- -
- 100%
- +
— Это не работа, — пробормотал Артем, утыкаясь лбом в клавиатуру. — Это бюрократический ад.
— Привыкай, милый, — раздался шёпот слева.
Артем поднял голову. Соседка, кикимора Света, протянула ему кружку с чем-то бурым.
— Кофе? — спросила она, и глаза у неё были такие усталые-усталые.
— А как на вкус?
— Да кто ж его знает… Я уж и не помню, какой он должен быть. Пью — и ладно.
Артем решил не рисковать.
Он как раз собирался спросить, где тут нормальный кофе, когда стеклянная дверь кабинета начальницы открылась.
Лилия Эдуардовна вышла на порог с таким видом, будто искала новую жертву. На этот раз она была в темно-синем костюме, но пучок оставался таким же идеальным, а губы — такими же сжатыми.
— Соболев, — окликнула она. Голос звучал спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая же угроза, как в тишине перед обвалом. — Зайди.
Артем поднялся, чувствуя, как двенадцать пар коллег провожают его взглядами. Света у стола напротив сделала страшные глаза и провела пальцем по горлу. Артем не понял: то ли это значило «удачи», то ли «тебе конец».
Кабинет начальницы оказался еще холоднее, чем open-space. На столе — ни одной личной вещи. Только компьютер, стопка папок и странный прозрачный шар, внутри которого медленно крутился туман. Артем постарался не смотреть на него слишком долго — вдруг это тест на профпригодность.
Лилия Эдуардовна сидела за столом, сложив руки в замок. Артем заметил, как она чуть заметно постукивает пальцем по столу. Идеально ровный, скупой ритм, который выдавал в ней нетерпение, смешанное с предвкушением. За годы работы он научился считывать такие невербальные сигналы у клиентов перед тяжелыми переговорами. Он решил, что это плохой знак.
— Садись, — она кивнула на стул напротив.
Он сел. Стул оказался ледяным.
— Твоё личное дело, — Лилия взяла со стола папку, не открывая её. — Рекламное агентство «Сделаем красиво». Должность — менеджер по продажам. Достижения — перевыполнение плана три квартала подряд. Увольнение — по собственному желанию.
— Меня уволили, — поправил Артем. — После аварии я вышел на больничный на три недели, а они наняли другого.
— Не имеет значения, — отрезала Лилия. — Существенно другое. Ты умеешь продавать. Здесь это называется «заключать браки». Разница лишь в том, что если ты не продашь, клиент не уйдет к конкуренту. Он останется здесь, и его энергию спишут в утиль. А тебя отправят в отдел жалоб. Это понятно?
— Понял, — Артем кивнул. — Продам или умру.
— Не умрёшь. Будешь вечность слушать жалобы кикимор на протечку в потолке. Выбор за тобой.
Она протянула ему папку. Обычную, картонную, с надписью: «Дело №734/Г. Приоритет: высокий. Категория: смертник».
Артем открыл папку. На первом листе была фотография. Существо на снимке напоминало помесь йоркширского терьера и дворового кота, которого переехала электричка, но он выжил и теперь зол на весь мир. Взъерошенный, с торчащими ушами, маленькими злыми глазками и пастью, в которой виднелись острые, явно невегетарианские зубы. Подпись под фото гласила: «Гриша. Гремлин. Возраст: 120 лет. Специализация: порча бытовой техники. Семейное положение: холост. Браков в анамнезе: 3 (все провалены)».
— Это жених, — сказала Лилия тоном, не терпящим возражений.
Артем перевел взгляд на следующий лист. Там была другая фотография. Девушка, лет двадцати двух, с идеальной укладкой, накачанными губами и ослепительной улыбкой. Фото было явно из Instagram: она сидела в кафе с чашкой розового латте, рядом — маленькая собачка в свитере. Подпись: «Карина. Человек. Возраст: 22 года. Род деятельности: видеоблогер (просмотры: 15—20 тысяч). Особые приметы: требует «принца на белом коне, но чтобы без токсичности».
Артем поднял глаза на начальницу.
— Вы шутите?
Лицо Лилии осталось непроницаемым.
— Бюро не шутит квотами, Соболев. У Карины за месяц сгорело три единицы техники. Жалоба была направлена в «Стоп-хам», но перенаправлена на наш портал. По закону «О регулировании межмировых конфликтов» мы обязаны отработать обращение.
— То есть она не знает, что обращается в бюро?
— Не знает. Думает, что это служба защиты прав потребителей. — Лилия чуть склонила голову. — Твоя задача — сделать так, чтобы она вышла замуж за Гришу. Добровольно. Иначе Гришу спишут как «непригодного к квотированию».
— А что значит «спишут»?
— Это значит, что его не станет. Полностью. — Лилия сказала это так же спокойно, как если бы речь шла о списании старого принтера. — Ты понял задание?
— Понял, — Артем закрыл папку. — Но у меня есть вопрос.
— Какой?
— Почему «смертник»?
Лилия посмотрела на него долгим взглядом. На миг Артему показалось, что в ее глазах мелькнуло что-то: то ли жалость, то ли злорадство, то ли и то, и другое одновременно.
— Гриша не говорит на человеческих языках. Только акустические помехи. Карина, согласно последним данным, сменила пятого психотерапевта по критерию «недостаточная экологичность». В случае провала формальности будут опущены. Ты отправишься в отдел жалоб сразу.
Она нажала кнопку на столе. Где-то в open-space прозвучал сигнал, означающий, что аудиенция окончена.
— Свободен.
Артем вышел из кабинета, держа папку в руках. В open-space все сделали вид, что работают, но он чувствовал их взгляды. Кикимора Света посмотрела на папку, и ее лицо вытянулось.
— Гриша? — спросила она шепотом. — Тебе дали Гришу?
— Да, — Артем сел за свой стол. — А что? Он правда такой сложный?
— Слушай, Соболев, — она оглянулась на кабинет начальницы и понизила голос до едва слышного, — я тебе как старшая, по-свойски советую. Беги, милый. Пиши заявление. Вот прям сейчас, не отходя от стола. Отдел жалоб — оно, конечно, на веки вечные, но там хоть душа в теле будет. А тут…
— Почему?
— Да потому что Гриша — это мясорубка, а не жених! — Света всплеснула руками. — У него ж три попытки было! Первая невеста сбежала, как только он её посудомойку на запчасти разобрал. Через час, говорят, и след простыл. Вторая, царство ей небесное, вообще чуть не сгорела, он у неё зарядку от ноутбука сожрал. А третья… — Света запнулась, приложила ладонь к груди. — Третья, слышь, до сих пор в клинике лечится. Вздрагивает, говорят, как радио зашипит. И всё, конец.
— А сама Карина? — спросил Артем. — Что за клиентка?
— Блогер, — Света скривилась. — Требует принца, идеальные отношения, чтобы всё было «красиво» и «экологично». А Гриша… ну, ты видел фото. Он даже в своей норе не может порядок навести. А еще он не разговаривает.
— Совсем?
— Вообще. Только звуки. Как старый радиоприемник, который поймал все станции сразу. Шипит, трещит, иногда пищит. Мы вызывали лингвиста из отдела межвидовых коммуникаций. Он сказал, что это даже не язык, а какой-то технический шум. Гриша, видишь ли, слишком долго прожил рядом с советскими холодильниками. Перенял их манеру общения.
Артем посмотрел на папку. На фотографию Гриши. По одному лишь взгляду на это взъерошенное, злое существо Артем уже знал: перед ним типичный «сложный клиент». Человек, который уверен, что его проблема неразрешима, и готов сорвать любую сделку. Артем мысленно прикинул, что такой «клиент» требует не стандартного подхода, а целой спасательной операции.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Пойду знакомиться с клиенткой.
— Ну, бывай, — Света махнула рукой. — Ежели выживешь — приходи, Я тебе, милок, какао настоящего сварю, не этой бурды. Из личных запасов. Заначка у меня есть.
Красногорск встретил Артема пробками, торговыми центрами и чувством тотальной безликости. Дом Карины находился в новостройке на окраине, среди таких же коробок, которые отличались только цветом фасада и количеством припаркованных во дворе «каршерингов».
Артем поднялся на седьмой этаж, нажал на кнопку звонка. Дверь открылась не сразу. Сначала он услышал музыку — какой-то попсовый трек, который играл на повторе, потом визгливый голос: «Всем привет, с вами Карина! Сегодня покажу вам, как я переживаю самый сложный период в своей жизни!»
Дверь открылась.
Карина была в розовом халате с надписью «Королева», на лице — маска из огурца, в руках — телефон, направленный прямо на Артема.
— Ой, а вы кто? — спросила она, не опуская телефон. — Вы из службы? Проходите, только снимите обувь, у меня тут стерильно.
Артем разулся и зашел. Квартира оказалась маленькой, но идеально чистой. Везде розовый цвет. Розовые шторы, розовый диван, розовый пуфик, розовый iPhone (точнее, то, что от него осталось — экран треснут, корпус оплавился).
— Вот, смотрите, — Карина подняла телефон и направила его на Артема, явно продолжая съемку. — Это уже третий за месяц! Я просто заряжала его, как обычно, и вдруг — бах! Дым, искры, все дела. Я чуть не умерла от страха, если честно.
— Могу я посмотреть розетку? — спросил Артем, включая профессиональный режим.
— Смотрите, — Карина махнула рукой. — Но там все нормально. Электрики приходили, сказали проводка в порядке. Это какая-то мистика!
Артем осмотрел розетку. Проводка действительно была в порядке. Он достал телефон (свой, обычный, человеческий) и сделал вид, что что-то записывает. На самом деле он думал, как подступиться к разговору.
«Спин-продажи», — мысленно повторил он технику, которую использовал в агентстве. — «Не продавай товар. Продавай решение проблемы. Сначала выясни реальную боль».
— Карина, — начал он, убирая телефон. — Я хочу задать вам несколько вопросов. Не как специалист по технике, а как… ну, скажем, консультант по жизненным ситуациям.
Карина опустила телефон. На ее лице (или на том, что было видно из-под маски) появилось недоумение.
— Вы из службы защиты прав потребителей или нет?
— И да, и нет, — Артем улыбнулся своей лучшей улыбкой — той, которая помогла ему продать контекстную рекламу владельцу похоронного бюро. — Мы комплексно подходим к проблемам. Скажите, а почему вы вообще обратились к нам? Только из-за телефонов?
— Ну… — Карина замялась. Она опустилась на розовый диван и поджала ноги. — Вообще, конечно, не только. Это просто последняя капля. Понимаете, я живу одна. У меня есть канал, подписчики, вроде все хорошо. Но… — она вздохнула. — Но вечером прихожу домой, включаю свет, а он то моргает, то гаснет. Телевизор сам переключает каналы. Чайник выключается, не догрев воду. Как будто кто-то издевается.
«Она даже не подозревает, насколько права», — подумал Артем.
— Я устала быть одна, — продолжила Карина, и в ее голосе вдруг прорезалась настоящая, не наигранная боль. — У меня был парень, но он сказал, что я «слишком много внимания требую». А я просто хочу, чтобы кто-то был рядом. Чтобы свет не моргал, чтобы техника работала, чтобы… ну, чтобы меня кто-то слышал, что ли.
Она замолчала и уставилась в пол.
Артем понял: момент настал.
— Карина, — сказал он мягко. — А что, если я скажу вам, что у нас есть программа, которая решает все эти проблемы? Не только с техникой. Со всем.
— Какая программа?
— Это… — Артем сделал паузу, подбирая слова. — Это как служба техподдержки. Но на всю жизнь. И не просто техподдержка. Человек, который всегда будет рядом. Который, да, иногда будет создавать проблемы с техникой, но зато всегда их починит. И он не будет требовать слишком много внимания. Он просто… будет. С вами.
Карина подняла глаза.
— Звучит как муж, который умеет чинить, — сказала она с иронией.
— Ну, да, — Артем кивнул. — Но с гарантией. И знаете что?
— Что?
— Он не будет вам изменять. Это официально подтверждено. Гремлины моногамны. Это у них в природе.
— Гремлины? — Карина нахмурилась. — Вы про ту мультяшную фигню?
— Нет, — Артем улыбнулся. — Я про конкретного человека. Ну, почти человека. Его зовут Гриша. Он, конечно, не принц на белом коне. Но, Карина, если подумать: белый конь — это же еще одна проблема. За ним надо ухаживать, кормить, убирать. А Гриша… Гриша просто починит вам свет. Навсегда. И телевизор настроит. И телефоны, кстати, тоже. А тот факт, что он иногда ломает технику… ну, это же гарантия занятости. Он всегда будет при деле. Никогда не заскучает и не уйдет искать приключения на стороне.
Карина смотрела на него с выражением, которое Артем видел много раз за годы продаж. Это было то самое «я понимаю, что меня разводят, но мне это, кажется, нравится».
— И где этот ваш Гриша? — спросила она наконец. — Он хотя бы прилично выглядит?
— Он… — Артем замялся. — Он своеобразный. Но я вам честно скажу: он не красавец. Зато у него есть сердце. И оно, кстати, работает на радиочастотах, так что его невозможно разлюбить, он просто перестроит волну.
Карина фыркнула. Потом засмеялась. Потом сняла огуречную маску и посмотрела на Артема серьезно.
— Ладно, — сказала она. — Давайте встретимся с вашим Гришей. Но если он будет токсичным, я сразу ухожу. Договорились?
— Договорились, — Артем встал. — Я организую встречу. Вы не пожалеете.
Он уже взялся за дверную ручку, когда Карина окликнула его:
— Слушайте, а вы сами-то кто? Из какой вы компании?
Артем обернулся. На секунду ему захотелось сказать правду. Но он посмотрел на розовую квартиру, на разбитый телефон, на девушку, которая просто хотела, чтобы кто-то был рядом, и решил, что некоторые детали можно опустить.
— Мы из службы, которая делает невозможное возможным, — сказал он. — В хорошем смысле.
Он вышел в подъезд, нажал кнопку вызова лифта и только тогда заметил, что вспотел. Прямо как на сложных переговорах с клиентами. Разница лишь в том, что раньше он продавал контекстную рекламу, а теперь — замужество с гремлином.
— Ну что, Гриша, — сказал он вслух, глядя на папку. — Посмотрим, что ты за фрукт.
Лифт открылся, и Артем шагнул внутрь. Ему предстояло самое сложное — познакомить блогера, которая мечтала о принце, со старомодным гремлином, который разговаривал шипением радио и, судя по фото, не мылся как минимум лет пятьдесят.
«Если я это продам, — подумал Артем, — то смогу продать что угодно. Даже рекламу на кладбище».
Он вышел на улицу, сел в «Солярис» и поехал обратно в бюро. Предстояла подготовка к самому странному свиданию в его жизни.
Глава 4. Первая победа
Свидание было назначено на семь вечера в квартире Карины. Артем потратил три часа, чтобы подготовить Гришу. Три часа ада, которые он запомнит надолго.
Началось с того, что он заехал в «нору» Гриши — заброшенный подвал на окраине Мытищ, где пахло озоном, горелой проводкой и чем-то кислым, напоминающим квашеную капусту, которую оставили на батарее на пару месяцев. Гриша встретил его у порога. Вживую он выглядел еще хуже, чем на фото: маленький, сутулый, с торчащими в разные стороны ушами и редкими волосами, которые росли клочьями, будто газон, переживший засуху. Одет он был в засаленный свитер с надписью «Я люблю NY», который когда-то был белым, а теперь напоминал тряпку для вытирания масла в автосервисе.
— Гриша, — сказал Артем, стараясь говорить спокойно. — У нас презентация для клиента. Ты — товар. Веди себя прилично.
Гриша посмотрел на него маленькими блестящими глазками и издал звук. Артем не был уверен, но ему показалось, что это что-то вроде «ур-р-р-фыр-р-р». Звук напоминал помехи старого радио, когда пытаешься поймать волну между станциями.
— Я не понял, — признался Артем. — Это «да» или «нет»?
Гриша издал еще один звук. На этот раз более настойчивый, с явным шипением в конце.
Артем вздохнул и полез в сумку. Он предусмотрительно захватил с собой костюм, который ему выдали в отделе. Серый, классический, купленный на премиальные деньги (как объяснила кикимора Света, «премиальные» здесь — это три тысячи рублей и бутылка портвейна, но на костюм хватило). Он протянул костюм Грише.
— Надевай. У нас сорок минут, чтобы привести тебя в порядок.
Следующие полтора часа Артем пытался засунуть гремлина в пиджак, завязать ему галстук и хотя бы причесать. Гриша сопротивлялся с упорством, достойным лучшего применения. Он вырывался, издавал звуки, похожие на треск короткого замыкания, и дважды пытался разобрать фен, которым Артем пытался уложить его волосы.
— Гриша! — рявкнул Артем наконец, когда гремлин цапнул его за палец. — Если ты не пойдешь на это свидание, тебя спишут! Ты понимаешь, что это значит? Тебя не будет! Вообще!
Гриша замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на испуг. Он опустил голову, издал тихий, жалобный звук — что-то вроде «ур-р-р-у-у», — и позволил Артему закончить.
К семи часам Гриша был готов. В костюме он выглядел… ну, по крайней мере, лучше, чем в свитере. Хотя волосы все равно торчали в разные стороны, а галстук он успел перекрутить так, что узел оказался на спине.
— Ладно, — сказал Артем, отступая на шаг. — Сойдет. Поехали.
Они доехали до Красногорска к половине восьмого. Артем потратил еще десять минут, чтобы объяснить Грише правила поведения: «Не трогай технику», «Не ломай ничего», «Не издавай громких звуков», «Улыбайся». Гриша кивал, но Артем был почти уверен, что тот не понял ни слова.
Они поднялись на седьмой этаж. Артем нажал на звонок.
Дверь открылась.
Карина была в коротком красном платье, с идеальной укладкой и макияжем, который, судя по всему, занял у нее часа три. Она посмотрела на Артема, потом перевела взгляд на Гришу.
На лице ее отразилась целая гамма чувств: надежда, удивление, разочарование, страх, снова надежда и, наконец, вежливое, натянутое любопытство.
— Это… Гриша? — спросила она.
— Да, — Артем подтолкнул гремлина вперед. — Гриша, это Карина.
Гриша издал звук. На этот раз он прозвучал как «пр-р-р-и-в-р-р-р». Карина непонимающе моргнула.
— Он говорит, что рад познакомиться, — быстро перевел Артем. На самом деле он понятия не имел, что сказал Гриша, но надеялся на лучшее.
— Очень приятно, — Карина сделала шаг назад. — Проходите.
Квартира сияла чистотой. Карина явно готовилась: на столе стояли свечи, лежали фрукты, горел торшер, создавая уютный полумрак. На фоне всего этого великолепия Гриша выглядел как огородное пугало, случайно занесенное во дворец.
Они сели за стол. Карина налила чай. Гриша взял чашку, и Артем внутренне напрягся, ожидая, что та разлетится вдребезги. Но гремлин, к его удивлению, держал чашку аккуратно, даже бережно.
Первые десять минут прошли на удивление гладко. Карина рассказывала о своем блоге, о том, как сложно быть инфлюенсером в современном мире («конкуренция просто бешеная, вы даже не представляете»), Гриша кивал и издавал короткие звуки, которые Артем интерпретировал как заинтересованность. Артем сидел рядом, чувствуя себя лишним, и молился всем известным ему богам, чтобы ничего не пошло не так.
Но он забыл, что работает в Бюро Регулирования Межмировых Связей, где «не пошло не так» — это исключение, а не правило.
В тот момент, когда Карина протянула руку, чтобы поправить салфетку, Гриша случайно задел локтем торшер. Тот качнулся, провод дернулся, и Артем услышал короткий, резкий щелчок.
Свет погас.
Весь дом. Полностью. Даже уличные фонари за окном моргнули и погасли.
В темноте раздался визг Карины.
— Что это было?!
— Тише, тише, — Артем нащупал телефон и включил фонарик. — Это просто… техническая накладка.
— Он сломал торшер! — Карина вскочила, ее голос дрожал от ярости. — Я же просила! Я просила привести нормального человека, а вы привели какого-то… какого-то…
Она замолчала, потому что в свете фонарика увидела Гришу.
Гремлин сидел на месте, сжавшись в комок, и смотрел на нее огромными, полными ужаса глазами. В его руках была разбитая чашка — та самая, которую он держал так бережно, но когда погас свет, он от неожиданности сжал пальцы, и фарфор рассыпался на мелкие осколки.
Из горла Гриши вырвался звук. Тихий, жалобный, похожий на сбившуюся радиоволну, которая никак не может найти нужную частоту. «Ф-ф-ф-ф-р-р-р-у-у-у». В этом звуке было столько отчаяния, что даже Артему стало не по себе.
Карина замерла. Ее лицо в свете фонарика было бледным, губы сжаты.
— Выведи его, — сказала она ледяным тоном. — Немедленно.
Артем посмотрел на Гришу. Потом на Карину. Потом на разбитую чашку и темные окна.
И в этот момент в его голове щелкнуло.
Не так, как щелкает проводка, которую только что угробил гремлин. А так, как щелкает в голове продажника, который понимает: стандартная презентация не работает. Нужно менять тактику. Нужно импровизировать.
— Гриша, — сказал Артем спокойно. — Покажи Карине, что ты умеешь.
Гриша поднял голову. В его глазах мелькнуло недоумение.
— Покажи ей что-то полезное, — повторил Артем. — Ты же умеешь чинить. Почини.
Гриша посмотрел на Карину. Та стояла, скрестив руки на груди, с выражением, которое ясно говорило: «Ну, давай, удиви меня, если сможешь».
Гремлин медленно поднялся. Осколки чашки посыпались на пол. Он сделал шаг к стене, где располагался электрощиток, и замер. Потом закрыл глаза.
Артем не сразу понял, что происходит. Сначала он подумал, что Гриша просто стоит в темноте, собираясь с мыслями. Но потом он услышал звук.
Тонкий, едва уловимый, похожий на писк комара. Звук становился все громче, менял тональность, превращаясь в ровное, спокойное гудение. Гриша протянул руку к щитку, не открывая глаз, и провел пальцами по проводам. Его пальцы двигались быстро, уверенно, словно он делал это тысячи раз.
Вспыхнул свет.
Не весь дом — только одна лампочка в прихожей. Но она загорелась ровно, без моргания, и Артем увидел, что Гриша уже переключился на другую задачу. Он подошел к телевизору — старому, еще плазменному, который Карина держала для караоке — и положил ладонь на его корпус.
Телевизор включился. На экране замелькали каналы — быстрее, чем мог бы переключать пульт. Пять, десять, двадцать. Гриша что-то настраивал, и Артем видел, как изображение становится четче, цвета — ярче, звук — чище. Через минуту телевизор показывал не пятьдесят каналов, как раньше, а все двести, и на каждом была идеальная картинка.
Карина открыла рот.
Но Гриша не остановился. Он подошел к ее ноутбуку — розовому, с наклейками в виде единорогов — и на секунду прикоснулся к клавиатуре. Экран засветился, и Артем увидел, как на рабочем столе открываются и закрываются папки, как что-то загружается, восстанавливается, сохраняется.
— Что он делает? — спросила Карина шепотом.
— Смотри, — Артем кивнул на экран.
На ноутбуке открылась папка с видео. Те самые видео, которые Карина удалила месяц назад после ссоры с бывшим парнем. Видео, на которых она смеялась, танцевала, рассказывала о своих мечтах. Гриша восстановил их. Все до единого.
Гремлин отступил от ноутбука, открыл глаза и посмотрел на Карину. Из его горла вырвался звук — тихий, робкий, похожий на «ур-р-р-ря?». Это было похоже на вопрос. Или на мольбу.
Карина смотрела на экран. На свои видео, которые она считала потерянными навсегда. На телевизор, который показывал в четыре раза больше каналов, чем раньше. На лампочку в прихожей, которая горела ровно, без единого мерцания.
Потом она перевела взгляд на Гришу.
На его костюм, который был на два размера больше. На галстук, завязанный узлом на спине. На торчащие уши и маленькие, испуганные глаза.
— Ты… — начала она и замолчала.
Гриша издал звук. Короткий, тонкий, похожий на «у-у-у».
И Карина улыбнулась.
Не той вежливой, натянутой улыбкой, которую она демонстрировала в начале вечера. А настоящей. Теплой. Смущенной.
— Ты совсем не умеешь себя вести, — сказала она, и в голосе ее не было злости. Было что-то другое. Что-то, что Артем не сразу распознал. А потом понял: облегчение. — Но чайник, надеюсь, тоже починишь?
Гриша издал звук. На этот раз он был похож на «ур-р-ря!». Радостный, почти победный.
Артем выдохнул. Он вдруг понял, что все это время сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и не дышал.