- -
- 100%
- +
© Танюша Логинова, 2026
ISBN 978-5-0070-8141-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Развод по-московски
Дмитровское шоссе в субботу в два часа дня — это не дорога. Это испытание на прочность психики, подвески и веры в человечество. Артем Соболев сидел в своем сером «Солярисе», зажатый между маршруткой, из динамиков которой неслось «Я тебя не отдам никому», и тонированным «Порше», который сигналил ему за то, что он не проехал на красный.
— Алё, Насть, ты где? Молчишь? Ну, логично. — пробормотал он, в сотый раз тыкая в контакт «Настя (б.ж.)». Гудки шли, но телефон никто не брал.
Он и сам не знал, зачем звонит. Хотел сказать, что уже выехал? Что пробки, но он будет? Что все еще надеется, что она передумает и они просто… поговорят? Глупо. Настя не из тех, кто передумывает. Она из тех, кто составляет список «плюсов и минусов» отношений в Excel, а потом присылает его на почту с пометкой «Важно. Прочитать до конца рабочего дня».
Они расстались три месяца назад. Ирония в том, что он даже не помнил, из-за чего именно начался тот скандал. Кажется, она хотела поехать в Суздаль на их третью годовщину, а он… он просто взял лишний проект. Клиентка — женщина, которая меняла требования каждые два часа, а в пять вечера в пятницу решила, что «все не так» и договор подписывать не будет. Артем тогда подумал: «Ну, Настя поймёт. Мы же взрослые люди. Перенесём на выходные». Стандартная сделка, подвинуть дедлайн.
Настя не поняла. Настя собрала чемодан и уехала к маме, оставив на холодильнике стикер: «Ты женился на работе. Живи с ней».
Сейчас он ехал в Дмитровский ЗАГС, чтобы этот брак официально расторгнуть. В салоне пахло кофе из термокружки и той самой усталостью, которая бывает, когда спишь по четыре часа, но продолжаешь что-то доказывать. Себе. Миру. Насте, которая не отвечает.
В потоке машин его повело.
Не в прямом смысле, а в переносном. На секунду показалось, что солнце слишком ярко бьет в лобовое стекло, и он прикрыл глаза, и…
…Темнота. Резкий рывок ремня безопасности, врезающегося в грудь. Звук, похожий на то, как если бы гигантскую жестянку смяли в гармошку. Мир переворачивается, и последняя мысль перед тем, как сознание гаснет: «Как же я устал».
Артем тряхнул головой, отгоняя наваждение. Шрам на виске противно заныл, напоминая о той встрече с бетонным столбом, но «Солярис» всё так же мирно стоял в пробке.
Та авария случилась через две недели после их разрыва. Он возвращался из командировки в Рязань, клиент подписал контракт на три миллиона, и Артем чувствовал себя королем мира. Выпил для храбрости литр энергетика, закинулся таблеткой от головы, включил подкаст про «продажи без манипуляций» и поехал. Уснул он, кажется, на шестьдесят восьмом километре. Очнулся в реанимации. Две недели он провел между жизнью и чем-то, что врачи называли «стойкое улучшение состояния». Позже, когда его выписали, какой-то странный тип в сером костюме уже ждал его у выхода. Протянул визитку: «Вы нам должны. Придете — узнаете». Артем тогда подумал — бред, последствия черепно-мозговой. Визитку выбросил. Навигатор приятным женским голосом вывел его из пробки и повел по какой-то узкой улочке между старыми пятиэтажками. Артем нахмурился. Он ожидал увидеть классический ЗАГС — белые колонны, ступеньки, невест в лимузинах. Асфальт кончился, сменившись булыжником, который «Солярис» переваривал с жалобным скрипом подвески.
— Вы прибыли, — сообщил навигатор.
Артем уставился на здание.
Это была серая, мрачная постройка, больше похожая на бывшее бомбоубежище, чем на место, где регистрируют браки. Окна — узкие, под самым потолком, забраны решеткой. Кованая дверь, массивная, с каким-то непонятным символом в виде перевернутого треугольника. Над дверью висела табличка, которая, как показалось Артему, светилась тусклым, неприятным светом: «Бюро Регулирования Межмировых Связей. Отдел ЗАГС ТС. Вход строго по записи».
— Это какая-то шутка, — вслух сказал Артем, открывая дверь. Он подумал, что навигатор глюканул, завел его в какой-то технопарк или госучреждение, которое к его разводу отношения не имеет. Но сзади уже подпирала другая машина, разворачиваться было негде, а Настя все равно не отвечала.
Он толкнул тяжелую дверь, ожидая сопротивления, но та подалась бесшумно и легко, будто только и ждала, когда он сделает этот шаг. Сзади, за его спиной, раздался тихий щелчок — дверь захлопнулась, и ручка с той стороны бесследно исчезла.
Внутри было прохладно, пахло озоном, старой бумагой и… серой? В полумраке приемной стояла очередь.
Артем присмотрелся.
Тетенька в пуховом платке держала под мышкой… веник? Нет, метлу. Настоящую метлу, с длинным черенком. Мужик в спортивном костюме и кепке-«адидас» переминался с ноги на ногу, и каждый раз, когда он наступал на левую, из-под кроссовка вырывался маленький язычок пламени. Девушка с идеальной укладкой листала глянцевый журнал, и у нее из-под юбки виднелся длинный хвост с кисточкой на конце.
Артем моргнул.
Ничего не изменилось. Мужик в кепке продолжал подпаливать линолеум. Девушка перелистнула страницу, и хвост лениво качнулся.
«Стресс, — подумал Артем. — После аварии все еще бывают глюки. Врач говорил, пройдет».
Он шагнул к стойке регистрации, за которой сидела девушка. Обычная девушка. Симпатичная. С тремя глазами.
Третий глаз был фиолетовым и смотрел немного в сторону, как будто его больше интересовал коридор, чем Артем.
— Соболев? — спросила девушка, не поднимая головы. Два ее глаза изучали экран компьютера, третий гипнотизировал пожарный извещатель на потолке.
— Э… да. Но я, наверное, ошибся дверью. Мне нужен ЗАГС. Подать заявление на развод.
— Развод — это к нам тоже, — девушка подняла два глаза. Третий остался на извещателе. — Но позже. Сначала трудоустройство. Вы опоздали на десять минут.
— Какое трудоустройство? Я менеджер по продажам. В рекламном агентстве. У меня есть работа.
— Была, — поправила его девушка. Она щелкнула мышкой, и из принтера вылез лист бумаги. — После клинической смерти ваше предыдущее трудовое соглашение аннулировано. Статья 14, пункт 3: «Смерть сотрудника является основанием для расторжения договора без выходного пособия».
— Я не умирал.
— Четыре минуты, — девушка ткнула пальцем в лист. — Зафиксировано. Реанимационные мероприятия. Клиническая смерть. Потом воскрешение. По нашим данным, вы теперь относитесь к категории «ни то, ни сё». Люди вас не примут обратно, нечисть пока не готова. Единственный вариант — госслужба.
Артем открыл рот, чтобы возразить. И тут увидел табличку.
Над головой девушки.
Она висела в воздухе, как проекция, и на ней было написано:
«Сотрудник III разряда. Фиксированная ставка. Премия за перевыполнение плана. Стаж: 147 лет».
— У вас… — Артем сглотнул. — У вас три глаза.
— А у вас два, — парировала девушка без тени улыбки. — И что с того?
— И вы… вы работаете здесь 147 лет?
— Пять из них — в этой должности. До этого была в отделе по борьбе с ведьмами. Но там нервно. Знаете, сколько сейчас ведьм, которые думают, что они блогеры? Каждую вторую проверяй.
Она протянула ему лист. Артем посмотрел на бумагу. Верхний колонтитул гласил: «Бюро Регулирования Межмировых Связей. Отдел кадров. Акт о приеме на службу (добровольно-принудительный)».
— Я не подпишу этот договор, — сказал Артем.
— Уже подписали.
Она перевернула лист. В самом низу, в графе «подпись сотрудника» стоял его собственный росчерк. Но буквы были перевернуты. Словно он писал левой рукой в зеркале.
— Это не моя подпись.
— Ваша. Но вы ставили ее, когда были мертвы. Четыре минуты считаются. По законам межмирового права, человек в состоянии клинической смерти сохраняет дееспособность.
— Я был в коме!
— Это не освобождает от ответственности.
Артем уставился на подпись. Почерк был его. Та же закорючка в конце, тот же нажим. Но буквы… буквы смотрели не туда.
— Послушайте, — он попытался взять себя в руки и включить режим «работа с возражениями». — Я ценю ваше предложение. Очень. Но у меня действительно есть работа. Я взял отгул всего на один день. Если я не вернусь, мне вычтут из премии.
— Ваш бывший работодатель уже получил уведомление, — девушка с тремя глазами нажала кнопку на телефоне. — Согласно Акту о стабилизации эфира, смерть сотрудника является уважительной причиной для расторжения договора без отработки двух недель. Вам ничего не должны.
— Но я воскрес!
— Это не предусмотрено трудовым кодексом.
Артем почувствовал, как реальность начинает трещать по швам. Он хотел развестись. Он хотел спокойно сесть в машину, доехать до офиса, допить остывший кофе и сделать вид, что этот день не случился. Вместо этого он стоял в очереди из людей с метлами и горящими кроссовками, разговаривал с трехглазой секретаршей и смотрел на свою подпись вверх ногами.
— Я ухожу, — сказал он.
— Уйдете, — кивнула девушка. — Но сначала пройдите в лифт. Шестой этаж, комната 666.
— Это номер кабинета?
— Это номер вашего отдела. ЗАГС Темных Сил.
— Я не пойду в отдел с номером 666.
— Это не обсуждается.
Артем развернулся к выходу. Шагнул к двери. Но дверь, которая минуту назад была открыта, теперь закрылась и, судя по звуку, защелкнулась на три замка.
— Лифт в конце коридора, — сказала девушка ему в спину. — Вас ждут.
Он стоял и смотрел на дверь. Ручка не поддавалась. Он толкнул плечом — ноль эмоций. Он попробовал дернуть — дверь даже не дрогнула.
— Там с той стороны нет ручки, — лениво заметил кто-то из очереди. — Только с этой. Так что обратно не выйдет.
Артем обернулся. Мужик в кепке-«адидас» сочувственно покачал головой. Из-под его кроссовки вырвался особенно яркий язычок пламени и подпалил край урны.
— А вы, собственно, кто? — спросил Артем.
— Домовой я. Седьмого разряда. — Мужик протянул руку. Ладонь была теплой, как батарея зимой. — Кузьмич. Тридцать лет на одном объекте, пока хозяева ипотеку не взяли. Переехали в Одинцово, в элитку. А там для домовых условий нет. Вот и пришел на перераспределение.
— Перераспределение?
— Ну да. Квартирный вопрос. Вы ж, говорят, в ЗАГС ТС идете? Там хорошо. Премии, квоты, корпоративы. Говорят, начальница — огонь. В прямом смысле.
— Я не иду в ЗАГС. Я хочу развестись.
— Так это ж один отдел, — Кузьмич хлопнул его по плечу. — У них и женят, и разводят. Универсальные специалисты.
Артем посмотрел на лифт. Двери были открыты, и из кабины лился неоновый свет. На кнопках вместо этажей были буквы: А, Д, Р, Ч, С, и только одна кнопка была цифровой — шестерка с тремя хвостиками.
— А если я откажусь от этого предложения? — спросил Артем.
— Ну, — Кузьмич почесал затылок, и из-под кепки показалось что-то похожее на рожки. — Тогда оформят как уклонение. А за это у них знаешь что?
— Что?
— Отдел по работе с жалобами граждан. Говорят, оттуда никто не возвращается. Там такие жалобы пишут… — Кузьмич вздрогнул. — Такие жалобы.
Артем посмотрел на лифт. Посмотрел на дверь без ручки. Посмотрел на трехглазую секретаршу, которая уже вернулась к своему компьютеру и набирала что-то, периодически поглядывая на него фиолетовым глазом.
Он зашел в лифт.
Двери закрылись. Лифт не поехал. Вместо этого динамик на потолке ожил, и голос, похожий на запись автоответчика в поликлинике, произнес:
— Добро пожаловать в Бюро Регулирования Межмировых Связей. Шестой этаж. Отдел ЗАГС Темных Сил. Пожалуйста, не кормите сотрудников во время рабочего дня. В случае возникновения пожара следуйте к выходу. Если пожар возник внутри вас, обратитесь к куратору.
Лифт дернулся и пополз вверх, мелодично звеня цепями. Артем прижался спиной к холодной стене и посмотрел на свои руки. Он ждал, что сейчас проснется. Что это все — последствия той аварии, странный сон.
Но лифт ехал на шестой этаж. Талончик с номером 104 холодил карман.
Артем понял, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после». И «после» начиналось с комнаты 666.
Глава 2. Комната 666
Лифт открывался медленно, с протяжным скрипом, будто не хотел его выпускать. Домовенок в жилетке остался внутри, проводив Артема взглядом, в котором читалось: «Ну, бывай, мясо. Твое дело — табак».
Шестой этаж встречал запахом. Не обычным офисным — кофе, печатная краска, чей-то дешевый парфюм. Здесь пахло затхлостью, пылью, старой бумагой и чем-то сладковато-гнилостным, как от переспелых фруктов. И еще — едва уловимым холодом, от которого у Артема зачесался шрам на виске, оставшийся после аварии.
Коридор был длинным, с выцветшей плиткой на полу и стенами, выкрашенными в цвет «больничный беж». Лампы дневного света мерцали с частотой, от которой начинала болеть голова. Артем прошел мимо нескольких закрытых дверей с табличками: «Отдел регистрации стихийных бедствий», «Сектор учета проклятий», «Лаборатория стабилизации кармы (вход платный)».
Комната 666 находилась в самом конце. Дверь ничем не отличалась от других: такая же унылая, с облупившейся краской, но табличка на ней была новенькая, блестящая, словно ее повесили только сегодня: «Отдел ЗАГС ТС. Начальник отдела — Л. Э. Морозова. Посторонним вход воспрещен. Нарушители будут депортированы».
Артем толкнул дверь.
И замер.
Это был open-space. Самый обычный, насколько вообще может быть обычным open-space в здании, где у секретарши три глаза. Серые столы-кабинки, расставленные правильными рядами. Пластиковые стулья на колесиках. Мониторы — старые, толстые, такие Артем не видел со времен своей первой работы в колл-центре. На стенах — плакаты в рамках. На одном было написано ярко-красным: «ВЫПОЛНИМ КВОТУ ВМЕСТЕ!», на другом: «БРАК — ЭТО СТАБИЛЬНОСТЬ ЭФИРА. СТАБИЛЬНОСТЬ ЭФИРА — ЭТО НАША РАБОТА», на третьем — строгая инфографика: «Как правильно заполнять акт о заключении межмирового союза: 10 шагов к успеху».
Сотрудников было человек двенадцать. Они сидели за столами с видом людей, которые давно забыли, что такое солнце и выходные. Кто-то печатал, глядя в монитор стеклянными глазами. Кто-то перебирал бумаги, шелестя ими с механической монотонностью. Одна сотрудница — с зеленоватой кожей и плавниками вместо ушей — залипла в телефон и листала что-то с видом полнейшей апатии.
Никто не обратил на Артема внимания.
Кроме нее.
В дальнем конце комнаты, за стеклянной перегородкой, сидела женщина. Артем видел ее профиль: острые скулы, высокий пучок, собранный так туго, что, казалось, кожа на лбу вот-вот лопнет. Черный костюм-двойка, белая блуза, застегнутая на все пуговицы. Она не подняла головы, но Артем точно знал — она его видела. Чувствовал это затылком, спиной, каждой клеткой, которая еще помнила реанимацию и те четыре минуты небытия.
Артем не мог объяснить, что именно его пугало в этой женщине. В ней не было ничего сверхъестественного — просто идеально сидящий костюм, безупречный пучок, ни единого лишнего движения. Но его многолетний опыт общения с самыми разными людьми — от взвинченных клиентов до высокомерных начальников — подсказывал: он имеет дело с кем-то, кто привык одним взглядом заставлять других подчиняться. От нее веяло такой холодной уверенностью, что Артему захотелось сделать шаг назад.
— Живой? — раздался голос сбоку.
Артем дернулся. Рядом с ним стоял мужичок. Маленький, щуплый, в потертом пиджаке, из-под которого торчала клетчатая рубашка. На голове у него была надета кепка-бейсболка, а из-под кепки, Артем готов был поклясться, торчали маленькие рожки. Острые, черные, спрятанные под козырьком, но отбрасывающие странную тень на лицо. Над головой мужичка висело: «Кадровик 3-го ранга. Стаж: 450 лет. Особые приметы: любит упрощать процедуры».
— Я… — начал Артем.
— Проходи, не топчись на пороге, — мужичок схватил его за локоть. Рука была холодной и цепкой. — Опоздал на пятнадцать минут. Троица Сергеевна уже отметила. Будешь отрабатывать.
— Я не собираюсь здесь работать, — Артем попытался высвободиться. — Мне нужно в ЗАГС. На развод. Это какая-то ошибка.
— Ошибка? — Мужичок остановился посреди open-space и уставился на Артема с искренним недоумением. — Соболев Артем Игоревич, 28 лет, дата рождения — семнадцатое марта, место рождения — Москва, регистрация — временная, — затараторил он, будто читал личное дело. — Образование высшее, МГУ, факультет рекламы и связей с общественностью. Не женат. Детей нет. Клиническая смерть — четырнадцатого мая, двадцать три часа двенадцать минут. Продолжительность — четыре минуты двенадцать секунд.
Артем открыл рот. И закрыл.
— Откуда вы…
— Это моя работа, — кадровик развел руками. — Я, знаешь ли, четыреста пятьдесят лет этим занимаюсь. Небожители, люди, полукровки — все через мои руки прошли. И ты. Две недели назад, кстати.
Он вытащил из внутреннего кармана пиджака планшет. Не iPad, а самый настоящий военный планшет — кусок тонкой фанеры с приклеенным к нему экраном, который светился тусклым синим светом. Кадровик провел пальцем по стеклу, и на нем появился документ. Много текста, печати, какие-то разводы, похожие на кровь, и в самом низу — подпись.
Артем пригляделся.
Подпись была его. Ну, почти. Почерк тот же — размашистый, с характерной закорючкой на букве «б». Но буквы… буквы были написаны в другую сторону. Как в зеркальном отражении.
— Это не моя подпись, — сказал Артем, чувствуя, как внутри начинает разрастаться холодная пустота. — Я такие подписи не ставлю.
— Поставил, — кадровик вздохнул с видом учителя, который в сотый раз объясняет очевидное тупому ученику. — Четырнадцатого мая, двадцать три часа двенадцать минут. В момент клинической смерти твоя душа покинула тело и… ну, как бы это помягче… была зарегистрирована в нашей базе. По закону «О межмировой миграции душ», пункт три, параграф семь: «Всякая душа, покинувшая физическое тело и вернувшаяся обратно, автоматически считается государственным служащим Бюро Регулирования Межмировых Связей». А за это, извини, надо отрабатывать.
— Я не подписывал никакой договор, — уперся Артем. — Я не могу подписывать документы, когда я…
— Мертв? — закончил за него кадровик. — Можешь. И подписал. Вот твоя подпись, вот печать, вот свидетельство о регистрации. — Он ткнул пальцем в экран. — Уклонение от службы, кстати, карается аннигиляцией персоны. Полной. То есть тебя просто… не будет. Вообще. Ни в этом мире, ни в том. Исчезнешь, как пузырек газировки.
Артем уставился на планшет. На свою перевернутую подпись. На печать, которая, кажется, пульсировала в такт его сердцу.
— Это… это бред, — выдавил он. — Вы не можете просто так взять и…
— Можем, — кадровик похлопал его по плечу. — Уже взяли. Твой стол — вон там, в углу. Напротив кикиморы Светы, она добрая, не бойся. Форму получишь в пятницу. Премия — по результатам квартала. Обед — с двенадцати до тринадцати, но если завал, то в любое время, но без отгулов.
— А система мотивации, простите, в чем выражена? — спросил Артем, криво усмехнувшись. — В рублях?
— Рубли — для людей, — хмыкнул кадровик. — А нам — эфирные кристаллы. Концентрированная энергия стабилизированных связей. На них и магию усилить, и жизнь продлить, и на черный рынок сдать, если совсем глупости в голову лезут. Чем больше браков заключишь — тем жирнее кристалл. А чем жирнее кристалл — тем больше у начальства бюджета. Отсюда и нервы Лилии Эдуардовны.
— Я не буду здесь работать, — повторил Артем, но голос уже не звучал уверенно.
В open-space воцарилась тишина.
Артем заметил это не сразу. Сначала просто перестали шуршать бумаги. Потом затих стук клавиш. Потом даже зеленолицая с плавниками оторвалась от телефона и уставилась на него с выражением, которое можно было прочитать как «ну, ты и дурак».
А потом стеклянная дверь в дальнем конце комнаты открылась.
Без скрипа. Без звука. Просто перестала быть преградой.
Она вышла из кабинета. Начальница. Та самая, с уровнем угрозы, который невозможно определить.
Вблизи она выглядела еще более… нечеловеческой. Идеальная кожа: ни поры, ни морщинки. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза: темные, глубокие, без единого проблеска тепла. Черный костюм сидел на ней так, будто его шили на заказ у портного, который шьет только для висельников. Она была красива. Той болезненной, эфемерной красотой, от которой у нормального человека сводит желудок, а у Артема — почему-то сводит скулы от попытки сглотнуть и не ляпнуть какую-нибудь глупость.
Все сотрудники, как по команде, встали. Даже кадровик выпрямился, хотя до этого сутулился, как старая вешалка.
Она посмотрела на Артема.
Взгляд скользнул по лицу, задержался на шраме на виске, опустился на дешевый пиджак из «H&M», на стоптанные туфли, на руки, которые он так и не научился прятать, когда нервничал. В этом взгляде было все. Разочарование. Презрение. И какое-то глухое, древнее раздражение, будто она ожидала увидеть хоть что-то стоящее, а увидела мокрую тряпку.
— Соболев? — произнесла она.
Голос оказался низким, с хрипотцой, которая никак не вязалась с идеальным образом. В нем слышался треск льда, который ломается под ногами.
— Да, — сказал Артем. И, сам не зная зачем, добавил: — Артем.
Она не представилась в ответ. Только чуть склонила голову, и свет ламп упал на ее лицо так, что скулы стали похожи на лезвия.
— У тебя ровно одна неделя, чтобы доказать, что ты не бесполезен, — произнесла она, и каждое слово падало на пол, как камень. — Иначе ты отправишься в отдел по работе с жалобами граждан.
Кто-то из сотрудников за соседним столом тихо охнул.
Начальница не обратила внимания. Она смотрела только на Артема.
— Это единственный отдел, — пауза, — где сотрудники уходят на пенсию… в вечность.
Она развернулась на каблуках. Резко, по-военному. И пошла обратно в стеклянный кабинет. Дверь закрылась сама собой, без касания, и Артем отчетливо увидел, как на стекле изнутри выступил иней. Тонкий, узорчатый, будто за окном ударил пятидесятиградусный мороз.
В open-space было тихо.
Кадровик выдохнул, провел рукой по лицу и сказал, ни к кому не обращаясь:
— Ну, Соболев, заходи, обживайся. Неделька пролетит быстро. — Он покосился на стеклянный кабинет, где начальница уже сидела за столом и что-то писала, не поднимая головы. — Если, конечно, она у тебя не закончится раньше.
Артем стоял посреди open-space, ощущая, как двенадцать пар глаз — любопытных, жалостливых и откровенно злорадных — пытаются прожечь в нём дыру размером с форточку в его бывшем кабинете.
Он посмотрел на стеклянный кабинет. На иней, который уже начал сползать по стеклу тонкими прозрачными ручейками. На женщину, которая даже не взглянула в его сторону.
Артем вдруг понял, что угроза — это не она.
Угроза — это то, что он, кажется, только что вляпался во что-то, из чего нет выхода. И у него есть ровно семь дней, чтобы понять как здесь выжить.
Он прошел к свободному столу в углу, сел на скрипучий стул и уставился на монитор. На заставке было написано: «Добро пожаловать в отдел ЗАГС ТС! Ваша карьера начинается сегодня».
— Точно, бред, — сказал Артем вслух, но его никто не поддержал.
Глава 3. Брачное задание №1
Утро понедельника в комнате 666 встречало Артема запахом дешевого кофе и безнадежности. Он сидел за своим столом уже два часа, изучая инструкцию «Как правильно заполнить форму 13-Б/М (брак межвидовой, упрощенная форма)» и чувствовал, как его менеджерский мозг медленно, но верно атрофируется.
В инструкции было сорок три страницы. Сорок три страницы о том, как правильно указать вид жениха («леший, бородатый, крупный» или «леший, бородатый, средний»), как подтвердить отсутствие кровного родства (справка из морокатории — обязательно) и какую печать ставить, если невеста — человек, а жених — огненная саламандра (печать «Огнеупорная»).