Хранитель Заповедной Земли

I

Девушка в ярко-рыжем пальто совершенно сливалась с деревьями осеннего парка. Она медленно шла, загребая ногами желтую листву, не по дорожке, а прямо среди деревьев, по мягкой мшистой земле. В этот день солнце уже не грело, но светило ярко, ветра не было, и листья плавно кружились, опускаясь на землю. Девушка запустила руку в карман, погремела орешками. Странно, ни одна белка не высунула нос, не спрыгнула с веток прямо на плечо. Куда-то все попрятались.

У дорожки с самого края парка стояла большущая ель. Старая, усыпанная прошлогодними шишками. А под елью — такая же старая деревянная скамья. Ее любимая скамейка. Как-то раз она тут забыла книжку. А, вернувшись спустя неделю, вопреки всем ожиданиям, увидела свою книгу, заботливо завернутую в пакет.

Это была чудесная скамья. Волшебная. Так Илайна называла ее про себя. Однажды ранней весной она повстречала тут бродягу. Старичок сидел, сжавшись под порывами пронизывающего ветра, на нем была старая выцветшая куртка, легкая, совсем не по сезону. Повинуясь тогда какому-то порыву, она накупила теплых вещей — куртку, свитер, шарф. Старик слабо сопротивлялся, но Илайна чуть не силой надела на него все эти вещи. Бродяга потом робко гладил новые вещи своими дрожащими стариковскими руками, заискивающе растягивал губы в улыбке, и Илайне хотелось разрыдаться, но она сдержалась. С этой скамьей было связано немало воспоминаний: веселых, забавных и загадочных. И всегда это были теплые и добрые воспоминания.

Илайна села на скамью. Закрыла глаза и подставила лицо под нежные солнечные лучи, которые, играя с ветвями большого раскидистого дерева, плели свои причудливые светотени.

Старая ель, словно живая, тихо сторожила покой сидящих на скамье. Сюда не долетал шум большого города, крики гуляющих и лай собак. Как-будто тут была другая реальность.

Илайна пошуршала в пакете, доставая шоколадку. Тут же с ели спрыгнула белка и требовательно уставилась на девушку черными глазками-бусинками. Илайна протянула ей на ладони несколько орешков. Зверушка быстро схватила их, молниеносно запрыгнула назад и спряталась среди хвои.

В сегодняшний выходной она договорилась встретиться с Томом в лаборатории. Илайна вздохнула, встала со скамьи, и мысленно попрощавшись и с елью, и со скамьей, и с белочкой, пошла прочь. Идиллия этого места совсем не располагала к боевому настрою, которого требовала ее работа в лаборатории и ее коллектив. Сегодня она должна быть жесткой и решительной, как никогда.

II

В лаборатории все было как всегда. Долговязый Том сидел на своем месте у компьютера и проходил очередной уровень. Он был отъявленный геймер. Чуть свет приходил на работу, включался в игру в любую свободную и даже несвободную минуту. Всех это бесило, конечно. Но Том выплывал благодаря своему профессионализму.

Что и говорить, в их команде все были крутыми профи. Включая Бобби, который, в будние дни приходил позже, перед работой торчал где-нибудь в соседнем кафе, попивал кофе.

Не обращая внимания на вскочившего со своего места Тома, Илайна пошла прямиком по коридору к отсеку номер 3. Том шаркающей походкой поплелся за ней. Он знал, что не может остановить коллегу, но хотя бы сделает вид. Этот броневик мог остановить только мистер Эдвардс, их шеф. И то — не факт. Эта маленькая железная задница, как называл ее шеф, слишком хорошо умеет устанавливать границы. Смерть тому, кто их нарушит. И слишком хорошо знает свое дело. Сам шеф редко спорит с ней.

Но сейчас, в нынешних сложных обстоятельствах, когда они все балансируют на острие ножа, она могла бы умерить свой пыл. Ведь в том, что произошло, была и ее вина. Да-да, самая прямая. В конце концов, они вместе делают одно дело. И должны вместе прийти к единому решению. Вместе. А не решать что-то вдвоем, втайне от всех.

Том пыхтел, неохотно передвигая ноги, но не отставал. Илайна резко остановилась и повернулась к нему. Она смотрела выжидающе, не мигая. Ждала, что скажет. Но Том молчал. Он отвел взгляд. Парень никогда не мог выдержать ее кошачий взгляд. Пытливый и немного насмешливый.

— Ну что я могу? — развел руками Том, — сегодня на совете комиссии и решится все. Мы должны следовать правилам. И так наломали дров. Нас могут лишить лицензии. А то и вовсе разогнать всех к чертовой матери. А то и посадить, — голос Тома всегда становился высоким и визгливым, когда он волновался, и теперь он намеренно понизил голос почти до шепота.

— Мне все равно, — устало сказала Илайна, — мне не все равно только, что будет с ними, — она указала на дверь, рядом с которой они стояли.

— Завтра все решится, — промямлил Том.

Илайна надела белый халат и шапочку. Том нехотя нацепил на голову колпак. Сквозь толстое стекло резервуара, где производилась бактериологическая обработка, Том наблюдал за Илайной. Та уже стояла в толстом пластиковом скафандре, послушно изгибаясь под струями бактерицидного душа. Вообще-то уход за гнотобионтами1 должен был осуществлять Том. Но с тех самых пор, как эти существа начали показывать ошеломляющие результаты, он всеми правдами и неправдами открестился от своих обязанностей. Они внушали ужас лаборанту. Хотя Том сам дал животным более романтичное и благозвучное название — луты — находиться рядом с ними он не мог до полуобморочного состояния. Здесь, за пультом, он чувствовал себя намного спокойнее.

Том увидел на экране, как луты окружили человека в скафандре. Парень невольно поежился. Он пригляделся. Что там происходит? Илайна доставала что-то из раструба скафандра и раздавала лутам. Том приблизил камеру. Какие-то круглые штучки, так, ближе, еще ближе… Вот черт, орехи!

— Эй! — он схватил микрофон, нажал на кнопку динамика, — Ты что там делаешь?

Илайна повернулась к камере. Потом сняла шлем и широко улыбнулась. Том остолбенел. Сумасшедшая!

III

Два года назад в их лаборатории появились шесть пар новорожденных морских свинок — гнотобионтов. Из них выжило десять. Зверьки выросли до взрослого состояния и очень скоро на них начали ставить эксперименты по заказу крупной фармацевтической компании. Они тестировали препарат, условно названный «Ф». Лекарство ждали миллионы страждущих с болезнью иммунодефицита.

Первые же результаты показали абсолютную никчемность данного препарата в заявленном протоколе. Однако опыты в лаборатории не остановились.

Мистер Эдвардс был на редкость честолюбив. Этот препарат, а вернее, эксперименты с ним, обещали ученому славу, а значит, и деньги. Десять маленьких морских свинок начали стремительно расти.

Илайна, контролирующая изменения на всех стадиях во всех системах, наблюдала удивительные преобразования генома животных. И особенно ее поражали участки изменений мозга. Азарт ученых исследователей не давал остановиться и задуматься. Мистер Эдвардс и трое его помощников неслись на всех парусах науки и знания. Однажды Том воскликнул:

— Да это же настоящий лут! Это награда за наш долгий изнурительный труд! Нобелевская премия нам обеспечена!

Будучи геймером, он и тут не преминул вставить специфическое словечко. Но с легкой руки Тома это название прочно укрепилось. Бобби хмыкнул тогда:

— Да, Томми, особенно твой изнурительный труд. Ты даже покормить их не можешь. Видите ли, скафандр ему жмет.

— Вообще-то, у меня и без этого хватает обязанностей. Что бы вы делали без моих расчетов. У меня нет времени оторваться от компьютера.

Бобби снова многозначительно хмыкнул. Неизвестно, чем бы окончился этот спор, если бы Илайна не взяла на себя все обязанности по содержанию лутов. Она подозревала, что Том попросту боится необыкновенных существ, созданных ими. И вот так, благодаря своим новым заботам, Илайна познакомилась с лутами ближе.

IV

Неподготовленному зрителю луты и в самом деле могли внушить страх. Представьте себе существо около метра высотой, пытающегося вставать на задние лапы и ходить вперевалочку, как медведь в цирке. Луты могли ходить так часами, совершенно не уставая.

Передние лапы их подверглись значительным изменениям. Пальцы начали удлиняться. Четырехпалые кисти стали походить на человеческие руки, только с острыми коготками.

И они продолжали расти.

Поначалу Илайну тоже пугал вид этих существ. Ей было не по себе, и больше от сознания того, что причастна к таким удивительным метаморфозам. Но постепенно она стала относиться к ним как к переодетым в костюмчики детям. Луты были добродушные, веселые и игривые создания. Они любили общество, и вскоре очень привязались к Илайне. При этом они воспринимали ее не как человека в скафандре, а именно как Илайну, девушку, которая разговаривала с ними, гладила по голове и чесала спинки.

Когда Бобби в таком же скафандре появлялся рядом для проверки технических параметров помещения, луты сбивались в кучку в уголке. Помимо внешних изменений с лутами происходило что-то. И эти процессы были связаны с эволюцией мозговой деятельности. Они становились умнее. Луты копировали поведение людей. И это было забавно.

Один из лутов, Илайна называла его Заводила, ходил вперевалку, чуть нагнувшись вперед, заложив свои короткие лапы за спину. Ну точь-в-точь как мистер Эдвардс. А Белочка, лут с белой отметиной на лбу, любила смотреть на свое отражение в блестящем металлическом блюде. Илайна принесла ей маленькое круглое зеркальце, с которым Белочка не расставалась. Задира и Беспардон вечно грызлись между собой. А Дита все время их разнимала. Кент был послушный и тихий. А Пруст самый умный.

Илайна не могла не понимать, что в итоге лутов ждет участь всех лабораторных животных. Их утилизируют за ненадобностью или к этому принудит комиссия по этике. Но у мистера Эдвардса были далеко идущие планы. Он, как угорь, скользил между кабинетами вышестоящих инспектирующих организаций. И между делом тайно вел переговоры с военным ведомством. В предвкушении баснословной прибыли лаборатория работала в усиленном режиме. А у Илайны были свои планы. Первые шок и эйфория прошли. Она думала о том, как спасти своих подопечных. Если учесть, что луты могли погибнуть от взаимодействия с любыми микроорганизмами вне стен лаборатории, она начала приучать их к этому взаимодействию постепенно. На свой страх и риск Илайна шаг за шагом разрушала безмикробную среду. Благо, в ее арсенале было много способов облегчить переход лутов от безмикробного существования к безопасному взаимодействию с микроорганизмами.

V

Поэтому, к сегодняшнему дню, когда Илайна сняла шлем и накормила лутов «грязными» орешками, она была вполне уверена в безопасности своих подопечных. Но Том ничего этого не знал, поэтому был напуган. Илайна стояла там, за стеклом, без шлема, в окружении лутов и махала ему рукой. Потом она поднесла шлем к лицу и Том услышал ее голос в динамике.

— Том, иди спускайся к нам. Я познакомлю тебя с лутами поближе. Можешь не надевать скафандр. Это безопасно для них, — она помолчала и добавила, — И для тебя тоже. Том, никто тебя не съест. Они вполне цивилизованные.

Пять минут спустя Том стоял рядом с Илайной в окружении лутов. Вблизи они уже не казались такими ужасными. Том осторожно погладил по голове лута с белой полоской на лбу.

— Он очень милый.

— Ты тоже ничего, — сказал лут, подмигнул Тому и улыбнулся.

Том, кажется, потерял дар речи. Он уставился на существо широко раскрытыми глазами.

— Том, — Илайна дотронулась до руки парня, — Ты же видишь их? Они тебе нравятся? Ты только посмотри, какие они необыкновенные! Они, как ты и я, только мохнатые. Будет преступлением продолжать дальнейшие опыты над ними.

— Но что нам делать? Их уже не спрячешь в коробку.

Парень неопределенно поднял руки и повернулся к выходу.

— Том, мы должны вместе подумать, как спасти их! Пойми, это уже не игра. Они погибнут, если мы не вмешаемся! — она раскраснелась, заговорила быстро и возбужденно, Том никогда не видел ее такой, — Том, подожди, Том. Впрочем, ты всегда был такой, что я хочу от человека, который живет полноценной жизнью, только когда включается в игру. Это в игре можно сколько угодно махать мечом, спасать принцесс, ощущать себя героем, а потом просто выключить компьютер. И ничего не изменится. В жизни все совсем не так. Если надо спасти кого-то, то будь готов жертвовать и рисковать. Можно сколько угодно кричать: какой я герой, какой я сильный и справедливый, но так и остаться трусом, когда доходит до дела!

Том резко повернулся. Он обвел взглядом лутов, выстроившихся, как на параде. Они все смотрели на него круглыми осмысленными глазками. Один из лутов, серый и лохматый, помахал лапой. Том невольно улыбнулся.

— Я хочу спасти их, но как? Как? Ты уже придумала?

— Нет, это же ты у нас великий стратег! — в тоне девушки не было и намека на привычную всем усмешку.

Илайна и Том договорились, что будут держать в секрете все изменения с лутами. Они решили, что противодействие мистеру Эдвардсу стоит скрывать и от Боба. Он слишком занудный, всегда подчиняется правилам.

Несколько последующих дней все как — будто попритихло. Шеф ходил довольный, потирал руки, и о том, что решили на заседании этической комиссии, помалкивал. Зато начал сам участвовать во всей цепочке эксперимента. А иногда даже спускался к лутам. Илайна наблюдала за ним из-за стекла пульта. Тревожно ловила каждое движение шефа. Звери вели себя так, будто все понимали. А вернее, будто совсем ничего не понимали. Мистер Эдвардс, кажется, не замечал ничего вокруг. Смотрел на лутов, как пастух на стадо овец. Часто он стоял посреди отсека, гордо подняв голову, насколько позволял скафандр. Его тщеславие ученого было удовлетворено с лихвой.

В лабораторию то и дело заглядывали мрачные люди в строгих костюмах, сидевших на них несколько мешковато, как будто с чужого плеча. Мужчины долго торчали у пульта и наблюдали за лутами. К счастью, в отсек они не спускались. В эти дни люди в костюмах допоздна сидели в кабинете мистера Эдвардса. Никого из работников лаборатории туда не допускали. Люди в костюмах никогда не заговаривали с ними. И лишь однажды Илайна услышала что-то из уст одного из этих странных людей. Он сказал, уставившись прямо ей в глаза своими бледными рыбьими глазами:

— Берегите их. Очень берегите.

И от этих слов Илайне стало крайне неуютно.

VI

…Илайна шла по длинному коридору. За ней цепочкой двигались луты. Вдруг засовы на входной двери захлопнулись. Илайна повернула назад, чтобы успеть всем вместе выскочить из другой двери. И эта дверь захлопнулась тоже. Они оказались в ловушке. Из отверстий под потолком повалил дым. Показались языки пламени. Испуганные луты окружили ее. Казалось, все было предрешено. Илайна чувствовала подступающий со всех сторон жар. Дышать стало невыносимо трудно. Луты повалились на пол. Среди стонов и хрипов она уловила тихий свист и шелест. На краю сознания Илайна увидела себя лежащей на ложе из перьев. Чьи-то могучие крылья несли ее высоко над землей, над деревьями, реками, городами. Она неловко повернулась и, о ужас, полетела вниз…

Илайна вздрогнула и открыла глаза. Она сидела на скамейке возле высокой старой ели. Поежилась. Интересно, который час? Было светло. Щебетали птицы. Наверху скакали белки. Она вспомнила, как накануне, засидевшись допоздна в лаборатории, прибежала на станцию, но последний поезд показал хвост. Назад в лабораторию идти не хотелось, и она пришла в парк, на свою скамейку. И не заметила, как уснула.

Илайна потянулась, и только тут увидела, что не одна. На другом конце скамьи — тот самый бродяга — старичок, одетый в куртку и шарф, подаренные Илайной. На лице — знакомые черные круглые очки, на голове — старомодная потрепанная шляпа. Он протянул девушке пачку крекеров:

— Угощайся.

— Спасибо.

«Еще бы кофе» — подумала Илайна. Старик протянул картонный стаканчик. Она открыла крышку Starbucks и втянула терпкий аромат. В последнее время Илайна уже ничему не удивлялась. Странные волшебные события окружали ее с тех пор, как луты научились говорить. Но об этом никто не знал, кроме Тома. Еще никто в лаборатории не знал, что луты перестали быть гнотобионтами, ну опять же, кроме Тома. Вот только они с Томом никак не могли придумать, как же вывезти и спрятать лутов. Столько секретов — и все бесполезно. Как спасти лутов? Как их спасти?

Илайна поймала себя на том, что думает вслух. Да какая разница! Ей хотелось с кем-то поделиться своими секретами. Старичок, казалось, тихо дремлет, уронив голову на грудь. Она продолжала свой рассказ и сама себе удивлялась. Интересы общего дела всегда были для нее в приоритете. Честность, здоровое честолюбие и командный дух, и в будущем защита докторской. И вдруг наломать столько дров, фальсифицировать все последние результаты! Что чревато не только увольнением, может даже тюремным сроком! А что в итоге? Ничего.

— Уж мистер Эдвардс найдет миллион причин засадить меня за решетку, — вздохнула Илайна, — Но я ни о чем не жалею. Лишь бы только придумать, как спасти лутов. Я уже натворила дел, и еще на многое бы пошла, лишь бы луты оказались в каком-нибудь безопасном месте.

— Ты очень их любишь?! — полувопросительно — полуутвердительно воскликнул старик.

— Может быть. Ну да, я полюбила их, они такие хорошие.

— Так нужно бороться! Нужно их спасать! Нужно всегда бороться за свою любовь.

Бродяга захихикал. Илайна покосилась на него. И тут она не выдержала и заплакала. Все накопившееся напряжение последних месяцев полилось из глаз.

— Могу я взглянуть на этих лутов? Мне они кажутся такими занятными. Да, я уверен, это то самое. Они мне понравятся! Пойдем скорей! Мне кажется, ты меня разыгрываешь, — он погрозил пальцем.

«Вот уж гениальное решение поделиться своими проблемами с… Вот уж замечательный тандем — сумасшедший бродяга и сумасшедшая Илайна» — горько думала Илайна. Слезы продолжали течь из глаз. Старик придвинулся и погладил ее по голове.

— Не плачь, дочка. Ты умная, наверняка что-нибудь придумаешь. Как бы мне хотелось посмотреть на них.

От прикосновения его ладони девушке стало как-то легче. Так давно ее не гладили по голове. В этой отеческой ласке было столько теплоты и нежности. Новая волна рыданий подкатила к горлу.

— Ну можешь еще поплакать, а потом мы пойдем к лутам.

Илайна взглянула на старика. Что-то и плакать расхотелось. Она улыбнулась. Да что она теряет? Если так глубоко задуматься, то все. Ну и напоследок можно же кого-то порадовать. Утолить его детское любопытство. Не так уж много у него радостей. Провести старика в лабораторию она сможет ночью. Они проберутся в отсек, когда охранник уйдет с обходом в другой конец здания. Еще один безрассудный поступок в копилку ее безрассудств. А что? Это весело — быть сумасшедшей!

— Дедушка, — сказала Илайна, — я тебя сейчас обниму.

Старик сам обнял девушку. От него пахло можжевельником и свежими опилками.

VII

Весь день Илайна носилась по лаборатории. Работы было слишком много. Сейчас, если бы кто-то напомнил об утреннем разговоре с бродягой, это показалось бы ей несерьезным.

Время было 11 часов ночи, когда Илайна щелкнула мышкой, и все окна на ее компьютере погасли. На поезд она опоздала. Она решила заночевать в лаборатории, на узком диване в комнате отдыха.

Где-то далеко за полночь Илайна проснулась. Кто-то укрыл ее пледом. Беспокойство овладело девушкой. Что это было? Чувство вины, что проспала время, когда должна была встретить старика? Не было чувства вины. Это все глупо. И никому она ничего не обещала. Илайна снова провалилась в сон.

Утро началось как обычно. Первым делом, ей нужно было спуститься к лутам для утренней кормежки. Надо надеть скафандр. Она, конечно, могла заскочить к лутам и без скафандра, но вдруг кто-нибудь ненароком заглянет, и тогда все откроется.

Илайна вошла в отсек к лутам. Щелкнула выключателем. Помещение было небольшим, полукруглым, все на виду. В пустой комнате лежали на полу разные игрушки, большое блестящее блюдо, миски, а лутов не было. Сердце Илайны бешено застучало. То, чего она боялась и ждала, произошло. Больше всего сейчас она ненавидела мистера Эдвардса за его вероломство. Он все-таки отправил лутов в лабораторию к военным. Все обтяпал тайно, ночью, не дав возможности попрощаться.

На душе было гадко и противно. Они так верили ей. Так стремились на волю. Думали, что она их спасет. Но, рыдай, не рыдай, дело сделано. Раз не нашлось мужества и дальновидности уничтожить лутов еще тогда, в самом начале. Скрыть от шефа результаты. Ведь она могла их попросту забрать из лаборатории и отвезти в зоомагазин.

С тяжелым сердцем Илайна приступила к своим обычным обязанностям. Тома еще не было. А Боб зашел по дороге в кафешку, как всегда. Илайна погрузилась в таблицы и схемы. Она не подозревала, что совсем скоро ее жизнь круто изменится.

VIII

Вскоре пришли коллеги. Каждый из них встретил новость о том, что лутов увезли, по-своему. Боб сказал, что скоро они разбогатеют. Том многозначительно посмотрел на Илайну. В его взгляде проскользнуло сочувствие.

Но какого же было удивление всех троих, когда они увидели реакцию мистера Эдвардса на опустевший отсек номер 3. Сначала он наорал на Тома. Сжав кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не пустить их в ход, подпрыгивал, размахивал руками. Куда девалась его обычная аристократическая сдержанность! Потом накинулся на остальных подчиненных.

Прооравшись, шеф спустился в отсек. Ребята, ошарашенные, последовали за ним. Получалось, что их руководитель ни при чем. Но чем объяснить исчезновение лутов? Они сбежали? Как? Их украли? Кто?

Илайна была удивлена не меньше всех. Хотя при этом чувствовала себя лучше всех.

Шеф проверил помещение. Заставил подчиненных обследовать каждый уголок и щель отсека. Илайну, как самую худую и легкую, подсадили к вентиляционному люку. Люк был плотно закрыт, но тем не менее, его легко можно было выдавить, и также легко вернуть на место. Дальше она могла передвигаться только ползком. И тут девушка увидела зеркальце, которое сама же принесла Белочке. Она тихонько подобрала его и спрятала в карман. Ее догадка подтвердилась — луты сбежали! Илайна ликовала. Ей уже ничего не хотелось выяснять: и то, как они выбрались, и куда подевались. Главное, что они не в цепких лапах военных.

Узкая вентиляционная шахта вела на крышу. Еще один, сдвинутый с места люк. Теперь уже Илайна не сомневалась — луты смогли спастись!

Весь день лаборатория стояла на ушах. Мистер Эдвардс обратился в частную сыскную фирму. По коридорам и помещениям сновали посторонние люди. На крыше здания велись какие-то замеры.

Илайна короткими фразами отвечала на вопросы: «Да, это лабораторные животные с несколько измененными внешними формами», «Нет, они не проявляли никаких необычных свойств», «Нет, я никого не подозреваю» (на этом вопросе она крепко сжимала в кармане зеркальце).

Ни свидетели, ни камеры наблюдения не смогли прояснить путь и дальнейшую судьбу беглецов. Наконец, к концу дня уставший шеф призвал подчиненных к себе в кабинет.

— Я ничего не понимаю. Здесь везде камеры, охрана, — сказал он, — Я всех проверю, и малейшее подозрение, что кто-то из присутствующих имеет к этому отношение, лишает его всех привилегий и всех прав, которые дает ему высокое звание научного сотрудника нашей лаборатории. Более того, я сделаю все возможное и даже невозможное, чтобы лишить данного сотрудника его дальнейшей карьеры. И не только карьеры, но и само существование данного субъекта я буду иметь полное моральное право поставить под вопрос. Мне ли вам говорить, что последние исследования были на грани прорыва. Мне, как ученому, совершенно не ясны суть и цели данного преступления. Ведь вне стен нашей лаборатории совершенно невозможны никакие позитивные сдвиги в развитии направления генномодифицированных видов в биологии. Я всегда говорил и буду настаивать…