Микояна, политические вопросы следовало обсуждать после выработки мер по поощрению торговли, решения приграничных и других текущих вопросов практического характера.